6. Дорога в никуда


6. ДОРОГА В НИКУДА

1.
Мы были, скорее, добры, а не злы,
узревшие Бога в себе человеки.
Посуду — соседке, а церкви — столы,
а книги дарили мы библиотеке.

За городом степь и в тумане пути,
плацкартное лежбище на две недели.
Я всё повторял тебе: — Ангел, терпи!
Жить можно. Но только всегда на пределе.

2.
На коробках с остатками жизни вчерашней,
словно после кровавой с врагом рукопашной,
мы сидим два усталых, печальных бойца.
Дорогая, плеснуть бы в стаканы винца
и хлебнуть за седого того машиниста,
что на Север наш поезд направит рукой
недрожащей насмешника и оптимиста —
к жизни новой, счастливой, прекрасной, другой…

Рельсы в небо уходят в широкой степи.
— Что же там, впереди?.. — Ангел мой, потерпи!..

3.
Багаж невелик и сдаётся под пломбы:
чеченские джинсы, кроссовки с базара
(забрать Дерриду, а ещё Робин Гуда).
Мы стали почти как бомжи. Поделом бы!

Хрущовка, прощай! Пропадай, халабуда!
Гори оно всё! Истребляйся пожаром!

Нас вынесет где-нибудь в русле таёжном,
в степи Татарстана, в предгорьях Алтая,
и будет нам счастье такое, возможно,
каким награждает житуха крутая.

Плацкартный допив кипяток, молодая
с лицом проводница железным, дорожным
у тамбура-тамбура, слёзы глотая,
тоскует о чём-то
несложном.

4.
Добираться сперва до Москвы —
из Каспийских в Татарские степи,
чтобы супчиком — эх! — из морквы
нас кормили суровые крепи.

Заплетён в колтуны бороды
слабый звук человеческой речи:
— Что там, Боже ты мой, впереди?..
И сигналит отрывисто встречный.

Зыркнет сонный казах-проводник,
и проносится ельник дремучий,
где кикиморы кычут одни
да морозец бесчинствует щучий.

5.
С трудом чемодан и коробки
в плацкартную пыль распихали.
Вагон, вроде парусной лодки, —
Ура! Наконец! Хали-Гали! —
поплыл в темноту потихоньку.
Качало перроны и стрелки,
а ты объясняла ребёнку
казашки, что в Питере белки,
что там на Заливе «ракета»,
что лучший на свете, безбедный
тот город на Севере где-то,
чудесный, морской, заповедный…

Из чёрного злого металла,
над нами, на полке багажной,
коляска сквозь ночь громыхала
подножкой разболтанной, страшной…

6.
Помню поезд Астрахань-Петербург.
Как подруга скажет: «Рулоны жести!»
Кофты ловко злые цыганки с рук
продают: «Потрогай — из чистой шерсти!»

Обошлось — не взяли. Проплыл перрон,
и соседи чипсами захрустели.
Проводница хмурая, как Харон,
полотенца выдала и постели.

Темнота летела в окне, где мы
отражались: двое в дорожной смуте.
Два стакана, ломтики бастурмы,
ноутбук с работой… И здесь, по сути,

мы теперь и жили — почти нигде,
всё продав: имущество и квартиру,
бабе-дуре этой сказав — судьбе:
«Как Улисса, нас проведи по миру!»

7.
Ну что сказать о жизни? Прощена!
Пространство неживое убегало.
При тусклом свете лампочки жена
казалась постаревшей и усталой.

ЖД-воды в стаканчики налив,
ценили мы удобство «доширака».
И ухнул мимо встречный, словно лифт,
внезапно оборвавшийся из мрака.

И вздрогнула жена, и повела
растерянно плечом, и улыбнулась.
О, если были в будущем дела,
то бедная реальность покачнулась!

Мы ехали на Север — в никуда,
в обитель страха, сумрака и снега,
Лишь с высоты далёкая звезда
смотрела вниз — на горе человека.

А нам казалось: можно пережить
и эту боль, и ту опустошённость,
когда в стекле неясная дрожит
предельная безлюдность
и бездомность.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Поэмы и циклы стихов
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 266
Опубликовано: 22.02.2014 в 16:40
© Copyright: Сергей Аствацатуров
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1