Золотая Баба


Часть 1 Манси Юра

Окончив все дела в Магнитогорске,
гонимый беспокойною судьбою,
поехал я в неведомые дали
и вышел утром в маленьком посёлке
с названием Вижай. У речки Лозьва.

Таёжный край в безбрежной глухомани
открыл мне мир людей из рода манси.
Прекрасными, лесными чудаками.
И к Юре, низкорослому мужчине,
я в гости напросился на недельку.

Днём в речке я вылавливал налимов,
а вечером за чаем, рюмкой водки
с волненьем слушал юрины рассказы
о странностях таёжно-дикой жизни,
о встречах с росомахой и медведем.

Но как-то после пятого стакана,
убрав глаза в таинственном прищуре,
поведал мне охотник под секретом
о том, что он недавно лунной ночью
услышал от отца перед кончиной.

Отец его был славным зверобоем.
Знал лес и горы, как свои карманы.
И вот, однажды, осенью глубокой,
преследуя подраненного лося
он вдруг в тайге, внезапно, заблудился.

Стемнело. На скалистом перевале
нашёл он неприметную пещеру.
Пролез в неё и, сняв с себя одежду,
решил там развести костёр для чая,
но, чиркнув спичкой, замер от испуга.

На каменном, высоком пьедестале,
в обломках древних ваз и медных чашек
стояла Баба в сумрачном сиянье -
отлитая из золота фигура -
изящная, красивая Богиня…

Часть 2 Вепрь

Уж третий день идём мы с манси Юрой
в глухой рассвет, в таинственные дебри
гнилых болот, замшелых буреломов.
И жжём костры для завтрака и чая
в тугой глуши таёжного безмолвья.

Всю ночь я уговаривал вогула
свести меня к таинственной пещере.
Терпеть готов был трудности похода,
молчать всю жизнь о месте этой Бабы.
И в утренник охотник согласился.

Прекрасен август в праздничном уборе:
густые мхи лежат в сосновых шишках,
в пахучем, бирюзовом разнотравье
цветное увядание природы
раскинулось ковром из спелых  ягод.

Однако, мы припасы все подъели
и манси Юра, вычистив винтовку,
кабаний след в чащобе обнаружив,
велел мне не мешать добыче зверя,
забраться на сосну и там умолкнуть.

Огромный вепрь вышел на тропинку,
в седом загривке точно выше метра.
И видел я как в схроне манси Юра
притих, прижался к сучьям у коряги
и выстрелил в упор жаканом в зверя.

Но, видимо, ушла с руки удача.
Кабан упал, но тут же изловчился
и бросился рывком на манси Юру,
кровавым следом землю устилая,
и выставив ужасные клычища.

Ножом несчастный манси отбивался,
но тщетно бил в броню смолистой шерсти.
И грыз его секач огромным рылом,
топтал его копытами до мяса,
терзал, покуда Юра ещё бился. 

Часть 3 Перевал Дятлова

Разбитое, израненное тело
я скорбно уложил на кучу хвои,
укрыл поверх походным одеялом.
И, булькая кровавою слюною,
сказал мне манси Юра на прощанье:

«Возьми в котомке свиток-берестянку,
на нём отцова карта-зарисовка,
там путь указан стрелками до места.
Теперь сними тихонько с моей шеи
верёвку вместе с жёлтою монетой.

У Бабы Золотой из той пещеры
отец забрал бездумно этот златник.
Поэтому скончался в страшных муках,
но взял с меня торжественную клятву,
что я верну монету с покаяньем».

Могильный холм оставив за спиною,
с нехитрыми пожитками в котомке,
с монетой золотой на грязной шее,
с потёртой берестой в неясных знаках,
я двинулся вперёд, навстречу тайне.

По топям, по лесному бездорожью,
распугивая зайцев и тетёрок,
лишь изредка сверяясь с берестою,
но больше ориентируясь по солнцу,
я вышел к Отортен-горе на карте.

Там скорбный знак на каменном утёсе:
«Их было девять». В бронзе дата, профиль.
На склоне, кроме дятловцев, пустынно.
И ввысь перекрестившись, осторожно,
я быстро стал готовиться к ночлегу.

В глухую полночь вспыхнул шар на небе.
Огромный, грозный, в ярких переливах.
Узорный луч пронзил меня с жужжаньем
и мозг взорвал гудящей, сильной болью.
Всё бросив, босиком, я вниз помчался.

Часть 4 Золотая Баба

Без карты, без еды и без винтовки,
штанами обмотав босые ноги,
едва живой, с больною головою
я брёл сквозь мглу морозного тумана
в унылость, в никуда, навстречу смерти.

Сменялись дни и ночи в серой мути.
Голодный, грязный с дикими глазами,
израненный, искусанный мошкОю,
я полз и полз, сгрызая с кочек клюкву
и влагу жадно слизывая с листьев.

Теряя в чёрном небе свет рассудка,
за гранью человечьего предела,
как зверь перепоясанный инстинктом,
ногтями расцарапывая землю,
я вполз однажды в тёмную пещеру.

Смешав лохмотья с прелою травою,
последний раз решив костром погреться,
я чиркнул в мох оставшеюся спичкой.
И вдруг сквозь дыма сизую завесу
увидел рядом бабу. Золотую.

Она стояла в сумраке пещеры
на старом, полусгнившем постаменте
в замшелых вазах, куче медных чашек,
как древняя, изящная богиня.
Глазами были синие сапфиры.

Не веря в сказку, думая, что глюки,
я тёр виски, щипал себя за уши,
но Баба Золотая всё стояла,
в дыму костра огнём переливаясь.
И понял я:  свершилось-таки чудо.

Сняв с шеи манси-юрину монету,
беднягу вспоминая добрым словом,
я к Бабе положил её под ноги.
Но вдруг проход в пещеру заслонился.
Я обернулся. Там стояла Йети…

Часть 5 Йети

А взгляд… то на меня, то на монету,
опять, то на меня, то на монету.
Затем ко мне шагнула осторожно,
дыхнула на костёр морозной пылью
и я тотчас в беспамятство свалился.

Был, видимо, с неделю в лихорадке.
Но каждый день я чувствовал заботу:
то тело мне приятно растирали,
то кашицу толкали в рот из ягод,
то тёплым молоком поили на ночь.

Проснулся я погожим ранним утром
здоровый, но ещё довольно слабый.
В лучах стояла Баба Золотая,
а в нише за богиней, на подстилке,
с улыбкой на лице, дремала Йети.

Потом мы день друг на друга изучали.
Глаза её резные, как у серны,
но с красной поволокой, с глубиною,
смотрели на меня, то с беспокойством,
но чаще с любопытством и волненьем.

Всё тело её бархатно-большое,
ну точно, как у плюшевого мишки,
покрыто было мягкой светлой шерстью.
А там виднелись розовые груди.
И, значит, молоко мне не приснилось.

Две ночи спал я к Йети прижимаясь,
а днём она кормила меня кашей,
вкуснейшей, по особому рецепту.
Лечила, растирала мазью тело
и что-то всё мурлыкала тихонько.

На третий день, побольше выдав каши,
повесив вновь на шею мне монету
и как-то грустно чмокнув меня в губы
пошла со мною Йети по тропинке
и к лодке привела на речке Лозьва.

Эпилог

Окончен путь. Доплыл я до посёлка.
Едва живой. Разбитый, но счастливый.
Поведал всем о смерти манси Юры.
Ни слова не сказал про шар с огнями,
про Бабу, про прекраснейшую Йети.

Прошло лет пять. И в Североуральске
увидел я охотников с Вижая.
Они мне рассказали, что встречали
у дятлопереваловских нагорий
следы от Йети. Йети шла с ребёнком.

Тоскливыми, пустыми вечерами,
приладив к одиночеству бутылку,
я грею в пальцах жёлтую монету,
в Луну смотрюсь, как в Бабу Золотую,
и чувствую на сердце губы Йети.




Рубрика произведения: Поэзия ~ Поэмы и циклы стихов
Количество рецензий: 4
Количество просмотров: 216
Опубликовано: 22.03.2016 в 20:07
© Copyright: Александр Орешник
Просмотреть профиль автора

Николай Кульгускин     (08.05.2016 в 03:13)
Вот я всегда верил что Йети существует, теперь и не сомневаюсь)) Отлично!

Александр Орешник     (08.05.2016 в 07:06)
Спасибо, Николай.

lenoc     (08.05.2016 в 05:54)
Вот это роман! В стихах! Здорово, прекрасно. Написано прекрасно.

Александр Орешник     (08.05.2016 в 07:05)
Благодарю, Галина.










1