Хождение за три буквы


Хождение за три буквы
Три сказки о любви
Есть желаний предел:
Спрятать страх своих снов
В западню для надежд и ошибок
Джим Моррисон. Предел желаний

Я. Когда-нибудь

Пролог: Старик у моря

Умиротворяющие, убаюкивающие, играющие пенными шапочками, подмигивающие пузырьками, нежно щекочущие опущенные в них пятки и щиколотки, шепчущие всякие милые и вроде бы, как и никому не нужные глупости, зовущие и отталкивающие, щиплющие и ласкающие, охлаждающие и согревающие, усыпляющие и бодрящие одновременно морские волны…

Я родился уМоря, всю жизнь прожил у Моря и закончить её собираюсь тоже у Моря. Правда, это разные моря с разными берегами и разными названиями. Но всё равно это части одного большого живого МОРЯ. Все мы вышли отсюда: кто ползком, кто бегом, кто радостно, кто вынужденно. Жизнь вышла из Моря и когда-нибудь в него вернётся.
И вот сижу я на скамеечке и смотрю на своё Последнее Море. Смотрю и не вижу его, ведь я смотрю в себя, вижу себя и всех, кого ещё помню. А я ещё помню… Лица и личины, двери и окна, трамваи, троллейбусы, такси, эскалаторы, таможни, вокзалы и всяческие присутственные места… Я уже ничего не жду и никого не боюсь. А чего ждать, кого бояться? Я прожил путаную, но, в общем, правильную жизнь. Мне некого и нечего стыдиться, хоть и есть о чём жалеть.
Миром правят Эрос и Танатос. Не я придумал, не мне и оспаривать. Это не желание показать, какой я умный. Да и кому? Сейчас я один. Наверное, я всегда был один, даже в толпе. Я привык разговаривать сам с собой, особенно если в мой монодиалог никто не вмешивался. А часто я разговариваю с теми, кого нет. Это не только ушедшие из жизни, это и ушедшие от меня и те, от кого ушёл я. Теперь я с ними разговариваю через границы и часовые пояса. А вдруг они тоже так жеразговаривают со мной? Что-то вроде компьютерной телеконференции. Эти разговоры так помогают, особенно сейчас…
Так о чём я? Ага, Эрос и Танатос. О втором пока не хочется, «ГПУ к Вам само придёт». Мне больше нравится курчавый нагой малыш с пухлыми губами и колчаном, только не обвиняйте меня в преступных наклонностях! Я о Купидоне, Эросе, Амуре…
Всё-таки любовь управляет миром. И многие периоды моей жизни связаны с той или иной женщиной. Ведь каждая длительная связь, даже не вызвавшая любви, накладывает отпечаток на мужчину. Ни одна привязанность не проходит бесследно. Можно сменить кожу, цвет волос и глаз, но душа получает насечки, шрамы и шрамики.
Я сижу на берегу тёплого и ласкового Последнего Моря и пишу на песке три буквы в разных сочетаниях: Д Е Н,Н Е Д,Н Д Е…

Н. Очень давно
Было
Они познакомились на танцах в студенческом лагере отдыха. Какое легкомысленное начало для долгого и основательного романа! Ведь знакомиться следует в библиотеке, в музее, в крайнем случае – на чьей-либо свадьбе. Иначе ничего путного не получится. Так нас учили, учат и будут учить. Может это и правильно, но чужим советам следуют только те, кто боятся показывать дурные примеры. Так и на этот раз…
Был необычайный вечер. Погода располагала к откровенности, а душа – к любви. Ощущение какого-то большого, но почему-то необъявленного праздника не отпускало и звало на поступки.
У неё были трогательные и очень беззащитные глаза. Когда девушка, постоянно носящая очки, их снимает, она становится маленьким беспомощным зверьком, ищущим покровителя и защитника. Хочется обнять её и спрятать за пазуху, чтобы она там согрелась и замурлыкала. На него такой взгляд всегда действовал просто магически. Он не замечал, как постепенно из ведущего превращался в ведомого. Эта ласка и просьба пожалуйста-пожалей-и-защити обезоруживает и покоряет сильнее любых сетей и наручников…
Н. была единственным ребёнком в семье потомственных интеллигентов. Дом дышал поэзией, культурой и воспоминаниями о прадедушке – солисте местной филармонии, бабушке-балерине, ещё одной бабушке, «похоронившей» карьеру пианистки ради счастья детей, нуждавшихся в витаминах и морском воздухе, что могло быть обеспечено лишь бабушкиным бухгалтерством и дедушкиным директорством в престижной школе для одарённых детей завмагов и старших уполномоченных. Родители Н. были скромными инженерами, хотя и подрабатывали вечерами «клепанием» курсовых и дипломных работ для нерадивых недорослей. Карьеру они не сделали, но благосостояние наследницы несколько укрепили.
Как и положено в интеллигентной еврейской семье, девочка рано научилась читать и держать в руке скрипку. Ойстраха из неё. Не получилось, как в дальнейшем и Рихтера – не могло же обойтись без фортепиано, сами понимаете! – но Баха от Оффенбаха она отличала буквально с трёх нот.
В доме люто читали. Ни одна литературная новинка не проходила мимо них, включая там- и самиздат.
Это была по-настоящему интеллигентная семья, без всякой иронии. А если ещё прибавить регулярное прослушивание «голосов» и чтение писем с «того света»…
Так что с семьёй невесты жениху повезло. К чести его, следует признать, что он сам был достаточно начитан и эрудирован, несмотря на отсутствие в его роду дедушки-гобоиста с абсолютно непроизносимой фамилией. Он даже умудрился поиграть в школьном оркестре на балалайке и бубне.
Танцы завершились, они долго гуляли, разговаривали, потом по очереди провожали друг друга. Назавтра они встретились на корте, потом пошли на пляж…
Он был старше на четыре года, но в их возрасте это была целая эпоха. Он заканчивал институт, Н. только начинала. Но сколько было общего!
Путёвка закончилась, но они встретились в городе, потом ещё и ещё… Влюблённые уже не могли быть друг без друга, только вместе, только навсегда!

Их союз обещал быть прочным: общие культурные запросы, общие цели в этой жизни. Тем более что он был у неё первым, а она – практически первой. Не считать же две однодневные, вернее, одноночные истории с почти случайными знакомыми на институтских вечеринках!
Они стремительно полюбили друг друга, тем более что довольно быстро, хотя и в приличествующие сроки, родилась дочь, красивая и вредненькая. Впрочем, вредность постепенно почтисошла на нет, а свою роль по укреплению семьи дщерь любви сыграла как по нотам.
Материальные проблемы молодожёнов не очень пугали: помогали родители, да и потребности тогда были скромнее. Нашим детям значительно труднее: нельзя быть хуже других, надо ходить в престижные ночные клубы, почаще менять одежду, смотреть видео, работать на компьютере. Что нам тогда – кино, вино да магнитофон «Юпитер»!
У каждого были свои цели и задачи: она с блеском заканчивала престижный ВУЗ, он пытался с переменным успехом строить инженерную карьеру. Со временем их интересы стали расходиться. Конечно, он, как старший, мужественно и радостно исполнял многотрудную роль Пигмалиона, тем более что студентка поначалу легко воспринимала спектр его увлечений: стала поклонницей фантастики и рок музыки, помогалаему переводить тексты песен, даже пыталась писать на иностранных языках, к коим питала большие способности. И вот в тот момент, когда всё прогрессивное человечество вот-вот должно было содрогнуться и восхититься очередным дуэтом а ля Шопен-Жорж Санд или Пахмутова-Добронравов, как вдруг…
Не было

Во времена анкет и отделов кадров иметь родственников там редко кому хотелось. По крайней мере, до получения вызова. Поэтому страна кишела не имеющими родства. Конечно, он слышал отголоски семейных воспоминаний и догадывался, что родственники у них есть. Но всё это было на уровне желания выиграть в «Спортлото».
Ехать было страшно. Опять же, проклятущая сила инерции: «лучше синица…» и т.д. Всё-таки, их семья была «средним звеном нижней половины верха». А что там?
В жизни всегда есть место не только подвигу, но и «вдругу». Однажды он и произошёл.Объявился уже ставший семейной легендой дядя Миша. Более того, он вдруг на старости лет воспылал желаниемвоссоединиться с одесской роднёй, да ещё и на своей территории. И закрутилось колесо…
Миша оказался не просто богатым, а очень-очень, «владельцем заводов, газет, пароходов». Он приехал в гости, завалил всех царскими дарами и пообещал трудоустроить всех в своей весьма нескромной фирме. Это было предложение, от которого наши герои были просто не в силах отказаться.
Ресторанный бизнес для инженера и филологини поначалу оказался тяжким. Дядя Миша сразу же повёл себя не как добрый Дедушка Мороз, а как садист-профессионал. Не хватало ни времени, ни сил, ни здоровья. Работали на голом энтузиазме и самолюбии.
Правильно им говорили на Родине: талант не пропьёшь. Творческие люди, они ведь во всём творческие: и на работе, и на кухне, и в постели. Пробились-таки ребята, выдюжили. Так что, будете у нас в Гамбурге, заходите, не побрезгуйте.
Не пожалеете! Прозит!
Эпилог: у самого Северного…
Умиротворяющие, убаюкивающие, играющие пенными шапочками, подмигивающие пузырьками, нежно щекочущие опущенные в них пятки и щиколотки, шепчущие всякие милые и вроде бы, как и никому не нужные глупости, зовущие и отталкивающие, щиплющие и ласкающие, охлаждающие и согревающие, усыпляющие и бодрящие одновременно морские волны…

Давно я не выбиралась к морю. Когда сидела на «социале», время вроде бы и было, но хотелось преждеязык выучить. В моём возрасте, конечно, можно и «динамить» этих оловянных солдатиков. Например, забрасывать их справками о болячках. Они ведь привыкли кпорядку, а я из «депии». А там у каждого такой опыт сочинительства! Одно нюханье канцелярского клея для имитации ринита чего стоит! Как, Вы не в курсе? Не дождётесь, я теперь немка, у нас такие вещи сразу патентуют. В общем, хитростей много, да надоело. Хватит у них на горбу сидеть, не привыкла я «на шару». Такие уж у меня гены бабушки-бухгалтерши. Да и, честно говоря, не считаю, что заслужила получать деньги за чужую кровь с тех, кто её не проливал. Так что стала я «белой вороной» среди тутошних «дай-дай-дай-дай».
Мы ведь приехали сюда голые и босые на ровное место. Ждать милостейот природы мы не могли. Родственники ничего не могли нам дать кроме приглашений. И на том спасибо. А искать по всей Германии мифического дядю Мишу мы просто не стали. Сказки ведь хороши до тех пор, пока не сделались былью. А был ли дядя? Так что пришлось пробиваться локтевыми и плечевыми суставами. Ничего, я баба двужильная, всегда за всех справлялась и сейчас не пропаду. У меня теперь работа с хорошим заработком, уважение сослуживцев, считающих меня почти «своей», муж, ребёнок. Хотя мужа и ребёнка я привезла с собой. Старшая осталась дома, потом уехала к другому Морю, у неё своя жизнь.
Всё у нас хорошо, живём в собственном доме в престижном районе Бильштедт. А всё-таки иногда вспоминаю его. Как он там? Иногда сюда доходят от него весточки, грустные и добрые, отчаянные и спокойные.
Почему это произошло? Почему я здесь не с ним? Ведь всё было замечательно, «прекрасно-презабавно», и вдруг…
Что произошло в этой на первый взгляд счастливой семье, кто оступился первым, история умалчивает. Каждая сторона до сих пор считает себя пострадавшей. «Согрешили» они практически одновременно. А может, виноват был ранний брак, отсутствие добрачного опыта? Или окружающие? Трудно сказать. Скорее всего, виноваты были оба. Говоря словами классика, «где стол был яств, там гроб стоит». Мрачно, но близко к истине.
И разошлись они, как старая застёжка-молния…

Д. Давно
Было
Они познакомились на танцах в санатории. Какое легкомысленное начало для долгого и основательного романа! Ведь знакомиться следует в библиотеке, в музее, в крайнем случае – на чьей-либо свадьбе. Иначе ничего путного не получится. Так нас учили, учат и будут учить. Может это и правильно, но чужим советам следуют только те, кто боятся показывать дурные примеры. Так и на этот раз…
Был необычайный вечер. Погода располагала к откровенности, а душа – к любви. Ощущение какого-то большого, но почему-то необъявленного праздника не отпускало и звало на поступки.
Он увидел её за пару дней до этого вечера. Никаких постыдных желанийу него не возникло: она была слишком красива. Такие женщины бывают тольков фильмах из ненашей жизни. Глаза-маслины, огромные ресницы-махаоны, губы, пухленькие, но не толстые, всё время слегка приоткрытые и просто призывающие к открытию, фигура, заставляющая вспомнить гитары волшебников рока и одновременно виолу-да-гамба, походка, которую не видишь, но ощущаешь каждым нервом головного, спинного и какие-там-ещё-остались-после-восхищения-этой-статуэткой-эбенового-дерева мозги – всё это просто приказывало: не подходи, бо вдарю. Другой, не менее популярный в советское время девиз: « Не влезай -- убьёт!» -- просто не успевал сформироваться в голове. Нормальные люди к таким не подходят даже мысленно, убояся бездны. Но ведь это речь о нормальных. Да ещё в нормальной обстановке. А тут ведь он, да ещё и в санатории…
Два дня переглядываний. На танцах рядовой контингент её просто игнорировал, создавая торричеллиеву пустоту вокруг. А он взял и нагло подошёл. А ведь не пил для храбрости, просто вспомнил про большое плаванье для большого корабля. И получилось.
Они оказались земляками. Да ещё и понравились друг другу буквально со второго танца. Дальше всё развивалось стремительно и неуклонно, тем более что время поджимало: полугодовых путёвок наши профсоюзы пока ещё не придумали.
Д. была единственным плодом позднего брака скромных педагогов из почему-то не очень богатой, хотя и еврейской семьи. Ну что ж, в жизни всегда есть место и не таким парадоксам. Оба родителя были слегка не от мира сего: на гитарах играли, в походы ходили, увлекались шахматами и собиранием спичечных этикеток. Сексуальные контакты между собой они прекратили так рано, что дочь вплоть до вступления в комсомол не догадывалась о разнице в технологии размножения млекопитающих и кольчатых червей. А тут и жених подвернулся: солидный, с дипломом, «Волгой» и «Хельгой». Отгуляли быструю и дурную свадьбу с множеством подарков и финальным мордобоем между свидетелем со стороны невесты, швейцаром и посудомойкой.
В положенный срок родился первенец, он же единственец, и началась трудовая буржуазная жизнь. Молодожёны неуклонно богатели и солиднели, ребёнок рос, а Д. чувствовала какой-то нарастающий дискомфорт. Чего-то не хватало. А чего? Витамины весной, солярий зимой, мебель, книги, ковры, хрусталь… Д. становилась раздражительной и мало коммуникабельной. Вроде, всё как у людей? Ан нет!
Однажды на вечеринке в родном коллективе в слегка нетрезвом диалоге с учительницей астрономии Ц. выяснились страшные и непостижимые вещи: оказывается, любовью можно заниматься не только лёжа на спине! И не только дважды в месяц! И не только с мужем…
Буквально через полчаса после этого открытия Д. вступила в преступный контакт со школьным военруком прямо на рояле в актовом зале. Рояль скрипел и грозил развалиться, мужчина пыхтел и всё время пытался одной рукой расстегнуть китель, другой вернуть на место брюки. Ощущение было новым и пугающим. Мужчин, оказывается, много, все они хотят, а некоторые даже могут!
Потом были ещё эксперименты со школьным сторожем, деверем участковой врачихи и проверяющим из районо, но это было типичное не то. Все они спешили, кряхтели и толком не могли распорядиться даже руками и ногами.
От тоски мятежной Д. укатила в санаторий, и тут… Честно говоря, она приехала не за этим. Надо было подлечить поджелудочную, да и путёвка подвернулась горящая.
На танцы идти не хотелось, но соседка так стонала и кричала во сне, что хотелось её придушить и гордо последовать на каторгу. А тут ещё и музыка заиграла…
Нет, они не слились в экстазе в первый же вечер: не с голодного краю! Как принято у культурных людей, они долго разговаривали, гуляли, играли в бадминтон, делились наболевшим…
Грехопадение произошло во время бури в лесу, куда они зашли посмотреть, как растёт ежевика. Всё произошло так быстро, что осталосьощущение прыжка без парашюта и укусы муравьёв по всему телу.
Это было необычно и потрясающе! Он демонстрировал такие номера и проявлял такое бесстыдство в телодвижениях и телопоступках, что Д. просто обалдела. Всю ночь она ворочалась и плакала. Почему этого не было раньше, почему он не появился тогда?
Времени оставалось мало, а научиться хотелось многому. Он почувствовал тягу педагога к несамообразованию и проводил классическую ролевую игру «учитель-ученик».
Учиться ей нравилось. Урок начинался с повторения пройденного материала, потом шло усвоение нового, потом практические и лабораторные работы. Когда-то девизом его дискотек было: «Развлекая поучать», так что и здесь Он совмещал приятное с полезным.
А ведь Д. как раз начала обрывать последние связи с Родиной: к новому году планировался отъезд за океан. Там уже ждал богатый и одинокий родственник, жильё и работа для всех, даже для мужа-недоумка. И тут такой реприманд неожиданный!
Когда-то ей в руки попал англоязычный альбом, посвящённый индийскому храму любви. Барельефы с позами быстро надоели, тем более тогда, до встречи с ним. Но одна фотография запала в душу и даже глубже и ниже. На ней был изображён безмен с двумя чашами: на одной – гора сокровищ, а на другой – огромных размеров мужское достоинство. И вторая чаша явно перевешивала!
Что же делать? Кто прав: родители или индусы? Документы уже оформлены, билеты куплены, возврата нет. Но ведь можно развестись в Лос-Анджелесе и вызвать его! Деньги дядюшки помогут ускорить оба процесса до приемлемых сроков.
В конце концов, женщина я или домохозяйка? Сколько можно заниматься ячейкой общества, пора пожить и для себя. Тридцать три – это ещё не предельный возраст для счастья.
Пан или пропал? Для себя или для других, которые всё равно никогда справедливо не оценят? Ну? Как? А вдруг?…
Не было
Она разрывалась между сборами, прощаниями и встречами с ним. Суматоха была только на руку. В обстановке краха и развала всегда найдётся место блядству, хотя это слово в данном случае не подходило. Скорее уж, забытое старинное «соитие». А ещё лучше индийское «сангам» – слияние душ и тел.
Они находили друг в друге всё новые и новые точки, зоны, области, страны и континенты. Главное, чтоони находили себя и становились Колумбами, Ермаками и Беллинсгаузенами одновременно.
Никогда раньше они не испытывали такой радости открытия и победы. Окружавшая их реальность уходила в никуда и не мешала им.
Но всё-таки «жизнь неумолимо диктует нам свои суровые законы», хоть верть, хоть круть. Наступил конец и их счастью. Отъезд уж наступил.
И был страшный и беспощадный Последний Вечер. Он не мог её проводить не только на самолёт, но даже на автобус. В аэропорт он всё-таки приехал и проводил её помутневшим взглядом. А потом напился до состояния зелёных соплей и надолго ушёл в свой богатый внутренний мир.
Прошло полгода. И вот тут и произошёл этот самый «авдруг». Выглядел он скромненьким беленьким конвертиком заказного письма. Внутри было приглашение в гости от гражданки США (что только не сделают деньги!) Д.
Он поехал. Была ВСТРЕЧА, а потом.… Не хочется говорить, нет таких слов и понятий. Это ПРОИЗОШЛО…
К этому времени она уже развелась, остались лишь некоторые формальности. Не буду останавливаться на технических деталях. Дело в том, что при всей стройности и строгости американского законодательства, в нём имеются некоторые «прорехи», позволяющие через них показывать дулю тамошней Фемиде. Не хочется, чтобы все знали, сами дойдите, умники!
Короче говоря, вскоре гость стал гражданином своего бывшего вероятного противника. Это стоило дорого, но разве есть цена у СЧАСТЬЯ?
Когда они вынырнули из любовного погружения на поверхность, встал вопрос о работе. Дядя помог и здесь. Он занялся устройством жизни и быта тех приезжающих, кто хотел и мог работать. Потом занялся организацией туров по русским местам Аляски и Калифорнии. И тоже получилось.… А затем исполнил мечту своего детства: круиз «По ленинским местам» (Лондон, Париж, Брюссель, Цюрих, Стокгольм, Мюнхен, Поронино, Санкт-Петербург, Шушенское …).
У них появился дом на берегу Тихого океана, а самое главное, у них было СЧАСТЬЕ. Работа и любовь, нежность и животный секс без пощады. Её ребёнок подрос, они забрали к себе и его дочку от первого брака…
Почему они не встретили СЧАСТЬЕ раньше? Не там искали, не тех, не там? А так ли это важно? Главное, они нашли друг друга и жили долго и счастливо…
Эпилог: у самого Тихого…

Умиротворяющие, убаюкивающие, играющие пенными шапочками, подмигивающие пузырьками, нежно щекочущие опущенные в них пятки и щиколотки, шепчущие всякие милые и вроде бы, как и никому не нужные глупости, зовущие и отталкивающие, щиплющие и ласкающие, охлаждающие и согревающие, усыпляющие и бодрящие одновременно морские волны…
А я ведь ему тогда так и не позвонила. Вернее, номер набирала, слышала голос и медленно клала трубку на рычаги. Ну не смогла я, не смогла! Сколько раз говорила по ночам за двоих. Звала, но не искала. Искала, но не говорила. Говорила, но сама с собой. А у меня тогда уже не было телефона.
И вот опять сижу на берегу Тихого океана и вспоминаю…
Это был даже не сон – молния, обвал в горах. Я тогда так много поняла, но не всё. Иначе я сейчас была бы с ним. Испугалась? Да. Да! Ломать легко, тут много ума не надо. А кто строить будет? Разве постель -- это семья? Без ЭТОГО нельзя -- я теперь это понимаю. А что было бы с ним? Я ведь не одна, со мной сын. Как бы они сошлись? А родители? Я ведь не могу им объяснить, что у меня до сих пор чешется не только там, но и в душе.
Он ведь меня не только позам научил, не только открыл во мне ворота и сзади и сверху. Он меня расковал и раскрепостил. Я стала женщиной. Я узнала, что нет стыда, нет позора, нет унижения в постели, когда любишь и любима.
Мы не говорили о любви, хоть я и чувствовала недосказанное. А зачем слова? Я ведь чувствовала всей кожей тела и покровом души, что мы сливались воедино и не было меня и его – были мы. Я с самого начала сказала, что мне нужны не чувства, а только секс без границ. Больше мы на эту тему не говорили.
Муж со временем практически прекратил домогательства. К редким вспышкам его страсти я относилась, как кпосещению дантиста: больно, противно, но неизбежно. Я нашла отдушину: хожу к Луиджи. А иногда езжу в Санта-Ану и позволяю себя «снимать» в каком-нибудь баре. Иногда случаются весёлые варианты, даже групповые. «Оттягиваюсь» по полной программе. А дома я – миссис скромность, при появлении на экране голого тела возмущённо ухожу в какую-нибудь другую комнату.
А нужно ли это было мне? Ну, осталась бы «селом неасфальтированным», «тундрой», «Русским лесом». И горя не знала бы, не тужила бы и не плакала бы по ночам в своей спальне. Будь ты проклят, козёл, что ты наделал, чучело, сволочь, преступник, сатана, ангел, любимый, ненаглядный и незабываемый! Где ты, как ты, с кем ты? Будь счастлив, родной, вспоминай свою ныне американскую дурочку. Ты ведь вспоминаешь меня, не можешь не вспоминать, не имеешь права!
Может, ещё встретимся в этой жизни, кто знает?
А вдруг?!
Е. Недавно
Было

Они познакомились на танцах в доме отдыха. Какое легкомысленное начало для долгого и основательного романа! Ведь знакомиться следует в библиотеке, в музее, в крайнем случае – на чьей-либо свадьбе. Иначе ничего путного не получится. Так нас учили, учат и будут учить. Может это и правильно, но чужим советам следуют только те, кто боятся показывать дурные примеры. Так и на этот раз…
Был необычайный вечер. Погода располагала к откровенности, а душа – к любви. Ощущение какого-то большого, но почему-то необъявленного праздника не отпускало и звало на поступки.

Е. выросла во вроде бы интеллигентной семье. Родители постарались дать ей самое престижное в городе образование. Правда, переводом из провинциального вузика, правда, «заушное», правда, через пень-колоду и всевозможные «презенты» или организацию истерик строптивым преподавателям, но результат налицо – доченька с дипломчиком. Работу на мизерную зарплатку найти никогда труда не составляло, тем более что деньги их не слишком волновали: уж больно велики были «жировые запасы» от дедушек и бабушек.
Это были ещё те кадры. Когда Революция всколыхнула и перетрясла всё, что могла, на поверхность немедленно всплыло всякое: идеалисты и городские сумасшедшие, фанатики идеи мировой революции и патологические лодыри, «беспокойные сердца» и откровенный уголовный сброд.
При другом, более логичном развитии нашей истории сапожничали и шили бы они в своём родимом местечке Малые Котяхи, да на одном вокзальчике вовремя один вагончик запломбировали, а на другом – броневичок подогнали. Перед бесстрашными и бесстыжими возник призрак «джекпота», запахло жареным, надо было рискнуть – и они рискнули. Тем более что и рисковать-то было особенно нечем, разве что прозябанием в глухой провинции.
Е. с бабушкой и дедушкой по материнской линии очень повезло. Оба начинали с Первым Метростроевцем и не только не попали под жернова сталинских чисток, но и благополучно сберегли реквизированные у «нетрудового элемента» и трудового государства камушки и «бранзулетки». Бабушке не повредила даже работа под чутким руководством жены «каменной задницы» -- «смелого пуля боится, смелого штык не берёт!» Даже пресловутое «дело врачей» обошло их стороной, тем более что они и не были врачами.
С таким стартовым капиталом семейка Е. мужественно устремилась на покорение вершин. Да вот незадача – пламенные революционеры передали детям и внукам вместе с материальными ценностями только нахальство и самомнение, сохранив несомненный природный ум и остальные таланты только на фотографиях в семейном альбоме. Оставалось одно – проживать награбленное, надеясь на удачу, а она всё не приходила. У дочки жизнь не очень ладилась, особенно личная. Вот и поехала в расстроенных чувствах в дом отдыха. А что ещё здесь делать, как не ходить на танцы? Вот так всё и произошло.
Если судить объективно, внешность у Е. была не самой плохой. А если ещё и учесть полумрак Дворца Культуры плюс отлично подвешенный язычок от дедушки-трибуна, то нетрудно представить, что уже к концу вечера он был готов на многое, тем более что она тогда ещё внимательно слушала и вовремя кивала (а что делать, ведь это только в фольклоре женщина в определённом возрасте «ягодка опять», чаще – уже просто ягодица), так что своей цели охотница добилась. Он тогда переживал очередную личную драму. Как говаривал классик политической интриги, «процесс пошёл».
Конечно, ни о каких общих культурных интересах и речи не было, но ему так хотелось простого человеческого отношения! Не стоит идеализировать главного героя – это был уже не тот восторженный идеалист, что двадцать пять лет назад. Укатали Сивку крутые горки, он стал нервным, раздражительным и даже каким-то дёрганым. Иллюзии рассеивались, силы таяли, хотелось зайти в последнюю гавань и стать на прикол.
А тут и гавань с заботой, нежностью и жилплощадью. Желание найти отдохновение оказалось так велико, что он старался не обращать внимания на хамство и уж совершенно немотивированную спесь. Да Бог с ней, со спесью! Хватит перебирать, пора уж и остановиться!
Скандалы стали стихать, вернее, он стал меньше реагировать, тем более что разовые отдушины находились без особого напряга. Всё шло нормально, скорее терпимо, как вдруг…
Не было
В данной истории роль случая сыграло решение родителей Е. уехать на историческую чужбину. Ему предложили присоединиться к семейному каравану «искателей счастья».
Он долго колебался, дня три. Потом со словами хазановского персонажа «Эх, бляха-муха!» начал спешно собираться: оформлять документы, сворачивать свой весьма чахоточный бизнес, продавать всё, что ещё можно было продать. Он прекрасно понимал, что в возрасте пожилой молодёжи можно надеяться только на пособие или фортуну. Но за эти годы он уже столько раз видел филейную часть сей капризной дамочки… А тут ещё и подталкивание Е.
«Были сборы недолги». И вот перед ними гостеприимный Бен-Гурион. Конечно, лучше было бы поехать морем, да уж слишком мало вещей и слишком сильно торопила «родня».
Новая Родина встретила жарой и шумом. Как и всех репатриантов, их ждали и встретили. Сразу же выделили жильё и наличные.
Как ни странно, акклиматизировался он быстро. Сыграла роль привычка общения с Е. и её крикливой до уровня болевого порога роднёй. Да и знакомые по предыдущей жизни попадались на каждом шагу.
Конечно, большинство из них составляла всевозможная шелупонь: серьёзные люди либо уехали очень давно, либо остались дома. Чаще всего такие встречи заканчивались обменом телефонами, по которым никто никогда никому не собирался звонить. В лучшем случае – по паре бокалов пива. Но вот однажды он встретил С.
В той жизни С. занимал приличную должность на производстве и хорошо «крутился» на стороне. Мужик он был головастый и пару неплохих делишек без особого риска они когда-то совместно провернули. И тут такая встреча!
Посидели, разумеется, на славу. О чём говорили, он не запомнил, как и способ доставки его домой. А через несколько дней С. позвонил и предложил встречу в фешенебельном баре гостиницы «Шератон».
За столиком рядом с С. сидел полный пожилой мужчина мгновенно ускользающей из памяти внешности и тихим голосом Дона Карлеоне. В процессе поначалу пустопорожней беседы незнакомец предложил поработать в рекламном бизнесе.
Многие годы до этого он эанимался КВН, дискотеками и прочими проявлениями своей неиссякаемой говорильной железы. Что-то получалось, даже иногда пара копеек перепадало. Но хобби – оно и в Африке хобби. Почему бы не попробовать?
Первым заданием был ролик о продовольственном рынке. Он был сочинён за десять минут тут же за столиком. Весьма кстати в портфеле оказался «Ветхий завет», в котором нашлись две цитаты о весах и честности. Идея Боссу понравилась, особенно слоган «Весы нашей совести». Тут же был подписан контракт.
Дальнейшее напоминало сказку или мечту идиота: идеи извергались, как бесы из библейского стада свиней. Вскоре они втроём стали совладельцами крупнейшего рекламного агентства страны. А после того, как клип, посвящённый рекламе водоотталкивающего крема для ног – девушка, выходящая из моря и идущая по радуге в Рай – получил Гран-при на международном конкурсе в Базеле, жить стало так легко и весело! И мир посмотрел, и себя нашёл. Куда только Е. при этом подевалась?
Эпилог: у самого Средиземного
Умиротворяющие, убаюкивающие, играющие пенными шапочками, подмигивающие пузырьками, нежно щекочущие опущенные в них пятки и щиколотки, шепчущие всякие милые и вроде бы, как и никому не нужные глупости, зовущие и отталкивающие, щиплющие и ласкающие, охлаждающие и согревающие, усыпляющие и бодрящие одновременно морские волны…
И вот я как та старуха у разбитого корыта. Ну почему всю дорогу вокруг меня одни сволочи и подонки? Вначале муж со своими родителями… Как они меня кинули: ничего после себя не оставили! А остальные? Я себе цену знала всегда и с фуфлом не вязалась. Но карьера И. Остановилась на взлёте, М. ездил со мной на Турцию, ездил, да остыл как-то, хотя денег немного оставил, а на сколько их могло хватить? Бабкины камушки я старалась без нужды не продавать. Последний мужик вначале вроде неплохим показался, всё о любви говорил, работу дал. Ну, другой он, другой! Храпит, сорит, спорит. Да кто он такой, чтоб со мной спорить! Мне такие в своё время предлагали! А этот шибздик туда же. И всё учит: то не так, это иначе. А я не собираюсь меняться, я такая: нравится – бери, не нравится – на воздух!
Ссорились мы в меру: без драки, хотя истерики бывали. Это сейчас я понимаю, что поводы скорлупы яичной не стоили, а тогда… Им ведь только уступи в чём-нибудь, только дай потачку, слабину. Женщина всегда должна быть первой, чтобы не стать рабой. Он так и не понял, кто мои предки, с кем общались. Чего только та фотография стоит, где в президиуме Главный Комиссар, Главная Парфюмерша и дедуля мой с бабуленькой по левую руку. А он? Инженеришка паршивый с пошмонсанной квартиркой…
Я ему, как белому человеку, предложила уехать в нормальную страну, а он… Нет, мол, маму не брошу, кипу не надену. Хам, быдло, ничтожество! Да это для тебя последний шанс человеком стать, чего выпендриваешься! Вот с этого дня всё и затрещало, а потом затрещала и я…
Ну, приехали, ну, устроились, так ведь не на всю оставшуюся эти деньги, когда-нибудь и работать придётся. И согласна уже, да не берут. Не апельсинами же мне торговать, в конце концов! Я что, зря столько лет училась? А учителей тут и без меня хватает, молодых да рьяных. На панель поздно, сдохнуть рано. Пара мужиков подвернулось, и то без слёз не взглянешь…
Как жить дальше? А может я чего-то не так сделала? А?

Я. Когда-нибудь.
ЭПИЛОГ: у самого Эгейского…

Я долго собирал деньги, чтобы попасть сюда. Надеюсь, что мне хватит. Кроме того, я немного подрабатываю: помогаю рыбакам, хозяину таверны, старику, у которого снимаю сарайчик. А ещё у меня на старости лет прорезался талант: рисую шаржи, карикатуры, даже разрисовываю стены в стиле «оп-арт». Моя вывеска так понравилась Григорию, что он до сих пор категорически отказывается брать с меня за вино и кальмаров. Объясняюсь я на забавной смеси русских, английских и греческих слов, сдобренных жестами. Никто не лезет в мою жизнь, я стараюсь не мешать другим. «Нет ни критиков, ни милиции – исключительная благодать!»
Умиротворяющие, убаюкивающие, играющие пенными шапочками, подмигивающие пузырьками, нежно щекочущие опущенные в них пятки и щиколотки, шепчущие всякие милые и вроде бы, как и никому не нужные глупости, зовущие и отталкивающие, щиплющие и ласкающие, охлаждающие и согревающие, усыпляющие и бодрящие одновременно морские волны…
И вот сижу на берегу тёплого и ласкового Последнего Моря и пишу на песке три буквы в разных сочетаниях: Д Н Е,Е Д Н,Е Н Д.
THE END



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Любовная литература
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 226
Опубликовано: 30.01.2016 в 18:27







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1