Александр Ткаченко


Александр Ткаченко
Исторический процесс

Не сумев стерпеть пустой обиды,
Маргаритка задушила Розу
плетью ивы.
Мстительные дети Розы мёртвой
Маргаритку изрубили в клочья
Острыми мечами тамариска,
Умертвив по ходу дела
Дюжины четыре неповинных
Родичей злосчастной Маргаритки.
Розы род был выведен под корень
Толпами взбешённых маргариток.
Эти также без отмщенья
не остались...

Тане

Я застолблю свое право
на твою боль,
кровосмешеньем греша.
Я выдолблю в тебе место
для боли моей,
думая о кровосмешеньи.
Не передавай мне
непередаваемое
в твоих тёмных кудрях
вздыхающих.
Я весел,
но не верь мне,
я -- памятен.
Амен.

Знакомство по объявлению

Любовь,
не подкрепленная простым и ясным
словом деньги,
влечет нас в романтическую даль
значительно слабее,
чем нежели обратный случай.
Но Боже, как бывает скучен
поэтико-финансовый роман
двух алчностей,
в дешёвеньком кафе
дотошно выясняющих,
что у кого не на душе,
а за душой.
И разве что обман,
как след искусства,
способен озарить
потёмки ценностного торга
и приподнять его на высоту
хоть и убогого,
но всё же чувства.

Последний скриптум

Благостен,
напитанный огнём и шоколадом,
в полях я ехал.
Как раз был день в году,
когда всегда я плачу.
Но ровно год тому,
рыданием охвачен,
не мог я долго в себя прийти.
И слёзный мой запас
был нерасчётливо истрачен.
С тех пор тот день в году,
когда всегда я плачу,
бужу сухим истошным воплем
одиноким.


Попытка суицида

Молчи,
Молчи, душа.
Молчи,
Молчи, душа.
Молчи,
Молчи, душа.
Молчи,
Молчи, душа...
Если не приедешь, получишь телеграмму:
"Душа,
Душа,
Душа,
Душа..."

Песня задушенного

Хочу держать в руке топаз,
чтоб острой гранью точной
вонзался он в мою ладонь.
Хочу, чтоб тусклый глаз топаза
мерцал и оставлял в ладони
След непереносимый.
И для топаза моего
хочу я смастерить футляр,
чтоб вкладывать туда я мог его.
(Как тело на ночлег конечный
мы вкладываем в гроб).
Но изредка
хочу его оттуда
вынимать я.

Ирине

На острие печали,
как на ноже,
душа закричала.

Женщине по имени По

Когда б ты умерла,
я плакал бы навзрыд всем телом,
как сейчас.
Я плакал бы навзрыд всем телом,
когда б ты умерла.
Но ты жива
и счастлив я.
Но тела судорог унять я не могу
и тем лишь счастлив я,
что ты жива.
Живи и дальше, но теперь
два разных измеренья:
ты и я.
Отныне -- живи дальше,
но при этом знай:
что не утихнет плач мой
никогда.

Карине

Голоса надо мной,
подо мной.
Я лежу под землей,
запахнувшись, как саваном,
палой листвой.
Но пропой еще раз мне о том,
о чём ангелы в вышних поют
от любви неземной.
Ветки хруст под твоим каблуком
отзовётся тоской
в истлевающем сердце моем.
Будем мы не вдвоем, вчетвером:
ветер, ты, я и кто-то иной.
Музыка тел в скрипе диванных пружин,
ужас восторженный твой
За чужою облезлой стеной --
это всё не том,
ни о чём.
Пламя пущенной вверх
изумленьем объятой души
летит, как звезда,
и сгорает в пространстве пустом...
Звезды, словно гроздья
пылающих жаром сердец
в небесах простыней,
мерцают и гаснут
за пределами жизни моей,
но зачем?
Будем снова с тобой мы нигде
и никем.

Из биографии

Отдал я дом за честь.
Но мало чести в том,
сказали люди мне.
Отдал я дом за честь.
С неё не сваришь есть,
сказали дети мне.
О том, каков я есть
(что дом отдал за честь)
не разнеслась в округе
о мне благая весть.
Приют нашел убогий
меж степью и людьми,
но неустанно ночью
и в тягостные дни
благодарю я Бога,
что вместе с честью мы.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Стихи, не вошедшие в рубрики
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 76
Опубликовано: 28.12.2016 в 22:06
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1