Александр Бойченко-Керченский


КОЛБАСА
рассказ

Случилось это в тридцать девятом году. Мне тогда исполнилось одиннадцать. Отец мой затеял строить новый дом. Как известно, в таких случаях денег не хватает. Наши родственники научили родителя выжигать известь.
Спрос на неё был большой круглый год. Город сиял голубизной. Хозяйки белили дома два раза в год: под Пасху и Октябрьские праздники, и ещё в течение лета подбеливали после дождей и пыльных бурь. Не дай Бог, чтобы у какой фасад дома выглядел хуже других! Она в доску разобьётся, а сделает лучше и красивей. Рядом соседка -- за щётку, и давай наводить, как говорил отец, "марафет".
Родитель, широкоплечий, невысокого роста, сильный. Для солидности, носил усики "бабочкой".
Хотя новое ремесло и трудоёмкое, он освоил его быстро, благодаря своей силе. Выжигать выжигал, а торговать на базаре не мог. Не было у него на то разрешения. Выход нашёлся. Отец стал возить на подводе известь по деревням.
В то время такие деревни, как Капканы, Опасное, Еникале, в состав Керчи не входили. Об автобусах понятия не имели. Если кому нужно на рынок -- пеши добирались до Колонки (так назывался посёлок при заводе Войкова). Там садились на трамвай, а кто имел лошадь, тому проще.
Имелась и у нас своя лошадь. Подвода загружалась с вечера. В летние каникулы отец будил меня в четыре утра и я шёл на Старое кладбище за Симкой, так звали кобылу.
Обычно перекидал через плечо уздечку, как портупею, и сонный брёл на кладбище. Однажды даже столкнулся со столбом и набил шишку на лбу.
На кладбище я не боялся. В это время уже рассветало. Дома рядом и церковь неподалёку, да нет-нет, кто-нибудь выглянет из ворот. Симку находил по бряцанию железного пута, похожего на кандалы. Лошадь паслась среди памятников и крестов. Обычно, с них и садился на кобылу.
Выезжали мы часов в пять. Я сказал "мы": отец брал и меня. В мою задачу входило кричать: "Бабы, звёстка!"
Отец поправлял: "Не звёстка, а извёстка". Но я гнул своё. Мне без "и" было проще. В конце концов, родитель махнул на меня рукой и сказал:
- Потому у тебя по русскому письменному выше "посредственно" оценки не бывает...
Любил я такие поездки. Это как бы путешествие в неизведанную страну. Бывали мы и в рыбацких посёлках, и в сёлах, и в деревнях. Видел, как рыбаки тащили волокушу, это невод такой, и вываливали на жёлто-красный песок живое серебро. Оно трепыхалось и блестело на солнце. Чего там только не было: ставридка, скумбрия, барабулька, селёдка, кефаль и конечно, бычки.
В деревне видел локомобиль на току. Это такая паровая машина. Она крутит молотилку, а следом пожирает в топке солому. Но главная моя обязанность -- кричать.
Однажды я охрип и кричать не мог. Отец озабоченно спросил:
- Где тебя носило, что голос потерял?
- Бузу холодную выпил,-- просипел я.
Жара стояла жуткая. Солнце палило землю нещадно, на небе ни облачка, серая пыль толстым слоем лежит на дороге, на зубах трещит. Иногда налетит, невесть откуда, вихрь, завертит, закружит волчком и побежит вдаль.
Отец вздохнул и сказал:
- Разве можно по такому пеклу холодное пить?
В такую жару известь долго лежать не может. Она превращается в пушёнку и привередливые хозяйки покупать её не будут. Отец задумался. Кричать мужчине как-то не с руки.
- Найди Рыжего и скажи, чтобы утром был.
Лёнька, по прозвищу Рыжий, и в самом деле был рыжим и года на два старше меня, из бедной семьи -- заработок не помешает. Я нашёл его и говорю:
- Поедешь утром с нами!
- Чего делать?
- А то ты не знаешь! Будешь кричать "бабы, звёстка!" Видишь, я охрип.
- Платить что будете?
- Это ты с батей. Знаю -- харчи наши...
Утром Рыжий явился, как часы. Уехали, не позавтракав.
- Ничего,-- успокоил отец,-- в Капканах купим чего-нибудь.
Когда мы проезжали мимо лёнькиных ворот, вышла его мать. Высокая, худая женщина со спутанными на голове волосами. Чёрное, без рукавов, платье висело на ней, как на палке. Она глянула на нас и увидев сына, спросила:
- Ты куда уселся на мешки?
- Кричать "бабы, звёстка!"
Она молча стукнула калиткой, уходя во двор. Отец удивлённо спросил:
- Что она сказала?
- Куда я еду?
- Понятно,-- буркнул отец и хлопнул вожжами по лошадиным бокам.
Симка недовольно оглянулась и засеменила дальше. Умная была животина и обидчивая.
По дороге мы дремали, а потом Рыжий кричал:
- Бабы, звёстка! Навались, у кого гроши завелись!
Торговля шла бойко. Отец доволен и подбадривает Лёньку:
- Молодец! Громче кричи!
Я лежу на мешках с известью и наслаждаюсь прохладой. Неподалёку синеет море. От него дышит приятный утренний бриз, а светило всё выше и выше. Скоро припечёт так, что дурно будет, как выражается моя мать. Неожиданно отзывается Рыжий:
- Дядька Иван! Кишки марш играют! Пора червячка заморить.
- Сейчас,-- успокоил его отец,-- будет рыбкооповский магазин...
В то время в Капканах в Рыбкоопе работали пекарня и колбасный цех. У магазина отец привязал лошадь к дереву и направился к дверям. Мы увязались за ним. У прилавка осмотрелись. На полках кроме хлеба -- ничего. В этот момент две женщины внесли в помещение, в большой конской корзине, аппетитные кольца полукопчёной колбасы. Лёнька сглотнул голодную слюну, облизал сухие губы и вздохнул:
- Были бы деньги -- целое кило съел бы.
- Да ну?! -- удивился родитель.
- Съем! Ещё и мало будет!
- С голодухи?
- Спорим! -- горячился Лёнька.
Он почувствовал, что выпадает момент нашармака наесться аппетитной колбасы. Поспорили. Условия такие: если Рыжий съедает, -- за время моей болезни, отец платит за работу вдвойне; если не осилит -- месяц кричит бесплатно.
Мы отъехали от магазина в тень раскидистой акации, а с моря тянет бризом. Родитель подставил лицо к потоку освежающего воздуха и решил:
- Здесь будет хорошо!
Пока он привязывал к дереву лошадь, вешал ей торбу с овсом, Лёнька за это время умял одно кольцо. Я наблюдал за ним с открытым ртом и удивлялся, с какой жадностью он ел. Батька, управившись с лошадью, глянул на Рыжего и забеспокоился:
- Ты повременил бы. От горячей плохо будет.
- От такой колбасы плохо не бывает,-- промямлил он набитым ртом.
Мы съели по кусочку, запили молоком и наблюдаем за ним, а он кончает килограмм. Отец покачал головой:
- Ещё окочурится! Отвечай тогда!
- Ничего не будет,-- заверил Лёнька и погладил голый живот.-- Красота! Пузо, как барабан! Всё съел, дядька Иван.
- Вижу,-- буркнул родитель.-- Чёрт меня дёрнул.
Вообще-то батька был весёлый и с юмором. Непрочь разыграть кого, но на этот раз почему-то встревожился. И не напрасно.
Мы поехали дальше. Когда Рыжему надо было кричать, он схватился за живот и соскочил с подводы на ходу. Отец оглянулся.
- Ты куда?
Лёнька мчался к кустам. Подвода стала. Ждали Лёньку долго. Наконец родитель не выдержал и крикнул:
- Ты скоро?
В ответ послышалось, как он блюёт. Отец облегчённо вздохнул и усмехнулся:
- Обожрался Рыжий. Раз блюёт,-- жить будет.
Лёнька вышел из кустов, лицо -- белей извести, сам дрожит, словно от лихорадки, и держится за живот.
- Ты, дядька Иван, пожалел колбасы,-- обвинил он родителя.
- Дурак! Я говорил -- не спеши.
Отец ударил кнутом ни в чём не повинную Симку и подвода покатила дальше. Созывать женщин пришлось батьке. Я едва хрипел, Рыжий корчился на мешках с известью и стонал, а отец ворчал:
- Тоже мне, помощнички...
Позже, вспоминая эту историю, он сказал Лёньке:
- С колбасой получилась ничья. Ты вроде бы съел, а фактически нет.
Рыжий вылупил глаза и, не сказав ни слова, ушёл. Отец пожал плечами:
- Обиделся!
После этого случая Лёньку воротило от одного колбасного запаха до самой его гибели.
Погибли они оба. Отец -- в обороне на Перекопе, в сорок первом году, в октябре. Лёнька -- месяцем позже.
Первое, что сделали гитлеровцы, войдя в город, издали приказ о явке всех евреев на Сенную площадь с харчами и вещами. Когда Рыжий шёл, с большим баулом на плече, я спросил его:
- Ты куда?
- Так приказ.
- А ты не ходи.
- Не могу. Ты видишь, сколько сеструх, и мать больная.
Я сосчитал: девчонок пятеро, от восьми до пятнадцати лет. Каждая несла небольшой узелок, у матери тоже что-то в руках.
- Да-а-а! -- вздохнул я.
- Ещё говорят,-- продолжал Лёнька,-- будто нас отправят в Палестину.
- Ну, что ж, поезжай. Пиши!
Мы тогда не знали, что 29 ноября 1941 года всех евреев расстреляют в Багеровском рву под Керчью.
Прошли года. Нет-нет, да вспомню Лёньку, историю с колбасой и грустно усмехнусь:
"Земля вам пухом, павшие солдаты и невинные жертвы".



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 96
Опубликовано: 28.12.2016 в 23:01
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1