ЛЕО и другие. СВП 2015-02. вып.38


Лео

Сонет №2

Всё острое со временем теряет остроту,
и только тупость становится ещё тупее.
Тянь Сян Цзы (китайский философ)
*************************************************
Всё острое со временем тупеет.
Булатный меч теряет остроту.
Острота залежалая стареет -
утрачивает блеск и красоту.

Но тупость, безусловно, преуспеет
в любом предмете, на любом посту.
Её увидеть можно за версту -
чем больше лет ей, тем она тупее.

Ведь у неё особенный прогресс!
Для совершенства собственный процесс,
ведущий к затупленью безудержно!

Лишь острое должно себя точить,
выхаживать, лелеять и острить.
Тупое ж существует безмятежно.


Радик Байрашев

У Жёлтой стрелы

------------ 1 ------------
Укутав шарфиком недуг,
Топчусь на станции убогой.
Тук-тук, тук-тук... тук-тук, тук-тук:
Летит железною дорогой
На всех парах Ночной экспресс
И мчит вагонов вереницу,
Как из небытия воскрес.
И чувство - будто всё мне снится!
С досады стиснута скула -
О, до чего же я неловок!
Несётся "Жёлтая стрела"
Сквозь ночь! Маршрут без остановок.
Стучат колёса, и гудок
Мне разрывает сердце воплем.
Скулю и плачу, как щенок,
В полночном омуте утоплен.
Тук-тук... Нью-Йорк? Тук-тук... Париж?
Тук-тук... Москва? Но в репродуктор
Не объявляют. Странно лишь
Рукою машет мне Кондуктор.
Что?.. Как запрыгнуть на ходу
На ту подножку без урона
Здоровью шаткому? ...По льду
Бегу я в зыбкости перрона
И падаю... И вновь бегу...
Коленки - в кровь! И задыхаюсь!
Под чемоданами - в дугу!
В душе, как на вокзале - хаос!
Так будь же твёрд! Будь как скала!
И затяни потуже пояс!
Несётся "Жёлтая стрела" -
Безумный мой, безумный поезд!
Куда он мчится? В Петушки?
За Веничкой? От Гумилёва?
Но затуманены очки -
Не вижу. Замирает слово.

------------ 2 ------------
Укутав шарфиком недуг,
Топчусь у вечного порога.
Тук-тук, тук-тук... тук-тук, тук-тук...
Гремит железная дорога.
Толпа желающих сойти
Всегда у выхода теснится.
Вот кто-то выпал на пути...
Мертвец? Престольная десница
Подобрала его и в круг
Назначенный определила.
И испугался я - а вдруг
Её карающая сила
От всех отставшего меня
На этой станции забудет?
И, кроме жёлтого огня,
Уж больше ничего не будет?
Всяк грезил бы наверняка
Себя внутри: прокурен тамбур -
Тук-тук... года, тук-тук... века
Тук-тук... летят, тук-тук... и там бы
В плацкартной душной суете
С мелькающими фонарями
Я б (со щитом иль на щите!)
Был резонёр в абсурдной драме.
Ведь что-то слышал, ведь не раз
До моего касались слуха
Скупые откровенья фраз
Об Индии живого духа!
И пассажиры едут... Но
Не знают - все ли пассажиры?
Им тоже страшно и темно -
Они, как воры и транжиры,
Мотают жизнь. И я хочу,
Быть может, скинуть это бремя.
Но кто-то тронул по плечу:
"Не время, сын... Ещё не время."

Лариса Струина

Счастье моё

Счастье моё, протяни же мне руку,
Чувствуешь, сердце никак не унять.
Помнишь, судьба предрекла нам разлуку.
Ну, оглянись, посмотри на меня.

Счастье моё, мы с тобой постарели.
Поздно и незачем что-то менять.
Если б могла я скрестить параллели…
Счастье моё, оглянись на меня.

Рек не бывает без малых истоков,
Дым не бывает рождён без огня.
Счастье моё, оглянись издалёка,
Если исчезнешь – не будет меня!

Владимир Кузнецов

Поэтам-лирикам

Пленяясь красотой стихий,
Роняя пепел сигареты,
Вы заплетаете в стихи
замысловатые сюжеты.

Вы заплетаете в сонет
Свои забытые терзанья
На перекрёстках мирозданья
и в тупиках прошедших лет.

Проникнув в иллюзорный мир
Полуистлевшей позолоты,
Вы соберёте полуноты
В великолепнейший клавир.

Так поутру родится свет,
Так тихий звон плывёт в эфире,
Так вдохновляется поэт
В безмерно многозвучном мире.

Подвластный таинству идей,
Влекомый Музой и Любовью,
Открытый сплетням и злословью
словозавистливых друзей.

Давно пережитых минут
Вы соберёте полутени,
И к Вам сойдут Талант и Гений...
А может быть и не сойдут.

Владимир Мищенко

Мы из времени Высоцкого

В конце июля 1980 г. не стало Владимира Высоцкого. Москва, чистая, малолюдная, увлеченная Олимпиадой, этого почти и не заметила. Из публичных сообщений о смерти нашего великого современника запомнились два: «пойманная» на собственноручно перестроенный коротковолновый приемник информация Би-Би-Си, да скромное объявление над кассой «Таганки» «умер актер В.Высоцкий». Официальных сообщений так и не последовало. Для нас, прослушавших почти весь репертуар его песен, не единожды пересмотревших спектакли с его участием, встречавших актера на улицах Москвы, в ресторанах, в вестибюле театра или на редких концертах в узком кругу – он не был великим, особенным и недосягаемым. Скорее, наоборот, казался близким, своим в доску, слегка бесшабашным и не лишенным обычных человеческих пороков. Мы его любили, обожали, поэтому столь ранний уход стал трагедией, большой утратой. А страна жила своей жизнью: закончилась Олимпиада-80, не совсем полноценная, бойкотная в связи с вводом наших войск в Афганистан. Оттуда продолжали поступать цинковые гробы – «груз 200». В горьковскую ссылку за «инакомыслие» отправился академик А.Д.Сахаров. Мы все продолжали жить, учиться, делать карьеры и состояния, рушить страну. Мы, пережившие Высоцкого и то непростое, противоречивое, но такое близкое и дорогое время, умом, сердцем и кожей понимаем и чувствуем неразрывную связь всего происходящего сегодня с прошлым, ставшим нашей Историей. В которой совершенно особое место принадлежит ему – нашему Семенычу, «не успевшему дожить и допеть», но такому понятному в простом и яростном человеческом порыве «хоть мгновение еще постоять на краю…»

В семидесятых все тайком читали Бродского,
А мы с Витьком ловили кейф под тембр Высоцкого.
Тогда, запретный самиздат, таясь от кагэбэшников,
Печатал Витькин сводный брат Серега Свешников.
В стране, закрытой на засов, верх казуистики,
А в треске «вражьих голосов» - эквилибристика.
Портвейн мешая невпопад с какой-то гадостью,
Хрипел надрывно Витька бард: нигде нет святости.
И мы, не попадая в такт, орали истово,
Не так, ребята, все не так, начать бы с чистого.
В Москве Таганка - островок свободомыслия,
Туда не хаживал «совок»: чужая колея.
Что на нейтральной полосе, и что на паперти,
Казалась нам тогда, как всем, дорога скатертью.
Витек мой, не закончив вуз, судьбу освистывал,
«Двухсотый» из Афгана груз в Москву вернули чистую.
В столице, олимпийский пыл, не даст уснуть,
По улицам Володя плыл в последний путь.
В тот черный олимпийский год не стало Гамлета
И друга Вити из Заброд…, я пил, коль налито.
А город возносил в грозу молитву поминальную,
И мишка уронил слезу по ним прощальную.

******
Тут, на Ваганьковском, в тиши, Семеныч бронзовый,
Куда ему теперь спешить в закате розовом?
На сельском кладбище всегда рядком Витек и мать,
И сколько б не неслись года, а им - по двадцать пять…
Тоска, паскуда, по пятам, тоскою болен я,
Не так, ребята, было там, а здесь – тем более.
В какую влезли колею, свою, чужую ли?
Я не пойму, запоем пью: почто обжулили?
Когда пришла она, напасть, мы не заметили,
Теперь в какую верить масть, нам не ответили.
Несут галопом кони нас, спешат, стараются,
Уже медовый скоро Спас, июль кончается,
Несут по краю кони нас, а сердце мается,
Ведь в августе, который раз, беда случается…

Александр Либерман

Как ты молчишь красиво

Как ты молчишь в телефонную трубку –
Хрупко, упруго, очень красиво –
Среди недосказанностей и многоточий.
Строчка курсива среди закорючек непрочных.
Точка Большого взрыва. Точно, как бездна,
Победно, гулко до звона и колко.
Настолько, что больно слушать и невозможно сдержатся.
Так красиво молчишь, что жутко и даже странно,
Мне б постараться холст натянуть на подрамник
И нарисовать посредине это твоё молчание,
Нарисовать безмолвную,
безликую бездну, клубящуюся в тумане,
Но её тишина без края и такая огромная,
Какая-то многотомная, что на холст не поместится,
Ресницы её не уложатся,
Узор не пропустит таможня, холст красоту уничтожит…
Так может, мотив написать на молчание?
Такое качанье, вроде бы сфер венчание…
Или прощание… музыкальную Бхагавад-гиту.
Сюиту, а лучше бы оперу, звуков бурун.
звучание струн, чтобы литавры ударили,
барабаны забарабанили,
трубы затрубили,
Ксилофоны заксилофонили!
Чтобы было и грозно, и шаловливо!
И чтобы вокруг все поняли,
Как ты молчишь красиво.
Но если я это сделаю,
Меня не поймут соседи,
кто же так громко играет в три часа ночи?
Лучше сделаю проще.
Вздохну и положу трубку.
Ведь ты же не знаешь, что трубка –
подобие гильотины.
Никогда и никто не услышит мотива,
Никто не увидит картины,
Как ты молчишь красиво.

Настя Махова

***

Так хочется сказать: белым бело!..
Но получается, что небо плачет.
Ко мне на подоконник принесло
Перо жар-птицы. Значит, на удачу?
Его я положу между страниц
Одной прекрасно-зимней старой книги.
Люблю читать про Африку и птиц,
И вирши баламута и расстриги.
Еще люблю смотреть через окно
На город - полузрячий, полусонный.
Проснешься утром. И уже темно,
Как в ночь ушедшем стареньком вагоне.
Так, задремав, весну я буду ждать
(сандалии, ракушки, песни, дача!..)
Скажите, а кому же мне отдать
Перо жар-птицы - может, на удачу?...




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Поэмы и циклы стихов
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 293
Опубликовано: 26.10.2015 в 09:37
© Copyright: Мастер-Класс master-class
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1