Постоянное напряжение


Постоянное напряжение
Противник казался не просто выше и крупнее… Он был огромен, его длинные ноги поочередно били в пустоту рядом с моей головой, и казалось, ещё чуть-чуть и мне не избежать сильнейшего удара.

Какой же это к черту спорт, если мы вот так запросто, без серьезных причин сами стремимся себя покалечить... Сколько раз мне приходилось наблюдать, как после схватки окровавленные бойцы пожимали друг другу руки, обнимались, что-то там шутили. Как будто и не было злости на татами, отчаянных ударов по голени и в голову; как будто совсем недавно они были всего лишь зрителями, а не участниками собственного избиения.
Что-то во всем этом мне казалось неестественным. Мы пребываем в вечном упорядоченном движении социума: работа, дом, голосование на избирательных участках, праздники, похороны. И во всём этом есть какая-то личная неустроенность. Не своё место, не своя жизнь. Как будто кто-то за тебя решил, что ты должен жить именно так. И ты пытаешься вырваться из привычного круга, но мало что из этого выходит.
Может быть, поединок между обычными людьми, которые не являются врагами – это попытка уйти от серой обыденности? Создать хотя бы видимость борьбы, подсознательное желание восстать против собственной судьбы, которую ты изменить не в состоянии. Но ведь это очень странно, не правда ли...

Заниматься единоборствами я начал случайно, не имея на то определенной причины и цели. Мне не нужен был какой-то там пояс или звание, мне не хотелось быть грозой малолетних хулиганов, я не пытался воспитать в себе фанатичное уважение к режиму и железной дисциплине, благо всё это я уже прошел в армии – нет, я изучал единоборства просто так – из любви к искусству…

Пошла четвертая минута боя. Неуверенность понемногу отступила. В конце концов злость и раздражение взяли верх над инстинктом самосохранения. Все эти блоки, уклоны, танцы вокруг соперника не приносили никакого результата. Соперник был выше на голову, он просто тупо ходил за мной по периметру и пытался пробить, а точнее хотя бы попасть в меня, что пока ему никак не удавалось. Но и мои показатели выносливости были не вечными, я начал уставать.

— В голову бей! — кричали из зала, — по ногам, по ногам мочи…

Сидевший в первых рядах мощный парень лет тридцати с гладко выбритой головой тоже что-то быстро кричал мне, но так громко, что я не мог сразу уловить смысла его слов.

— Ближе, ближе подойди, Лёша…

Его звали Сергей. Ну, собственно, это он привел меня в секцию рукопашного боя. Тогда в конце 80-х бои "в полный контакт" только входили в моду и были почти под запретом. Вид спорта, которым мы занимались, официально назывался у-шу: это такая гимнастика для китайских пенсионеров. Для спортивных чиновников название означало, что в секции проводятся занятия по оздоровительной физкультуре. На самом деле я платил в кассу бешеные по тем временам сборы и постигал какие-то обрывки кулачного искусства буддийских монахов вкупе с любительским каратэ, доставшемуся советскому обществу от интерпретаций Брюса Ли и прочих киномастеров, то есть я просто учился драться.
Для чего? Чтобы потом я этим зарабатывать себе на жизнь или стать вторым Фунакоши? Вряд ли... я ж говорю - просто так, из любви к искусству.

— Вплотную к нему… работай… Рраз-раз. Локти не забывай…

И правда, как это я сам не догадался. Если противник выше тебя ростом – лучше использовать ближнюю дистанцию, нельзя играть по чужим правилам, надо навязывать свои.
Приблизившись к сопернику на расстояние согнутой руки, я поднырнул под его правое предплечье и ударил снизу в подбородок…

— Бей, бей, не останавливайся, — не унимался Сергей, и вероятно жестикулировал со своего места, надеясь, что я увижу, как надо правильно ударить именно в этот момент.

Для завершения атаки не хватало пространства. Я перенес центр тяжести на правую ногу и хлёстко выбросил руку вперёд, выкладываясь на всю амплитуду вращения. Ваза-ари! Вот так… боец поплыл. И в заключение уракен. Иппон! Красивая жирная точка. И чтобы я без тебя, Серега, делал…

Всё же хорошо, когда в трудный момент рядом есть опытный и сильный товарищ. С Сергеем мы почти год работали вместе в трамвайном парке. Славный он парень. Отсидел, говорили, на малолетке за какую-то там мелкую кражу, то ли бутылку вина украл из магазина, то ли ещё что-то, я особо не расспрашивал - неудобно лезть в чужую душу с такими вопросами. Поэтому о его прошлом я ничего особенного не мог сказать.
Знал только, что у Сергея было всё как надо: почёт и уважение на работе, жена (немного старше его) и две милых дочки, восемь и десять лет, соответственно.

Помню, на работе мой слишком прямолинейный характер мало кому нравился. Я постоянно спорил с начальством и протестовал против несправедливых, как мне казалось, лишений КТУ, подлых засад ревизоров на линии, доносов коллег на молодых работников, плотного графика рейсов и тому подобное. И по большому счету только Сергей был для меня примером и хорошим товарищем.

— Ты не понимаешь, — говорил он мне. — Жизнь, это тебе не каратэ. Здесь надо быть политиком. Понимаешь?! Политиком… Стучит на тебя Иван Палыч – улыбайся ему, подружись, может и у него найдутся какие слабости, а ты ему потом на вид поставишь, сечёшь? Достает тебя, к примеру, начальница маршрута – ну так что! Подари ей букетик, конфеток там купи.

— Птичье молоко, да? Она меня будет ради галочки в плане премии лишать, а ей зефир в шоколаде, так что ли?

— Да, так. И во всём так. Нельзя идти против сильного. Хочешь жить – умей подстраиваться…

— А как же принципиальность, справедливость, а Сергей?

— Да засунь ты её куда подальше. Играть надо по чужим правилам и незаметно навязывать свои. А ты живёшь одним днём. Жизнь-то напряжённая, двигаться надо, двигаться,... Постоянное напряжение, понимаешь? Ха-ха, так-то…

Жизнь напряжённая… Странно, а по-моему жизнь – это просто жизнь, которая существует несмотря ни на что, назло какой-либо политике и всяким дурацким правилам. Мне тогда так казалось...

А потом внезапно всё изменилось, как по мановению волшебной палочки, странным образом попавшей в руки злого колдуна. Были войны, массовое обнищание и безработица, затем криминальная заваруха 90-х. Кто куда. Кто во что горазд. Развела нас жизнь, разбросала. И почти семь лет я ничего не знал о своем бывшем товарище.

Однажды по местному телевидению в криминальной хронике мелькнуло знакомое лицо. С экрана телевизора на меня глядел всё тот же мощный человек, сидевший на табурете по пояс голый, его руки были скованы за спиной наручниками, а на знакомой гладко выбритой голове виднелись ссадины и запёкшаяся кровь.
Короткий сюжет показался вечностью.

— Как вы убили свою дочь? — спросил репортёр.

— Она лежала на диване, читала книжку… Я вошёл в комнату, попросил ее помыть посуду. Она не ответила ничего… проигнорировала, мне показалось - специально.

— И что вы сделали?

— Взял на кухне нож, подошёл сзади… перерезал горло. Потом… разрубил в ванной на части, сложил в пакеты. Рано утром вынес в соседний двор и выбросил в мусорный контейнер.

— Что вы можете сказать о себе после содеянного? Кем вы себя считаете? Кто вы сейчас по вашему мнению?

— Папа… убийца дочки. Так получилось. Жизнь напряжённая, всё на нервах. Постоянное напряжение...



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 73
Опубликовано: 21.12.2016 в 17:26
© Copyright: Егор Худыськин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1