У вороны Вари клюв разбит да ножка


У вороны Вари клюв разбит да ножка
У вороны Вари клюв разбит да ножка, оттого не носит Варя босоножки,
потому что Варю мальчики пытали - всю воронью правду видно вызнавали...
И куда летела, и о чем мечтала, и за что над миром сказки рассказала,
как её прабабка видела дуэли, а её прабабка впрямь была дуэньей...

Бабушке Арине каркала на ушко: - Не пугай ребёнка. Это ж Санька Пушкин!
Правда, он не знает оголец и душка, что его праправнуки будут так бездушны.
Вытончилось небо колкими слезами - сталактиты боли в двор людской упали.
Во дворе мальчишка камнем сбил ворону: учинив расправу, клюв разбил и ногу.

Нет теперь красотки, что скакала бойко, злой вердикт мальчонки птице был: Довольно!
То ли ещё будет... Подошли другие, и давай глумиться - мы-то знать такие...
Красота нас давит формами и статью - сами мы уроды и зовут нас татью.
Сказок не читаем, ако покимоны, мы на мир лажаем и его законы!

Тушками живыми набивает трубы - век такой вороний, оттого и грубы,
оттого на выспарь нас уже не будет, потому что пофик миру хлопобуды.
Снова всё сначала - стенкою на стенку до крови, до боли, до кровавой пенки:
наши и не ваши, нацики, фанаты - прёт по всей России флуд дегенератов!

Вырванные души, выскаленны рожи, кадыки на выхарк - тушки бледнокожих.
Вот такая нынче у тебя планида, Пушкина Отчизна - в том твоё корыто!
В том твои печали, в том твои невзгоды, отошли, как видно, нынче черноводы,
и явились миру мелко худосочно париев Эвклиды - имбицилы точно.

И крушат сегодня Небо и Планету то ли дети Ада, то ли наши Дети,
то ли недомерки всех эпох и сутей - словно их лишили праведы и судеб.
У вороны Вари клюв разбит да ножка, оттого не носит Варя босоножки,
потому что Варю мальчики пытали - всю воронью правду так и не узнали...

*     *     *

Ко мне прилетали алмазные птицы сквозь сизую полночь в кромешной низги.
Янтарные яхонты глаз, как зарницы, прожли мое сердце, взорвали мозги…
Их было одиннадцать – по три в триадах и два иерарха с нездешнего сна.
Они пронеслись сквозь вселенной порталы всего за мгновенье как в речку блесна…

Не образ, а явность – сакральные лица, астральная данность, ментальный испуг,
они подле сели со мной помолится за данность дальнейших духовных потуг.
Я годы писал полустрофикой в Лету, себе запрещая порыв вне себя,
а там возрастали нелепые сметы непрожитых лет без потуг и огня…

И вот предо мною сидела их стая – и даже не птиц, а седых палачей.
Они мне виски придушили… Стеная, увидел я облик бездонных ночей.
В них не было радости, не было смуты, в них было не время, а вычерк на срок.
И в вычерке этом отрылась траншея не пройденных прежде духовны дорог.

Алмазная крошка смешалась в окрошку. Заснул понемножку я только к утру.
А утром к соседу пришла неотложка… поскольку не он был духовный гуру.
А так просто вдруг очевидец случайный неведомой казни иного меня,
возможно он просто двойник мой астральный в ином измеренье как тень от огня…

*      *     *

Бог всесильный, смилуйся над нами,
прекрати всемирный беспредел!
Нищему я денежку бросаю,
а он в небо голубем взлетел...
Михаил Годес

Старый нищий кормит голубей – фетровая шляпа, лоск манишки.
Outlander счастья, как шарпей, – крошит птицам мелкие коврижки.
Крошит счастья жалкие куски – не того, иного в повсеместном
человечьем призраке тоски – потому как жить под небом тесно...

Отчего не велено порхать, и парить, взлетая в небо птичье -
не сумел до времени узнать в жутком человечьем обезличье.
Плавится минут седых канва, заплетаясь в завязь светозарно.
Время запечатало слова не по-птичьи каверзно, бульварно.

Где он тот небесный бельведер, пред которым все мы недоптицы...
Помнится ГУЛАГ, СССР, вертухаев каменные лица,
помнится Почетный караул, помнится вождей в гробах теряли,
август был однажды мрачно хмур, но в ГК ЧП не расстреляли.

Хоть пришли иные – не из тех, а другие – из ворья да сажи,
нищий исповедует их грех, крошит птицам горьких лет поклажу.

*      *      *

  • Рецензия на произведение: У вороны Вари клюв разбит и ножка [Веле Штылвелд]- положительная http://www.chitalnya.ru/work/205629/ | Спасибо, что затронули эту тему! Я бы даже сказала что не только голубей, но и других птиц убивать жестоко. Пишу об этом так как имею ворону и живет она со мной из за людской жестокости, хватило ума кинуть камнем в птицу да еще засунуть ее умирать в трубу!
Зовут ее Варюша, имя человеческое, но она заслужила его и не каждого человека можно назвать человеком! Нет страшнее зверя на земле,чем человек... 

У Варюши не только нет лапки, но она и не летает и клюв тоже сломан, – если запихнуть в узкую трубу птицу, что от нее останется, калека, но с душой и добрым сердцем, несмотря ни на что она не озлобилась и продолжает цепляться за жизнь, радуя меня своим упорством!

После трагедии уже прошло шесть месяцев, когда я ее подобрала, она была еще
хуже внешне, а сейчас она уже красавица и умница.

С уважением, Ольга




Рубрика произведения: Поэзия ~ Лирика гражданская
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 51
Опубликовано: 28.11.2016 в 15:57
© Copyright: Веле Штылвелд
Просмотреть профиль автора








1