Загадки романа А.С.Пушкина "Евгений Онегин" (главы 8 - 9)


                                                                                          8

Новые сведения об Онегине Татьяна получила при чтении книг в его кабинете. Разумеется, из-за крайней ограниченности своего лексикона, кругозора, отсутствия опыта социального общения Таня могла только поверхностно понять смысл отобранных Евгением книг,

В которых отразился век
И современный человек
Изображен довольно верно.                                (7, ХХII)

Чтение не внесло существенных изменений в поведение, мысли и привычки Тани, если не считать того, что она «начинает понемногу понимать»,что жизнь сложна и небезопасна. Большим достижением для Тани было то, что она смогла более трезво взглянуть на себя со стороны, увидеть и понять

..…………..ясные черты
Провинциальной простоты,
И запоздалые наряды,
И запоздалый склад речей.                               (7, ХХVII)

Очень ценной для Тани оказалась мелькнувшая мысль, не приняла ли она «надменного беса» за ангела-спасителя?

Чудак печальный и опасный,
Созданье ада иль небес,
Сей ангел, сей надменный бес,
Что ж он?                                                                (7,XXIV)

Когда ей объявили о поездке зимой в Москву на ярмарку невест, Таня уже не на шутку испугалась не только «привлечь насмешливые взгляды» московских франтов, но и встретиться с новым опасным бесом в белых одеждах ангела:

О страх! нет, лучше и верней
В глуши лесов остаться ей.                                (7,XXVII)

С грустью Татьяна прощается с местным ландшафтом, со своими «давними друзьями» – холмиком, ручейком, рощами, лугами, со своей «свободой» молча сидеть у окна, бродить без цели по опустелому саду или по лесам:

«Простите, мирные долины,
И вы, знакомых гор вершины,
И вы, знакомые леса…
Меняю милый, тихий свет
На шум блистательных сует...
Прости ж  и ты, моя свобода!»                          (7,XXVIII)

Зимой мать и Татьяна, одолжив у соседа деньги, уселись в «возок почтенный», в который запрягли «осьмнадцать кляч», «тощих и косматых», и отправились в далекий путь с наивными надеждами на завоевание Москвы.

Обоз обычный, три кибитки
Везут домашние пожитки,
Кастрюльки, стулья, сундуки,
Варенье в банках, тюфяки,
Перины, клетки с петухами,
Горшки, тазы et cetera,
Ну, много всякого добра.                                     (7, XXXI)

Татьяна при расставании с деревней, где она выросла, горько плачет:

«Простите, мирные места!
Прости, приют уединенный!
Увижу ль вас?..» И слез ручей
У Тани льется из очей.                                       (7, XXXII)

Большие трудности испытывает Таня в Москве при общении с родственниками и с москвичами.

И вот: по родственным обедам
Развозят Таню каждый день
Представить бабушкам и дедам
Ее рассеянную лень.                                           (7, XLIV)

Их дочки Таню обнимают.
Младые грации Москвы
Сначала молча озирают
Татьяну с ног до головы;
Ее находят что-то странной,
Провинциальной и жеманной,
И что-то бледной и худой….                              (7, XLVI)

Но Таня, точно как во сне,
Их речи слышит без участья,
Не понимает ничего.                                            (7,XLVII)

На публичных мероприятиях Татьяной никто не интересуется.

Архивны юноши толпою
На Таню чопорно глядят
И про нее между собою
Неблагосклонно говорят.                                      (7,XLIX)

В театрах

Не обратились на нее
Ни дам ревнивые лорнеты,
Ни трубки модных знатоков
Из лож и кресельных рядов.                                     (7,L)

Наконец, ее привозят на бал в Благородное собранье, на ярмарку невест.

Ее привозят и в Собранье.
Там теснота, волненье, жар,
Музыки грохот, свеч блистанье,
Мельканье, вихорь быстрых пар,
Красавиц легкие уборы,
Людьми пестреющие хоры,
Невест обширный полукруг,
Всё чувства поражает вдруг.                                    (7,LI)

Татьяна, подобно белой вороне, чувствует себя чужой, посторонней, лишней на этом веселом празднике молодости и красоты.

Между двух теток у колонны,
Не замечаема никем,
Татьяна смотрит и не видит,
Волненье света ненавидит;
Ей душно здесь... она мечтой
Стремится к жизни полевой…                               (7, LIII)

Так мысль ее далече бродит:
Забыт и свет и шумный бал,
А глаз меж тем с нее не сводит
Какой-то важный генерал.                                     (7, LIV)

И в этот момент Пушкин поздравляет Татьяну «с победою», оставляя для читателя без ответов несколько «заманчивых загадок», которые будут рассмотрены ниже.

                                                                                            9


Немало новых «болезненных противоречий» можно найти в оценке Белинским монолога Татьяны во время ее последней встречи с Онегиным. Критик обрушил на «представительницу русской женщины» Татьяну такую гремучую смесь из похвал и предвзятых, субъективных обвинений, что даже писаревская оскорбительная критика Татьяны местами выглядит мягче и деликатнее.
По Белинскому, Татьяна в этой встрече проявила свою «глубокую натуру» и сущность русской женщины, а именно: «желание мести за оскорбленное самолюбие, резонерство, тщеславие добродетелью, рабскую боязнь общественного мнения, хитрые силлогизмы ума, парализованные светскою моралью великодушные движения сердца и одновременно задушевность простого, искреннего чувства, чистоту и святость наивных движений благородной натуры, откровенность и сердечность». «И что всего грустнее, то и другое истинно в Татьяне». «Татьяна во всех положениях своей жизни всегда одна и та же», но … «общество пересоздало ее». Вряд ли Пушкин согласился бы с такой характеристикой его «милой Татьяны».
При оценке монолога Татьяны в сцене последней встречи с Онегиным в ее доме не следует упускать из виду ее новый социально-психологический портрет к этому времени. Перед нами 22-летняя княгиня, взросление которой произошло рывком за последние четыре года. Она, по существу, – резко повзрослевший ребенок. Отсюда неминуемые противоречия в ее поведении и высказываниях, суждения взрослого человека, смешанные с детскими мечтами и надеждами «прежней Тани». Подобно разноликому Пушкину, Татьяна выступает здесь в двух лицах.

Ранней весной, после полугодового добровольного заточения в своей келье

примчался к ней к своей Татьяне
Мой неисправленный чудак.
Идет, на мертвеца похожий.
Нет ни одной души в прихожей.
Он в залу; дальше: никого.
Дверь отворил он. Что ж его
С такою силой поражает?
Княгиня перед ним, одна,
Сидит, не убрана, бледна,
Письмо какое-то читает
И тихо слезы льет рекой,
Опершись на руку щекой.                                     (8, XL)

О, кто б немых ее страданий
В сей быстрый миг не прочитал!
Кто прежней Тани, бедной Тани
Теперь в княгине б не узнал!
В тоске безумных сожалений
К ее ногам упал Евгений.                                       (8,XLI)

Чутьем опытного ловеласа-охотника Онегин сразу понял свою ошибку: его внезапное появление не вызвало «траги-нервических явлений, девичьих обмороков, слез», которых можно было ожидать от «прежней Тани»
/
здесь и далее до конца главы 9 курсив мой - авт./. 

Наоборот, слезы у нее высохли, она снова сидит «покойна и вольна».

Она его не подымает
И, не сводя с него очей,
От жадных уст не отымает
Бесчувственной руки своей...

О чем теперь ее мечтанье?
Проходит долгое молчанье,
И тихо наконец она:
«Довольно; встаньте. Я должна
Вам объясниться откровенно.

Онегин, помните ль тот час,
Когда в саду, в аллее нас
Судьба свела, и так смиренно
Урок ваш выслушала я?
Сегодня очередь моя».                                          (8,XLII)

Но вдруг разговор перехватывает «прежняя Таня» с ее неувядающими детскими мечтами о счастливой встрече с воображаемым Грандисоном:

«Онегин, я тогда моложе,
Я лучше, кажется, была,
И я любила вас; и что же?

Что в сердце вашем я нашла?
Какой ответ? одну суровость
».                      (8, XLIII)

Татьяна-княгиня, исправляя положение, вставляет свою реплику:

«Не правда ль? Вам была не новость
Смиренной девочки любовь?»                             (8,XLIII)

Сентиментальная «прежняя Таня» опять вспоминает свои чувства о первой встрече с Онегиным:

«И нынче боже! стынет кровь,
Как только вспомню взгляд холодный
И эту проповедь...
».                                            (8,XLIII)

Татьяна-княгиня снова смягчает несправедливый упрек:

« ……………………. Но вас
Я не виню: в тот страшный час
Вы поступили благородно,
Вы были правы предо мной:
Я благодарна всей душой... »                               (8,XLIII)

«Прежняя Таня» выступает с новым укором:

«Тогда не правда ли? в пустыне,
Вдали от суетной молвы,
Я вам не нравилась... Что ж ныне
Меня преследуете вы?
Зачем у вас я на примете?»                              
(8, XLIV)

Татьяна-княгиня сама отвечает на поставленный вопрос:

«Не потому ль, что в высшем свете
Теперь являться я должна;
Что я богата и знатна,
Что муж в сраженьях изувечен,
Что нас за то ласкает двор?
Не потому ль, что мой позор
Теперь бы всеми был замечен,
И мог бы в обществе принесть
Вам соблазнительную честь?»                           (8,XLIV)

«Прежняя Таня»:

«Я плачу... если вашей Тани
Вы не забыли до сих пор».                                   
(8,XLV)

Суровая Татьяна-княгиня продолжает мысль:

«То знайте: колкость вашей брани,
Холодный, строгий разговор,
Когда б в моей лишь было власти,
Я предпочла б обидной страсти
И этим письмам и слезам.
К моим младенческим мечтам
Тогда имели вы хоть жалость,
Хоть уважение к летам...
А нынче! — что к моим ногам
Вас привело? какая малость!
Как с вашим сердцем и умом
Быть чувства мелкого рабом?»                          (8, XLV)

Онегин разбит, раздавлен, уничтожен.
«Прежняя Таня», вспоминая заветные слова Евгения во время проповеди: «Я вас люблю…», восклицает:

«А счастье было так возможно,
Так близко!... »                                                    
(8, XLVII)

Татьяна-княгиня знает, что эти слова Онегина с добавлением «…любовью брата, а может быть еще нежней», не были признанием в любви, и категорическим, повелительным тоном ставит точку в разговоре:

«…………... Но судьба моя
Уж решена…………………..
Я вышла замуж. Вы должны,
Я вас прошу, меня оставить».                            (8,XLVII)

Но тут при виде впервые поверженного гения «науки страсти нежной», уверенного покорителя женских сердец, а ныне «похожего на мертвеца» Онегина она, подобно онегинскому объяснению в саду, смягчает формулировку своего приговора:

«Я знаю: в вашем сердце есть
И гордость и прямая честь.
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна».                                       (8,XLVII)

Слова Татьяны о своем замужестве:

« …………….Неосторожно,
Быть может, поступила я:
Меня с слезами заклинаний
Молила мать; для бедной Тани
Все были жребии равны... »                               (8,XLVII)

следует понимать как признание того, что отказ Онегина ранее связать с ней свою судьбу убил в ней, деревенской девушке, надежду на лучшее будущее и веру в любовь. Она ошиблась, приняв «надменного беса» за «ангела-спасителя» и, погрузившись в равнодушие и апатию, уже никому не доверяла, отказала позднее троим претендентам на свое сердце.И мать в Москве с трудом уговорила ее поверить в добрые чувства и серьезные намерения князя N.
Очевидно, что выбор у 19-летней Татьяны был очень скуден: либо навсегда вернуться в деревню, в свое постылое одиночество, смириться и похоронить все свои мечты, либо рискнуть круто повернуть свою судьбу и прорваться в новый, неизведанный, заманчивый мир с помощью «толстого генерала». Жизненный опыт матери свидетельствовал, что резкий поворот к новой жизни возможен, но дается он большим напряжением воли, характера, всех душевных и умственных сил.
Указанный противоречивый монолог «двух Татьян» и привел Белинского к ошибочному заключению, что высший свет «пересоздал» Татьяну, превратив ее в двуличное существо. На самом деле, она как была ранее, так и осталось «искренней, откровенной и сердечной». Более того, Татьяна в этой встрече, вопреки мнению Белинского, проявила такие «великодушные движения сердца», как жалость и сострадание к поверженному Грандисону-Онегину.
22-летняя Татьяна-княгиня сохранила в себе до сих пор непосредственность, чистоту, открытость, и у нее, по-прежнему, для близких людей «всё наруже, всё на воле». Купить ее любовь невозможно, играть роль жены нелюбимого человека она не способна.
Татьяна отбрасывает возможные обвинения в своей меркантильности, искренно и доверительно говорит Онегину, что для нее воспоминания детства: «бедное жилище», «полка книг», деревенское «смиренное кладбище» – не меньшая ценность, чем ее «модный дом и вечера», «эта пышность» и «успехи в вихре света». Не все здесь ей по душе, но она вынуждена играть по правилам, установленным в высшем свете, «войти в свою роль», «принять приемы утеснительного сана» и нередко терпеть «мишуру постылой жизни», принимая у себя дома неприятных для нее гостей.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Статья
Ключевые слова: роман А.С.Пушкина "Евгений Онегин", загадки романа, образ Татьяны, В.Г.Белинский,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 1553
Опубликовано: 19.03.2014 в 01:13
© Copyright: Юрий Игоревич Рожинский
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1