Часть 7. Та голубая точка


Часть 7. ТА ГОЛУБАЯ ТОЧКА

* * *
Сосны, держатели неба, шумят и шумят на юру —
мощно прямые стволы отливают суровой латунью.
Жук-дровосек осторожно буравит сухую кору,
с вереска весело дань собирает пчела-хлопотунья.

Господи! Да не оденется сердце моё в чешую!
Как не любить эту жизнь, чародейку и злую чертовку?
Я и тебя на руках отнесу, моё солнце, к ручью
и на серебряный мох опущу, на сухую штормовку!

О, не шути, мол, я стар и случайно лишился ума!
Зыблется ткань Бытия — хороши на припёке о ней разговоры!
Сердце стучит невозвратно, и сосны шумят и шумят,
фабрики воздуха — райского неба прямые опоры.

* * *
Посидим в километре всего от посёлка —
полевая растёт у канавы ясколка,
ядовитый — смотри! — аконит.
Деревянная лавка подгнить
у дороги успела. Но что нам за дело?
Зол комар, и на западе небо зарделось.
Ты в коляске, а я постою.
Хорошо нам на самом краю
ойкумены, а может, и целого мира!
Вот стемнеет — зажжётся небесная Лира,
и Дракон, и герой Геркулес.
Мы сойдём в этот сумрачный лес,
по которому Данте великий шатался,
где и Лев ему жуткий под утро являлся,
и Вергилий в дорожном плаще,
что не хуже, чем жить, и вообще…
Впрочем, держат покуда нас эти трясины,
колыхаясь кругом, и дождями косыми
небеса поливают: прижмись,
дорогая, ко мне —
может быть, компромисс
эта жизнь! Эта странная жизнь!..

* * *
Алый брусничник, мох, да кукушкин лён,
стайка лисичек жёлтых, да валуны.
Бронзовый ствол сосны — это тот пилон,
что подпирает небо, и значит, мы
скоро поймём, откуда пришли сюда.
А для чего, я отвечу тебе сейчас:
течь в океаны, словно в ручье вода,
самое то, конечно, и время как раз для нас
здесь оказалось вечностью. То есть бор,
вереск, черничник, красных грибов семья —
это и есть Творец наш. Пылай, костёр!
Скоро дожди начнутся,
а там — зима!

* * *
Предзимье долгое. Дождя унылый шелест.
Ах, солнышко, Шу-Шу, твоя простая прелесть,
хотя болезненна, но всё же хороша
той тихой музыкой, которую душа
находит в грубости земного увяданья.
Как ясно мне твои жестокие страданья
напоминают лес прозрачный и листвы
опавшей тление, которое, увы,
ничем не остановишь. Холод. Скука.
В посёлке ни души — ни шороха, ни звука.
Залает иногда соседский бедный пёс,
да, может, провезут на тракторе навоз.
И снова тишина — стучит вода по жести,
да телевизор выдаёт плохие вести:
там Сирию бомбят, там взорван самолёт.
Ну кто ж тут виноват? Да чёрт их разберёт!
Но есть, поверь, и в нашем горе утешенье —
я напишу ещё одно тебе стихотворенье,
и, может быть, оно переживёт тебя
и красоту твою, которую, скорбя,
я нахожу ещё в бескровной этой коже,
в суставах этих неподвижных. И похоже,
предзимье не сулит конца, а только вновь
небесную весну, небесную любовь.

* * *
Зверинец, где люди, как люди: и недо-,
и сверх-, и над всеми алмазное Небо,
а дальше угрюмая бездна и ночь.
Я звёздную карту приклеил на скотч
себе над кроватью, чтоб видеть Его —
огромное Нечто. Точней, Ничего —
Мадонну да Винчи, Христа Веронезе.
И светит в окно мне звезда Бетельгейзе,
и снег отражает звезды синеву,
и музычка где-то звучит:
«Voulez-vous?
Ah-ha!..»

* * *
Бессистемно, волшебно, сложно:
певчий дрозд, и бобров запруда
деловитых, и ветки дрожь. Но
всё возникло из Ниоткуда
и уйдёт в Никуда, возможно.

А Земля — это просто чудо:
колоски в пыли придорожной,
лес тенистый, промытый ливнем.
Мчится облачко, нежно тая
в прихотливом, бескрайне-синем.

Уподоблены птичьим стаям,
говорят, мы свой дом покинем.
Звёзд горячих блуждая между,
станем ярче дневного света
и мудрей самого Сократа,
звонче сумерек, легче ветра…

Но во время земного марта,
вспомнив, как распушали вербу,
будем, форму приняв комочка,
к ледяному тянуться небу:
«Видишь, та голубая точка?»

* * *
Они пришли на площадь в воскресенье,
усталые от праведных трудов.
Уже костёр, заранее готов,
там возвышался. Тихое гуденье
толпы прервал монах: — Еретика
сегодня мы сжигаем… И пока
он приговор читал, казнимый молча
смотрел на них и думал: «Не беда,
когда-нибудь они поймут: звезда
одна из многих Солн…» Увы, но волчья
улыбка чья-то мысль оборвала.
Крича и улюлюкая, звала
толпа детину, ждущего азартно.
Палач был краснорожим и своим,
и хворост занялся, и едкий дым
вдруг повалил над площадью разврата.
Тут кто-то закричал: — Эй, каково
тебе на огоньке?.. — Да ничего! —
из пляшущего пламени был голос.
Толпа развеселилась и слегка
вперёд шатнулась: — Ну-ка огонька
добавь ему! А то какая новость!
Чаво удумал: вертится Земля!..
А он стоял среди огня и Зла,
и угольки, забыв и стыд, и жалость,
застенчивая девочка с косой
к его ногам истерзанным (босой
он там стоял) сгребала и смеялась.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Поэмы и циклы стихов
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 243
Опубликовано: 14.09.2015 в 00:16
© Copyright: Сергей Аствацатуров
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1