Всё это нужно пережить...


Владимир Спектор

Всё это нужно пережить...

* * *
Жизнь продолжается, даже когда очень плохо.
Кажется — вот оно, время последнего вздоха.

Кажется, кажется, кажется… Но вдруг, нежданно
Ёжик судьбы выползает из злого тумана,

И открываются новые, светлые двери…
Так не бывает? Не знаю. Но хочется верить.
* * *
Где-то на окраине тревог,
Где живут бегущие по кругу,
Вечность перепутала порог,
И в глаза взглянули мы друг другу.

Черствые сухарики мечты
Подарила, обернувшись ветром
В мареве тревожной маеты,
Где окраина так схожа с центром.

* * *
От поцелуев до проклятий
(ты слышишь, Карл (или Аркадий?),
От канонадного разгула
(с востока, кажется, подуло)
До чаепитий на диване
(с дрожащей ложечкой в стакане),
Сквозь эхо прошлых разговоров
(и пересудов липкий ворох),
Сквозь дальний мрак и близость света
(летящего под вой ракеты)…
Везде ОНА — как в сериале,
(в дворце, в землянке и в подвале),
Везде ОНА — до слёз, до дрожи.
(Ты чувствуешь)? Я тоже, тоже…

* * *
Кто – за солнце, а кто – за луну.
Кто – за звёзды конвойных погон…
В новый день невзначай загляну,
Как в транзитный соседний вагон.

Там, во тьме, продолжается спор,
И конца разногласиям нет -
Кем обещан просторней простор,
Свет светлей, и счастливей билет.

* * *
Всё бывает нежданно-негаданно,
Непредвиденно и опрометчиво.
Даже если дорога накатана,
Даже если доказывать нечего.
Лишь признанья в любви своевременны,
Даже если войной обесточены.
Даже если мигает растерянно
В такт разрывам звезда полуночная.
* * *
Не радикулит мешает подняться с колен -
Просто леность завистливой злобы.
Кто-то плакал, а кто-то хотел перемен -
На коленях ползут нынче оба.
Запивая враждой каждый жизни глоток,
Не любя, не скорбя, забывая…
Взгляд с колен никогда не бывает высок,
Даже в сторону ада и рая.

* * *
Не выкорчевываю корни — извлекаю.
Любовь и дружбу не делю, не вычитаю.
Читаю мысли, что считают — повезло.
И умножаю, умножаю, умножаю
Печаль и слёзы на удачи. И не знаю,
Как вывести за скобки боль и зло.

И алгебру с гармонией не разделяя,
Я цену правды познаю — не вычисляю,
И степень милосердия ценю сильней.
Есть план решения, но нет пока ответа,
И доказательств теоремы тоже нету.
И длится, длится извлечение корней.
* * *
Суровый Бог деталей подсказывает: «Поздно».
Уже чужое эхо вибрирует во снах,
Где взрывы — это грозы, а слёзы — это звёзды,
И где подбитый страхом, чужой трепещет флаг.

Суровый Бог деталей оценит перемены,
Чтобы воздать детально за правду и враньё,
Чтобы сердца любовью наполнить внутривенно,
Чтоб излечить от злобы Отечество моё.
* * *
Обмену не подлежит
Дорога в один конец.
Меняются миражи,
Меняется ритм сердец.

Но этот незримый свет -
Он твой лишь. И в этом суть.
Нет смысла менять билет,
Когда не дано свернуть.

* * *
Слова по поводу, без повода,
То равнодушные, то страстные.
И, как циркач идёт по проводу,
Так я — сквозь тёмные согласные…

Где предложение кончается,
Неведомо словам-фонарикам...
Но вдруг надежда проявляется,
И мы идём, держась с ней за руки.

* * *
Негромкая мелодия судьбы,
В которой, словно птицы для полёта,
Настроены на пение все ноты,
Но глуховата партия трубы.

Трубы, которая пророчит суд,
И голос счастья тоже глуше, глуше,
Но где-то ангелы поют — послушай.
Вдруг, песенку моей судьбы поют.


* * *
Заводской трубы погасшая сигара –
Это время «некурящих» городов.
Вместо дыма или пара – тень «пиара».
И ещё – майданный пар орущих ртов.
Справедливость ныне – в кошельке гордыни,
А забывчивость наивностью зовут.
В небеса восходят трубы в Украине,
Под безмолвный и бездымный свой салют.

* * *
Условно делимы на «право» и «лево».
Как славно незримы «король, королева,
Сапожник, портной»…
Это со мною и с целой страной,

Где всех поделили почти безусловно
На «любишь — не любишь», на «ровно — не ровно»,
А будто вчера -
Жизни беспечной была, как сестра,

Страна, где так быстро привыкли к плохому,
Где «эныки-беныки» вышли из дому,
А следом свинец,
Хочешь — не хочешь, но сказке — конец.

* * *
Включалась «Ригонда» - и бодрость лилась через край.
«Маяк» был умелым художником «нежного света».
«Кудрявая» слушала вместе со всеми «Вставай»!
И я подпевал про «борьбу роковую за это».

Но слышались в пении вовсе иные тона.
«Ригонда» мигала своим заговорщицким глазом,
Меняла пластинки, и с ними менялась страна,
И я просыпался, как все, как сегодня, - не сразу.

* * *
Где-то вдалеке,
На пустой реке –
Надувная лодка, рыба плещет.

И осенний пляж,
Тишины той страж,
Словно разорившийся помещик.

Ты не береди
Пустоту в груди.
Вот уже и даль реки в тумане.

Над пустой рекой
Дышится легко…
И судьба – как в матовом экране.

* * *
Сорвавшийся с дерева лист —
только вниз,
Хотя есть и цвет, и запас высоты.
Под ветром взлетая,
как будто на «бис»,
Он с ветром, увы, лишь на «Вы», не на «Ты».

А кажется, кажется -
длится полёт,
И манит, и манит ещё высота…
Он падает, жухнет,
и, словно, поёт,
Пытаясь, пытаясь, пытаясь лета…

* * *
Захлебнулась одиночеством гармонь.
Память старика — сплошной простор.
За какую клавишу ни тронь -
Только эхо, а не разговор.
Только эхо старых песен в тишине
И улыбки мимолётной свет.
Но ещё летит, летит ко мне
Эхо взрыва всех ушедших лет.

* * *
А смысл разве в том, чтобы слаще поесть
И выпить полней, через край?
...Под ветром на крыше вибрирует жесть,
Трезвонит тревожно трамвай.

От смысла весьма и весьма вдалеке
Толпятся неловко года.
Не пойманной рыбой скользит по реке,
В глазах отражаясь, звезда...

* * *
Посмотришь на небо — как будто ракета.
Потом замечаешь — она неподвижна -
Звезда, от которой ни тени, ни света.
А лишь отражение призрачной жизни.

И, кажется, там, где ни дна, ни покрышки,
Где мрак настоялся на вечных загадках,
Там кто-то листает небесную книжку,
И наши страницы - в нежданных закладках.


* * *
Долгожданный, как в прошлые годы трамвай,
Проявляет себя интернет.
Он кипит, словно круто настоянный чай,
Даже если заварки в нем нет.
На друзей и врагов поделил монитор
Всех, врастающих в злую игру.
Приговором вдруг брезжит экранный простор
На безлюдно-трамвайном ветру…
* * *
Принимаю горечь дня,
Как лекарственное средство.
На закуску у меня
Карамельный привкус детства.
С горечью знаком сполна -
Внутривенно и наружно.
Растворились в ней война,
И любовь, и страх, и дружба…
* * *
Всех ненавидящих — прощаю.
Смотрю в упор — не замечаю.
А вижу, как трава растёт.
Её ведь тоже — топчут, топчут,
Она в ответ растёт, не ропщет,
Растёт, как будто бы поёт.
Поёт под злыми каблуками,
Под равнодушными плевками.
Над нею — неба блеск живой.
И, ненавидеть не умея,
Растёт, беспечно зеленея,
Растёт — то песней, то травой.

* * *
Незаконченность мира, любви, перемен,
Неизбывность, но не обреченность.
Забываю, прощаю встающих с колен,
Злобу их обратив во влюблённость.
Облака из души воспаряют туда,
Где им плыть, небеса укрывая,
Где, рождаясь, надеждою манит звезда,
Обретая законченность рая…
* * *
Дышу, как в последний раз,
Пока ещё свет не погас,
И листья взлетают упруго.
Иду вдоль Луганских снов,
Как знающий нечто Иов,
И выход ищу из круга.

Дышу, как в последний раз,
В предутренний, ласковый час,
Взлетая и падая снова.
И взлетная полоса,
В мои превратившись глаза,
Следит за мной несурово.

* * *
Всему свой срок. И снова листопад,
Донбасский воздух терпок и морозен.
Не так уж много лет назад
Неотвратимым был парад,
И улиц лик – орденоносен.
Всему свой срок. Кочевью и жнивью,
Закату и последнему восходу.
Всему свой срок. И правде, и вранью
И нам с тобой, живущим не в раю,
А здесь, среди дыханья несвободы

* * *
Вечерний город в сквозном тумане,
И память улиц сквозит во мне.
Как осень прячу каштан в кармане,
Каштаны гаснут – привет весне.

Каштаны мёрзнут, я вместе с ними,
Во встречных окнах зажглись огни…
Бульвары кажутся мне цветными,
И, словно листья, кружатся дни.

* * *
И впрямь, так будет не всегда.
Пронзают время перемены.
И тот, кто присягает: «Да»,
Вдруг, станет символом измены.

И это всё – сквозь скорый суд,
Сквозь пыль дорог и боль утраты.
И сына Богом нарекут,
И потеряют, как когда-то.

* * *
От возраста находок вдалеке
Я привыкаю к возрасту потерь.
И где «пятёрки» были в дневнике,
Пробелы появляются теперь.

А я в душе – всё тот же ученик.
Учу урок, да не идёт он впрок.
Хоть, кажется, уже почти привык
К тому, что чаще стал звонить звонок.
* * *
Не отключается кнопка «Прошедшее время»,
В чьих зеркалах отражение юности длится.
Вместе со всеми я тоже ловлю отраженье,
Тенью своею врастая в любимые лица.

В будущем времени — только вопросы, вопросы…
Кнопка его каждый раз нажимается туго.
Что-то мешает глазам — то ли дождь, то ли слёзы,
Чтоб отразиться навеки, теряя друг друга.

* * *
И, в самом деле, всё могло быть хуже. –
Мы живы, невзирая на эпоху.
И даже голубь, словно ангел, кружит,
Как будто подтверждая: «Всё – не плохо».

Хотя судьба ведёт свой счёт потерям,
Где голубь предстаёт воздушным змеем…
В то, что могло быть хуже – твёрдо верю.
А в лучшее мне верится труднее.

* * *
Какою мерою измерить
Всё, что сбылось и не сбылось,
Приобретенья и потери,
Судьбу, пронзённую насквозь

Желаньем счастья и свободы,
Любви познаньем и добра?..
О Боже, за спиною – годы,
И от «сегодня» до «вчера»,

Как от зарплаты до расплаты –
Мгновений честные гроши.
Мгновений, трепетом объятых,
Впитавших ткань моей души.

А в ней – доставшийся в наследство
Набросок моего пути…
Цель не оправдывает средства,
Но помогает их найти.

* * *

Всё это нужно пережить,
Перетерпеть и переждать.
Суровой оказалась нить
И толстой — общая тетрадь
Судьбы, которая и шьёт,
И пишет — только наугад.
Я понимаю — всё пройдёт.
Но дни — летят, летят, летят…




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Лирика любовная
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 335
Опубликовано: 18.09.2015 в 15:01
© Copyright: Владимир Спектор
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1