Ловушка для любви


Ловушка для любви
Счастлив, кто падает вниз головой,
Мир для него хоть на миг, но другой.
(В. Ходасевич).

Глава 1

Ночь - это День, которому выкололи глаза. Подло. Исподтишка. Предательски.
Луна - анальное отверстие страдающей Ночи. Наползающая стыдливая тучка - ажурное, сотканное из небесной паутины, белье от кутюрье Бога-сына. Которое ветер, сей похабный вуайерист1 , вернувшись с очередной и явно нетрезвой гулянки, бесцеремонно - о, ужас! - срывает. Обнаженная плоть, к которой давно уже, в силу преклонного возраста, равнодушен Эол, буквально сводит с ума земных сомнабулистов. Одержимых общей idea fixa - во что бы то ни стало заглянуть под мантию-юбку Ночи. И хотя бы одним глазом лицезреть пьянящий небесный стриптиз!
… - Этот бред можно читать только с жуткого похмелья!
За что же столь изощренно карают День? Он слишком много видел и не меньше знал - опаснейший свидетель делишек темных сил. И что он теперь, после безжалостной экзекуции? Спотыкающийся на ровном месте слепец, нуждающийся в поводыре.
Так что багровый вечерний закат, дорогие фенологи и воспевающие невиданные красоты оного поэты, - вовсе не атмосферные преломления света, предвещающие ненастную погоду. Тревожная окраска привычной голубизны - результат попадания на небесный купол капель крови из израненных, но еще зрячих глаз Дня. Быстро же сгущающиеся сумерки свидетельствуют о катастрофически резком падении остроты зрения последнего. Хуже, хуже…
… - Ничего себе меня занесло!
Окружающая действительность постепенно исчезает. Невидимый всплеск - и миром правит кромешная тьма, образно характеризуя которую на всех континентах в унисон вторят: "Хоть глаз выколи". Наивные, они и не подозревают, насколько близки к истине! Ведь глаза Дня к моменту наступления темноты действительно… уже выколоты. Коварной Ночью.
… - Эх, старик, зачем такая красивость?!
К счастью, наемники Зла торжествуют преждевременно. Силы Добра на страже. Они готовят спасительный целительный бальзам - живую воду - на пустые глазницы слепца. Это - утренняя роса. Ее первые бусинки медленно оседают на страшные раны. И, о чудо! Темнота начинает рассеиваться. Вот забрезжил силуэт ближайшего эбенового дерева. Появились едва уловимые очертания сторожки в дельте речного потока, выносящего в Атлантический океан столько воды, что на 50 миль вокруг она остается пресной. В бамбуковых зарослях зашуршал павлин, раскрывший веером и поставивший почти вертикально перья надхвостья, переливающиеся всеми цветами радуги. Все пока нечетко, размыто, в какой-то трепещущей полумгле.
… - Во, загнул! Наверное, у самого в голове была полная мгла. К тому же - основательно размытая.
И вдруг свершилось! На землю щедро брызгает солнце - это воскресший и прозревший День неотвратимо возвращает свои попранные права.
… - Надо завязывать с этой блажью - писаниной! Профессиональный беллетрист из меня все равно не получится, а попусту тратить время, - не расточительно ли? Да и кому они нужны - сюрреалистические новеллки начинающего графомана? - Клод Вилкау, владелец консалтингово-рекламной фирмы "Фетиш", с отвращением швырнул на персидский ковер, с недавних пор устилавший пол, начатую двумя днями раньше рукопись и брезгливо стряхнул с кончика сигареты пепел. По закону бутерброда угодивший прямиком в роскошный - кожа анаконды, опушенная выдрой, - домашний тапок, сиротливо приткнувшийся к дивану.
Кстати, куда подевался брат-близнец изысканного лаптя? Его, помнится, так и не сумев натянуть на ногу, он швырнул в открытое окно. Или туда улетели часы, любимый "Нолекс", а бедняга тапок преспокойно почивает в унитазе?
Испуганным филином ухнул, тут же вдогонку хохотнув, квартирный звонок.
- Кого там нелегкая принесла? - вслух и с нотками раздра-жения в голосе произнес Клод, нехотя сползая с модного водяного матраца. С видимым усилием добравшись до двери, распахнул ее. На пороге стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, сосед - мускулистый и в то же время корявый, словно выдубленный солнцем баобаб, крепыш.
- Бонжур, дружище! - приветливо улыбнулся Клоду.
- Здравствуй! - поморщился тот. - Извини, что-то в голове стрельнуло.
- Не хотелось обременять тебя с утра, - смущенно развел руками пришедший. - Но иного выхода, кроме столь раннего вторжения в пределы твоей частной собственности, не осталось.
- Какие церемонии между соседями? В чем дело?!
- Твой автомобиль припаркован таким образом, что не оставляет мне никакой возможности выехать. А я очень тороплюсь. Сам знаешь, с моим семейством скучать не приходится.
- Да уж! - посочувствовал Клод.
И снова поморщился от головной боли. Заодно мысленно отметив, что этому чрезвычайно набожному мусульманину, которого Аллах, кроме трех жен, наградил еще и пятью дочерьми, воистину приходится несладко. Но держится он с завидным достоинством. Во всяком случае, никогда не ропщет на судьбу. Разве что - да и то крайне редко! - спустит собак на галопирующую в условиях отсутствия сильной власти инфляцию, лишающую граждан малейшей уверенности в завтрашнем дне.
- Извини! - выдавил из себя подобие радушной улыбки Клод. - Вчера слегка расслабился.
И - так заломило в висках - почти согнулся вдвое.
- Каждый плод имеет свой сок и вкус, - изрек нравоучительно сосед.
Встревать в полемику на тему, что такое хорошо, а что такое - плохо, у Клода не было ни сил, ни желания.
- Слушай, дорогой! Извини еще раз…
- Не стоит! - нежданный гость так активно замахал руками, словно изображал на детском утреннике ветряную мельницу. - С кем не случается...
- Да я уже не об этом...
- А о чем? - теперь уже недоумевал многодетный сосед.
- Поверь, я не способен на такой подвиг, как марш-бросок к гаражу. Будь добр, перепаркуй машину сам. Вон на столике карточка с моим отпечатком пальца.
- Можешь не беспокоиться, все сделаю в лучшем виде!
Клод побрёл к дивану. Угораздило же его накануне так размагнититься - до смещения полюсов! Надрался буквально до положенья риз. Начал, хренов неврастеник, у Пипо в "Большом и розовом". Там еще хиппующий тип, заключив пари с добрым десятком скучающих посетителей, пытался разжевать и проглотить кусок тряпки, которой официантка обычно протирает столы. Жирные и до рвотного спазма грязные струйки мутноватой жидкости текли по подбородку, исчезая за воротом рубахи, - неожиданно довольно приличной.
- Пипо! - радостно взывал к хозяину один из завсегдатаев, приятно ошарашенный бесплатным шоу. - Отчего бы тебе не включить этому придурку в счет телячью отбивную? Валяй, не прогадаешь! Разрази меня гром, если в тряпке калорий меньше, чем в твоем фирменном блюде!
Задетый за живое владелец заведения благоразумно промолчал. Ибо жутковатое в своей отвратительности зрелище, а также перепалка, завершись она даже в пользу Пипо, вряд ли оказались бы замеченными и оцененными по достоинству не совсем трезвыми посетителями. Тратить же порох на холостой выстрел расчетливый и подвижный, словно поршень в цилиндре вечного двигателя, хозяин кабака не собирался.
Впрочем, приветливого и веселого толстяка, любили. Его полное лицо заканчивалось внизу тремя складками, каждая из которых при малейшем движении ходила ходуном, причем их амплитуды не всегда совпадали. Глаза прятались в наслоениях жира, напоминая незабудки в глубоких оврагах. Имелся еще один изъян - Пипо заметно косил на правый глаз.
Однако, ко всеобщему удивлению, очень скоро этот недостаток превратился в неоспоримое достоинство. Дамы из числа постоянной клиентуры вдруг начали требовать, чтобы заказы у них принимал лично владелец заведения. Оказывается, они приняли физический дефект за стремление заглянуть за вырез платья или кофточки. И многим это очень понравилось. Некоторые специально для посещения "Большого и розового" даже заказывали одеяния с декольте на грани фола.
Справа в нижней челюсти у хозяина "Большого и розового" поблескивали два вставных золотых зуба, что нетипично для чернокожих, предпочитающих неблагородную дыру благородному металлу. А волнуясь, Пипо так активно жестикулировал, что складывалось впечатление: перед вами обгоревший на солнце реинкарнированный Будда.
Опрокинув, не дожидаясь финальной сцены представления с поеданием тряпки и окончательной реакции Пипо, двойной "Ниххер", Клод умчался в "Тамбурин". Проезжая мимо Мраморного дворца - резиденции для иностранных птиц самого высокого полета - чертыхнулся: как он забыл дать указание отправить сюда с десяток последних рекламных буклетов? Подводная охота на гиппопотамов могла очень даже заинтересовать разнокалиберных государственных мужей, страдающих пресыщенностью. Надо будет непременно распорядиться…
Никого из приятелей в клубе, расположенном в вычурной гостинице, как назло, не застал. И вообще, Бинзе1 будто вымер. Пришлось в одиночку пропустить еще стаканчик. Увы, желанного облегчения не наступило. Да и что для такого атлета несколько паршивых "дринков"? Будучи хорошо развит от природы (185 см роста плюс 82 кг веса), Клод умел держать удары. Его физическая сила (искусно жонглировал 32-килограммовой гирей, легко поднимал штангу весом в четыре центала2, по гимнастическому шесту взбирался с такой легкостью, что ему позавидовал бы не один представитель дикой природы) очень гармонично уравновешивалась духовной.
Спартанские черты лица достаточно светлокожего мулата предопределяли суровость характера. И лишь недостаточно волевой подбородок выдавал тайну: на самом деле его обладатель - личность весьма ранимая, подверженная острым приступам меланхолии. А в определенных ситуациях стремящаяся не забыть, а забыться, чтобы, подобно мазохисту, вновь и вновь переживать горечь неудач. Противоречие? Безусловно. Но что поделать, если таковым его вылепили то ли отец с матерью, то ли господь.
Дальше, если не изменяет память, он со скоростью трансконтинентального экспресса объехал "Жакерию", "Гордое одиночество" и "Попку-дурачка", дозаправляясь на каждом полустанке.
Где-то повстречал Бинго Зильву - однокурсника, которого не видел добрый десяток лет. Ну, как, скажите, не отметить такое событие?
Помнится, чертиками из табакерки вынырнули две симпатичные мордашки в саронгах с естественным для ситуации пред-ложением скрасить досуг явно нуждающихся в женском обществе джентльменов. Их встретили, будто пациенты, корчащиеся от приступов острейшей боли, бригаду врачей, одобрительными возгласами. Кажется, он вскоре настолько раскис, что позволил себе жаловаться на судьбу в присутствии всей честной компании. Слюнтяй! Сопля медузная!
Те две, одноразовые и всегда готовые к употреблению с приправами и без, хихикали, с интересом разглядывая великовозрастного балбеса. Бинго, надо отдать ему должное, успокаивал, убеждая, что стоит только захотеть, и все образуется - дело будет в шляпе.
Кстати, о шляпе… Куда, черт возьми, она подевалась?
Клод, стараясь не двигать резко раскалывающейся от боли головой, обвел взглядом комнату. Брюки с вывернутой наизнанку штаниной висели на телевизоре. Мокасины - последний крик моды! - мирно покоились в кресле. Расхристанный пиджак не закрывал их и наполовину. Рубашка, галстук, носки и, пардон, белье лежали в куче прямо на полу.
Шляпа? Она точно осталась в машине!
Стоп! Чего это он вдруг ни с того, ни с сего привязался к мало что значащему головному убору? На хрена, собственно говоря, ему сдался спозаранку сей предмет мужского туалета?!
Клод попытался принять горизонтальное положение. Действовал крайне осторожно, как сапер на минном поле. И все же застонал. Да-а, пике вчера совершил крутое! Без нескольких таблеток аспирина не обойтись: легко умом тронуться, съехать с катушек окончательно и бесповоротно.
Откровенно говоря, огонь, бушующий в крови, несложно погасить парой фужеров холодного, как лед, пальмового вина. Или, на худой конец, - чуть большим объемом пива. Однако даже от упоминания о спиртном его бросило в пот, и начала колотить мелкая противная дрожь.
Нет уж, дудки! Он не в силах сделать и глотка, хоть приставь к виску, пульсирующему толчками-взрывами, ствол огнемета.
И тут явно некстати зазвонил телефон.
- Они что сегодня - нарочно?! - Разговор вслух, похоже, становился его послеперепойным пунктиком.
С гадливостью, словно это была бородавчатая, покрытая лишаем жаба, поднял трубку.
- Алло!
- Доброе утро, господин Вилкау! - узнал он приятный, но только не для него сегодня, голос собственной секретарши.
- Утро доброе!
- Извините за ранний звонок…
- Что там еще? - проявил Клод не присущее ему нетерпение.
- Коллеги из Габона просят срочно подтвердить факт вашего участия в региональной конференции по проблемам окружающей среды, которая состоится через полгода. Они - организаторы. Местом проведения, как вы знаете, выбрана Киншаса.
- Проблема "среды", действительно, существует. Особенно, если учесть, что любой близорукий абориген в Африке для остальных соплеменников - друг, товарищ и запасные очки, - предпринял неуклюжую попытку съязвить Клод.
На противоположном конце телефонной линии воцарилось недоуменное молчание.
- Даже не старайтесь из этого набора слов выудить полезную информацию, - разрядил ситуацию Клод, понимая, что его легковесная шутка наверняка шокировала темнокожую секретаршу. - Просто ваш шеф с утра не в духе.
- Вам кто-то так рано испортил настроение? - деловито поинтересовалась та.
- Больше не будем - ни о каннибализме, ни о состоянии моей, битой молью, ауры. Что же касается упомянутой конференции, то подобные посиделки я люто ненавижу…
- Но… - набралась смелости вставить свои пять копеек секретарша.
- Но, - перехватил инициативу Клод, - непременно на ней поприсутствую. Так и ответьте в Либревиль.
- Хорошо!
- Тогда - всяческих вам успехов!
- До свидания!
- Кстати, я сегодня, скорее всего, на работе не появлюсь, - после этих слов Клод положил трубку.
Боже праведный, за что муки?! Ну, хватанул лишку, так с кем не бывает? Карикатурно переставляя ноги, которые с большим трудом ему подчинялись, направился к аптечке. Хорошо, что по совету доктора Блазера, заимел ее в доме! Медицина должна выручить и в этот раз.
У-х-х, неужели эти проклятые молотобойцы, лемуры вонючие, никогда не прекратят своего иезуитского занятия? Разве не ясно, что человеческая голова - далеко не лучшая из наковален?
Дрожащей рукой нащупал упаковку с аспирином. Бросил несколько таблеток в рот. Наклонился к крану, не утруждая измученные гляделки поисками стакана. Вода была теплой и по вкусу напоминала разведенный выдохшейся газировкой коровий навоз первейшей свежести. Странные ассоциации - не правда ли? Ведь он дерьма буренки отродясь не пробовал.
Проклятье - его чуть не вырвало! Клод явственно ощутил, как гладкие капсулы, словно колеса хорошо смазанного дилижанса, обрадовано рванули вверх по пищеводу. Отчаяннейшим усилием воли, из последних сил остановил беглянок на полпути: куда, коварные предательницы?! Слава богу, хоть стакан ананасового сока в виде затычки к бочке желудка обратил шустрячек от фармакологии в позорное обратное бегство. Их путь лежал прямиком в надежнейшую из камер хранения всякой невообразимой дряни, алкоголь из которой - пожалуй, наиблагороднейшая.
Что это там дребезжащим пропеллером гудит под черепной коробкой, которой он, судя по всему, где-то основательно треснулся? Не поэтому ли и чувствует себя быком, минуту назад вытраханным бешеным слоном? Что мучило совсем недавно, до начала победной баталии с таблетками аспирина, успешно оприходованными на место?
Усердно морщил лоб, таращил едва не вылезавшие из орбит глаза. Однако мозг ни малейших признаков подчинения не подавал, как будто отправился в автономное плавание. Зато Клод вскоре убедился - затылок ломит значительно меньше, что свидетельствует: существует цивилизованное похмельное средство куда целительнее пива. Постепенно, будто высыхающая грязь со скрипящих колес несмазанной арбы, с начинающих функционировать нейронов спадала алкогольная тина.
Что касается мучившего отсутствия шляпы, то пусть она провалится даману1 в задницу! Место - в самый раз! А в его "подвешенном" состоянии разумнее всего - принять душ и почистить зубы. Подровнять усы при всем желании не удастся - руки дрожат, как у страдающего пляской святого Витта.
Спустя час посвежевший до состояния не до конца сгнившего банана Клод, натянув банный халат, давненько подаренный какой-то из пассий, потащился на кухню. Организм взывал, да что там - вопил! - об утренней чашечке кофе. Первый судорожный глоток обжигающего вибрирующие внутренности напитка - привычной "Робусты"2 - несколько успокоил явно одуревшие от вчерашнего печенки-селезенки. Им, чего скромничать, более чем досталось!
Итак, о чем, бишь, он размышлял? Ага, о шляпе! Но почему, собственно? На кой ляд она ему сейчас сдалась? И о какой шляпе, в конце концов, тревожные утренние помыслы? О принадлежащей ему на правах личной собственности? Но даже если он ее потерял, невелика ценность.
Или проблема в чем-то другом?!
Не могла же, в конце концов, шляпа сама по себе так разбередить его, окончательно не оправившуюся после похмелья, душу?
Постой, постой! Зильва - вот разгадка!
Это он полвечера, как заводной талдычил: не стоит, мол, трагедию разыгрывать, поскольку ничего страшного не произошло. Одно-единственное слово - и дело...
Правильно, в ш л я п е.
Правда, час от часу не легче. О каком деле речь, почтенные?
Опять задребезжал телефон.
- Может, сейчас все, наконец, встанет на свои места? - будто к живому обратился Клод к аппарату и с видимой охотой взял трубку.
- Слушаю!
- Это Ролла! - тембр был настолько волнующ и сексуален, что провода линии от охватившего их возбуждения наверняка увеличились в диаметре.
- Какая… Ролла? - удивился немного оклемавшийся к этому времени хозяин квартиры.
- Не притворяйся! - промурлыкала та, словно мартовская кошечка.
- Сожалею, но вы, скорее всего, ошиблись номером.
- Интересно было бы узнать на телефонной станции, сколько в городе парней с именем Клод и фамилией Вилкау?! Да я тебя, дорогой, ни с кем на свете не перепутаю!
- И все равно я ровным счетом ничего не понимаю. "Ролла"… Извините, но такое сочетание букв мне, если это вас не покоробит, напоминает лишь известную марку мобильных телефонов "Моторола" да популярную песню венецианских гондольеров "Баркарола".
- Негодник! Забыть сходящую по нему с ума натуральную блондинку!
Что за надоедливая личность? И с какой целью морочит еще не отошедшую от перепоя голову? Он встрепенулся: не как вылезший из воды пес, но как настраивавший арфу разума на рабочий, а не лирический лад. Такие, как эта, обычно мягко стелят, да жестко приходится спать. Уж больно начало разговора смахивает на банальную подготовку к последующему шантажу. Хотя в этом плане к нему - не придерешься. Чист со всех сторон, словно хрустальное стеклышко. Нет, в схимники никогда не записывался. Но и до тесного общения с особами, способными на вымогательство, не опускался.
- Еще раз великодушно простите, но мои извилины на ваш счет информации, в самом деле, не выдают.
На какое-то время в трубке воцарилось молчание. Похоже, такая реакция озадачила невидимую собеседницу. Потом снова послышалось несколько разочарованное вкрадчивое меццо-сопрано:
- Ты, дружок, в самом деле, забыл паромную переправу "Киншаса - Браззавиль"?!
- Как я могу забыть, ежели регулярно услугами оной пользуюсь?
- Я имела в виду вовсе не переправу, как место, где лю-ди перебираются на противоположный берег, - судя по изменив-шемуся тону, блондинка обиженно надула губы ("интересно, какие они у нее?" - подумал Клод). - А конкретный день и час. Когда мы впервые увидели друг друга и познакомились.
- Познакомились?! - час от часу не легче. Но все равно, как он ни пытался, не мог воскресить в памяти хотя бы примерный образ девушки с именем Ролла.
- А как же! - торжествующе заявила незнакомка. - Ты еще смотрел на меня как пятилетний малыш на огромную порцию шоколадного мороженого в руках соседского жадины-мальчика. Даже слепой, выпрашивающий подаяние на ступеньках кафедрального собора святой Анны, заметил бы: малышка Ролла тебя не на шутку взволновала.
"Малышка Ролла" - кажется, это ему о чем-то, хотя и весьма туманно, напомнило. Однако не более того…
- Ну что, вернулась, наконец, к тебе память?! - и дальше капризничала трубка.
Выглядеть полным склеротиком в глазах несколько заинтриговавшей его девицы не хотелось. Поэтому Клод прибегнул к маленькой хитрости:
- Еще бы! И я искренне сожалею, что тогда не назначил свидания.
- Но ты же прекрасно понимаешь, дорогой ("ого!"), что год назад наша связь была невозможна! Не для того моя подруга, а твоя собственница, нас тогда познакомила. Зато отныне, как говорит один мой хороший знакомый, наше счастье - в наших руках.
- Ты так думаешь? - забросил Клод очередной крючок-вопрос, надеясь, в конце концов, подцепить на него отгадку-ответ.
- Конечно! Теперь, когда у вас с Эльдази все кончено…
У него под черепным сводом будто шаровая молния взорвалась! На душе, и так испоганенной алкоголем, стало еще гаже.
Зачем он проснулся? Лучше бы умер, не открывая глаз. Дабы так и не осознать произошедшего.
Эльдази, милая, ну как ты могла?
- …мы можем… зачем тебе эта… хотя и моя лучшая подруга… - того, что дальше тараторила Ролла, он не слышал. Как не заметил и движения руки, положившей трубку. На последовавший затем трезвон не реагировал.
Нет, это глупый розыгрыш! Не больше. Кошмарный сон, наконец! Только не реальность!
Однако зачем лгать себе? Тем более, от этого ровным счетом ничего не изменится. Он потерпел любовное фиаско.
Совершенно некстати припомнил и Роллу. Действительно, где-то с год назад бесконечно обожаемая им Эльдази на судне, следовавшем из Браззавиля в Киншасу, познакомила своего бойфренда со случайно повстречавшейся подружкой. В первую очередь, внимание даже близоруких привлекал ее неестественно оттопыренный зад. И то: ягодицы под брюками в обтяжку, перекатывались, как два шара для боулинга. Причем в рельефно очерченной трещине между ними можно было без особых усилий затеряться паре кеглей. Жаль, девица со столь выдающимся в прямом и переносном смысле достоянием не попалась на глаза цирковым импресарио. Тех бы наверняка прельстил небывалый аттракцион: дама своими "булочками" колет орехи.
В остальном же, что касается внешности, Ролла была заурядной личностью. Стандартный разрез глаз, среднего размера нос, умеренной толщины губы, ярко накрашенные помадой морковного цвета. Достаточно длинная челка, зачесанная на левую сторону. Слегка взбитые белесые волосы. Привычка без конца проводить по губам кончиком языка, как будто она все время слизывала молекулы озона, тщательно выуживая их из океана азота, составляющего 78 процентов земной атмосферы.
Они втроем выпили по коктейлю. Больше никаких подробностей Клод не помнил. Разве что тот нейтральный факт, будто отец Роллы одно время работал у отца Эльдази.
Да, это так! Отсюда, судя по всему, у звонившей и информация о возникшей размолвке, которой она не преминула воспользоваться.
Вернулся мысленно на паром. Его на тот момент никакая красотка, кроме той, кого считал своей невестой, не интересовала. И надо же такого нафантазировать: "Ты смотрел на меня как пятилетний малыш на огромную порцию шоколадного мороженого в руках соседского жадины-мальчика". Ролле, обладающей столь буйным воображением, самой впору писать литературные опусы!
Неприятно защемила левая ладонь. Клод с недоумением посмотрел на тоненькую струйку алой жидкости, медленно стекавшую с остатками кофе на пол, - осколка оказавшейся неожиданно хрупкой чашечки оказалось достаточно, чтобы поранить два пальца. Впрочем, никакой боли, кроме сердечной, в данный момент он не испытывал.
Наспех заклеив рану пластырем, вышел на веранду, буквально рухнул - легкое раздвижное кресло возмущенно застонало! - в шезлонг. Вытащил пачку любимых "Чезбаунти". Раскурив сигарету, приказал себе: "Во всем необходимо разобраться - спокойно и без надрыва. Восстановив предварительно в памяти мозаику вчерашнего дня".
До обеда - отлично помнит - проторчал в офисе. Провел рабочее совещание с менеджерами по рекламе, встретился с партнерами из Букаву, подписал необходимые документы.
Его дела - слава богам всех конфессий! - шли если не блестяще, то вполне удачно. Что оставляло редкую возможность посвящать бизнесу не более трех-четырех часов в день. Случалось, и нередко, вообще на несколько дней избавлял коллектив от своего присутствия. И никогда еще тот не подводил. С таким персоналом любые, в том числе финансовые, горы можно своротить. Да только Клода абсолютно не прельщала перспектива супербогатства. Ибо прекрасно понимал: существует предел, после которого дальнейшее накопление теряет всяческий смысл. И вот тому не совсем элегантное доказательство: если болит в заднице, засунь туда хоть полмиллиона заиров, не перестанет. А вставь копеечную ректальную свечу, неприятных ощущений - как не бывало.
Не страдал он и синдромом мелькания на экранах телевизоров, страницах изданий, независимо от того, публикуют они чресла обнаженных красоток или индекс Доу-Джонса.
После двенадцати встречался с Мак-Григориади посредником в намечавшейся и сулящей приличный доход консалтинговой сделке. Сверкающая, как компьютерная мышка, лысина с трудом сдерживающего эмоции полуирландца, полугрека, несколько раздражала. Однако на настроении Клода сие не сказалось. Скорее всего, потому, что, во-первых, будущий партнер демонстрировал отличное знание предмета, коим занимался, а, во-вторых, сам Клод жил предвкушением очередного свидания с горячо любимой Эльдази.
До вожделенной поездки на Бульвар 30 июня1 пришлось заскочить в банк. Много времени это, однако, не заняло.
Выглядел он, по словам продавца лилий немыслимо ярко-голубого цвета, как новенькая, с печатного станка ассигнация. Впрочем, старик мог запросто слукавить - не каждый день к нему является чудак, покупающий двадцать пять столь дорогих, хотя и невероятно красивых, цветков.
Справедливости ради надо сказать: если тот и преувеличил, то самую малость. Клод действительно чувствовал себя на седьмом небе от счастья.

Глава 2
С Эльдази они познакомились на скучнейшем уик-энде, куда оба попали по воле общих знакомых. Традиционные барбекю, гриль-овощи, спиртные и прохладительные напитки. Заурядная публика. Пустопорожняя болтовня ни о чем. День можно было считать пропавшим, если бы… Если бы не эта девушка с кожей молочного шоколада, неожиданно рыжими волосами и неестественно зелеными глазами - воистину чудо природы, взрывоопасная смесь. А еще улыбка. Она ни в какое сравнение не шла с казавшейся ему с тех пор эпилептической гримасой Моны Лизы!
Одевалась новая знакомая с большим вкусом. В ее коллекции преобладал бирюзовый цвет пастельных тонов. Босоножки напоминали сандалии греческих богинь, а из украшений Эльдази отдавала предпочтение золотым кулону и перстню, украшенным переливающимся александритом. Непослушные волосы, собранные в незамысловатый пучок, то и дело норовили выскользнуть из заточения и уже через несколько минут после очередного "приговора" хозяйки "альтернативно" ниспадали на плечи.
Редкие поначалу встречи со стройной огненной гурией, обладающей фигурой юной Бриджит Бардо, с течением времени превратились в регулярные. И настал момент, когда Клод осознал: без нее его дальнейшее существование невозможно.
А что же она, дочь рыбака-вагениа1 и уроженки Мадагас-кара, с блеском окончившая философский факультет университета?
Тут однозначно не рискнул бы ответить никто. Впрочем, зачем грешить против истины? Клода держали на расстоянии. Не давали отставки, но особо и не поощряли. Такая себе с ее стороны уже не дружба, но еще и не любовь.
Однако теплота и искренность, с первых минут установившиеся в отношениях молодой пары, вселяли надежду - все закончится традиционным хэппи-эндом. Точнее, узами Гименея.
Клоду, как и всякому мужчине с серьезными намерениями, нравилось бывать в квартире возлюбленной, куда та не так часто, как хотелось бы, его приглашала. Недорогая, но стильная мебель, обтянутая искусственной кожей, несколько шкафов с книгами, небольшой холодильник, два ТВ-приемника - один в комнате для гостей, второй - на кухне, кассетный магнитофон, украшенный цветной наклейкой, изображающей героев мультфильмов, и особенно - аквариум стали для него, смешно сказать, добрыми друзьями. Ибо это в их кругу, а вовсе не в компании Клода, Эльдази проводила значительную часть своей жизни.
Стены жилища украшало несколько картин и бесчисленное количество простеньких национальных масок из дерева. Так что, без преувеличения, единственным предметом роскоши в квартире была ее хозяйка.
Нарисованная ею акварель "Хижина духов", нелогично соседствующая с живописью Мбомба2, чаще остальных экспонатов привлекала внимание гостей. Изображенная в красках постройка имелась практически в каждом африканском селении. Их возводят обязательно в центре - чтобы души умерших, добираясь до оставленной снеди, не слишком утруждали ноги (по местным поверьям, невидимое "эго" после смерти продолжает жить). В хижину все население, по очереди, носит пищу и воду. Оказывают ушедшим в мир иной и другие почести. Считается, что в случае неурожая или эпидемии те придут на помощь и отведут беду.
Откровенно говоря, несмотря на ублажения, засух и болезней на континенте меньше не становилось. Зато по поводу наивности соплеменников, граничащей с запредельной простотой, у молодых людей не раз возникали жаркие дискуссии.
- Пользы от этих хижин, - критически отзывалась Эльдази, - не больше, чем от пресловутых программ помощи ООН. Разве не так?
Клод обычно не соглашался.
- Это несравнимые вещи.
- Почему? По-моему, очень даже сравнимые.
- Первое - святая вера, тогда, как второе, - плохо прикрытый цинизм. Нам из нашего же бросают крохи. Да еще делают вид, будто облагодетельствуют. И ожидают лакейской благодарности. По-моему, лучше бы белые Африки не открывали. Равно, кстати, как и Америки. Насколько счастливее сегодня были бы и негры, и индейцы! А еще я неизменно удивляюсь парадоксу: бог, как утверждают сами янки, любит США, а весь мир их ненавидит.
- Да ну тебя! - деланно сердилась автор "Хижины духов". - С тобой невозможно спорить. Все и всегда сводишь к политике. Знаешь, кого ты в такие минуты напоминаешь? Медного ангела с копьем и щитом1.
А еще он любил сидеть у аквариума, наблюдая за неспешной суетой (бывает и такая!) ярких фундулюсов. Уносился мыслями в такие мгновенья далеко-далеко. В сказочный край, вроде страны Оз, где они с любимой будут парить, порхать, возносясь в заоблачную высь, где всегда светит ласковое солнце и нет ни малейших поводов для печали. А споры, если и случаются, то исключительно о прекрасном.
- Нас, аборигенов, приобщившихся, по сути, к чужой, не свойственный самому их естеству, цивилизации, пожирает ностальгия. - Эльдази неслышно подошла сзади и взъерошила его упрямые волосы. - Тоскуем по прошлому, по родному дому, по близкому душе укладу.
- Наверное, ты права!
- Думаю, пословицу "Простота - хуже воровства" придумали недобрые люди. Цивилизация, если и погибнет, то отнюдь не от нехватки нефти или даже воды. А исключительно из-за дефицита кислорода как материальной субстанции, и добра? - как нравственной.
- Кстати, о простоте. Когда в нашем селении появился первый автомобиль, приобретенный, само собой, старейшиной, - это восприняли, как сошествие железного бога с небес, - поддержал тему Клод.
- На него что, молились?
- Совершали мыслимые и немыслимые обряды - точно. А сам владелец чуда, прежде чем сесть за руль, просил у "быстрых ног" на это соизволения. Но самый настоящий фурор машина произвела, когда его сын, получивший "добро" отца на прогулку "верхом", нечаянно воткнул передачу заднего хода, и та поехала в обратном направлении. Люди решили, что таким образом они могут попасть… в прошлое. И наперебой начали предлагать хозяину самое ценное, лишь бы совершить вожделенное путешествие во времени. Дабы свидеться с давно ушедшими в мир иной, а также повстречать себя, молодых.
- Ты меня разыгрываешь! - не верила Эльдази. - Не забывай, я - тоже коренная африканка. Но у вагениа подобные страсти никогда не разгорались.
- Клянусь на ритуальной маске! Более того, с автомобилями у нас связан еще один - теперь уже уморительный - случай.
- Расскажи! Я так люблю слушать, даже если ты действительность намеренно искаж… приукрашиваешь истину.
- Хочешь сказать, вру?
- Фи-и, как грубо! Скажем так, фантазируешь. В тебе умер писатель.
- Не умер, я все еще изредка балуюсь сюрреалистическими новеллками. Уже готов сюжет для следующий.
- Расскажи!
- Это долго!
- А ты - в двух словах.
- Ну, хорошо! Представь себе, что я или ты на кого-то замахиваешься палицей или булавой. Разве в этот момент (да и позже!) тебя интересует судьба миллионов бактерий и микробов, ее "населяющих"? Так, может, и наша Галактика, летящая в космическом пространстве со скоростью 220 километров в секунду, всего лишь аналогичная "булава-палица", которой кто-то на кого-то замахнулся?! А то, что привычный для нас мир еще не разлетелся вдребезги, свидетельствует лишь об одном - время удара еще не наступило. Это и есть тема моего очередного любительского опуса.
- Как интересно! И страшно…
- Если не передумаю и напишу, то, может, дам почитать.
- Оставь китайские церемонии! Я просто умираю от любопытства. А теперь продолжай рассказ о своих непревзойденных земляках. Ведь меня в детстве окружали рыбаки - народ достаточно суровый. И на смех - скупой. Хотя я любила отправляться с отцом и двумя дядями на промысел. Они перегораживали реку подобием плотины из жердей, а к ним с помощью лиан прикрепляли верши. Туда и попадал улов.
- Это изумительно для раннего возраста - жить в полном единении с природой! Да еще у воды. У нашего же племени с нею была большая напряженка, места-то - засушливые. Даже руки приходилось "мыть" песком. Так что я тебе, милая, завидую белой, как снега Килиманджаро, завистью.
- Перестань! У каждого в детстве было что-то прекрасное. Кстати, я в отроческие годы очень гордилась, когда отца взяли на работу в "Пемарзу". Ну, да ладно, продолжай свой рассказ.
- Так вот, настоящая катавасия началась, когда в поселке появился второй автомобиль. Дело в том, что управлению "быстрыми ногами" владельцы учились исключительно на практике и с правилами вождения были знакомы разве что понаслышке. А характер у обоих - еще тот! Вот и началось: что ни неделя - авария.
- В деревне, где три улицы и две машины?! Опять сочиняешь… новеллку?
- Чистая правда! Но ежели тебе не интересно, я умолкаю.
- Нет, говори!
- Тогда не перебивай!
- Хорошо!
- Представь себе, они ни за что не хотели уступать друг другу дорогу на единственном перекрестке. Ни в какую! Что и становилось причиной ЧП. Правда, поскольку скорость передвижения была незначительной, до серьезных повреждений не доходило. Однако уже через пару месяцев автомобили стали похожими на худшие образцы тех, которые в больших городах отправляют на свалки. Жители же селения разделились на два непримиримых лагеря: тех, кто в очередном конфликте неизменно вставал на сторону одного, и тех, кто столь же рьяно поддерживал другого. Разрешить, казалось, неразрешимую проблему (община пребывала на грани вооруженной стычки) помог парень, приехавший на малую родину погостить. Он-то и предложил установить на злополучном перекрестке… самодельный светофор.
- А разве в такой глубинке есть электричество?
- Конечно, нет.
- Тогда как же прибор работал?
- С двух противоположных сторон на столбе нарисовали красные круги, а с боковых - зеленые. И установили на перекрестке в узкой, но глубокой, яме. Не вкапывая.
- И как "семафор" действовал?
- Элементарно! Подъезжал к нему, например, один из водителей и видел перед собой красное пятно-табу. Он останавливался, выходил из машины, подходил к столбу и поворачивал его зеленым кружком к себе. Возвращался в авто и проезжал. Точно так же поступал второй. И в поселке воцарились мир и покой - ни малейших нарушений правил дорожного движения.
- Альбинос ты мой усатый!
Клод не любил, когда за светлый для метиса цвет кожи и почти голубые глаза, его так называли другие. Но это - другие. Эльдази же он прощал все. Более того, ей, единственной, выдал тщательно оберегаемую многими поколениями тайну собственного рода.
В тот день девушка впервые согласилась зайти к нему. Специально к визиту Клод навел относительный порядок в холостяцкой берлоге. Во всяком случае, он точно знал, что, к примеру, открыв холодильник, Эльдази, к величайшему своему изумлению, не обнаружит там кассету "Besame mucho" в исполнении Эворы1 или записями Макебы2, на люстре - гроздь бананов, а в посудомоечной машине - подтяжки. Нет, настолько безалаберным хозяин не был - подобным образом часто "развлекались" друзья. Но не станешь же это объяснять представительнице прекрасного пола. Да и какое мнение сложится у дамы о его товарищах?!
- Клод, да ты больший патриот, чем я считала! - воскликнула гостья, показывая на фотокопию широко известной деревянной статуи Болонгонго. - Если мне не изменяет память, оригинал хранится в Британском музее?
- Ты не ошиблась! К счастью, в мире мы известны не только местечком Ямкумба3 .
- Впрочем, я, видимо, все-таки ошиблась!
- Нет, что ты! Я был в Лондоне и своими глазами видел статую.
- Я уже не о ней!
- А о чем? - спросил обескураженный хозяин.
- Вон о том фолианте на английском языке! - пальчиком с наманикюренным ногтем Эльдази изящно указывала на книжную полку.
- А-а, - протянул Клод. - И что же заставило тебя столь резко изменить мнение о степени моего патриотизма?
- Ты еще спрашиваешь?! По-моему, тут все ясно и без объяснений! Болонгонго - наш соплеменник, африканский собиратель земель, а Стэнли4 - его чужеземный антипод. И литературный опус этого гнусного землепроходимца "Через неведомый материк" в домашней библиотеке истинного патриота?! Согласись, это выглядит, по меньшей мере, странно.
- Частично ты права, моя строгая гостья! Однако парадоксу есть объяснение.
- Тогда я слушаю.
- Это древняя тайна нашего рода. Причем весьма неприглядная. Нужно ли тебе ее знать?
- Но ты ведь сам не однажды утверждал, что между нами не должно быть никаких недоговоренностей. И потом: мы, люди образованные, как-нибудь разберемся, что такое хорошо, а что такое - плохо. Так что, начинай. Дабы я, действительно, не нафантазировала какую-нибудь бяку.
- Видишь ли, - осторожно начал Клод, - сия история своими корнями уходит во вторую половину XIX века.
- Интригующее начало, - заметила Эльдази, поудобнее усаживаясь на пуфике.
- И ты все еще убеждена, что хочешь слушать?
- А как же! Ведь мы близкие… друзья.
- Ну, ладно. Только дай слово, что твое мнение обо мне после этого не изменится.
- Глупый! Как может произошедшее более сотни лет тому назад что-либо изменить сегодня?!
- Только не говори потом, что я тебя не предупреждал!
- Не стану! Можешь смело продолжать.
- Тебе не хуже меня известна дурная слава, которую вполне заслуженно Генри Мортон Стэнли обрел в Африке. Иначе ты бы так остро не отреагировала на присутствие его книги в моей библиотеке. Он сам публично хвастался, что одержал победу в тридцати военных сражениях с аборигенами, а еще безосновательно обвинял заирцев в людоедстве. В то же время тысячи нанимаемых им носильщиков нашли свою смерть в джунглях от голода, болезней и элементарного изнурения. Однако ему, белому, было на это наплевать. В его понимании чернокожие к числу полноценных людей не относились. И годились лишь на роль рабов да полностью бесправной прислуги.
- Биография Стэнли мне, как и любому просвещенному африканцу, известна в мельчайших деталях. Но какое отношение он имеет к твоей семье?
- Сейчас поймешь! Ибо именно в этом и заключается тайна, которую мы бережем пуще зеницы ока. Никого в нее не посвящая уже добрую сотню лет. Так что я рассчитываю на твое умение дер-жать свой прелестный язычок за не менее прелестными зубками.
- Клод…, - интонации Эльдази прозвучали столь упрекающе, что хозяин по-настоящему стушевался. В самом деле, разве не с этой девушкой он планирует связать свою будущую жизнь?!
- Так вот, Стэнли отличался не только поразительной жестокостью, о чем знают все, но и необыкновенной любвеобильностью. На что стыдливо накинута завеса безвестности. Не исключено, потому, что сексуальные утехи с аборигенками (когда добровольные, а в большинстве случаев нет) этого, с точки зрения западной морали, джентльмена, сильно понижали уровень его "цивилизованности". А значит, бросали тень на правящую элиту, свет и даже полусвет.
- И…? - кажется, Эльдази уже начала понимать, куда клонит ее бойфренд.
- Изнасилованной мерзавцем оказалась и моя пра-пра-пра-прабабушка, - наконец с горечью выговорил Клод.
- Поэтому ты…
- Да, все так, а не иначе! - теперь уже с полуслова догадался, что хочет сказать девушка, он. - Я такой светлый именно потому, что в моих жилах течет капля крови этого… этого... Увы, "достойного" эпитета не нахожу.
- Понимаю… - нежно провела рукой по его щеке Эльдази.
- По семейному преданию, с тех пор над нашим родом повис злой рок. Мои предки вынуждены были покинуть родные места, так как их обвиняли буквально в любой напасти, постигающей общину. Заодно припоминая и былые "грехи". Дело в том, что еще одна моя далекая прародительница, по дошедшим сказаниям, могла утихомирить стадо разбушевавшихся после употребления "пьянящей травы" павианов, наводивших настоящий ужас на близлежащие деревни. Она также изгоняла плохое настроение, буквально меняя соплеменников. А еще якобы читала "книгу небес", узнавая судьбы людей. Что здесь правда, а что - выдумка, сказать трудно. Но я убежден: не все - миф. Скорее всего, она, действительно, обладала гипнотическими способностями, а также, не исключено, зачатками телепатии. В те и еще более отдаленные времена на просторах Африки, судя по преданиям, существовали племена, отличительной чертой которых был труднооспоримый даже с точки нынешней науки дар ясновидения и прочие чудеса.
А теперь - о злом роке. Большинство моих пращуров обоих полов после 1888 года умирали не своей смертью. То ли с ними каким-то таинственным образом расправлялись соплеменники, то ли к трагическим исходам приводил "мерзкий ген" гнусного вассала бельгийского короля. Иными словами, мы убеждены: чело каждого Вилкау с момента рождения несет на себе печать смерти.
- Ты сам прекрасно понимаешь, - ободряюще улыбнулась Эльдази, - это не больше, чем, скажем так, не очень умная выдумка малограмотных аборигенов.
- Не стану спорить! - глаза Клода переполнила грусть. - Но в нашем роду существует еще одно поверье, о котором я умолчал. Дабы не вызвать еще большей твоей иронии.
- А после моих слов решил идти до конца?
- Да! Его суть заключается в том, что, в первую очередь, насильственной смертью умирают те из Вилкау, кто нарушил семейную клятву и посвятил в тайну рода постороннего…
- Милый, я ведь не совсем… посторонняя, - лукаво улыбнулась гостья. - К тому же вовсе не принадлежу к пессимисткам.
- Я, конечно, прекрасно понимаю: самый безжалостный убийца на Земле - не неведомый мне "преследователь" рода Вилкау. И даже не Тутанхамон, Гитлер или Сталин. Самый безжалостный убийца - время. Оно еще не пощадило никого. На земном шаре нет (и не будет!) существа, которое бы избежало рокового приговора суда, не знавшего в своей истории ни одного помилования. Суда с одним-единственным присяжным заседателем. Да и тот - древняя безглазая старуха. Если, конечно, не брать в расчет ее невоодушевленный косы.
И все же… Не знаю почему, однако в родовое проклятие иногда… верю.

Глава 3
"И все равно вдвоем нам, несмотря на кажущиеся разногласия, было по настоящему хорошо. По крайней мере, так казалось не только окружающим, но и мне. И каков в итоге любовный дебет с кредитом?" - приподнялся в шезлонге Клод, стараясь поудобнее расположить все еще пульсирующую изнутри голову. И сам же ответил:
- Увы, отрицательный! Так сказать, полное банкротство.
Что он услышал менее суток назад от девушки, которую, без малейшего преувеличения, боготворил?
- Прости, Вилкау, и постарайся понять правильно! Ты, романтик по натуре, ищешь любви возвышенной и необыкновенной. Я бы сказала, в какой-то степени неземной. Увы, я на роль святой бессребреницы не гожусь. Мой удел, или, если хочешь, идеал - тихая всепоглощающая радость на двоих. Этакий мини-рай в отдельно взятом особняке. В этом - принципиальное различие наших характеров и источник неминуемых разногласий. При всём уважении друг к другу. А если посмотреть правде в глаза не сквозь розовые очки, - пропасть, через которую не перешагнуть, не перебраться, не перелететь. Извини, если кажусь излишне резкой - по-другому просто нельзя. И разве не ты учил меня говорить только правду, какой бы шокирующей она ни казалась? А в остальном… В остальном, если ты не против, все может оставаться по-прежнему.
"На языке медок, а на сердце - ледок", - помнится, успел подумать он. Но вслух только и смог выдавить:
- Спасибо хоть за это!
- Пожалуйста! Только не делай вид, будто тебе в пижамные брюки среди ночи засунули детеныша дикобраза! И не нужно на меня так смотреть! Я ведь, если помнишь, ни обещаний не давала, ни, уж если на то пошло, особых надежд не подавала.
- Ты права! Во всем виноват я. И никто больше.
- Не занимайся самобичеванием.
- Как же я упустил из виду, что у случая бывают капризы, но не привычки. Так мне и надо! И извини, если сей малоприятный разговор доставил тебе несколько минут огорчения.
- Тебе, право, нечего извиняться. Просто обстоятельства оказались выше нас.
- Какие обстоятельства? У тебя появился другой? - в душе Клод все еще питал слабую надежду, что причина свалившегося как снег на голову решения девушки - в чем угодно, но не в более удачливом сопернике.
- Скрывать не стану - это, действительно, так.
- Кто он? - проявил не только позорную слабость, но и откровенный моветон Клод.
- Разве это имеет какое-нибудь значение, милый?
В самом деле, ни малейшего. Попытаться отговорить Эльдази от рокового для него шага? Попросить сделать "рекламную паузу", дабы она могла еще раз скрупулезно взвесить все "за" и "против"? Вряд ли это исправит ситуацию - зря, что ли, в минуты откровенности он называл ее кремень-девушкой? Да и сам будет выглядеть смешно.
Последовали привычные в подобных случаях и ровным счетом ничего не значащие заверения во взаимном уважении и неизменном расположении.
Клод буквально вывалился за порог, через который переступал всего несколько раз. И …мир рухнул.
Небезосновательно, видимо, утверждают, что женитьба? - верный способ овладеть крепостью, которую не удалось взять штурмом. Увы, он оказался неспособным не только на хитроумный обходной маневр и удачную атаку, но даже на хилую осаду.
И все же почему его так бесцеремонно отвергли?! Куда в одночасье подевалась обычно кроткая, как ягненок, Эльдази?
Изъяснялась, словно лекцию для умственно отсталых читала. "Пропасть", "горькое лекарство", "источник разногласий", "несходство характеров"… Или так проще давать от ворот поворот? Рассыпаясь мелким бесом. Играя роль, а не оставаясь собой.
Он застонал - то ли от головной, то ли сердечной боли. Это вина исключительно Эльдази, что вчерашний день стал для него самым черным в жизни! Это она, желая того или нет, толкнула его на затяжной слалом по питейным точкам - шикарным и не совсем приличным, куда путь для людей даже среднего класса заказан. Какую дозу виски, текилы, вина, пива и всего остального, интересно, влил в себя отправленный в отставку жених? Литр, полтора? Никак не меньше!
Подобного прежде никогда не случалось - любителем выпивки он не слыл даже среди самых близких друзей, с которыми нередко собирались, дабы расслабиться. Но, надо признать, нос ему прищемили изрядно.
И все же набираться до скотского состояния не стоило! Нельзя терять лицо ни при каких обстоятельствах. Тем более, из-за юбки, какой бы пышной она ни казалась.
Бинго, между прочим, тоже хорош! Вместо того, чтобы призвать нажать на тормоза, еще и газу поддавал. Да талдычил, словно дятел: беду легче всего развеять по ветру, если тот штормовой. Быстрее, так сказать, рассеется.
Тоже мне морской волк на детском пляже!
Сколько они не встречались после окончания учебы? Пожалуй, больше десятилетия. Что он помнит о товарище по колледжу? Особыми успехами в большинстве предметов юный бапенде1 не блистал. Зато истово увлекался спиритическими сеансами. Дольше всех на пари мог стоять на голове (причем складывалось впечатление, будто кровь к его лицу не приливает). Еще крутил роман с гардеробщицей отнюдь не первой свежести. Ходили упорные слухи, что та бесстыже наставляла ему рога с первым встречным, включая отца.
Глаза постоянно подернуты то ли поволокой-дымкой, то ли неким подобием вулканического пепла. Взгляд от этого кажется неживым, словно взирает статуя. Уголки рта всегда устремлены кверху. Так что складывается впечатление, что их обладатель всегда и всем доволен, неизменно пребывает в хорошем расположении духа и вообще, давно ухватил и крепко держит бога за бороду.
Еще Бинго не имел мочки на одном ухе. Насколько помнится из рассказов самого "увечного", дело было так. В отроческие годы он уснул на земле в тени хижины. А тут, откуда ни возьмись, - суриката. Проснулся от острой боли. Увы, мочка уже - тю-тю. Взрослые не верили в подобную метаморфозу, ибо за этими зверьками ничего подобного никогда не наблюдалось. Однако остальные дети, игравшие в то время на улице, едва не хором утверждали: они видели в поселке именно сих непрошеных гостий. Как бы там ни было, органу слуха был нанесен необратимый эстетический ущерб.
Да, однокашник при ходьбе едва заметно сутулился. Вот, пожалуй, и все!
Невероятно, но ходили упорные слухи, будто после колледжа тот якобы подался в науку. Однако в это поверить мог разве тот, кто его совершенно не знал. Неуклюже-долговязый, немного колченогий троечник Бинго и вдруг - ученый. Представить столь несовместимые вещи просто невозможно. Что, впрочем, не помешало ему вчера намекнуть на необычные возможности людей, у которых он "тянул лямку".
Вот, оказывается, где собака зарыта! Вот почему Клоду с самого утра не дает покоя мысль о дурацкой шляпе. Бинго, помогая окончательно поплывшему однокашнику забраться в автомобиль, обронил:
- На всякий случай оставляю визитную карточку. В шляпе на заднем сиденье. Если прижмет, звони, не стесняйся! Помирать глупо даже с музыкой! Несмотря на то, что самоубийство в ряде случаев для общества рентабельно.
...Красно-коричневый "хардбург" Клода задиристо поблескивал откидным верхом у гаража, куда его переставил сосед. Слава богу, что вчера он не пытался въехать на своей "цацке" внутрь. Наверняка бы натворил беды похуже неправильной парковки. Пришлось бы еще и с полицией разбираться.
Подошел к передней дверце с водительской стороны, приложил указательный палец к едва заметной кнопочке-индикатору и услышал, как послушно щелкнул стопор, ограждающий салон от непрошеных гостей.
Шляпа, в меру помятая после вчерашних баталий, преспокойно лежала там, где ее оставил. Внутри белел квадратик лощеного картона. "Зильва Бинго. Фирма "КупиДОН". Номер персонального видеовизора…". И никакого упоминания о роде деятельности или хотя бы намека на адрес.
В деловых кругах Клод, несмотря на относительную молодость, имел обширнейшие связи. Ко всему, участвовал в подготовке последнего сборника "Кто есть кто в мире бизнеса Заира". И мог поклясться: фирма со столь оригинальным названием на глаза не попадалась.
В который раз скользнул взглядом по картонке. Ну, конечно! Видеовизор - вот что интуитивно насторожило. Этим новейшим, а поэтому страшно дорогим средством связи, в стране пользовались единицы. Каким же образом Бинго попал в круг избранных?
Подсознательно Клод чувствовал необъяснимую тревогу. Чем на самом деле занимается бывший однокашник? И что представляет из себя таинственный "КупиДОН"?

Глава 4
Если идиот круглый, это вовсе не означает, что все умники должны иметь квадратные головы. Допусти природа столь опрометчивую ошибку, естественный отбор моментально бы завер-шился. Явив в скором времени миру нерушимый монолит ущербных личностей - посредственности с их агрессивностью мгно-венно бы сосредоточились на "непохожих" и уничтожили их.
Из той же оперы известная даже не посещавшим начальной школы пословица "В семье не без урода". А если вся семейка - битюг-папуля с ненаглядной мамулей, шамкающая бабка со старым пердуном, старшие и младшие отпрыски - сплошь уроды? Не задумывались, каково придется нормальному ребенку, появись он в их тесном кругу? То-то же! Аномалией на общем фоне выглядел бы именно он.
Увы, и здравый рассудок не есть гарантия исключительно мудрых поступков. Как ни печально, от благоглупостей не застрахован даже гений, к коим Клод, всегда трезво оценивающий собственную персону, никогда себя не причислял. Так какая нечистая сила толкнула его на новое объяснение с Эльдази? Отчего он вдруг решил, что приговор не окончательный и еще подлежит обжалованию?
Незабвенный в памяти потомков всех времен и народов Бисмарк как-то обронил: "Политик вправе лгать в трех случаях - перед выборами, во время войны и после охоты". Клод, несмотря на достаточно активную общественную деятельность, к политикам себя не причислял. Боевых действий ни с кем, слава Богу, не вел. И ненавидел охоту - освященный законом и возведенный в ранг развлечения обычай безнаказанного и повального уничтожения братьев меньших. Так зачем же он лгал, что все еще можно исправить? Тем более, не кому-нибудь - самому себе. Слепое наваждение?
- Эльдази, тебя пугают различия в наших характерах? Так я найду силы переменить свой, чего бы это ни стоило! Я готов изменить себе, лишь бы не потерять тебя!
- Право, я не стою столь щедрых жертв, милый Клод!
Но его, что называется, прорвало:
- Я готов отказаться от "возвышенной любви", согласившись на тихую и всепоглощающую страсть на двоих. И я не тот, кто вступает в брак с единственной целью - приобрести законное право на перебранки.
Громы небесные, каким холодом веяло от еще совсем недавно такого ласкового и нежного Рыжика! Казалось, еще чуть-чуть, и Эльдази превратит своего недавнего паладина в кусок замороженной человечины.
Девушка не очень скрывала, что Клод ей, как говорится, не по ноздре. Так сказать, ни богу свечка, ни черту кочерга. Она выходит замуж и уезжает на Ближний Восток. Будущий супруг уже презентовал даме сердца средних размеров самолет и куда больших - крейсерскую яхту. Медовый месяц молодожены проведут во дворце, напичканном прислугой и антикварными полотнами. Жить уедут на архипелаг Розовой Мечты, где у арабского обольстителя имеется собственный остров ("Дорогая, неужели на тебя наденут чадру?").
Так вот какую "тихую радость на двоих" уготовила себе кроткая, как голубка, и скромная, как буддийский монах, Лиса Патрикеевна - в миру Эльдази! Недотрога, которой еще недавно подошло бы свадебное платье, сшитое из девственных плев рано потерявших невинность одноклассниц. Что ж, пусть торжествуют циники-острословы, на каждом углу злорадствующие: "В аду невиданной роскоши куда больше запретов, чем в раю честной простоты, но попасть в первый почему-то стремятся даже закоренелые аскеты".
Отвергнутый невестой, Клод проклинал себя за то, что еще в недавнем прошлом бывали моменты, когда он будто тяготился обществом Эльдази. И разрушал то, что любил.
Чего греха таить, случалось под надуманным предлогом отменять свидания, дабы порезвиться с друзьями в каком-нибудь кабаке. А разве не он на званом вечере у прокурора притворился загибающимся от колик в почках, лишь бы увести оттуда Эльдази? Сыграв роль доблестного Айвенго, игнорирующего во имя святых идеалов самую сильную боль, наотрез отказался посадить девушку в такси, "мужественно" препроводив ее к родительскому дому. А сам уже через полчаса сидел за бутылкой легкого вина в загородном ресторане со смазливой дочерью аптекаря, которая на том же званом вечере украдкой уговорила его совершить романтический ночной побег, сулящий обоим мимолетные неожиданные приключения.
Не совсем обдуманный шаг - результат ощущения, что Эльдази уже никуда не денется, а перед женитьбой подобная шалость ни ей, ни, тем более, ему не повредит. Не зря ведь записные донжуаны утверждают: измена супруги - плевок в дом, а адюльтер супруга - плевок из дому.
Удовольствия получил - ноль целых хрен десятых. Добавив спиртного, они занялись анальным сексом в позе "дама на четвереньках". Юная аптекарша настолько расслабила сфинктер, что его член в ее заднице елозил с легкостью кочерги в поддувале. В итоге он, как ни старался, так и не кончил. Не помогла и "ручная дрезина", во время которой он яростно онанировал, глядя на раскоряченную промежность любительницы острых ощущений. И лишь когда партнерша, не желая доводить "сухих" упражнений до болезненных волдырей на нежной коже детородного органа, заглотила последний до самых колокольчиков, пропуская головку в глотку, и начала неистово сосать, дело сдвинулось с мертвой точки.
Клод, видимо, в благодарность за такой сервис ответил столь обильной и мощной струей, что любительница анально-орального секса чуть не захлебнулась. Во всяком случае, отплевывалась минут пять. Размазывая при этом белесый кисель не только по подбородку, но и груди, а также по торчащему из налысо выбритых срамных губ, подобно ножке улитки, клитору. С таким "богатством" полностью раскрепощенная девушка могла доставить истинное наслаждение не только закоренелой лесбиянке, но и бисексуалке, выступая в роли не самого худшего из мужчин. Сотворяя с той нехилый половой мини-акт.
Клод, кстати, так и не понял: гигантский клитор - признак небывалой сексуальности или симптом обычного герма-фродитизма?
Между тем, аптекарша, втирая сперму во все возможные части тела, то ли получала дикий кайф, то ли пыталась, заведя Клода, подвигнуть его еще на один заезд по ее обильно умащенной семенем гортани.
- Дорогой, - подняла она затуманенные глаза на партнера. - Запомни: женский лобок для мужчины, вознамерившегося стать сексуальным альпинистом, - не что иное, как Эверест, покрытый вместо снега волосами. Это такая же аксиома, как и то, что только у флоры жизнь растительная. У людей она - исключительно растлительная.
Увы, несмотря на все старания, "система орошения", судя по загнутой "кочерге", больше фонтанировать не намеревалась. На том блиц-любовники и расстались. Унося каждый свои воспоминания о "романтическом сексуальном приключении". Не исключено, дама сожалела, что так жертвенно корячилась перед случайным знакомым, выворачивая едва не наизнанку свои женские прелести. А джентльмен, скорее всего, вспоминал, что относительно гигиены при анальном сексе все было в полном порядке. Что свидетельствовало лишь об одном - дама предварительно побеспокоилась о клизме. А, значит, к подобному развлечению готовилась. И не обязательно с Клодом.
В связи с этим наверняка корил себя извечной мыслью: "Ну, зачем это было нужно? Член ведь не на помойке нашел".
Теперь же, спустя месяцы, как никто другой, он понял, насколько точна поговорка "Имеем - не ценим, а потерявши, - плачем". О, если бы время проявило милосердие и хоть раз подчинилось воле человека! Он не пожелал бы себе ничего иного, как сидеть у камина, стреляющего звездочками-искрами, рядом с Эльдази. И …молчать. Да-да, именно молчать! Ибо вы и представить себе не в силах, какой на самом деле звучит в такие мгновения диалог, несмотря на то, что влюбленные даже не размыкают уста.
Отчего ты упорхнула, синяя птица счастья? Как жаль, что ты - не Феникс и из пепла никогда не возрождаешся.
Древние мудрецы утверждали: в каждом живет как минимум четыре "я": первое - это каким сам себя человек воспринимает; второе - каким его видят окружающие; третье - каким он хочет быть и четвертое - какой он есть на самом деле.
Какой же на самом деле он, взаправдашний Клод Вилкау?!

Глава 5
Вкус к повседневному бытию он фактически утратил. Каждый последующий день казался преснее предыдущего. Наступили явно не лучшие времена.
С другой стороны, у человека, независимо от вероисповедания, цвета кожи и материального положения в жизни, заведомо не может быть этой самой худшей части. Берем за её среднюю продолжитель-ность, к примеру, 70 лет. Имярек исполняется 35. Позади - лучшая часть: детство, юность, надежды и т. д., и т. п. Однако предстоит коптить подлунный мир еще столько же. И первая половина будет, вне всякого сомнения, лучше второй. Итак, вам уже 52,5. Остается еще 17,5 года. Из них, само собой, первая часть - лучше второй. Отнимаем. Натикало 61,25. По той же схеме делим остаток. И так буквально до секунд, а худшее - все не наступает.
Наконец, последний вдох и выдох. Но ведь вдох - лучшая часть из оставшихся мгновений. Следовательно, вся жизнь, за исключением последнего выдоха, у человека - ее лучшая часть!
Увы, сия благостная теория настроения не добавляла. В свою очередь, Клод и смерти не страшился, убедив себя в том, что она - всего лишь переход телесного количества в духовное качество.
К тому же, не исключено, слова "смерть" и "роды"? - синонимы. При этом он представил эмбрионы в утробе матери. Допустим, это тройня. Когда им месяцев по восемь, они, наверняка, каким-то образом между собой уже общаются. Приходит момент родов. Первый младенец покидает материн-ское лоно, где он плавал в околоплодных водах. Что в этот момент рождающийся должен испытывать? Жуткий шок. Ведь он покидает привычную "морскую" среду обитания и попадает в воздушную - незнакомую и этим страшную. Для него это КОНЕЦ (того, что было). А вот НАЧАЛО ли нового, он в "переходный период" еще осознать не в силах.
Нетрудно представить себе и "обмен мнениями" в критической ситуации двух остающихся в утробе младенцев:
- Как ты думаешь, есть ли жизнь ТАМ?
- Не знаю, оттуда еще никто не возвращался!
И он прав: "взад", увы, не рождаются.
Не так ли и с биологической смертью? Да, ОТТУДА еще никто не возвращался. Но это вовсе не означает, что жизни по ту сторону смерти, как мы ее понимаем, не существует.
Обидным в этой ситуации казалось лишь то, что в случае рокового исхода не суждено узнать, насколько изменится мир в будущем, каким станет.
Наверняка через сотню-другую лет земляне отправятся на соседние планеты. Что они там увидят? А через пятьсот или тысячу - в другие галактики. Каковыми окажутся отдаленные открытия, вообще трудно себе даже представить. Люди научатся путешествовать к центру Земли, управлять климатом, "отключать" чувства, установят контроль над гравитацией, создадут искусственную жизнь, а сами, не исключено, обретут бессмертие. Пусть не так скоро, как это представлялось американскому фантасту Артуру Кларку, однако все события, включая встречу с инопланетными существами, нет ни малейшего сомнения, обязательно произойдут.
А, может, наоборот, будущее у человечества - печально? Такое, как его рисуют некоторые голливудские фильмы. Цветущая Земля постепенно превращается в сплошную безжизненную пустыню. В конце концов, не оставив даже микроскопического следа от некогда могущественной, но по космическим стандартам недостаточно интеллигентной, цивилизации. Которая все живое к тому времени пропустит через свою ненасытную утробу, превратив в технологические и физиологические ядовитые отходы. И кто знает, может, именно его, Клода Вилкау, вопля-предупреждения "Остановитесь, что вы делаете?!" недостанет, чтобы в грядущем предотвратить неизбежный катаклизм. По той простой причине, что случайный обладатель карт-бланш давным-давно умрет, а мертвые, как известно, не только сраму не имут, но и за грехи потомков не отвечают. Поэтому возникает вопрос: насколько будущее без него справедливо по отношению к самому будущему?
Размышляя таким образом, Клод пришел к выводу: неразумно человеку существовать в этом бренном мире единожды и сразу - весь дарованный природой срок. Насколько было бы логичнее, если бы имярек рождался и умирал, прожив в итоге те же семьдесят отведенных ему лет, допустим, десять-двенадцать раз. С огромными интервалами во времени. Таким образом, каждый имел бы возможность оценить уровень развития цивилизации, скажем, в XXIII, XXVI, XXX и каком еще пожелает столетиях. А между короткими жизнями-"проявлениями", что ж, пусть царствуют пустота и небытие! На определенный срок, зная, что ты воскреснешь, не страшно "выключаться из процесса". Почему изначально в генах не заложена подобная машина времени, своеобразная лампочка Хичкока?1
Впрочем, если оставаться объективным до конца, разве Земля? - планета людей? Гомо сапиенс - лишь гости - не исклю-чено, случайные и непрошеные! - на чужом и малопонятном празднике жизни.
И вообще, нравится это кому или нет, Земля - планета Узаконенных Убийств. И речь не только и не столько о приме-няемой во многих странах смертной казни или абортах, хотя и сей позорный "нюанс" нельзя сбрасывать со счетов. Дело еще и в другом. Люди ежедневно убивают миллионы коров, коз, баранов и т. д., чтобы их элементарно сожрать. Никаких шансов не остается у представителей морской фауны - жизненный путь большинство из них также заканчивает в глотке тех, кто сам себя высокопарно нарек "гомо сапиенс". Мы ежеминутно уничтожаем миллиарды и триллионы мелких живых существ - таких же порождений природы, как сами.
Кто нам дал право отбирать жизнь у других? И разве после этого к слову "человечество" применимо определение "цивилизованное"?
С такими мыслями наедине с собой лучше не оставаться. Механически Клод начал листать записную книжку. Кому позвонить? С кем встретиться, дабы отвлечься от грустых размышлений, утопить собственное горе пусть и в ложном, но сочувствии?
Как назло, ни один из набранных номеров не отвечал…

Глава 6
Метровый веретеноподобный росток остроконечной ризофоры, отделившись от плода и пропикировав сверху вниз метров десять, бесшумно воткнулся в речной ил. Свидетелями маленького чуда - разрешения от бремени единственного на планете живородящего дерева - стали Луна да стайка недавно появившихся на свет тарпонов, направлявшаяся к постоянному месту обитания в Атлантический океан. Рыбки, как некогда в юрском периоде их предки, испуганно шарахнулись в сторону от воткнувшейся в воду зеленой пики и, как ни в чем ни бывало, продолжили свой, предначертанный инстинктом, путь. Многие из них, добравшись до Большой Воды, в установленный природой срок вымахают в 150-килограммовых гигантов.
Увы, нашему "саженцу" не суждено превратиться в 30-метровый ствол с развесистой кроной, стать украшением мангровых зарослей. Набежавшая волна, придав новый импульс движению тарпонов, вырвала из илистого дна не успевший укорениться росток и понесла его сначала вслед за мальками, а потом из-за резкого бокового шквала - к берегу. Но это был еще не конец. Ибо не успела Луна закатиться за горизонт, как метровое семя ризофоры снова, пусть и не совсем вертикально, стояло на якоре в прибрежном сапропеле. И расти бы ему, вырастать да богатства местной флоры умножать, если бы не человек из "доджа"…
Автомобиль цвета "серебристый эвкалипт" на берегу озера Малебо появился около 12 часов дня со стороны Малуку. Не доехав метров пяти-шести до воды резко - камешки из-под колес - затормозил. Из-под бампера вывалилось несколько стеблей дурра, что наблюдательному человеку подсказало: далеко не весь путь водитель проделал по асфальтовой ленте шоссе. В то же время затемненные стекла, форсированный двигатель, явно усиленные подвески красноречиво свидетельствовали о том, что владелец дорогой "игрушки" на рудниках "Сокотефа" за мизерную зарплату халькозиновую2 пыль не глотает.
Скопление марабу, потревоженное столь бесцеремонным вторжением в пределы их заповедных владений, откровенно негодуя по сему поводу, убралось восвояси. Зато стайка пестрых, словно какаду, зимородков, не обращая ни малейшего внимания на людей, как ни в чем ни бывало продолжала заниматься важным делом - кормежкой. Один за другим они со стоящего на самом берегу дерева заправски ныряли в воду. Длинные клювы, сплющенные с боков, с мастерством циркового иллюзиониста выхватывали добычу - насекомое или даже небольшую рыбину. Из неподалеку расположенного термитника, где зимородки свили гнезда, раздавались беспокойные крики птенцов - те громко и настойчиво требовали свою долю.
Несколько минут прибывшие с изумлением и восхищением наблюдали за неимоверными кульбитами красногрудых эквилибристов. Потом распахнулась передняя правая дверца. Из салона лениво выбрался высокий мужчина. По паспорту, который он, правда, крайне редко носил с собой, от роду ему было около тридцати пяти. Глаза стального цвета, лоб украшен едва различимым шрамом в виде чернильной кляксы. История происхождения последнего не хитра. Подростком парень захотел иметь татуировку в виде ненавидимой всеми, а в особенности фермерами, мухи цеце. После того, как "модника" крепко поколотили сельскохозяйственные рабочие, образумился. И близкий друг с помощью все той же иглы "содрал" насекомое. Прическа в стиле "поздний панк" придавала мужчине вид хохлатого павиана. Тонкую длинную шею украшал ярко-зеленый газовый платок.
Одет мулат был в линялые джинсы и рубашку на коротком рукаве из той же ткани. Ладонь левой руки нервно сжимала мобильный телефон. Другой конечностью он то и дело теребил молнию гульфика. Его явно что-то тревожило.
- Опять неувязочка, Долк?! - послышался полный иронии и крайне раздраженный голос из авто.
- Не преувеличивайте, мистер Нетерпение!
- Но ведь они, согласно уговору, уже должны быть здесь.
- До обусловленного срока еще остается, - Долк посмотрел на часы, - три с половиной минуты. Это мы прибыли раньше.
- Твои вечные отговорки уже начинают действовать на нервы, - проворчали из машины, но интонация свидетельствовала о том, что гневную бурю пронесло стороной.
- Право, я вас не понимаю, - осмелился еще на одно возражение Долк.
- А что тут понимать? Время - сам знаешь, что такое, не маленький. И его нужно беречь. Тем более, что деньги, если, конечно, их не хранить в туалете, в самом деле не пахнут.
- Но ведь, по крайней мере, тот факт, что ребятам нужно нелегально перебраться через границу, может служить смягчающим обстоятельством?
- Это их проблемы!
Долк настороженно поднял голову, прислушался.
- Что там? - нетерпеливо спросил пассажир "доджа".
- Они! - выдохнул джинсовый костюм.
- Не ошибаешься? Я, например, ничего не слышу.
- Не с вашим счастьем! Ладно, ладно, не кипятитесь, я просто пошутил. Но не с вашим слухом - уж точно!
В самом деле, уже вскоре отчетливо послышалось, как вдали, за мангровыми лесами, устало тарахтит двигатель подвесного мотора.
- Видите, - Долк с победным видом постучал пальцем по циферблату хронометра. - Да по моим друзьям должна сверяться Национальная служба точного времени.
- Посмотрим, какими известиями они нас обрадуют! - возразил голос из автомобильного салона.
И после непродолжительной паузы добавил:
- Не доверяю я этим туземцам!
- Увы, это мы нуждаемся в их услугах, а не они - в наших. Да и потом, вы сами только что сказали - деньги не пахнут.
- А ты что, не согласен?
- Раз нахожусь здесь, значит, аргументов "против" не набралось. В противном случае вряд ли стал бы заниматься столь сомнительным гешефтом.
- Это что, грубый намек на мои тонкие генеалогические корни?
- Боже избави! Тем более, в Африке семитская тема не котируется. Но то, что именно вы вовлекли меня в противоправ-ный бизнес, сомнению не подлежит.
- Надо же, нехороший дядя сбил целомудренного мальчика с праведного пути! - фразу, прозвучавшую из "доджа", переполня-ла нескрываемая издевка.
- Не будем спорить! - в тоне Долка послышались примирительные нотки. - Понимаю: и не маленький, и под дулом автомата меня сотрудничать с вами никто не принуждал. Все карточные долги.
- О них забудь. Ведь я эту проблему, по сути, решил. Так что теперь ты - мой должник.
- Я обязательно рассчитаюсь.
- Как и условились, исключительно услугами.
- Конечно!
- Хочется надеяться! И почему эти засранцы так долго тянут?
- Наверняка гребут веслами. В мангровых водных джунглях вблизи берега иначе не получится.
Минуты через три свисающие с веток придаточные корни ризофоры неожиданно раздвинулись, и в песок бесшумно ткнулся легкий надувной ялик. На веслах сидел негр более чем внушительных габаритов. Легко, словно барс, он скользнул на землю и уже через пару секунд стоял у машины.
- Ты сегодня один?
- Обижаешь! - прибывший распространяться дальше не стал.
- Что с товаром? - прозвучало из автомобиля.
- А что с наличностью? - вопросом на вопрос ответил чернокожий.
- Обижаешь! - в тон ему ответил Долк.
- Тогда быстрее гоните монету!
- А товар? - не унимался голос в "додже".
- Я же сказал - в лодке.
- А нам от этого, извини, ни холодно, ни жарко.
- С каких это пор твои партнеры стали такими недоверчивыми, Долк? - ухмыльнулся негр.
- Сам понимаешь, игра идет по крупному - тут по-другому нельзя.
- Ладно, сейчас вас успокою.
И захлюпал ногами к челну.
- Ты, в самом деле, сегодня не один? - салон не унимался. То ли нервничал, то ли подозревал что-то неладное.
- Хотите убедиться? - обернулся чернокожий.
И, будто факир, дунул в невесть откуда взявшийся крошечный рожок из слоновой кости. Тут же в край берега, тихо прошелестев, воткнулась стрела.
- Имеется оружие и посерьезнее! - уточнил контрабандист, на лице которого не дрогнул ни единый мускул.
- Кончай свои глупые шутки! - замахал руками неприятно пораженный выходкой гостя с того берега Долк. - Еще не хватало, чтобы вы начали демонстрировать возможности автоматов или гранатометов.
- За кого ты нас принимаешь? - то ли обиделся, то ли только сделал вид темнокожий великан. - За несмышленых бойскаутов?!
И, не дожидаясь ответа, пошлепал дальше. Едва сделал три-четыре шага, как о водную гладь возле него шлепнулся острый наконечник гарпуна, к которому нейлоновым шнуром был мастерски приторочен завернутый в непромокаемую ткань пакет.
- Сочетание древних традиций с возможностями современной индустрии, - оскалил зубы, каждый с подушечку жевательной резинки, негр, поднимая с поверхности озера доставленный к его ногам столь необычным способом груз. - Дешево и сердито!
- Хватит выпендриваться! - разозлился Долк. - Надоел твой цирк.
- Не горячись, Содом и Гоморра в одном флаконе! - успокоил его повелительный зов из "доджа". - И подойди ко мне.
Недовольно пожав плечами, мулат шагнул к правой передней дверце.
- Вот возьми! - из салона высунулась рука, держащая какую-то бумагу.
- Эй! - раздался тревожный голос от лодки. - Что вы там замышляете?!
- Нельзя быть до такой степени недоверчивым, занимаясь подобным бизнесом! - отозвался салон. - Это всего лишь никчемный документ. Кстати, никчемный для вас или для меня. Но только не для Долка. Не так ли, господин Азарт?!
- Это… моя расписка? - не поверил тот собственным глазам.
- Она, треклятая! Бери и можешь уничтожить. Только, будь добр, осуществи долгожданную экзекуцию на некотором расстоянии от машины. Я хочу потолковать с шутником, - последовал кивок в сторону берега. - Тет а тет.
- Хорошо! Но… значит ли это, что вы больше не нуждаетесь в моих услугах?
- Отчего же?! - живо откликнулся пассажир "доджа". - Расписку владелец казино пока отдал мне под честное слово. Я же, в свою очередь, как говорится, еще посмотрю на твое дальнейшее поведение. А теперь топай! И кликни той горе мышц - пусть соизволит ко мне подгрести.
- Только без сюрпризов! - через минуту склонился к дверце чернокожий. И с долей изумления увидел внутри человека в маскарадной маске и такого же рода галстуке.
- Не дрейфь! Это не причуда. Просто не хочу, чтобы меня знали в лицо. Так нужно!
- Мне дела нет до вашей конспирации! - растерянно пробормотал негр. - Лишь бы уговор соблюдали.
- Вот и отлично! Значит, столкуемся.
- О чем? Уж не намерены ли вы просить о скидке? - встревоженно поинтересовался темнокожий.
- Об этом не может быть и речи! - успокоила его Маска.
- Тогда о чем толкуете, не пойму, - не унимался визави. - Или, может, в этот раз деньги не привезли? Так ничего не получится. В кредит мы товар не поставляем и никаким поручительствам с гарантиями не верим. Только наличные!
- Вот презренный металл! Давай твой пакет и держи мой.
Молниеносная скорость, с которой прошла явно не парламентская "процедура", свидетельствовала о том, что странной паре подобный "ченч" совершать не впервой.
- А теперь задержись на несколько минут, - сидящий в "додже" стряхнул на землю прилипшую к рукаву травинку. - Нужно кое-что обмусолить.
- О чем речь? - всполошился контрабандист. - Только не говорите, что вы - из заирских спецслужб.
- Не упоминай наших общих врагов всуе!
- Хорошо, что это так, господин! А то бы вам живым отсюда не выбраться.
- Знаю!
- Не водите ли вы меня за нос? - негр интуитивно скосил глаза в сторону водоема. - Так я вроде на Буратино не шибко похож.
- Торопиться не следует. Пустить в расход меня вы всегда успеете. Но это, во-первых, слишком хлопотное занятие. Во-вторых, я вовсе не спешу на встречу с Господом. И, в-третьих, у меня - деловое предложение.
- Какое? - все еще осторожничая, уточнил чернокожий.
- Мы с вами успешно провернули несколько сделок.
- Что вы заказывали, то мы в срок и поставляли, - самодовольно произнес обретающий прежнюю невозмутимость контрабандист. - Можете быть спокойны и дальше! Лучшего, чем у нас, канала переброски не существует ни по ту, ни по эту сторону Малебо.
- Потому я и впредь желаю работать с вами.
- Мы готовы! Что нужно в следующий раз? И обговорим сумму. Об остальном, прекрасно знаете, можно не тревожиться. Все будет в полном ажуре.
- Прежде, чем обсудить следующую сделку, остановимся на некоторых деталях.
- Валяйте! - хладнокровие, похоже, полностью вернулась к негру.
- Дальше я намерен работать напрямую. Ваше мнение на сей счет?
- Как говорят у меня на родине, нам все - по тамтаму1. Лишь бы не возникало проблем с оплатой. Да и то, что чем короче цепочка, тем прибыльнее и надежнее, - истина старая. Жаль, конечно, Долк потеряет комиссионные. Однако его отец в нашем племени в роли колдуна не подвизался, так что - пусть пеняет на вас.
- Следовательно, эта сторона сотрудничества утверждена окончательно?
- Слово любого банту2 крепко, как гранит Лекети.3 Что нужно господину в следующий раз?
- Доставить товар по обратной схеме.
- Что значит "по обратной схеме"? - не понял собеседник.
- Это значит, что и товар, и деньги будут мои.
- Как это? - пришел в сильнейшее замешательство контрабандист. - Или господин… шутит?
- Нисколько.
- Так не бывает, - продолжал сомневаться негр. - Чтобы и деньги, и товар из одних рук переходили в другие. В чем тогда ваша выгода?
- Просто в этот раз товар - особый.
- Нам все равно, - равнодушно произнес чернокожий. - Однако… так не бывает, - он упрямо стоял на своем.
- Возникла необходимость переправить на ту сторону человека. - Разгадка на поверку оказалась чрезвычайно простой.
- Живого? - задал откровенно глупый вопрос великан.
- А кому нужен труп в Браззавиле? Не проще ли его было бы зарыть здесь?
- Да это я так! - впервые смутился контрабандист. И тут же, показывая, что и он - не лыком шит, многозначительно уточнил:
- Переправить добровольно?
- Скажем так, наполовину.
- Как это?!
- А так. Его согласия никто спрашивать не станет. Но, тем не менее, неприятностей вам он не доставит.
- Вы опять ставите меня в тупик. Специально, что ли?
- Зачем мне это делать?
- Не знаю.
И снова контрабандист попытался блеснуть эрудицией - причем сугубо книжной:
- В таком случае - приподнимите вуаль!
- Пожалуйста, - по интонации было похоже, что под маской говоривший скривил рот в презрительной гримасе. Однако на такие тонкие наблюдения образовательной подготовки у банту явно не хватало.
- "Товар" получите квалифицированно упакованным. И, упреждая нетерпеливый жест собеседника, человек в "додже" закончил фразу без привычной паузы:
- Его основательно накачают снотворным.
- Понятно. Мужчина, женщина?
- А есть какая-то разница?
- Да!
- И в чем она? - теперь любопытство, похоже, взнуздало уже Маску.
- В цене.
- Не понял!
- Мужчина будет стоить дороже.
- Почему?
- Опаснее.
- В каком смысле?
- А в том, что если мы попадем в руки незнакомых пограничников с женщиной, то всегда можно сказать: мол, везем с того берега невесту, а она от счастья упала в обморок.
- Даже так?! - сидевший в салоне растерянно поскреб маску. - Век живи, век учись.
- Именно так, господин! - подтвердил негр. И ни к селу, ни к городу добавил:
- Когда в горах нет тигра, царем становится обезьяна.
- В таком случае, - счел за лучшее проигнорировать чужую мудрость заказчик, - мне не повезло. Речь идет о мужчине.
- Выполнение заказа обойдется в миллион наших родимых франков.
- Четыре тысячи долларов США? Не многовато ли?
- Вы знаете, каково наказание за похищение людей?
- Догадываюсь, - миролюбиво произнесла Маска.
- Тогда по рукам?
- По рукам!
- Когда доставите груз?
- Об этом сообщу дополнительно. Еще не все готово… к отправке.
- Как мы узнаем точную дату и время транспортировки?
- Я вам дам телеграмму до востребования. На любую вымышленную фамилию и адрес. Черкните их! Вот блокнот и авторучка.
Через минуту после того, как, усердно склонившись над капотом и сопя в обе дырочки от напряжения, абориген нанес на бумагу требуемое, записная книжка перекочевала назад к хозяину.
- Ну, тогда, надеюсь, до скорой встречи! - произнес баритон из "доджа". - Передавайте привет и наилучшие пожелания… коллегам по бизнесу.
- Еще не все!
- У вас ко мне вопрос?
- И весьма существенный!
- Какой же?
- Нужен задаток.
- Но ведь до этого вас прекрасно устраивала послеоплата.
- Да. Однако ныне - случай особый. За переброску людей мы обязательно берем немного денег вперед. Такова примета. Даже если у вас не найдется наличности, в чем я сильно сомневаюсь, одолжите у Долка. Но я должен унести отсюда купюры. Шаманы их заколдуют. На успех задуманного мероприятия.
- Хорошо! Держи! Здесь десять тысяч франков. Устраивает?!
- Еще как, господин! До свидания! Будем с нетерпением ждать телеграммы.
Чернокожий удавом скользнул в ялик, мощно взмахнул несколько раз веслом и исчез в зарослях. Сняв маску и бросив ее в отделение для перчаток, сидящий в машине нажал на клаксон. Вскоре из прибрежных кустов показался Долк.
- Двигаемся! - скомандовал пассажир. И, заметив явно недовольную мину на лице сопровождающего, в упор спросил:
- Или тебе вдруг разонравилось водить мой автомобиль?
- С чего бы это? Хотя, действительно, в водители я не нанимался.
- Ишь, как вольная пташка запела! Кстати, подобное я предполагал, когда возвращал тебе расписку. Но чтобы реакция наступила так быстро... Некрасиво! Я ведь вон из какой беды тебя выручил!
- Я, - Долк мышью скользнул за рулевое колесо, - ставать на дыбы, если вам так показалось, не собирался.
- Ладно, не будем ссориться! Кто старое помянет, тому глаз вон.
Автомобиль вырулил на шоссе и устремился на Киншасу. Несмотря на то, что июль считается в Заире наиболее прохладным временем года, в салоне царила изрядная духота.
- Никак не соберусь установить кондиционер, - то ли ругнул собственную нерасторопность, то ли неловко оправдался перед Долком владелец "доджа".
Когда они проехали километров тридцать, пассажир неожиданно попросил:
- Сверни к водопаду!
Водитель удивленно на него посмотрел, но указание выполнил. Через десяток минут чудо американского автомобилестроения остановилось у одного из каскадов, которыми так богат Заир.
- Подай, пожалуйста, пакет! - бросил через плечо пассажир и распахнул дверцу.
- С товаром?
- А что, там есть еще какой-то?!
- Нет!
- Чего же тогда спрашиваешь?
Взяв сверток, полученный от контрабандистов, владелец "доджа" подошел к краю высоченного обрыва так близко, что почти исчез в тумане брызг. Размахнулся со всей силы и бросил ношу вниз.
- Зачем вы это сделали?! Ведь это все равно, что выбросить пачку денег! - изумленно вытаращил глаза из окна машины Долк.
- Мне сей товар не нужен. Просто в обстановке, приближенной к боевой, я проверял и ребят, и надежность канала переброски. Они испытание выдержали.
- Вам виднее! Поедем дальше?
- Безусловно! Не ночевать же здесь.
Выходивший направился обратным курсом к автомобилю. В этот момент чуть поодаль в тени копалового дерева Долк заметил незнакомца с биноклем в руках. Рядом стояла легковушка-вездеход. "Состоятельный турист, - решил он. - Любуется окрестностями".
- Прилягу сзади, - послышался голос. - Устал что-то!
Распахнув дверцу, Хлоуп втиснулся на сидение. И ткнул Долка - тот от неожиданности вздрогнул всем телом! - метровой длины подобием игрушечной тросточки:
- Что это здесь валяется?
- Где? - обернулся Долк.
- Тут, на сидении! Вот у меня в руке.
- А-а, - дошло, наконец, до невесть от чего струхнувшего Долка. - Это я, когда у воды ожидал окончания ваших переговоров с глазу на глаз, подобрал стрелу. Ту, что выпустили друзья ниггера. На память.
Хозяин "доджа", покрутив находку, рассмеялся и небрежно швырнул ее в приоткрытое окно.
- Не понравилась? - полюбопытствовал Долк. - Или такой сувенир не нужен?
- Дорогой, какая же это стрела? Как минимум, у нее отсутствует наконечник, а как максимум - оперение.
- Я решил, что наконечник остался в земле, а об оперении позабыл.
- С тобой определенно что-то не в порядке. То, что ты средь бела дня воспринял, как метательное оружие туземцев, всего лишь - не укрепившийся росток ризофоры. Так что, считай, по твоей вине мангровые леса Малебо не досчитаются отличного экземпляра.
Машина мягко катила на восток. Невесть отчего в памяти сидевшего за рулем всплыла фигурка туриста. Что-то в ней было не так. Выбивалось из логического ряда. Но что? Машина как машина. Бинокль как бинокль. Копаловое дерево, как десятки других в округе. Ландшафт - привычный. И все же существовала еще одна - не совсем обычная деталь. Какая?! Припомнить это, хотя усилия прилагал максимальные, не удавалось. Может, котелок так плохо варит из-за жары? Ладно, сие - ничего не значащая мелочь. Придет на память позже. А не придет, не большая беда. Не исключено, ему вообще подозрительная подробность померещилось, упрятав истину в оболочку миража.
Так, так! Какой глагол он только что употребил? "Упрятав". Прятать. Точно! Тот тип, похоже, пытался укрыть бинокль от посторонних взоров. Если он турист, то такое поведение более чем необычно. Или он вовсе не тот, за кого себя выдает? Сказать о своих подозрениях дремлющему сзади хрычу? А с какой стати? Еще высмеет. Да и мало ли кому что придет в голову при такой духоте. Вот и в салоне - не продохнуть. И, кажется, жара становится еще сильнее. Право, он, не задумываясь, променял бы солнце в зените на полярное сияние у самого горизонта!
Долку, несмотря на изумительной красоты пейзажи, проносящиеся с обеих сторон, откровенно было не до них. На память приходили исключительно мартеновские печи, кухонные жарочные шкафы, короткое замыкание в электроцепи, безудержные приступы малярии и даже ад с чертями, смолой и раскаленными сковородками для грешников. Одним из которых, безусловно, после смерти станет он - по персональному (и не иначе!) приглашению господина Люцифера.

Глава 7
Клод не находил себе места - метался по комнате, как кот, наглотавшийся валерьянки. Ну почему ему так не везет с представительницами прекрасной половины рода человеческого?! Ведь и в ранней юности, что называется, пролетел. Действительно, проклятие, что ли, висит над их родом и в этом? Память услужливо перенесла в те, кажущиеся далекими, времена, когда он познал первое, ни с чем не сравнимое, волнение в груди. Достал фотоальбом, не открывавшийся уже давно, и, забравшись с ногами на диван, начал его неспешно перелистывать.
Вот он, совсем пичуга, в ковбойских сапожках и индейском пончо гордо восседает на деревянном мустанге. А тут уже постарше - держит за руку зареванную соседскую девчонку. Втроем с друзьями на поле для игры в крикет.
Школьная вечеринка, первый смокинг. Глаза - исполненные восторга. Он помнит, ничего не забыл! Снимок сделан сразу после чарльстона, который он станцевал впервые в жизни. Партнершей была мулатка Олда - девочка-принцесса из его же класса.
Многих сводили с ума её смоляные волосы, завитые снизу в локоны. Симпатичное округлое лицо, живые, будто ртуть, карие глаза. Припухлые губы и подбородок с ямочкой делали девушку еще привлекательнее. Правда, нос с несколько приподнятыми крыльями, кое-кому из привередливых парней из выпускных классов казался недостаточно утончённым. Однако большинство на эту деталь не обращали ни малейшего внимания.
На виске у Олды птицей, попавшей в силки, трепетала жилка. Изумительно белые зубы напоминали клавиши аккордеона миниатюрных размеров, а точеная фигурка - статуэтку эпохи расцвета эллинской культуры. Твердые, как только что застывший воск, груди, к вящему восторгу парней, вызывающе "просвечивали" упрямыми сосками сквозь тонкую летнюю ткань. Стесняясь порою откровенно нездорового любопытства взрослеющих представителей противоположного пола, Олда инстинктивно втягивала и без того плоский живот. Что приво-дило к прямо противоположному эффекту: бусинки ее "мячиков" выпирали еще бесстыднее.
Жила девушка с теткой. Родители, перевозя траву на лодке, случайно потревожили детеныша бегемота. Разъяренная самка, восприняв неосторожность за угрозу, атаковала мнимых врагов. Ни малейшей надежды на спасение у несчастных не оставалось. Позже на воде даже обломков плавсредства не нашли.
За красавицей-сиротой ухаживали многие, но Клод к их воистину бесчисленному сонму не принадлежал. Может потому, что росли на одной улице. Лет с четырнадцати, с тех пор, как их семья перебралась в этот городок, он стал для Олды чем-то вроде покровителя и даже доверенного лица. Приносил записки отчаявшихся почитателей, передавал ответы. Выслушивал излияния как той, так и другой стороны. Именно у него спрашивали, есть ли какая-нибудь надежда, что девушка согласиться сходить в кино или лучше с приглашением повременить, дабы не нарваться на холодный, как сталь дамасского клинка, взгляд.
Надо сказать, мулатам в родной стране приходилось нелегко. Казалось бы, имея в "генетическом активе" родителей двух рас, потомки должны быть близкими и тем, и другим. Увы, все обстояло наоборот. Их, как чужаков, отвергали обе стороны. Получалось, даже черные чувствовали себя комфортнее, достаточно напряженные отношения которых с белыми в значительной степени компенсировались безоглядной поддержкой братьев по цвету кожи.
Той весной им исполнилось по шестнадцать. Два параллельных класса отправились в театр, куда пожаловала заезжая труппа. На обратном пути, не сговариваясь, Клод и Олда вышли из автобуса раньше, чтобы оставшуюся часть пути пройти пешком. Благо, погода к тому располагала. Светило еще не слишком жаркое солнце, как сумасшедшие, пели птицы, легкий ветерок не только ерошил волосы, но и будоражил кровь. Они болтали о чем-то незначительном. Незаметно затронули - могло ли быть по-другому в таком возрасте? - тему чувств. И будто искра пробежала. Оба непроизвольно напряглись. Однако вскоре сковывающая неловкость прошла. В свои берега вошел и раз-говор обо всем понемногу. Разоткровенничавшись, девушка невзначай заметила: ни один из потенциальных женихов ответных чувств у нее никогда не вызывал и не вызывает. И зарделась.
Под ложечкой у Клода неожиданно сладко засосало. Он посмотрел на юную красавицу, шагающую рядом. И понял, что уже давно ее любит, не признаваясь в этом самому себе. Встречный, исподлобья, взгляд бросил в позорное бегство целую армию мурашек, сидевших в засаде на его спине.
Ему показалось… Или он чересчур себя переоценивает?!
- Так-таки никого и не любишь?! - засмеялся деланно. - Вот уж ни за что не поверю!
- Почему же? Лю-ю-блю…
Шестым чувством он понял, что не ошибается. Но все равно догадка казалась слишком смелой. А вспыхнувшая неожиданно мечта - недосягаемой.
Оставалось играть напропалую.
- Предлагаю пари!
- Какое?
- Я угадаю, кто твой таинственный избранник.
- Лучше не предлагай! Я-то уверена: ты жестоко заблуждаешься.
- Как бы не так! - им овладела непонятная буйная радость. - Ты ведь ничем не рискуешь.
- Ну что же, давай! А на что спорим?
- На поцелуй! - Клод решил: помирать все-таки лучше с музыкой, даже если это не марш Мендельсона. И утонул в омуте бездонных глаз.
- Хорошо! Сигнал принят… Называй фамилию! - со страхом, лишь на мгновенье промелькнувшим в зрачках, произнесла Олда. И снова зарделась.
- Сразу так и называй! Совсем не интересно.
- А как интересно?
- Давай для начала угадаю хотя бы одну букву. Идет?
- Идет! - включилась в возбуждающую не только воображение игру та.
- Какую?
- Пятую! - чуточку помедлила девушка.
- "А", - не задержался с ответом Клод.
Реакция - нулевая. Однако заметно: Олда перебирает в памяти фамилии ухажеров, выискивая тех, у кого пятая буква - именно "а". Наконец облегченно вздыхает. И просит:
- Пожалуйста, третью!
- Нет проблем! "Л".
Девушка заметно бледнеет, что добавляет ему уверенности, переходящей в самоуверенность.
- Последнюю…
- "У", - сжигает за собой мосты Клод. И неестественно напрягается. Сейчас она или рассмеется прямо в лицо, или…
Неприятный холодок змеей заползает в сердце. Если он позорно опростоволосился, придется переходить в другую школу. Ведь уже завтра одноклассники станут показывать на него пальцами, ядовито хихикая вслед. Как же, пижон, захотел охмурить первую красавицу школы! Засмеют, прохода давать не будут. А девушки? Да после такого позорного прокола ни одна не захочет с ним встречаться. Еще и кличку какую-нибудь обидную прилепят - не отмоешься.
Олда неожиданно поднимает полные слез глаза и, выдыхает, словно это - последнее слово перед казнью:
- Да!!!
Более счастливых мгновений в своей жизни Клод не переживал. Он целовал соленое от непроизвольно льющихся слез лицо, гладил волосы, обнимал подрагивающие плечи, шептал какие-то слова. И вообще готов был с нею на руках взлететь высоко-высоко, приземлиться на тучке и остаться там навсегда. Вот только сможет ли девушка оставить обожаемую тетку? Его волновал только этот вопрос - в аэродинамических возможностях собственного организма Клод в тот момент не сомневался.
Они по праву стали первой парой городка. Даже отвергнутые завистники, в конце концов, были вынуждены сей факт признать. Невероятная - на грани умопомешательства! - любовь длилась полтора года. В конце концов, случилось то, что должно было случиться. Олда стараниями ненаглядного стала женщиной. Об этой их тайне не знала ни одна живая душа. После окончания школы, которого они ждали, как никто другой, желторотики собирались пожениться. И отправиться покорять неизведанный мир.
Увы, в один далеко не прекрасный день постамент Счастья рухнул. Произошло все до обидного буднично. Хмурым днем любимая вызвала Клода из дома и заявила:
- Мне страшно тяжело. Я не знаю, как все переживу и переживу ли вообще, но мы должны расстаться!
Если бы в это мгновенье трехэтажное здание, рядом с которым они стояли, сдвинулось с места и продефилировало - под акком-панемент издевательских оваций, устроенных форточками, - Клод, вне всякого сомнения, поразился бы меньше.
- Почему? Что случилось? Не забывай: мы дали слово никогда не расставаться. Всегда любить друг друга. Более того, поклялись в этом на Библии. Как же так?
- Ни о чем не спрашивай, умоляю! Я уезжаю. Очень далеко…
- Я с тобой!
- Не надо, желанный мой! Разве что чуточку позже. Я тебе обязательно напишу. Прощай!
- Хоть город назови!
- Я этого еще сама не знаю.
Поймав в его взгляде тень недоумения, добавила:
- Верь мне, дорогой, любимый, единственный!!!
Долгие годы он ждал обещанной весточки. Увы, Олда так ни разу и не написала.
После того, как и сам покинул малую родину, бывая здесь, неизменно интересовался, не слышал ли кто, куда переехала девушка, которую так любил? Но та как в воду канула. Посте-пенно боль разлуки притупилась, хотя и не исчезла вовсе. Некоторое время женский пол его вообще не интересовал. Перебивался случайными связями. А потом…
Потом он встретил Эльдази. Не исключено, сам того не осознавая, любил в ней… другую. Однако теперь и этого лишен.
Отложил альбом в сторону. Стукнул кулаком по колену. Решено: он должен побывать на малой родине, побродить по местам, связанным с прекрасной юностью.

Глава 8
Толчок и хорошо тренированное тело, изогнувшись в воздухе, раненой птицей рухнуло вниз. Уже у самой водной глади Клод понял, какую оплошность допустил. Но изменять что-либо было поздно! Подняв мириады брызг, с оглушительным шумом плюхнулся в бассейн. В глазах потемнело, легкие разодрала сильная боль - туда попала предательская жидкость. Сцепив зубы, дабы не захлебнуться, отчаянным движением заставил позвонки немыслимо прогнуться и у самого дна стремительно ушел вверх. Мгновенье - и он, с шумом вылетев на поверхность, дико повел глазами, зашедшись в судорожном кашле.
- Проклятье! - громко, благо в столь раннее время поблизости никого не было, выругался. - Болван, у которого на плечах не голова, а высушенная тыква! Иначе разве бы забыл, что при выполнении заднего сальто у него толчковая - правая нога?
Из последних сил - в организме чувствовалась смертельная усталость и безысходная вялость - выбрался из купели. Досуха вытерев торс, завалился на лежак, предусмотрительно бросив на него надувной матрац. Что происходит? За что ни возьмется, все валится с рук, словно каждый день спит с обратной стороны кровати.
Взор меланхолически скользил по водной глади открытого бассейна: рябь, которую качал ветер, действовала убаюкивающе.
…Выйдя из подъезда, как обычно, в восемь двадцать пять, Клод направился к ближайшему киоску. Газета с утра - вторая приятность после чашечки крепко заваренного кофе. Углубившись в собственные мысли, протопал уже с полкилометра, когда понял: происходит что-то маловразумительное.
Ах, да! Его - небывалый случай! - до сих пор никто не поприветствовал. Странно! Неужели по неведомой причине Вилкау вычеркнули из списка уважаемых граждан города? Или хотя бы сносных соседей?
Подняв голову, опешил еще больше. Во всю длину улицы - ни единого человека! Вымерли, как динозавры в ледниковый период?
Тут и там - припаркованные с вечера автомобили, но ни в одном не урчал привычно двигатель. Не хлопали дверцы. Не шумели направлявшиеся по своим делам подростки. Ни плача малышей, ни заливистого смеха вставших в отличном расположении духа хорошеньких мам. Пугающая неестественная и от этого такая оглушительная тишина.
- Как в гробу! - нервно хихикнул он, испугавшись собственного голоса. Столь неуместной показалась шутка.
И только сейчас ему по-настоящему стало страшно. Ибо каким-то сверхъестественным чутьем понял, что остался… единственным жителем. Города? Или, может, всей старушки-планеты? Объяснить не мог, но в справедливости вывода не сомневался.
Скорее за свежим номером издания любого толка и направлен-ности! На ходу по привычке нащупал портмоне и остановился как вкопанный. Глупец! Какие газеты? Откуда новости? Ни писать, ни снимать, ни набирать, ни печатать, ни развозить издания НЕКОМУ. Равно, как и торговать ими.
Кому нужны и вшивые бумажки - деньги? Они тоже не имеют ни малейшей ценности. Заходи в любой магазин, бери, что хочешь и сколько унесешь. Пируй, объедайся деликатесами, пей только наилучшие коньяки серии "Henessy Paradis" и "Otard Extra" марки Х.О. (очень старые). Меняй костюмы ежечасно. Ты - богаче Креза! Подобными ценностями не владел ни один человек за всю историю земной цивилизации. С другой стороны, столь фантасмагоричным образом для него, единственного, воплотилась в жизнь коммунистическая утопия "Каждому - по потребностям".
Удивительно, владея всем, он чувствует - чего-то все равно не хватает. И понимает: нет на планете того, кто мог бы позавидовать принадлежащим ему несметным сокровищам. Выходит, во все времена люди дорожили не столько золотом и серебром, табунами лошадей и верблюдов, гаремами и рабами, а всего-навсего - мнением других на сей счет!
И еще. Что все богатства, красоты мира, если рядом нет человека, ради которого ты готов улететь на отдаленную и неведомую планету, чтобы один на один сразиться с самыми страшными галактическими монстрами?!
Куда же подевался народ? Что означает произошедшее?! Мор? Последствия неизвестного космического излучения? Результат ядерной войны? Глупая шутка братьев по разуму? Или глубокий, рождающий, как известно, чудовищ, сон - его собственного?
А что если?! Да, так оно, пожалуй, и есть! Создатель сотворил шесть миллиардов копий-клонов Земли - по персональному "шарику" для каждого из населяющих праматерь. Именно таково истинное обличье Страшного суда. Что по сравнению с ним библейский ад? Там, по крайней мере, есть общество - вершащие последний суд Минос, Эак и Радаманф, многочисленные грешники, а также сатана с бесами и прочей нечистью. Там можно услышать "плач и скрежет зубовный". Да это сущий рай по сравнению с абсолютной тишиной и полным одиночеством на целой планете!
Единственный логичный выход в данной ситуации - напиться. Зайти в первый попавшийся магазин, набрать виски, джина, пальмового вина и… пуститься во все тяжкие. Чтобы хотя бы на время пьяного умопомрачения забыть приключившийся кошмар. Он так и сделает.
Вернувшись домой, опрокинул три стакана пойла подряд. И, как говорится, - ни в одном глазу! Не начальный ли это шаг к тихому помешательству? "Я - хозяин планеты, надо же!" - нервно хихикнул, наливая очередной фужер. В этот раз - вина.
Ничего живого вокруг. Веселенькая перспектива! Хотя за противомоскитным пологом всегда прятались несколько наиболее хитрых комаров. Может, ему повезет и найдётся хоть один? Для задушевных бесед в любое время суток. Он готов насекомое любить, холить и лелеять. Кстати, а как они размножаются? Обязательно ли для сего процесса наличие особей противоположного пола? Или для того, чтобы продлить род, достаточно самочки?
Нужно заглянуть в энциклопедию. Клод направился к книжным стеллажам. "Таблицы тех, кто прославился во всех областях знания, и того, что они писали" Каллимаха тут не помогут. Золотоискатель из рассказа О. Генри, помнится, изучал "Херкимеров справочник необходимых познаний", однако, к своему стыду, Клод даже не знал, выдумана эта книга автором или существует в действительности. Во всяком случае, в домашней библиотеке таковой нет. Забить слово в Интернет? Безусловно, это выход. Но есть ли электричество?! Щелкнул тумблером системного блока компьютера. Слава богу, индикатор ожил! Хотя наверняка скоро и сего блага цивилизации он лишится. Как и всех остальных. Ведь отныне некому обеспечивать работу атомных, тепло- и гидростанций. Впрочем, об этой стороне своей участи он поразмышляет позже. Свободного времени - хоть отбавляй. А пока его интересует люто ненавидимый на всех континентах комар.
Вот сайт по биологии. Итак, "Подотряд насекомых отряда двукрылых. Свыше 25 тысяч (ничего себе!) видов. Встречаются хищные… Питаются бактериями, водорослями. Кровососущие - разносчики многих болезней… Живут от нескольких часов до 7 (как мало!) суток. У самцов - длинные пушистые усики". Личинки предпочитают стоячие воды, болота. Яйца откладывает самка.
Остается слепо надеяться, что, если не в складках противо-москитной сетки, то в каком-нибудь закоулке его жилища, притаилась половозрелая особь именно женского пола. Продуктивного возраста - от роду желательно не более суток. Дабы успела произвести на свет потомство.
Клод, представ в собственных глазах в роли преуспевающего фермера множащегося комариного поголовья, истерически расхохотался. И тут же себя одернул - не до смеха! С тем же комаром - все-таки живое создание - можно хоть как-то общаться. Не исключено, через год-другой, если он останется в добром здравии, а род двукрылых не прервется, они начнут, пусть на примитивном уровне, понимать друг друга. А что! Ведь комарами могли бы оказаться обитатели другой планеты, установить с которыми контакт посчитал бы за честь любой землянин.
В свою очередь, он, дабы избежать полного одиночества, готов добровольно превратить свое тело в обеденный стол для кровососа. Вот только как быть со спиртным? Если комариха насосется крови, оную часть которой составляют чистые коньяк или виски, вряд ли это пойдет на пользу её потомству. Над выводом в данном случае долго ломать голову не приходится - пока у его гипотетической "сожительницы" не появятся ма-ленькие, он откажется от употребления алкоголя. Чтобы подкармливать букашку "экологически" чистой едой.
А теперь - вперед к противомоскитному устройству! Клод осторожно (не нанести бы случайно живому существу, ежели таковое имеется, телесных повреждений!) отодвинул край полога. И тут же прозвучал чей-то - уж не Господа ли? - возглас:
- Эй!
Полог неожиданно и бесшумно, словно в замедленной киносъемке, опустился на пол. И снова звук - второй, сегодня им услышанный. Откуда он проник? Снаружи? Клод посмотрел в окно. Увиденное буквально пригвоздило к паркету. По самую шляпку. Вдоль улицы со страшной скоростью, грохоча и брызгая во все стороны, несся гигантский селевый поток. Десять метров, восемь, пять, один… Все, конец!!!
Смертельный всплеск и…
- Эй, Клод!
Он с трудом разлепил глаза.
- Ты что, дома не выспался?!
У-у-ф, оказывается, это всего-навсего один из любителей ранних купаний, отфыркиваясь, словно стадо моржей, плывет поперек бассейна.
- Прыгай сюда!
Надо же было так крепко задремать. Да еще такому апокалиптичному сну привидеться! Кошмар - ни что иное, как запоздалая реакция мозга на предательский поступок Эльдази.
Один… На планете… Любви…
Или нелюбви?!
Впрочем, нужно заканчивать с подобной литературной выспренностью даже в мыслях, а не только на бумаге. Тело, несмотря на уже изрядно пригревающее солнце, было покрыто липкой холодной испариной.
- Или ты оглох?! - не унимался жизнерадостный розовощекий крепыш.
- Маленько есть, - слегка приподнялся на лежаке.
- А что случилось?
- Да прыгнул с вышки сикось-накось.
- На тебя не похоже! Но все равно возвращайся в бассейн - поплаваем наперегонки. Может, хоть сегодня удастся тебя обставить.
- Извини, не хочу. В груди болит.
Ныл еще и бок. А малоприятный сон вообще нарушил и без того не шибко устойчивое душевное равновесие. Не удивительно, что даже недавнее желание позагорать окончательно улетучилось. "Лучше поеду домой и поваляюсь в кровати!" - решил и, быстренько собрав купальные принадлежности, отправился на стоянку за "хардбургом".
Дома, увы, мятущееся естество покоя не обрело. Кто спорит, трудно быть богом. А простым смертным - разве легче?
Устало поднявшись с кровати, взял в руки телефон. С ощущением, что совершает непростительную ошибку, поднял трубку. Набрал номер видеовизора Бинго и увидел на дисплее: "Абонент в данный момент не может ответить. Пожалуйста, оставьте сообщение, с вами обязательно свяжутся". Он попросил однокашника перезвонить.
Само собой, хозяин особняка и сном, и духом не подозревал, что его шаг - сродни роковому взмаху крыльями африканской бабочки, микроскопической вихрь воздуха которого впоследствии породит цунами где-то в Японии или у берегов Австралии. Что своим поступком он кладет начало цепочке гибельных событий, загоняет себя в ловушку, из которой нет выхода. А ещё - подписывает смертный приговор. Не только себе...

Глава 9
"Додж" цвета "серебристый эвкалипт" заехал в бокс №76, расположенный на седьмом этаже гаражного комплекса - первого подобного "чуда зодчества" в Киншасе. Здание располагалось в одном из престижных кварталов города, где цена даже кро-хотного куска земли зашкаливала за рамки здравого смысла. Во что обошлось строительство оставалось только догадываться. Судя по взимаемым за боксы деньгам, - очень дорого. Поэтому сам факт, что ты держишь своего стального коня в "высотной конюшне", был своеобразным пропуском в высший свет, как принадлежность к закрытому клубу для англичанина.
Владелец "доджа" заглушил двигатель, вышел из машины и вальяжно продефилировал в угол, где стоял набор резной мебели работы вачокве.1 Опустился в кресло, сплетенное из лозы. Из портативного холодильника достал баночку пива и жадно начал пить. "Проклятая жара в неурочное время года просто замучила", - пробормотал, швыряя пустую жестянку в мусорную корзину. Несколько минут покейфовал, вытянув ноги и опустив руки к самому полу.
Наконец, очнувшись от неожиданной дремы, выпрямился и подошел к не совсем уместному в гараже платяному шкафу. Открыл и начал переодеваться. Из прежнего убранства оставил только майку, трусы, носки да нательное украшение на цепочке белого металла в виде меандра2 с надписью по горизонтали "Не существует ни начала, ни конца". Снятое аккуратно повесил на плечики и закрыл гардероб на ключ, бережно опустив его в карман брюк. Поразмышляв секунду-другую, переложил в пиджак. К слову, костюм джентльмена выглядел безукоризненно. Те же штанины, ворот, лацканы, шлицы, рукава, но тонкий ценитель сразу бы заметил: работа портного-аса, а не конвейерный, пусть и высококачественный, ширпотреб.
С присущей ему дотошностью мужчина замкнул бокс, сел в стоящий у ворот двухдверный автомобиль и начал спускаться к выходу. Вскоре он уже непринужденно катил по улицам Киншасы, густо обсаженным пальмами, фикусами и манговыми деревьями, без труда перестраиваясь из ряда в ряд и ловко лавируя, выбираясь из нередких в это время суток пробок.

Глава 10
Малая родина, где прошли его лучшие годы, встретила Клода полнейшим безразличием. Это был уже не тот городок. Как будто ниже стали дома. Уже - улочки. Более бледными - краски. Даже в поведении ребятишек появилась не свойственная озорному возрасту чинность. Люди, судя по всему, уже не испытывали потребности собираться у лавки, дабы обсудить последние новости - телевизоры загнали всех в пещеры-дома. Исчезло гнездо аистов - гордость окрестных пацанов. Редкий в этих местах тополь и тот спилили. Оказывается, в него попала молния, не пощадившая ни насеста, ни само дерево.
Чтобы не предавать память, сходил к реке, где когда-то проводил все свободное время. Видимо, нынешние власти мало заботились о водоеме: берега заросли, а сама гладь покрылась ряской. Да и обмелело некогда полноводное русло основательно.
- Речку ныне, - с горечью подумал Клод, - не только страус - курица безопасно форсирует!
Не ощущалось и той особой приподнятости, если не буйства, царящего повсеместно во времена его отрочества. Потускнели, посерели улицы и переулки, съежились в размерах, словно лоскут шагреневой кожи, здания. Люди сникли, казались меньше ростом. Былой радости на их лицах тоже не читалось.
Сам город, право, напоминал штаны - только не Пифагоровы, а коротенькие детские. Из которых Клод давно вырос. Центральная площадь - в аккурат ширинка, а мэрия - большая пуговица на ней.
А может, он просто на все смотрел другими глазами?
Не мог не посетить Клод и дом (если честно, ради этого и приехал), за дверью которого превратились в прах его юношеские мечты. Тетя Олды, как и поселок, не только сильно состарилась, но и уменьшилась в размерах - тоже. Превратившись в сухонькую и сморщенную бабульку. К тому же, практически полностью потерявшую зрение.
- Глаза за племянницей выплакала, - сказала она Клоду, когда дальняя родственница, живущая теперь здесь, ввела его в комнату и представила. И слезы беззвучно потекли по лицу старушки.
Нет, известий от Олды до сегодняшнего дня так и нет. А вот записку, в которой девушка просила ее не искать, старуха хранит. И завещала, если к моменту смерти племянница не объявится, чтобы бумажку положили вместе с телом в гроб.
- Полиция искать Олду отказалась, поскольку та была уже совершеннолетней и уехала по доброй воле, в чем их убедила оставленная записка, - горестно развела руками тетушка.
И повернулась незрячими глазами в сторону Клода, будто видела его:
- А ты? Что сделал ты, дабы ее найти?!
- Все, что было в моих силах!
- Спасибо! - прошамкала бабулька. - Хотя ты и обязан был идти до конца. Ведь, как ни крути, а толкнула ее на столь отчаянный шаг любовь. Не знаю только, какая кошка между вами пробежала. И сколько в произошедшем твоей вины.
…Значит, на малой родине считают, что именно Клод - главная причина разыгравшейся давно трагедии. Почему? Ведь он так любил Олду. Первые несколько лет после ее исчезновения буквально сходил с ума от неизвестности. Искал девушку при помощи друзей, разослал официальные запросы, большинство из которых, правда, так и остались без ответа. Может, этих усилий, как намекнула незрячая старушка, было, в самом деле, недостаточно?
Но, положа руку на сердце, что еще он мог сделать?!

Глава 11
- Здравствуй, Бинго! Спасибо, что перезвонил.
- Не стоит! Как себя чувствуешь? Дым из ушей от переживаний не валит?
- Что-то не примечал.
- Может, на перепонки поставил дымоулавливатели?
- Знаешь, не очень смешно!
- Почему? Все зависит от настроения. И оно у тебя, кажется, неважное.
- А ты, если я адекватно оцениваю обстановку, ведешь себя, как начинающий коммивояжер с первым в своей жизни клиентом.
- Брось! И в мыслях не держу подобного. Да и род занятий у меня совершенно иной.
- И тем не менее…
- За кого ты меня принимаешь? Хотя нас и трудно было, даже с большой долей преувеличения, назвать друзьями-неразлейвода, годы, проведенные под одной крышей, значат многое. Не так ли?
- Еще бы!
- Ну и как я тебе?
- Как серебряный портсигар!
- А наше недавнее случайное рандеву?
- Встретиться было крайне приятно. Тем более, не виделись вечность. Да, откровенно говоря, и слышать о тебе все эти годы почти не приходилось.
- Зато тебя и захотел бы, вычеркнуть из памяти не удастся. То на голубом экране мелькнешь, то очередное интервью в газете появится. Как же, преуспевающий бизнесмен, гордость отечества!
- Не преувеличивай! Таких, как я, в стране - тысячи. А то на правах давнего знакомого пошлю куда подальше.
- Ты, смотрю, нисколько не изменился - за словом в карман не лезешь. Удивительно, что успехи тебя не испортили.
- Комплиментов тоже не люблю. Так что не расточай их понапрасну!
- Хорошо, не буду… А здорово мы в тот вечер поддали, старина Клод?
- Лучше не вспоминай, до сих пор стыдно! Так напиться. Да еще в малознакомой компании.
- Вот не думал, что стану однокашнику чужим…
- Перестань, Бинго! Ты же прекрасно знаешь - речь не о тебе.
- Ладно, ладно, не пытайся залезть в бутылку через донышко. Особенно, если она не закупорена и внутрь куда логичнее добраться через горлышко. А курочек, которые помогли нам осушить море спиртного, я прекрасно знаю. Они умеют держать язык за зубами. Так что не расстраивайся понапрасну! Кстати, ты тогда много говорил о личных проблемах. Если нужна помощь, не забывай - можешь смело обращаться к братцу Бинго.
- Пустое! Пьяная болтовня, не больше. Сам до сих пор не возьму в толк, какая муха меня укусила. Вообще-то я - ты это верно подметил! - на коне. И поводья держу крепко.
- Тогда извини!
- Кстати, а о чем я плакался в твою засаленную жилетку?
- О том о сем. А еще без конца сетовал, что не удалось взять штурмом какую-то крепость. Откровенно говоря, я небольшой специалист по применению осадных орудий. Но, как утверждают неглупые люди, одна голова хорошо, а две - лучше.
- Пустяки, Бинго! Происшествие не для криминальных колонок или первых полос таблоидов. Так, небольшое фиаско на любовной стезе. С кем - рано или поздно - не случается?
- Правильно, дружище, не вешай нос! Здравомыслящий человек из-за подобного пустяка бросаться в омут головой не станет. А на всяких там чокнутых литературных героев не обращай ровным счетом никакого внимания - книги пишут исключительно неуравновешенные люди. С другой стороны, глупой твою даму не назовешь. О чем я? Как известно, су-ществует четыре типа союзов между мужчиной и женщиной, порождающие: союз глупого мужчины с глупой женщиной? - многодетную мать; союз умного мужчины с глупой женщиной?- эмансипированную мать-одиночку; союз глупого мужчины с умной женщиной - среднестатистическую семью; союз умного мужчины с умной женщиной - легкий флирт. Если ситуацию оценивать беспристрастно, вы оба, судя по твоей пьяной болтовне, оказались на высоте. Ограничившись, как два мудрых человека, безобидным флиртом.
- Откуда такая осведомленность?!
- Конечно же, не от верблюда. Но об этом - чуть позже. Сейчас ведь мы говорим о твоем состоянии.
- Не постыжусь показаться слабым или, как ты изволил выразиться, психом: кошки, увы, на душе скребут. Да еще как!
- Неоспоримый факт: существует категория фатально невезучих людей, которых штрафуют даже за развязанные шнурки на ботинках.
- И все равно мне кажется, что она после того, как меня выпроводила, всплакнула. Видел бы ты ее глаза! Разве что я ничего не понимаю в женщинах!
- Ну, во-первых, слезы - всего-навсего козырный туз в изрядно потасканной колоде чувств. Во-вторых, не я ли совершенно искренне уверял, что всегда к твоим услугам?
- Как сей пассаж прикажешь понимать?
- Так и понимай, как сказал. Не более того…
- Хватит напускать туману. Гони конкретику!
- Нет проблем! Фирма, где я в последнее время работаю, специализируется на решении аналогичных проблем - только и всего. Удовлетворено любопытство?
- Не совсем! Хотя лично меня "КупиДОН" - вспомнил Клод название фирмы, - вовсе не интересует. Это же полнейшая чушь: помочь человеку, отвергнутому другим. Бред сивой кобылы! Или ты служишь сводником в примитивном борделе?
- Что называется заколотил штырь в тучу. Да ведь по телефону всего не объяснишь. Если располагаешь временем, давай встретимся!
- Когда?
- Да хоть сегодня!
- Черт побери, давай!
- Где?
- А где бы ты хотел?
- Мне все равно, хоть на Марсе!
- Ну, так далеко забраться не удастся! Разве что травки курнем.
- Но ты ведь в эти неблагородные игры не играешь. Да и я, признаться, не любитель подобного кайфа.
- У Пипо в "Большом и розовом" пойдет?
- Еще бы!
- В котором часу удобнее?
- Восемнадцать тридцать устроит?
- Вполне!
- Ну, тогда до скорого, артиллерист, не поразивший крепос-ти.
- О?кей, ку-пи-дон-щик!

Глава 12
"Большой и розовый" встретил Клода привычным полумраком и терпким запахом подогретого пальмового вина. Из музыкального автомата на улицу сквозь приоткрытые двери рвалась мелодия (если эту какофонию можно было так назвать) шлягера-рекордсмена последнего месяца "Каждый твой сосок, как Эйфелева башня!". Даже достопримечательность заведения - пятилетний галаго1, совершенно очумев от шума, свернул большие уши и безуспешно пытался заткнуть ими слуховые отверстия.
Откровенно говоря, после того, как к власти в Заире в результате свержения предшественника пришел новый прези-дент, в столице то и дело вспыхивали этнические беспорядки. Особенно они усилились вследствие решения свежеиспеченного главы государства выслать за его пределы всех тутси2 и хуту.3 Ввиду того, что руководители соседних Уганды, Руанды и Бурунди будто бы вознамерились с помощью пятой колонны воссоздать в центре континента средневековую империю и с этой целью хотят отторгнуть от Заира восточные районы.
Не получали официального осуждения властей и экстремист-ские призывы "уничтожать светлокожих высоких худых людей с длинными носами". Все это спокойствия в жизнь мирных горожан не добавляло. Вечерами город пустел, закрылись многие увеселительные заведения. Дело дошло до появления на улицах Киншасы не столько усиленных, сколько плохо вооруженных армейских патрулей. Однако владельцу "Большого и розового" каким-то, воистину непостижимым, образом удавалось находить общий язык и с официальными властями, и с оппозиционерами - ему особо не досаждали ни те, ни другие. Негласное табу не было нарушено даже тогда, когда в международном аэропорту Нджили с двумя контейнерами урана задержали контрабан-дистов, которых в тот день видели в ресторанчике Пипо.
Иными словами, здесь можно было спокойно провести время, не думая о суровой действительности. Вот и сейчас разноцветные рыбки сонно висели в бирюзовой воде аквариума (не меньшая, чем галаго, гордость Пипо), лениво пошевеливая плавниками. Сам хозяин, как всегда неестественно жизнерадостный и вследствие этого еще более суетливый, колдовал у стойки, не забывая следить за входящими.
- Рад тебя видеть! - искренне приветствовал он Клода. - Что не заглядываешь? Или место получше присмотрел?
- Что ты?! Как можно! Изменить "Большому и розовому" - все равно, что плюнуть против ветра. Ни удовольствия, ни лавров победителя. Да и не был я у тебя всего ничего - три недели с хвостиком.
- Вы на него только посмотрите - "три с хвостиком"!?- деланно возмутился хозяин. - Представляешь, как скукожится и побледнеет мой "Большой и розовый", если постоянные клиенты начнут посещать его раз в месяц? Да спустя квартал толстяк Пипо легким дымным облачком вылетит в трубу. И пойдет с лотком на улицу - торговать чужеземными сэндвичами и отечественными юума1. Ты такой старости мне желаешь?
- Ни в коем случае! Скорее отдам руку, если она до такой степени оскудела, на отсечение. - Клод вытащил из бумажника банкноту и протянул хитро ухмыляющемуся Пипо. - Пусть одна из твоих красоток сервирует столик на двоих! Нет-нет, это не то, о чем ты, старая бестия, думаешь. Встреча - сугубо деловая, юбкой здесь и не пахнет! А во всем остальном, как обычно. И… сдачи не надо. Это штраф за вынужденный - по моей вине - простой твоих фужеров и бокалов.
- Спасибо, дорогой! Однако деньги спрячь подальше. За все уже уплачено. И столик накрыт. Кстати, за ним тебя ждет бапенде неопределенного возраста и непонятных занятий. Кабина номер три. Если в чем-нибудь возникнет нужда, я - на боевом посту.
- Привет, Клод! - на Бинго сияла белоснежная рубашка в стиле апаш. Поверх нее, как влитой, сидел жилет (и это по такой-то погоде!) тончайшей английской шерсти, расстегнутый полностью. Брюки из моднейшего гебистоля, мокасины на микродиновой подошве, блеснувший на мизинце перстень, покоящаяся на коленях "трость словопрения",2 все это говорило о достатке не ниже среднего. Что до хорошего вкуса, как и изысканных манер, - Клод это прекрасно понимал, - на них рассчитывать, увы, не приходилось. Сказывались детские и отроческие годы, проведенные отнюдь не в пансионе для юношей благородных кровей.
- Слушай, мы ведь так не договаривались - это я тебя пригласил, а не наоборот!
- Извини, но я рискнул сделать заказ, поскольку по чистой случайности оказался здесь раньше. Да ты не бери близко к сердцу. Подумаешь, нашел проблему! Что касается выбора блюд, то сей столик тесаного баобабового дерева сервировал лично хозяин - по собственному усмотрению и вкусу.
Клод окинул взглядом алкогольно-продуктовое изобилие:
- Что и говорить, постарался! Знает, потрепанная барракуда, свое дело.
- Ну, так махнем по маленькой за удачу? Без нее любой из нас - рыба, выброшенная на берег. Еще не труп, но уже и не жилец на белом свете.
- Ты, я вижу, как дрожжевое тесто газами, прямо-таки исходишь умными мыслями. С какой стати потянуло на фило-софию?
- Да так, рабочий алгоритм сказывается…
- Снова изъясняешься загадками?
- Ну ладно, больше не буду! Давай хлопнем за везение!
- А разве в прошлый раз мы за него опрокинули недос-таточно?
- Представь себе, нет! Очередь не дошла. Алкали в основном молча, если не считать твоих бесконечных излияний да шуточек, с завидной регулярностью отпускаемых в адрес девиц.
- Хватит заливать! На меня это мало похоже.
- Не забывай, мы хватили столько, что к финишу каждый превратился в гипотенузу, из-под которой неосмотрительно выдернули оба катета. Ну, а дамы к концу вечеринки больше смахивали на трапеции, в которые сумасшедший математик вписал по овалу. Одну из них ты все пытался взять на абордаж, да "арбалет" подвел.
- Не паясничай! Мне и так неловко.
- Хватит заниматься самобичеванием - худшим из душевных онанизмов. Ты ведь, надеюсь, не скрытый садомазохист? Тем более, как мы только что выяснили, тост "За удачу!" не утратил актуальности.
- Ну, тогда за нее, желанную на всех континентах!
Таро под пикантным соусом таял на кончике языка, а что касалось поросячьих ушей, хитроумным способом свернутых в трубочки и начиненных адской смесью "а-ля перец чили", то в их приготовлении повар превзошел самого себя. Под херес и мартини отлично шли и остальные блюда. На десерт Пипо, судя по всему, желающий произвести впечатление на "неопределенного возраста и рода занятий бапенде", подал коронный ананасно-клубнично-ромовый мусс.
Утолив жажду и голод, мужчины перешли к аперитиву, за стаканчиком которого, как известно, заключается не только львиная доля обычных коммерческих сделок, но и получают благословение контракты века. Да что там, неспешно потягивая приятную жидкость, легче, чем всухую, "щелкать" любые проблемы, в том числе и из разряда неразрешимых.
Первым умиротворяюще-расслабляющую паузу нарушил Клод:
- Можешь считать, что тебе удалось меня заинтриговать.
- Ну и..?
- Готов внимательно выслушать. О какой такой помощи ты талдычишь, словно какаду?
- Думаю, несмотря на наличие видеовизора, ты прекрасно понимаешь: никакая я не шишка. И никакой крупной болячки, даже по сравнению с мигренью, из себя не представляю. Я, как бы это поточнее выразиться, вроде прыща на ровном месте. Но со мною, тем не менее, считаются.
- Где?
- В частной кампании, на которую вкалываю. Под уже известным тебе названием "КупиДОН". Предваряя закономерное любопытство, уточню: это что-то среднее между научной лабораторией, испытательным полигоном и цехом, производящим штучный и поэтому баснословно дорогой товар. Кстати, к сфере материальной ни малейшего отношения не имеющий. Наши специалисты предпочитают иметь и имеют дело со сферой, я бы даже сказал - субстанцией, исключительно духовной.
Постоянные клиенты - скрывать не стану! - люди с тугими даже не кошельками, а кошелками. Я не оговорился: фирма, за редким исключением, оказывает услуги исключительно за наличные. Насколько бизнес прибыльный, можешь судить хотя бы по тому, что и рядовой сотрудник у нас обеспечен персональным видеовизором.
Можешь сразу падать со стула, но "КупиДОН" расшифровывается как "КУПИ, Джентльмен, Отчаявшись, Надежду". Не возражаю, звучит не только претенциозно, но и в достаточной степени нелепо. Однако яйцеголовые - люди с чудинкой, если не сказать с придурью. А честь наименования фирмы принадлежит именно им.
- Бред какой-то! Ничего более глупого в жизни слышать не приходилось.
- Спасибо и на том, что не поторопился вызвать психиатра. Именно с этого телодвижения начинает большинство потенциальных клиентов.
- Интересно, с каких это пор я отношусь к их числу? Ты ничего не перепутал, дорогуша?
- Не утрируй, будь добр! Я ведь выразился предельно внятно: потенциальные клиенты. И словом не обмолвившись о тебе.
- Однако, согласись, фраза прозвучала достаточно двусмысленно.
- Начиная с двусмысленной позы матери в момент зачатия бэби и заканчивая не менее двусмысленными речами на могиле усопших, вся человеческая жизнь, каждое ее мгновение настолько двусмысленны, что остается только смиренно развести руками.
- Прекрати! Это уже начинает действовать на нервы. Да и не ради твоих разглагольствований я сюда явился.
Клод действительно начинал терять терпение. Правда, злился не столько на Бинго, сколько на себя. Интересно, какое насекомое его ужалило, заставив притащиться на эту встречу в "Большой и розовый"? Ну, зашибает "бабки" ловкий бапенде в какой-то явно сомнительной конторе - ему-то что за печаль? Ну, наболтал Клод неделю назад по пьяному делу с три короба. Так ведь уже можно было придти в себя, дабы сейчас не казаться смешным. Не гипнотизер же этот прилизанный господин с претензией на денди, чтобы Клод, словно кобель на запах течки, примчался к Пипо?!
- Прижнаться, - прошепелявил Зильва (дикцию нарушала зубочистка, которую он так и не удосужился вынуть изо рта), - я бы хотел шначала вышлушать вас, маэштро!
- Бинго, или рассказывай, или я ухожу! Надоело препираться неизвестно из-за чего. А в испорченный телефон я последний раз с интересом играл в далеком детстве.
- Мне в прошлую встречу показалось, что ты пребываешь на грани нервного срыва. Из-за неурядиц с девушкой.
- С какой девушкой?
- Ну-у, с … Эльдази.
- Постой-постой, откуда тебе известно ее имя?
- Ты его сам тогда назвал. Запамятовал? С рыдающими, пардон, нотками в голосе. Видимо, крепко тебя достала.
- Во-первых, что тебе до моих личных проблем? А во-вторых, зачем, извини за бестактность, суешь нос, куда уважающий себя слон хобот не пихнет?
- Что ты вдруг так с давним приятелем? А пихаю, как ты изволил "изящно" выразиться, не собственной прихоти, а исключительно пользы твоей ради!
- Право, слушая это, не соскучишься. Точно! Ладно, пусть у меня и возникли какие-то проблемы, ты-то здесь причем?
- Я, не исключено, действительно пятое колесо к телеге. Но… "КупиДОН" в силах разрулить любую ситуацию. Как сделал это для сотен других уважаемых граждан.
- Что-то новенькое! Интересно, каким образом? Уж не предлагаете ли вы "золотой сон" в виде наркотиков?
- Обижаешь! Причем незаслуженно. Прощаю только потому, что ничего о "КупиДОНе" ровным счетом пока не знаешь.
- Наконец-то! Я ведь, если память не изменяет, именно за этим сюда и приперся. Так что - весь внимание.
- Не заводись с полоборота, ты ведь не динамомашина! Хотя узнаю: как и прежде, готов перевернуть Землю в поисках точки опоры.
- Не надоело упражняться в остроумии?!
- Затыкаю фонтан и дальше говорю только по делу. Так вот, я после нашей прошлой встречи по собственной инициативе навел кое-какие справки о произошедшем между вами. Помолчи, пожалуйста, немного и, будь добр, не психуй! Превратить Бинго в отбивную всегда успеешь.
То, что я сделал, еще не есть вмешательство в личную жизнь. Так, по старой дружбе один приятель побеспокоился - может, в некоторой степени навязчиво - делами другого. Не гримасничай, тебе совершенно не идет! Да, особо близкими мы никогда не были. Но и не первые же встречные-поперечные в этой долбанной жизни.
Так вот, мне удалось выяснить, что причиной вашего разрыва стал сын арабского шейха, под завязку напичканный кредитными билетами максимального достоинства. Да и с виду, если учесть происхождение, не такой уж урод. Хотя немного хромает: в детстве неудачно свалился с верблюда. Нукеру1, конечно, яйца оторвали, однако изъян у наследника остался.
- А ты, действительно, неплохо информирован. Возникает закономерный вопрос: откуда?
- Сорока на хвосте принесла.
- Я не шучу, уважаемый!
- Кое о чем ты проговорился сам, а остальным уже поинтересовался я.
- Ты что, подрабатываешь негласно в полиции?
- Ха-ха-ха!
- Тогда откуда конфиденциальные сведения?
- Скажем так, у организации, где я тружусь, имеются определенные возможности. Но об этом - позже. Если к тому времени твой интерес к отнюдь не главной стороне вопроса сохранится. Хорошо?
- Хорошо!
- А мне позволь вернуться к… Эльдази. Так вот, на такую толщину кошелька, как у шейха-разлучника, любая баба клюнет. Даже если он - обезьяна. Вспомни хотя бы Жаклин Кеннеди. И не торопись бить мне морду, поверь, время еще не наступило! Прежде чем размахивать кулаками, усвой примитивнейшую из истин: любовь - не что иное, как болезнь, которой, как, например, корью, должен переболеть каждый…
- Бинго, с меня хватит! Я ухожу!
- …с той лишь разницей, что первую можно подцепить в любом возрасте, в то время как вторую - только в раннем детстве. Какой вывод напрашивается?
- Тебе лучше всего немедля отправиться ко всем чертям!
- Увы, совершенно другой! И стопроцентно научный. Любовь - лишь облагороженное чувство полового влечения.
- Теперь я окончательно убедился: ты - сумасшедший. И ничего о тебе я так долго не слышал по той простой причине, что ты наверняка совсем недавно сбежал из психиатрической клиники. Ибо выписать больного в таком состоянии - значит, совершить тяжелейшее должностное преступление. Извини, я ухожу!
- Куда уж логичнее: прежде чем рвануть когти из дурдома, я спер у министра здравохранения видеовизор, а впоследствии без проблем, несмотря на суперконтроль за этими игрушками, перекодировал его на собственное имя. Что-то у тебя концы с концами не сходятся.
- Все равно катись в тартарары со своими бреднями, даже если крыша у тебя не поехала! За кого ты меня принимаешь, пытаясь скормить подобную сказку? За экзальтированную старую деву? И вообще, к чему этот приватный мини-симпозиум на тему неудавшейся любви?!
- Ты не изменился ни капельки, Клод! Все так же вспыльчив и скор. Как только с таким характером удается преуспевать в бизнесе?! Загадка из загадок! То ли ты заговоренный, то ли слово заветное знаешь? Между тем, крайне неосмотрительно делать выводы, не располагая всеми необходимыми данными или, на худой конец, хотя бы львиной их частью.
- Опять прописные истины! Оставь свои экзерсисы для молодых провинциальных дурочек или недорослей-племянников двоюродной тетушки. А держать меня за недоумка, пусть и влюбленного, это уж слишком. Даже для однокашника!
- И все же не торопись уходить! Выслушай до конца. Не рухнет же вследствие этого на землю небосвод. А дальше поступай, как сочтешь нужным. Ни к чему я тебя не неволю. Да и кто в свободной стране отважится заставить свободного гражданина поступить вопреки собственной воле?!
- Ладно, только в телеграфном стиле! И, очень прошу, обойдись без доморощенных философских ремарок.
- Я уже, кажется, говорил: "КупиДОН" - детище группки повернутых на своих исследованиях яйцеголовых. Если вести речь о мировой славе, то громких титулов ни один их них не снискал. Впрочем, это еще не показатель, ибо мозги у ребят на месте. Как стая изголодавшихся волков на вожделенную кость, набрасываются они на любую свежую информацию в научном журнале или бюллетене и поглощают, впитывают, всасывают. Не поверишь, иногда они напоминают вампиров, питающихся не кровью, а мыслями других. С колоссальнейшим, замечу, аппетитом!
Пусть тебя не смущает столь мрачное начало. Ибо во всем, что касается формул, теорем, биномов и так далее, наши специалисты? - вполне милые, добрые люди с приятными манерами и, как сами любят повторять, обширной интеллектуальной базой. Иногда мне приходит в голову шальная мысль: дай задание, определи срок, и они без натуги заставят Землю сойти с орбиты и отправиться восвояси в поисках более подходящего космического пристанища. Не растеряв атмосферы и всего живого на "борту".
- Я же просил покороче!
- Необходимое предисловие закончил. Перехожу к сути. Полулегальная фирма, от которой впоследствии отпочковался "КупиДОН", создавалась людьми переднего края науки, чьи идеи крупным боссам в свое время показались настолько завиральными, что они отказали ученым в финансировании. И в один прекрасный день отвергнутые сыграли ва-банк, обратившись за поддержкой к людям во френчах - ход, проверенный не одним поколением изобретателей. Вопрос номер один - деньги? - был решен в течение считанных дней. Закупили первоклассное оборудование, наняли вспомогательный персонал и …ринулись покорять неизведанное. Вскоре в узких коридорах солидных учреждений, связанных с военно-промышленным комплексом, о них заговорили с восхищением и уважением. А после блестящих разработок по заказу иностранных флотских адмиралов из одной неслабо развитой страны окончательное признание заслуг стало свершившимся фактом.
Не откладывая дела в долгий бюрократический ящик, конторе тут же прилепили гриф с десятью нулями секретности и всеми вытекающими отсюда последствиями - расписками о неразглашении, возможностью передвигаться только по заранее определенным маршрутам, перлюстрацией личной корреспонденции, возможностью работать строго по спускаемому заказчиками плану и так далее.
Деньги, на которые люди в погонах, надо отдать им должное, не скупились, поубавили честолюбия у многих. Однако нашлись и те, кому раскованный полет мысли, полнейшая независимость оказались дороже корыта, доверху наполненного банкнотами. И они под различными предлогами ушли, как трудно это ни давалось. Представь себе, военные - случай небывалый! - оставили их в покое.
Ребята материализовалась… в "КупиДОНе". Поговаривали, будто тут не обошлось без коррупции на самых верхах. Не знаю, но заправляют у нас на административном уровне сыновья двух очень сановных особ. Не исключено, под них структура и создавалась.
- Рассказываемое тобой в достаточной степени любопытно. В первую очередь, налоговым службам и журналистам бульварных листков, гоняющихся за сенсациями, в том числе и дутыми. Поэтому еще раз персонально для тебя "сыграю" на бис: я-то к этой телеге какое колесо? Двадцать пятое?
- Одно из четырех. Причем, если телега автоматизирована, не исключено, - из ведущей пары. Помнишь модные еще до недавних пор "Телефоны доверия"? Люди, очутившись на краю пропасти, звонили по известным номерам и получали квалифицированную психологическую поддержку. Наверняка многих она удержала от рокового шага. Увы, лишь временно! Не решая проблемы в целом. Но спецы из "КупиДОНа" этот пробел восполнили.
- Погоди! Это же что получается. Если, допустим, жена наставляет рога благоверному, то беднягу попросту устраняют. А ваша контора - своеобразная "Служба ликвидации" в стиле раннего Роберта Шекли?
- Попал, что называется, пальцем в искусственный спутник Земли! Неужели ты такого плохого мнения обо мне, раз допустил мысль, будто я связался с бандой отпетых уголовников?
- Не части, будто отбойный молоток! Как всякий нормальный человек, я пытаюсь уточнить, что к чему в твоей основательно мутной, как воды Мэконга, истории?
- КупиДОНовцы - ученые, а не гангстеры! И если муж изменяет жене, то никому и в голову не придет применять насилие. К кому бы то ни было. Супруг просто… разлюбит свою пассию, каким бы донжуаном ни был. Тихо, мирно и без малейших эксцессов. И воспылает былой страстью к супруге. Кстати, классический любовный треугольник - тут ты метко угодил в десятку! - основная статья доходов фирмы.
- И каким же, любопытно услышать, образом проворачиваются подобные дела? У вас клонируют невест и женихов? Или же, уподобившись богам, управляют чувствами?
- Как ни безрассудно это прозвучит, последнее!
- Ты надо мной издеваешься?
- В голову подобное не приходило! И, будь настолько добр, перестань буквально на каждом шагу подозревать меня в чем-то дурно пахнущем. В "КупиДОНе", к твоему сведению, действительно осуществляют проекты, непосвященным кажущиеся чистой воды безумием. Поэтому людей с недостаточно устойчивой психикой мы не обслуживаем. Что же касается старины Вилкау, то во время прошлой встречи он выглядел потрясенным, будто пребывал в глубокой гроге1. И я подумал: "КупиДОН" - вот что выручит Клода.
- Бинго, неужели я похож на человека, не способного самостоятельно разобраться в собственных делах? Или напоминаю зеленого юнца, и шагу без няньки не ступающего?
- Ты вправе все услышанное забыть! Но помни - в случае крайней необходимости есть люди, готовые придти на выручку.
- Откровенно говоря, мне жаль потерянного времени. Что ж, будем считать, что стороны не достигли консенсуса.
- Мне тоже жаль, Клод! До свидания.

Глава 13
Кваква, чернокожий технический служащий гаражного комплекса, ростом не вышел. Но, в конце концов, Наполеон и Чаплин - тоже великанами не были, а сумели не только стать вполне успешными людьми, но и вписать свои имена в анналы мировой истории. Правда, оба отличались выпуклыми, как живот беременной двойней Дюймовочки, лбами, что свидетельствовало, по крайней мере, о наличии достаточного количества серого вещества. Что же касалось чела нашего работяги, то ему было далеко до рекордных показателей - своей шириной сей "оселок" не превышал четырех сантиметров. Так что, ежели бы Кваква родился в семье исламских фундаменталистов и примкнул к радикальному их крылу, избравшему целью джихад, обязательная зеленая повязка из-за узости лба частично закрывала бы ему глаза, мешая прицеливаться.
Лицо негра украшала густая нечесаная борода, которую он отрастил еще в былые времена. Голову стриг коротко и тщательно за остатками шевелюры ухаживал. Нос аборигена еле заметно "косил" вправо. Передние зубы выщерблены? - "долгоиграющий" след удара прикладом. Живот Кваква, казалось, прирос к спине. Ходил он мягко и осторожно, как бывалый охотник, проведший в лесу не один сезон. И еще: не вспрыснув себя изрядно дешевым одеколоном, на улицу сей чернокожий мачо не выходил.
От природы парень был очень любопытен. К тому же, еще и наблюдателен. Если же добавить, что малый сей мог без труда сопоставить два и два, то с его талантами протирать бы штаны в полиции. А не ветошь, без устали полируя машины более преуспевших в жизни соотечественников, а также белых матека.2
К слову, из-за роста Кваква сильно комплексовал. На родине у него даже кличка осталась - "мусингил".1 История ее появления на свет такова.
У их племени издревле существовал обычай в первое новолуние лета устраивать "танцы во славу Великого Паука". Участие в ритуале обычно принимали шестеро мужчин и самая красивая девушка. Избранные (в их число в тот раз попал и Кваква), не исключая дамы, за три дня до обряда начинали принимать магическую вытяжку из коры дерева пау де кабинда.
К новолунию все было готово. И стартовал праздник. Завораживающие ритмичные танцы сменялись беспорядочными, с точки зрения цивилизованного человека, совокуплениями. По очереди и без устали мужчины пронзали распухшую от трудов неправедных "горжетку" чернокожей весталки. Та под воздействием возбуждающей вытяжки буквально набрасывалась на очередного "танцора", то хватая его за древко жизни, то поочередно пытаясь засунуть оное себе в ухо, в ноздрю, в рот, зазывно приглашая при этом других взять ее традиционным способом - снизу. А то девушка игриво натягивала крайнюю плоть одного на головку другого соискателя ее наэлектризованного лона, заставляя торчащие, как пики, члены "целоваться". Моментами посреди поляны образовывалась настоящая куча мала, только игры эти были далеко не детскими.
Ближе к утру, вожделение, несмотря на периодически принимаемый настой, пошло на спад. Поугас и взаимный сексуальный пыл. Лобзались и спаривались уже больше механически. Вот тогда-то и прозвучало обидное слово.
Уже практически освободившаяся от воздействия дурмана девица, когда очередь "отоваривать" ее подошла юному Кваква, неожиданно громко, чтобы все слышали, произнесла:
- Да ты никак мусингил!!!
И под хохот недавно доведенной до бесконечных коллективных семяизвержений толпы многозначительно показала пальцем на промежность "кавалера". Ярость застила не только глаза, но и разум Кваква. Первым желанием было утопить беспредельщицу в озере спермы. Но где такое отыщешь?! И, недолго думая, парень бросился на обидчицу. Никто не успел даже ахнуть, как он скусил с ее грудей сначала один (его тут же инстинктивно проглотил), а потом и второй сосок. Затем бросился в джунгли, захлебываясь от истерического смеха и без конца выкрикивая:
- Ты никогда не сможешь кормить детей!
Он не помнил, долго ли длилась погоня. Раздетый, безоружный, голодный Кваква много дней упрямо шагал, чтобы побыстрее оказаться как можно дальше от места происшествия. Он понимал: изуродуй любой мужчина селения просто женщину, ему за это ничего бы не было. Но, посягнув на благополучие всей общины, которое в течение года должна была олицетворять "ночная нимфа", поставил себя вне племенного закона.
Да и прошлое в этом плане было не безупречным. Его уже наказывали за дурацкую, иначе не скажешь, попытку ввернуть в ухо ребенку флакон из-под одеколона. Одолело любопытство: удастся ли нарезать внутри резьбу, и надежно ли будет держаться стеклянный "болт"? Второй раз Кваква получил на орехи за запуск в Космос кошки. Не помышляющее о подобном коварстве соседское животное он привязал к петарде и… дал старт. К слову, и парфюм, и пиротехническое средство попали в селение в виде "щедрой" благотворительной помощи некой гуманитарной миссии.
Окончательно придя в себя, беглец обнаружил в левой ладони сосок с изрядным куском плоти, унесенный в состоянии аффекта. Сначала хотел выбросить улику, но, здраво рассудив, что это - военный трофей, оставил.
Поскольку убежал голым, сплел из папоротника и травы некое подобие набедренной повязки. Спать, опасаясь не столько преследователей, сколько хищных зверей, забирался на деревья. Утром, ощутив жажду, слизывал влагу с листьев. А однажды, почувствовав, насколько голоден, после некоторых колебаний достал из самодельных "трусов" спрятанный там "геройский трофей", напоминающий формой детскую пустышку, и с небывалым аппетитом его проглотил. "Конечно, жареным, - мелькнула мысль, - сосок был бы заметно вкуснее, но не в его ситуации перебирать харчами".
Вскоре Кваква научился ловко ловить лягушек, откапывать личинки и съедобные корни. А однажды набрел на брошенную черепашью кладку. Увы, все яйца оказались напрочь испорчен-ными. Как ни был голоден, проглотить хотя бы одно не смог.
Ему повезло, что ни разу не наткнулся на крупных диких зверей. Однако мелкую, но чрезвычайно противную неприятность пришлось пережить. Как-то ночью проснулся от неимоверного жжения в паху. Казалось некто вставил раскаленную спицу в мочевой канал и ею там вертит. Первым делом мозг обожгла паническая мысль - его таки настигла кара соплеменников. Но даже если так, сдаваться он не собирался. Мял что есть силы взбунтовавшиеся причиндалы, плевал на головку, пытался втереть в кожу детородного органа мох. Увы, состояние не улучшалось. Наоборот, боль становилась все невыносимей.
Обессиленный Кваква уже прощался с жизнью. Сломленный дух его, темные стороны сознания почти согласились - причиной всему таки проклятое ведовство. Как вдруг ему нестерпимо приспичило справить малую нужду. Каким же было удивление, когда из мочевого канала струей вытолкнуло… термита-камикадзе - вполне материального виновника неимоверных мучений.
Скитания по джунглям закончились, когда порядком исхудавший Кваква вышел к одному из партизанских лагерей, сформировавшихся после разгрома восстаний Мулеле и Сумьяло. Руководил им некто Шабила. Встретили новоприбывшего, как потенциального брата по оружию. И парень остался в горах у озера Танганьика на девять долгих лет. Сражаться с оружием в руках, чтобы в итоге, как объяснял командир всем новичкам, победить "того, кто благодаря собственному величию непобедим".1
В джунгли регулярно приезжали революционные агитаторы и пропагандисты. Кваква особенно пришелся по душе один из них - средних лет мужчина с наполовину ампутированной верхней конечностью и бородой а-ля Че Гевара.
- Допустим, - убедительно резал тот воздух обрубком руки, - у одного человека есть тысяча заиров. А у девятерых его сограждан - ни сенжи.2 Справедливо ли это?! Нет, нет и еще раз - нет! Именно тут зарыта даже не собака, а, так сказать, весь ее выводок.
Возможны лишь два выхода из данной ситуации. Первый - это когда все остается, как есть. Второй - если капитал делится на равные части. Таким образом, каждый из десятки будет иметь по сто заиров. "Какая ситуация для справедливого общества нормальна?" - вопрошал лектор. Отвечать на риторический вопрос не приходилось. Последний необразованный "лесной брат" догонял: лучше, когда у всех - поровну.
Приводил бородач и другие удивительные по своей простоте примеры. Так, он утверждал:
- За тысячелетия на планете осуществлены две гениальные аферы, каждую из которых следует квалифицировать, как преступление против человечества.
Первая - это христианство, ибо Иисус - наиболее удачный пиар-проект всех времен и народов. Прикиньте, что получается. Хитрые люди сначала выдумали бога с явно мафиозными наклонностями, а потом обложили остальных лохов "десятиной" - данью в его пользу. Это ли не чистейшей воды рэкет, подпадающий под уголовную статью в любом государстве?! Более того, самозванные мудрецы от имени главы религиозной "семьи" еще и карают тех, кто не хочет платить.
Второй, не менее циничный, "живец" - пресловутая демократия, этот воистину иезуитский синоним "капитализма". Если, товарищи бойцы, вас сейчас спросить "Вы хотите и дальше жить в буржуазном обществе, имея на своей шее кровопийц-хозяев?", убежден, все, как один, ответите: "Нет!" Однако если я попытаюсь узнать "А хотите ли вы демократии?", то протестов не раздастся. Или они прозвучат крайне нестройно. Причина? Вы - в гениальной ловушке для простачков!
Демократия еще с древнегреческих времен - власть народа. Но ведь в любой современной стране, чтобы пробиться в выборные органы, ею управляющие, нужны миллионы, независимо от наименования валюты. Имеются ли они у нищего народа? Об этом смешно даже говорить, если только мы не на концерте черного юмора. А будут ли богачи печься об интересах бедняков? Безусловно, нет.
Еще для таких, как вы, те же мудрые люди изобрели невероятно сладкий "чупа-чупс" под названием "свобода слова". Что означает: о своих, причем далеко не всех, бедах каждый имеет право заявить вслух. Однако "демократическое" право говорить, оказывается, ни в малейшей мере не обязывает кого бы то ни было слушать. Все, как в притче о халве. Сколько ни произнеси сие слово, во рту слаще не становится - только нёбо пересыхает. Как не улучшится ваше социальное положение вследствие слепой веры в насквозь лживые "демократию" и "свободу слова". Приличную жизнь себе можно завоевать только с оружием в руках!
Если откровенно, то не все и не всё понимали. Но, как ни странно, апологетами идеи социальной справедливости становились. Им, кстати, Кваква оставался и поныне - зажигательные речи заезжего пропагандиста врезались в мозг намертво. И сегодня, четверть века спустя, он, давно отошедший от активной, тем более, вооруженной борьбы, лютую ненависть к богатым сохранял.
На части регулярных войск, между тем, их отряд нападал редко. Причем атаки эти выглядели до смешного нелепо. Впереди, размахивая пальмовыми ветками, шли колдуны, что есть мочи выкрикивая "Май! Май!".1 Своими заклинаниями они якобы превращали вражеские пули в воду. Когда же очередной "заговоренный" грохался оземь без малейших признаков жизни, маги без зазрения совести утверждали: тот неправильно выполнял их наставления.
Вояки из повстанцев тоже были еще те. Достаточно сказать, что многие к приходу в отряд Кваква верили, будто убивает звук выстрела, и поэтому вели огонь с закрытыми глазами.
Зато на селения аборигенов походы совершались регулярно - где же еще пополнять запасы скудной одежды и провианта? И вели себя с мирным населением не трусливо, а по-гегемонски. Насиловали женщин, при помощи мачете или копий казнили непокорных мужчин. А поскольку в отряде официально практиковался обычай для укрепления "силы" съедать печень или сердце убитого, за лакомый "кусочек" нередко вспыхивали настоящие бойни. Кваква в подобных потасовках, несмотря на малый рост, старался никому не уступать. За что и получил уважительную кличку "Сержант Смерть".
Потом кочевая жизнь надоела, и он сбежал из псевдореволюционной фаланги. Вышел из джунглей отъявленным циником - особью, не верящей ни в бога, ни в черта, ни в свечку, ни в кочергу. Скитался по городам и поселкам, брался то за одну, то за другую черновую работу. Специальности не приобрел. В итоге добрался до столицы, где и влачил жалкое существование. С каждым годом все больше обозляясь на жизнь, уготовившую ему, прошедшему Крым, Рим и медные трубы, не пасовавшему в самых опасных ситуациях, постыдную роль мальчика на побегушках. Мысль хотя бы под конец бренного пути разбогатеть не покидала ни днем, ни ночью. С нею ложился и с нею же - просыпался. И вот чернокожая Фортуна, кажется, наконец ему улыбнулась.
Помнится, в отряде в ходу было высказывание Мао Цзе Дуна: "Не следует ли сейчас есть немного меньше, чтобы потом есть немного больше?" Добрых четверть века он живет по первому варианту великого китайского кормчего. И, кажется, достиг границы второго. Не исключено, скоро начнет есть немного (а, может, и намного!) больше. И перестанет таскать дырявую одежду. Заткнув рот непотребным острословам с их издевательским: "А ты носи исключительно черное, прорехи не будут заметны!".
Кваква лежал на матрасе, найденном на свалке, в углу основательно замусоренной квартиры. Неужели ему так и суждено умереть в этом бараке за железнодорожным вокзалом, расположенном в верхнем течении Конго? Нет! Накося, выкуси! События последних недель в гаражном комплексе - очередном месте его работы - сулят отличные дивиденды. Кажется, он крепко сидит на хвосте белого, как медицинская вата, богатея, машина которого стоит в боксе №76. По всему, у фраера рыльце в пушку. Утверждает сие Кваква не голословно, а имея в рукаве неплохие козыри.
Если карта ляжет, и бедняку быть при деньгах. А распорядить-ся ими он, будьте уверены, сумеет.

Глава 14
Загнав вечером "хардбург" в гараж, Клод отпер входную дверь. На полу лежала привычная груда макулатуры. Но среди рекламных проспектов, наверняка, затерялась и пара-другая счетов. Поэтому отправлять полученное прямиком в мусоросборник не имело смысла. Приходилось каждый раз разбирать кучу малу. Не избежал малоприятной процедуры и сегодня.
Сортировать корреспонденцию принялся, даже не открывая холодильника, дабы достать традиционную баночку пива. "Макулатура, макулатура, счет на газ, макулатура, макулатура, макулатура, приглашение на диспут сторонников расовой сегрегации, маку… нет, не похоже…" Клод с недоумением держал в руках конверт с экзотической маркой, но без обратного адреса. Что бы это значило?!
Разорвал бумажный прямоугольник. Из него на пол скользнул белый квадратик. Подняв его, Клод второпях проглотил написанные строки. Надолго задумался. Потом, скрупулезно анализируя каждое слово, филигранно взвешивая на весах здравого смысла каждый слог, принялся перечитывать. Кажется, целую вечность размышлял. Думы эти, судя по тому, как нервно время от времени вскакивал на ноги, мерил шагами комнату, теребил усы, с силой смежал веки, будто отгоняя наваждение, были непростыми.
Наконец, приняв решение, вложил цидулку обратно в конверт, его - в папку с грифом "Важное", а ту - засунул в ящик письменного стола, который запер на ключ.

Глава 15
Ему не спалось. Поднявшись тихонько с постели, подошел к задрапированному противомоскитной сеткой окну. Звезды, создавалось впечатление, висели так низко, что к любой - только пожелай! - запросто можно было дотянуться. Увы, это - всего лишь аберрация зрения, сладкая иллюзия. Точно так обстоят дела и со счастьем. Кажется, вот оно - у тебя в руках. А раскроешь глаза пошире - было и сплыло. Утекло сквозь пальцы, будто вода - без малейшего следа.
Причем это - в лучшем случае. В худшем оно просыплется песком. Который, будучи смоченным слезами запоздалого раскаяния, оставит в памяти грязные потеки. Не на ладонях - в душе. Ибо любовь - это мед, а ненависть - деготь и ложкой второго легко испортить бочку первого.
По черному, как прошлое рецидивиста, куполу неба пронесся метеорит ("загадать желание, что ли?"). Крошечная космическая пылинка, умирая, прочертила яркую линию своей судьбы, лишь на мгновенье пережившую осколок, ее породивший. Интересно, сколько людей это последнее "прощай" наблюдали? И где сия частичка Вселенной появилась на свет? Частью чего была? Кометы? Астероида? Планеты? Или гигантской звезды? Сгоревшей и оставившей после себя только кучу космического "пепла".
Если разобраться, после разрыва с Эльдази в аналогичный "пепел" превратилась и его душа. Как жаль, что "звезда" их любви сгорела так быстро. И вообще, как это чувство возникает? Как разрушается, понятно. А вот первый флюид, "альфа" любовной азбуки, из каких глубин он рождается? Почему человек, на которого еще накануне не обращал ровным счетом никакого внимания, вдруг становится "второй половинкой", смыслом жизни?
Странно все это и пугающе непонятно. Не попади он тогда на тот скучный пикник, никогда бы не познакомился с Эльдази. Спустя время встретил бы другую. Она бы благополучно стала "второй половинкой", без которой существование немыслимо. Где же логика?
И потом, первой еще в юности он любил Олду. Отчего такие же чувства испытал к Эльдази? И сможет ли после разрыва еще когда-нибудь влюбиться? Если да, то сколько же на планете ЕГО половинок? Почему не одна-единственная?!
В свете уличного фонаря внеземным истребителем бесшумно мелькнула летучая мышь. Еще одна загадка природы, живущая вниз головой и видящая мир перевернутым.
Где-то вдали испуганно прокричал удод. Клод прошел в холл, вытащил из кармана брюк сигарету, закурил. И, тяжело вздохнув, вернулся к окну. Мысли его вернулись в прежнее русло.
Взять главного маркетолога "Фетиша" Триша. Он не только специалист высокого класса, но и человек, входящий в ближай-шее окружение Клода. Не раз им приходилось сиживать вместе в баре, выпивать по рюмке-другой. А заодно - и откровенничать. И однажды тот признался, что женился, по сути, на спор. Да, девушка была ничего. С такой переспать - сплошное удовольствие. Но не больше. Во всяком случае, он от нее с ума не сходил. Но кто-то из друзей однажды отозвался о девушке не очень лестно. Триш совершенно искренне - исключительно справедливости ради - заступился. Заявив в пылу полемики, что именно такие "серенькие мышки" и становятся наиболее надежными спутницами жизни. Приятель обронил:
- Так что же ты тянешь?
- Откуда тебе знать, может, как раз собираюсь жениться?
- Готов поспорить на что угодно, что это - пустая болтовня! - не унимался спорящий.
- А вот и нет! - не намеревался оставлять последнего слова за товарищем Триш.
- Смотри, за базар отвечаешь! - вколотил тот последний шар в лузу. И протянул руку. Так было заключено пари.
Через два месяца, не желая прослыть трепачом, Триш пошел под венец. Первые годы семейной жизни, рассказывал он Клоду, дались очень непросто. Буквально с ума сходил от осознания того, что совершил величайшую глупость. Ссоры по пустякам следовали одна за другой, случалось, поднимал на супругу руку. Однако бросить жену - даже мысли не возникало. А если возникала, тут же гнал ее подальше. Для этого достаточно было представить иронические улыбки тех, кто присутствовал при споре. К тому же, сам обладал высочайшим чувством ответственности.
Жизнь с горем пополам продолжалась ни много, ни мало - пятнадцать лет. Супруга, отдавал ей должное Триш, несла бремя семейных уз безропотно. И случилось чудо! Он в один прекрасный момент отчетливо осознал, насколько был несправедлив к той, которая его, несмотря ни на что, продолжала преданно любить. И взглянул на жену иными глазами. С тех пор в семье воцарились тишь, да гладь, да божья благодать. Так что если сегодня кто-нибудь спросит, любит ли он, Триш, свою половину, тот искренне ответит: да, очень сильно.
Как объяснить подобную трансформацию чувств? Женился на нелюбимой, а теперь - души в ней не чает. Привести бы этот пример Эльдази! Хотя "стерпится - слюбится" - не тот фундамент, на котором возводят храм счастья. Подобным образом везет единицам. И они - скорее, исключение, чем правило.
Приподняв край полога, Клод швырнул окурок, чего себе обычно не позволял, во двор. Тот, оставляя искрящийся след, рукотворным метеоритом пролетел в темноте и исчез где-то в траве. Не исключено, подумал Клод, какой-нибудь козявка со своей козявчихой, увидев его, загадали желание. Ведь для них окурок - тот же метеорит. Так что все в этой жизни - относительно. Даже то, что касается высочайшего из чувств.
Вернулся в кровать. Сон по-прежнему не шел. Ну, зачем она существует вообще - эта любовь, если из-за нее терпишь такие муки?!

Глава 16
Щелкнув кнопкой записывающего устройства, Клод мысленно похвалил себя за то, что догадался зафиксировать на пленке телефонный разговор с Зильвой, состоявшийся накануне. Это была примерно середина затянувшегося и весьма непростого диалога.
- …Рад это от тебя слышать.
- Знаешь, дела буквально измотали. Сезон для бизнеса складывается весьма неплохо. Приходится вертеться.
- Наш тоже, я бы не сказал, что хиреет.
Затянувшаяся мучительная пауза. Прервал ее Бинго:
- Клод, мы - не маленькие дети. Давай перестанем играть в прятки. Ты ведь позвонил вовсе не ради того, чтобы доложить об успешных сделках. Или я ошибаюсь?
- Нет, конечно.
- Тогда давай перейдем к сути…
Их беседа длилась едва не полчаса - обстоятельства того требовали.
Наконец голоса умолкли. В гостиной повисла напряженная тишина. Пожалуй, только человек с крайне обостренным слухом уловил бы шорох все еще вращающейся кассеты. Клод не шевелился, неподвижно и безвольно откинувшись в кресле. Не подал признаков жизни и тогда, когда тихо щелкнул автостоп диктофона.
Со стороны казалось, что мужчина мертв. Крошечный, поблескивающий в пробивающемся сквозь незашторенные окна свете фар проносящихся мимо автомобилей, аппаратик окончательно затих, устало моргнув напоследок кроваво-красным зрачком-индикатором.

Глава 17
"Душа - частица Бога, который вдохнул её Адаму из уст в уста", - читала подвернувшуюся под руку популярную брошюру явно скучающая регистратор "КупиДОНа".
Доставшейся с невероятными усилиями работой женщина чрезвычайно дорожила. Сплошная синекура: ответить на десяток-другой звонков за смену, заполнить, если придется, две-три карточки. Здесь не тот случай, о котором говорят - от клиентов нет отбоя. Хотя финансовых затруднений у фирмы, судя по всему, не наблюдается.
Плюс у нее два гарантированных выходных и приличное жалованье. Где найдешь столь непыльную службу? Так что эта сторона бытия миниатюрную брюнетку с редкими выцветаю-щими волосами, собранными на затылке в ком, напоминающий пучок лука-порея, вполне устраивала. Вот только семейная жизнь не ладилась. Супруг после долгого, однако безуспешного сражения с Бахусом, был им окончательно побежден, пленен и приговорен к нескончаемым возлияниям.
"Ну почему великое множество представителей сильного, (впрочем, не только) пола подвержены пагубному влиянию, если им свыше от рождения ниспослан святой дух?" - мучилась вопросом норвежка со следами былой красоты на физиономии, переворачивая очередную страницу благостной брошюрки, изданной филантропическим обществом мормонов (они уже добрались и до Африки!) на пожертвования, как утверждалось в обширной аннотации, прихожан.
"Отчего столь неудержимо влечет некоторых проклятое зелье? - размышляла она. - И эти бесконечные оправдания: "Ничего не могу поделать, душа жаждет". Не иначе Всевышний, сотворяя Адама, сам пребывал подшофе и вдохнул прародителю рода человеческого нетрезвый похмельный дух. Стоит ли после подобного удивляться, что души поголовно жаждут?"
Испугавшись нечестивых мыслей в меру богобоязненная женщина торопливо перекрестилась, направив взор в угол, где висело подаренное кем-то из довольных обслуживанием клиентов чучело головы жирафа.
"Надо будет в церковь сходить, поставить свечку за спасе-ние грешников", - целомудренный порыв регистраторши бесцеремонно прервал телефонный звонок.
- "КупиДОН", вас слушают!
- На линии Стеф Берц! Уже добрый десяток минут не могу связаться с заведующим сектором "Е" и дальше терять понапрасну время не намерен. Передайте ему: оговоренная контрактом сумма мной три четверти часа назад перечислена. Заехать, как он просил, к великому сожалению, не успеваю - срочно улетаю по неотложным делам.
- Я выполню все, о чем вы попросили, господин Берц!
- Премного благодарен! До свидания!
Вечером, передав смену напарнице, регистраторша отметила, что сегодняшнее дежурство по сравнению с предыдущим, даже по их меркам, оказалось совершенно неинтересным. Кроме поручения Стефа Берца, она приняла единственный заказ - от клиента, отказавшегося назвать ей фамилию, что правилами допускалось.

Глава 18
Рабочий день в "Фетише" уже подходил к концу, когда заместитель председателя правления г-н Патиссон нажал кнопку селекторной связи.
- Старший менеджер Сауб слушает!
- Прошу вас сегодня ненадолго задержаться. Жду у себя в 18.30.
- Хорошо!
Такой же разговор состоялся спустя минуту с главным маркетологом Тришем.
Патиссон, пожилой бездетный бельгиец, был не только правой и левой рукой Клода Вилкау, но и его, по сути, наперсником. Он души не чаял в молодом, по сравнению с собственным возрастом, боссе. Предки заместителя председателя правления были выходцами из Фландрии. В Генте в далеком прошлом они держали сначала суконную, потом текстильную фабрику.
Как гласило семейное предание, один из Патиссонов находился в числе тех, кто основывал первое поселение на острове Манхеттен по ту сторону Атлантики, положившее начало Нью-Йорку. Однако остальные родственники за ним в Новый Свет не потянулись. Но и родину покинули, постепенно перебравшись в Бельгийский Конго.
Питер Патиссон получил приличное образование, овладел несколькими языками, включая исторический фламандский и местное наречие нилотов. А вот на французском изъяснялся с чудовищным акцентом. Едва не четверть века проработал в "Ла женераль де карьер э де мин дю Заир". И в один прекрасный день, познакомившись на очередном светском рауте с Клодом, неожиданно, похоже, даже для самого себя, решил перейти в "Фетиш". С тех пор превратился в своеобразный талисман фирмы. Из плотских утех Питер предпочитал чисто гастрономические - жареный картофель "помм фри" и эскарго.1
Добродушный, похожий на гнома, лысоватый старичок, между тем, становился непреклонным, когда дело касалось интересов агентства. Сейчас настал именно такой случай.
- Я зобрал ваз по везьма необычному вопрозу, - то, как нервно он сцеплял и расцеплял пальцы, свидетельствовало о крайней степени взволнованности.
Сауб и Триш недоуменно переглянулись.
- То, что я вам зейчаз зкажу, должно озтатьзя между нами. Впрочем, езли бы зтарый Патиззон не был в этом уверен, то приглазил бы зюда других людей.
З одной зтороны, разговор можно оценить, как вмешательзтво в чужие дела. Но позкольку интерезы гозподина Вилкау я зтавлю выше озтального, то зчел необходимым обменятьзя мнениями. Выбрал ваз не из-за занимаемых должнозтей, а изключительно потому, что знаю: вы так же, как и я, преданы фирме и ее хозяину.
- Какие могут быть сомнения? - немного истерично хихикнула старший менеджер.
- Так вот, вынужден зообщить: дела агентзтва позледнее время далеко не блезтящи.
- Не может… - замолчал на полуслове Триш.
- Не только может, но так и езть! - сурово резюмировал хозяин кабинета.
- В последнее время мы подписали солидные контракты, - пискнула госпожа Сауб. - И получили, не столь уж частый случай, стопроцентную предварительную оплату.
- Не отрицаю. Однако, - сморщился Патиссон, словно обиженный ребенок, - этих денег уже нет.
- А куда они подевались? - отлично спетым дуэтом воскликнули главный маркетолог и старший менеджер.
- Для этого я и приглазил ваз. И хотя отчазти чувзтвую зебя предателем по отношению к гозподину Вилкау, зчитаю, что позтупаю правильно. Во-первых потому, что желаю хозяину только добра. Во-вторых, убежден: его шантажируют какие-то негодяи.
- На чем основана ваша уверенность? - Триш поднял проницательные глаза.
- За зтоль неприятными выводами - два, как может показаться, ни-как не звязанные между зобой эпизоды.
- Что еще за эпизоды? - не удержала в узде женское любопытство Сауб.
- Значала - о финанзовом положении агентзтва. Точнее, о том, отчего его зчет почти пузт. Причина - фиктивная зделка, под которую и ушли зредзтва. Езли без экивоков, то подобным образом они были попрозту выведены из оборота. Заметьте: никогда, я повторяю - никогда, "Фетиш" подобным образом не позтупал. Мы все отлично знаем, назколько щепетилен в этих вопрозах шеф. Но мне - не зпрашивайте откуда - извезтно больше: в конечном итоге, деньги, причем наличными, достались гозподину Вилкау.
- Малоприятный инцидент! - заключил Триш.
Госпожа Сауб лишь недоуменно и смешно пошевелила губами, будто пыталась разжевать тайну, представлявшую собой некую липкую массу.
- Ну, а второй эпизод? - не терял присутствия духа главный маркетолог.
- Это везьма зтранный звонок. Он прозвучал немного раньше, чем злучилазь эпопея з деньгами, в конечном зчете, превратившимизя в наличные персонально для босса. Особого значения я поначалу звонку не придал. Но по звоей педантичнозти каззету запизывающего узтройства зохранил. А когда ушли деньги, взпомнил о звонке. И вновь прозлушал разговор - причем не единожды. Зделать из него вывод, годящийся для уголовного доказательства, нельзя. Однако я продолжаю зчитать его подозрительным и звязываю з последними малопонятными действиями Вилкау.
- Не могли бы его хотя бы тезисно пересказать.
- Зачем? Зейчаз мы прозлушаем запизь вмезте.
Патиссон сунул кассету в гнездо и нажал кнопку воспроизведения. После минутной паузы прозвучал звонок.
- Алло! - послышался голос бельгийца.
- Это консалтингово-рекламное агентство "Фетиш"?
- Да! Чем могу помочь?
- Вообще-то я звонил Клоду Вилкаутски…
- Наверное, вы хотели зказать "Вилкау".
- О да, конечно! Просто это у него такая кличка.
- Извините, мы - зерьезная организация. Какая у ваз проблема?
- Вашего шефа, с которым я собирался перетолковать, не оказалось на месте. Если точнее, там никто не поднимает трубку...
- Гозподина Вилкау в данный момент, дейзтвительно, нет на работе. А у его зекретаря - обеденный перерыв. Может, я могу ответить на ваш вопроз?
- Вряд ли!
- Почему вы так категоричны?
- Мне нужны деньги.
- Они взем нужны! - Сауб и Триш едва не прыснули со смеху: они никогда не слышали, чтобы заместитель председателя правления, небезосновательно слывущий в коллективе записным сухарем, пытался острить.
- Оно-то так, - согласился оппонент. - Да не у каждого, в отличие от меня, существует возможность поживиться.
- Гозподин Вилкау задолжал вам какую-то определенную зумму?
- Как бы не так! Но разве это мешает его слегка пощипать?
- Я отказываюзь вызлушивать подобные измышления!
- Не уподобляйтесь кисейной барышне!
- Кто вы такой?
- А вам какое дело?!
- Что за тон? Как вы можете зебе такое позволять?
- Не пыли, как перезрелый дождевой гриб! А Клоду, когда появится, передай: я еще позвоню. Пусть, если ему дорога фамильная честь, готовит бабки.
- Это уже выходит за рамки не только приличий, но и…
- Ничего, перебьетесь всем хором. Мы с господином Вилкау люди не совсем чужие на этом празднике жизни…
Щелчок и записывающее устройство автоматически отключилось. На несколько тягостных мгновений в кабинете воцарился шумовой вакуум. Первым его нарушил хозяин:
- Ну, как прокомментируете зей диалог злепого з глухим?
- Сказать что-либо определенное трудно, - Триш задумчиво потер выпуклый лоб. - Ни один эксперт, прослушав ленту сколько угодно раз, не рискнет утверждать, что речь непременно касается вымогательства. Ни одного прямого факта.
Госпожа Сауб возразила:
- Даже начинающий шантажист-самоучка благодаря телевидению и кино знает, как себя вести в подобной ситуации. Поэтому рассчитывать на то, что он станет изъясняться прямым текстом, а не гнусными намеками не приходится.
- Вот и я так подумал, - обронил Патиссон.
- Я остаюсь при своем мнении. Правда, с незначительным уточнением. Сам по себе телефонный разговор на обвинение в вымогательстве, безусловно, не тянет. Однако вкупе с непонятной историей с деньгами, заставляет насторожиться.
- Но я ведь зразу позле него ваз и не приглашал на безеду. Более того, зам о нем забыл, как о малоприятном инциденте.
- Вы правы, - в глазах госпожи Сауб загорелся огонек. - Не иначе, Клод попал в передрягу. Тем более, последнее время он сам на себя не похож.
- Вопроз - в какую передрягу?
- Все в агентстве знают: у шефа произошли перемены на любовном фронте. По слухам, упорно циркулирующим среди женской части коллектива, он получил отставку у своей пассии. Откуда эта информация, сказать не берусь. Она словно материализовалась из воздуха. Знаете, как это обычно бывает: одна услышала невзначай оброненное слово, другая - обрывок телефонного разговора, третья - в сердцах брошенную фразу. И вдруг мозаика складывается в картину. Так что, думаю, в отношении личной жизни шефа слухи соответствуют действительности.
Но уже здесь, в кабинете, у меня появилась иная версия. А что, если возлюбленную шефа похитили? Тогда "случайная" утечка информации - не больше, чем маскировка. Вы же знаете, те, кто занимается неппингом, категорически запрещают жертвам обнародовать ужасный факт. Вот Вилкау, дабы у окружающих не возникло никаких подозрений, и выдумал легенду о якобы имевшем место разрыве отношений.
- Ваше предположение - не хуже и не лучше аналогичных других, - Триш морщил лоб, как вошедший в раж гармонист меха инструмента. - Мог бы назвать их с десяток. Но что это нам даст?
- Ну, как же? - удивилась дама. - В зависимости от того, какую версию примем за исходную, будем предпринимать или не предпринимать те или иные шаги.
- Не взе так прозто, гозпожа Зауб! - несколько остудил ее пыл Патиссон. - Во-первых, мы должны определитьзя: зущезтвует ли угроза Клоду Вилкау? Ответ я бы хотел узлышать зразу. Так зказать, не отходя от каззы. Итак…
- Вне малейшего сомнения! - тут же отозвалась Сауб.
- С некой долей сомнения, - высказался Триш.
- Мое мнение вам извезтно, - подвел черту хозяин кабинета. - Теперь, как говорят бюрократы, к чизлу которых я принадлежу, переходим ко второму пункту повезтки дня. Как мы, ближайшие зоратники Клода, в зложившейзя зитуации должны зебя везти? Есть какие-нибудь зоображения?
- Заявить в полицию! - не сдавала лидерства Сауб.
- Пойдет ли это на пользу? Или, наоборот, усугубит положение? - Триш не спешил рубить с плеча.
- Тогда прежде давайте поговорим с Вилкау, - предложила старший менеджер.
- Вы так зчитаете? Назколько это будет этично? - Патиссон не скрывал растерянности.
- И что ему скажем?! - уселся на стул, словно на коня, Триш. - Что слышали звон, да не знаем, откуда он? Необходимо выждать.
- Ну, если большинство так считает, - Сауб не могла скрыть разочарования.
- В замом деле, что мы заявим господину Вилкау? - уточнил Патиссон.
- Тогда зачем вы нас позвали? - задала резонный вопрос та.
- Чтобы в нужный момент, когда он назтупит, не терять времени на выязнения отношений, а зообща оперативно начать дейзтвовать, - погладил лысину бельгиец.
- И когда, на ваш взгляд, сей час "Х" грянет? - прорезал повисшую напряженную тишину голос Сауб.
- Езли в ближайшую пару недель ничего не проязнится, попытаюзь вызвать Клода на откровеннозть.
- Тогда по пещерам? - поднялся на ноги Триш.
- Да! - Патиссон хлопнул крышкой ящика, в который бросил злополучную кассету. - До завтра! Будем надеяться, что оно окажется к нам милозердным.
Уже в коридоре Сауб произнесла:
- Если разобраться, то историю с похищением невесты Клода мы придумали от начала до конца. С такой же долей вероятности смертельная опасность может угрожать ему самому.
Триш вознамерился было возразить: мол, не мы, а "вы придумали от начала до конца". Однако решил промолчать. И, расстроено махнув рукой, удалился в сторону лифта.

Глава 19
Трель звонка прозвучала переливчатым меццо-сопрано. Трубку подняла прислуга:
- Алло!
- Квартира Стефа Берца?
- Да! Чем могу служить?
- Пригласите, пожалуйста, хозяина!
- Прошу прощения, но его нет дома! Если нужно что-либо передать, я запишу!
- Благодарю! Вы - сама любезность. Передайте в таком случае: товар, его интересовавший, появился на горизонте. Если господин Берц не передумал, пусть в ближайшее время заглянет. Координаты ему известны.
- А куда заглянет?
- Он знает!
- Все равно скажите! - настаивала прислуга. - Если я не уточню детали, господин Берц будет ругаться.
- Хорошо. Тогда застенографируйте: звонили из "КупиДОНа". И, подчеркните особо, товар - высшего качества! Столь щедро Фортуна улыбается далеко не всегда и не каждому!

Глава 20
Среди бела дня в центре города Клод очутился на волосок от гибели. Около одиннадцати вышел из здания, в котором арендовал пол-этажа, чтобы, как обычно, заскочить в налоговую инспекцию, перекусить и заодно совершить в соседнем парке традиционный послеобеденный променад. Первые две задачи выполнил достаточно быстро и уже направлялся под сень деревьев, когда, обдав упругой волной горячего, со странным запахом, воздуха, на газон шлепнулся некий предмет. Истерически завизжали женщины.
- Ложись, террористы! - надорванным на службе, но все еще вызывающим уважение, тенором проблеял старичок с явно военной выправкой. И тут же с непонятным упоением грохнулся на асфальт, словно это была перина, на которой возлежала раздетая генеральша.
- Мангу! Мангу!1 - запричитала на суахили девушка в национальной хлопчатобумажной накидке, торговавшая на углу маисовыми лепешками. Неловкого движения хватило, чтобы на землю опрокинулся видавший виды сосуд для варки кофе. Несколько горячих брызг попало на руку Клода.
- Паникеры чертовы! - пробормотал он. - И так на улицах неспокойно, а тут еще подобные типы.
И если отставного вояку понять еще можно - в Киншасе нередко вспыхивают перестрелки, то о колдовстве вопить может разве что такая вот локеле1, лишь вчера приобщившаяся к цивилизации.
Впрочем, произошедшее запросто может оказаться неудачной попыткой запугивания. И даже покушением... В том числе… и на него. Почему бы и нет? Особенно после того, как он незаконно обналичил деньги "Фетиша" и кое-кому их передал. Следовательно, не нужно исключать самых непредвиденных последствий.
На всякий случай поднял голову кверху, пытаясь рассмотреть кого-нибудь на крыше. Никого и ничего мало-мальски подозрительного не заметил.
"Когда вернусь в кабинет, нужно будет позвонить в полицию" - решил Клод и направил стопы привычным маршрутом. Возвращаясь назад с газетой под мышкой, едва смог протолкнуться сквозь собравшуюся толпу. Зеваки сгрудились у злополучного газона, в центре которого колдовал чернокожий молодой человек, одетый в европейский костюм. С редким остервенением он ковырял землю острием пинга.2
- Редчайший случай! - возбужденно вскрикивал землекоп. - Надо выставить охрану из добровольцев!
Клод ничего не понимал.
- Объясните, что происходит? Я направляюсь к себе в офис и могу вызвать полицию.
- При чем тут она? - не на шутку рассердился молодой человек.
- Не подразделение же морских пехотинцев прикажете свистать наверх! - отыгрался на уличном умнике Клод. - И скажите, наконец, могу ли я чем-нибудь помочь?
- Ах, оставьте ненужные разговоры! Это интересно только ученым.
Клод увидел, как молниеносно безмолвный обычно сквер наполняется зеваками. Черед пару минут пятачок уже кипел подобно вулкану в пик извержения. Как из-под земли выросли явно полноватый для своей профессии репортер и вертлявый до параноического подергивания фотограф.
- Отойдите! Не мешайте съемкам! - несмотря на излишний вес, журналист, судя по первым действиям, свой хлеб ел недаром.
В толпе зашелестело:
- Метеорит!
- Надо же, в центре города!
- Рассыпался на мелкие осколки, - уточняли наиболее осведомленные.
Газон на глазах - вот так творится история! - становился знаменитым. Уже двинувшись через улицу на зеленый огонек светофора, Клод услышал позади:
- Слава Всевышнему, что ниспослал на наш погрязший в грехе город свое божественное провидение!
Замедлив шаг, оглянулся и увидел пастора в сутане, истово осеняющего себя крестным знамением. А ведь, если разобраться, то ближе остальных к сомнительной "божьей благодати" был Клод, ни в чем не повинный человек. Так что "провидение", по сути, даровано персонально ему, а не "погрязшему в грехе городу".
Не поднимая глаз, на ходу переваривая неожиданную мысль, продолжил прерванный тирадой священнослужителя путь.
Между тем на перекресток влетел переполненный полицейскими автобус. Резко затормозил. Из открытой двери, как орехи с дерева во время сильного урагана, посыпались стражи порядка при полной амуниции. По команде офицера они стремительно выстроились в длинную шеренгу.
- Первое отделение заходит с левого фланга, второе - с правого! - раздалась команда. - Без приказа оружие не применять.
Служивые опрометью бросились вдоль стен домов по обе стороны улицы. Пригибаясь и испуганно оглядываясь, они, похоже, пусть и не шибко умело, окружали невидимого противника. Что бы это значило? Неужели в сквер упал вовсе не метеорит, как наперебой утверждали зеваки, а, допустим, миниатюрная бактеорологическая бомба? Иначе почему бравые защитники натягивают противогазы?
Но отчего, в таком случае, абсолютно спокоен водитель колымаги, их сюда доставившей? Пожалуй, лучше всего о происходящем спросить у него.
Шофер объяснил: кто-то позвонил в центральный участок и сообщил, будто в центре города, вон в том сквере, высадились инопланетяне. Причем летающая тарелка при заходе на посадку потерпела аварию. И, мол, вот-вот в округе все вспыхнет синим - или каким там еще? - ядовитым внеземным пламенем. "Уж не толстяк ли репортер постарался раздуть историю? - подумал Клод. - Такой кавардак устроить из-за обычного, пусть и свалившегося с небес, камешка".
Придя в офис, первым делом поинтересовался у секретарши, что в его недолгое отсутствие произошло. Та ответила: были представители энергетической компании, проверяли проводку, в том числе и в его кабинете. Уходя, сказали, что никаких претензий в плане нарушения пользования электроэнергией к "Фетишу" нет.
Собрав нужные для вечерней работы дома бумаги, Клод спустился вниз, сел в "хардбург" и выехал на улицу. Огибая злополучный сквер, иронично улыбнулся: надо же на ровном месте такую бучу подняли.
Чтобы он сказал тому, кто бы хоть на миг допустил: пройдет не так уж много времени, и метеорит с воистину роковой неизбежностью в самом деле убьет? Причем не только самого Клода, но и его еще не родившегося ребенка.

Глава 21
Интересно, что там новенького испекла "Фордыбашен сантимо"? Без особой увлеченности, скорее по многолетней привычке, развернул свежий номер столичного ежедневника. Та-ак, депутат парламента Б., руководствуясь, конечно, исключительно вопросами национальной безопасности, требует радиофицировать общественные туалеты городских окраин. Владелец абсолютного чемпиона последних петушиных боев, состоявшихся в соседней Уганде, обвинен в скармливании любимцу анаболиков - запрещенных медицинских препаратов, на языке специалистов именуемых допингом. Пресыщенная жена известного актера (не только без фамилии, но и без инициалов) подозревается в любовных утехах с собственным сенбернаром: что особенно пикантно, папарраци готовы предоставить в качестве доказательств снимки.
Ага, ученые столпы местной астрономической обсерватории подтверждают космическое происхождение камня, грохнувше-гося на центральной площади столицы, и едва не отправившего его, Клода, к праотцам. Значит, версия покушения - не более чем плод воспаленного воображения перегруженного нескончаемыми стрессами мозга? Уже легче.
А это чем не сенсация? В киншасской тюрьме вследствие невыносимых условий содержания прямо в камере скончалась отбывающая шестимесячное заключение… утка. Срок водопла-ва-ющее получило за кражу пирожков. Владелец несчастной, не пожелавший возмещать убыток продавцу, сбежал. Птицу-нарушителя арестовали и препроводили пред светлы очи служителей Фемиды, отмеривших ей наказание по всей строгости закона. Видимо, не выдержав незаслуженного позора, та сдохла. И вот тут справедливость, радовались, как последние придурки, газетчики, наконец, восторжествовала: суд не разрешил садистам-тюремщикам зажарить птицу и съесть.
Дальше - еще одно сообщение на "веселенькую" тему пенитенциарной системы. Как удалось установить журналистам, администрация одной из тюрем города проводит невиданный для остального мира эксперимент: заключенных здесь больше не… охраняют.
Информация показалось настолько из ряда вон, что Клод перечитал коротенькую заметку от начала до конца. "Гуманизм цивилизованного общества не знает границ, - натужный пафос первого абзаца без труда просматривался даже замыленным оком. - Исторический шаг в этом направлении - решение руководства тюрьмы "Рецидивистом, мамочка, не стану", упразднившем во вверенном им исправительном учреждении должности охранников, этих церберов пенитенциарной системы. Заключенные внутри ограды отныне передвигаются совершенно свободно. Отсутствуют и наружные посты. Однако у добропорядочных граждан причин для беспокойства нет. Отбывающие наказание - по их добровольному согласию - закодированы на "отсидку". Таким образом, вероятность возникновения даже мысли о побеге равна нулю.
Имя автора идеи, совсем недавно занявшего в тюрьме должность "биопсихолога", не разглашается. Однако нашему корреспонденту все же удалось выяснить, что раньше он работал на одну малоизвестную и в некоторой степени подозрительную фирму, откуда ушел, не поладив с руководством. И следующая эксклюзивная, к тому же, более чем пикантная подробность, ярко свидетельствующая о нравах, царящих в частном бизнесе. Опасаясь мести со стороны недавних коллег, биопсихолог предпочел обитать …на территории исправительного учреждения. Не скрывается ли за добровольным заточением тайна, связанная с незаконными делишками на прежнем месте работы?"
Клоду стало не по себе. Два с половиною года назад, прельстившись весьма умеренной ценой, запрошенной уезжавшим из страны владельцем, он купил симпатичный и удобный особняк в аккурат по соседству с "расконвоированным" отныне "Рецидивистом". Незаметно пообвык. Тюрьма, пугающая других своим средневековым видом, никаких неприятных ассоциаций уже не вызывала. Но одно дело, когда подобный "терем" охраняют специально подготовленные дюжие молодцы с "Магнумами" на бедре. И совсем иное - когда отъявленные негодяи прихотью, похоже, выживших из ума чиновников предоставлены воле случая. Эдакая русская рулетка для населения целого города или, по крайней мере, прилегающих к тюрьме кварталов.
Неуютно, черт подери, когда знаешь: вот за той - рукой подать! - стеной не бог весть какой высоты преспокойно разгуливают личности с исключительно криминальными наклонностями. А каково женщинам, беспомощным старикам и детям?
Без всякого преувеличения, того, кто одобрил такую ахинею, самого впору упрятать за решетку. Не обязательно "Рецидивиста". Можно ограничиться - в целях той же гуманности! - психиатрической клиникой. И чем скорее, тем лучше. Ибо разъяренные киншассцы, попадись он им под руку, "экспериментатора" линчуют.
Отшвырнув газету, словно извивающуюся мамбу и не разуваясь, Клод навзничь упал на кровать. Обхватил ладонями голову. Ну, что за неудачная полоса в жизни?!
Куда подевалось его, ярко выраженного сангвиника, неизменно хорошее настроение? Все видится исключительно в черном цвете. Ровным счетом ничего не радует. Ощущение такое, будто жизнь прожита: ни он ее, ни она - его уже ничем не удивят.
Хотя… чего он раскис?! Жизнь не радует? Так Марешаль по этому поводу во "Французском Лукреции" выразился предельно емко: не бойся бога, бойся самого себя - ад и рай находятся в твоей собственной душе. Безусловно, разрыв с любимой и некоторые последующие события - еще тот удар по психике. Даже сам не ожидал, что произошедшее воспримет столь остро. Но отныне берет себя в руки. И попробует клин вышибить клином.
Поднялся, медленно подошел к зеркалу, закрывавшему одну из боковых стен ванной. Энергично потер чисто выбритый подбородок и, саркастически ухмыльнувшись, вполголоса произнес: "Привет, отчаявшийся джентльмен, решивший купить надежду!"

Глава 22
- Ирена, доченька! Как себя чувствуешь, сокровище? - мужчина с бледностью на лице, сопряженной обычно или с невозможностью больше бывать на свежем воздухе, или с проблемами кроветворения, но сохранивший подспудную энергию, свидетельствующую, в первую очередь, о необуздан-ности характера, стремительно шагнул к койке. В ней с томиком Д. Мутомбо в руках лежала девушка, лицо которой закрывала глухая марлевая повязка. Лишь четыре отверстия, в которых, если внимательно присмотреться, угадывались нос, глаза и рот, убеждали, что внутри кокона прячется отнюдь не тутовый шелкопряд.
Одетого, как всегда, с иголочки Стефа Берца привела в больничную палату лучшей на континенте частной клиники проблема, казавшаяся неразрешимой.
- Надеюсь, врачи тобою довольны?
- Об этом лучше спросить у них самих, папочка! - вяло, будто ее в одночасье покинули последние жизненные силы, передернула плечами Ирена.
- А я к тебе с необычным подарком! - постарался придать бодрости интонациям отец. - Таких перстеньков на земном шаре даже в перспективе не может быть больше трех.
- Покажи! - лениво потянулась к коробочке девушка.
- Красота, может, и не сногсшибательная, однако редкость - величайшая.
И чтобы не утруждать дочь необходимостью лишний раз напрягать голосовые связки, поспешно добавил:
- Не забыла шумиху вокруг метеорита, который угораздило свалиться на землю именно в нашем славном городе?
- Того самого, что рассыпался в прах?
- В прах - да не совсем! - заговорщицки улыбнулся Берц. - Кое-что все-таки осталось. Незначительного размера дольки. Только об их истинном количестве мало кто знает. Даже в среде астрогеологов. Одна из находок мне и досталась. Камешек нарекли эладором. На Земле подобный минерал отсутствует. Так что на сегодняшний день имеется всего несколько граммов этого космического вещества. И капелька сей редкости досталась, не спрашивай, как, мне. Так что перстенек, инкрустированный эладором, - пока единственный на планете. Полный, так сказать, эксклюзив. Для тебя, моя ненаглядная, расстарался!
- Спасибо, роднуля! Я ценю твои заботы! - голос Ирены выражал эмоций не больше, чем звук сбрасываемого с крыши дефицитного на экваторе Африки льда или лежащий в тазике у ног хирурга только что вырезанный аппендикс.
Стеф Берц, не подавая вида, что уязвлен холодным безраз-личием дочери, молча надел перстень на изящный палец ее руки.
В коридоре клиники две недурной внешности медсестры, между тем, темпераментно судачили о посетителе и больной. Миниатюрная шатенка в очках-колесах, кстати, очень ей шед-ших, никак не могла утолить не в меру разгоревшееся любопытство.
- Он - импозантный мужчина! Просто чикванга1 в шоколаде! Сладкий-сладкий! От проституток, этих бесстыжих вешалок, наверняка на улице отбоя нет. Ты как считаешь?
- Никак! - отрезала напарница, старше не только по возрасту, но и стажу работы в элитном учреждении. - Что мне за дело до личной жизни посетителей?
- И давно записалась в святоши?
- Нет! Однако с ним в постель не лягу даже за раковину каури,2 доверху наполненную отборным жемчугом.
- Не твой тип?
- Вовсе нет! Просто этими упражнениями я с ним уже занималась. И не скажу, что вознеслась на небеса от испытанного блаженства.
- Может, ты просто слишком требовательна?
- Два раза за ночь - разве это результат? Смех, да и только! А как хорохорился, одним видом давая понять, что непременно заставит меня искать пятый угол.
- И все равно, на мой взгляд, он - сим-по-пон-чик!
- Симпопончик - тренируй свой кончик! В противном случае ты не крутой фраер-стайер, а жалкий понтер-спринтер. Что же касается меня, то девиз остается неизменным: "Лучше три оргазма без маразма, чем три маразма без оргазма".
- Да ты прямо поэт! - благоговейно произнесла младшая из товарок.
- Одно время, причем довольно долго, сожительствовала с ударником рифмованного труда. От него нахваталась. Возвращаясь же к Берцу, скажу: не способен, нечего взнуздывать недостаточно объезженную кобылку.
- Да ну тебя!
- Только не закатывай глазки, детка! Я тебя подталкивать к адюльтеру не собираюсь. Да Стефу сейчас и не до сексуальных утех. Ничего не изменит и тот факт, что твоя юбка едва превы-шает ширину приличного пояса и столь соблазнительно обтягивает чрезвычайно аппетитную попку.
- Неужели положение его дочери настолько серьезно?
- Не то слово! Ты у нас без году неделя, поэтому не знаешь того, что, по понятным причинам, тщательно скрывается даже от персонала.
- Не томи душу! Что именно?
- Ирена больна неизлечимо.
- А она разве не реабилитационный период после заурядной пластической операции проходит? Во всяком случае, так записано в истории болезни.
- Так-то оно так, однако…
- Не набивай себе цену! Колись...
- Это не сплетни. Чтобы они таковыми оказались, Ирена и ее отец отвалили бы целое состояние. Видишь ли, под скальпель хирурга-косметолога она попадает отнюдь не впервые. Над нею будто злой рок витает: все переносимые неимоверные мучения в конечном итоге оказываются напрасными. Кстати, я ее - без тени злорадства - называю не Ирена, а Сирена. Сирена де Бержерак…
- Значит, у нее…
- Да, если тебе хотя бы в общих чертах известна трагедия этого француза…
- Я, конечно, с писателями, тем более регулярно, корректурой волос между ног не занималась, - колкостью на колкость ответила медсестра, - но в колледже историю мировой литературы изучала. Итак, у бедняжки - большой нос?
- Не то слово! Больше двух с половиною дюймов в длину. Представляешь этот банан?! Судовой румпель - вот что такое ее нюхало! Да еще с отвратительной фиолетовой гроздью на переносице. В самый раз без грима в фильме ужасов сниматься.
- Но ведь для современной медицины особого труда устранить подобную патологию не составляет.
- Увы, составляет! Иначе бы Ирена столько не страдала. Трудно поверить, но два года назад она была абсолютно нормальной, пышущей здоровьем красоткой. А потом на носу вскочила едва заметная горошина. Заразу, еще не подозревая о ее подлой каверзности, удалили. Не в нашей, правда, клинике. Худшее, казалось, осталось позади. Как вдруг девушка начала примечать, что ее орган обоняния ведет себя, мягко говоря, странно. Иными словами, он как бы начал жить собственной жизнью. С каждым днем становился длиннее, а на месте удаленной шишечки появилось сразу две.
- Силы небесные! - напарница так сопереживала, что ее очки-колеса запотели, и она принялась совершенно бездумно протирать их полой медицинского халата.
- Последовала новая операция, включая химиотерапию. И вновь результат - обратный ожидаемому. Нос, будто взбесившись, все удлинялся и удлинялся, а на переносице выросло уже четыре шишки. И пошло-поехало. Несчастная ложится под нож - наростов появляется ровно вдвое больше. Сейчас их у нее шестнадцать. Целая виноградная гроздь, до содрогания отвратительная в своей лиловости. И что самое страшное, ни одно медицинское светило в мире не знает, как этот симбиоз поведет себя дальше.
- Пресвятая дева Мария! Неужели бедная Ирена обречена вечно сражаться с собственным, будь он проклят, носом?
- Задай вопрос полегче. Лучше - кому-нибудь из узких специалистов. Я же знаю одно: пока ни хирургическое вмешательство, ни целебные воды, ни знахарские снадобья, ни интенсивное облучение положительных результатов не дали. Отчаявшийся Берц даже авторитетного хилера с Филиппин привозил. Тот не придумал ничего оригинальнее, как натянуть Ирене под кожей…
- Лица?
- …Не задницы же… натянуть подкожно два донорских сухожилия: от носа до затылка, обхватив скулы, словно обручем. Уверял, что они, будто вожжи разгоряченную лошадь, удержат нос, стремящийся увеличить свои, и без того гигантские, размеры. И что в итоге? Отхватил более чем солидные премиальные? - Берц ради единственной дочери не поскупился! - и был таков. Ищи его теперь, свищи. А вконец измотанную Ирену начали донимать дикие боли. Сухожилия пришлось в срочном порядке иссечь, чем и занялись в нашей клиники. Именно после этой весьма болезненной процедуры она здесь и лежит. Такая вот реабилитация.
- Ой! - неожиданно вскрикнула благодарная слушательница, растерянно потирая место пониже спины. Мимо, довольно гогоча, надменно продефилировал старший санитар.
- Ущипнул, словно краб клешней! - деланно возмутилась сестричка, поправляя очки, едва не свалившиеся на пол в результате мини-сексуального покушения. - Как тебе, дорогая, подобная манера ухаживать?
Ответа не последовало. Вектор занимательного разговора резко поменял направление - в конце коридора появилась свита больничного начальства.

Глава 23
- А что если высший смысл жизни состоит в том, что она не имеет никакого смысла? - озвучив сей экспромт, а может, как впоследствии утверждали злые языки, домашнюю заготовку, его автор, габонец лет тридцати, в черном смокинге и белых перчатках, сорвал приличные аплодисменты.
Впрочем, Клода, если быть откровенным, данная тусовка интересовала не больше, чем пигмея пуховик. В ресторане на традиционный (интересно, кто автор столь пустой для нормального человека традиции?) ужин собрались участники региональной научной конференции по проблемам охраны окружающей среды. Ему страшно не хотелось гробить драгоценное время, однако правила приличия (а их кто устанавливал?) требовали персонального присутствия и, они, как это чаще всего случается, возобладали над личными устремлениями. Да и приглашение, на которое ответил положительно, получил заблаговременно и дал согласие.
Не следует сбрасывать со счетов и тот факт, что в результате подобных корпоративных вечеринок, как правило, активнее начинали пополняться счета "Фетиша".
Подогретые выпитым, мужчины от проблем экологии перешли к более глобальным - вопросам бытия как такового. Тут-то и блеснул остроумием габонский конструктор очистных сооружений для алмазных копей. Что касается Клода, то от афоризма, вызвавшего активное одобрение публики, он при желании камня бы на камне не оставил. Однако, к чему похмелье на чужом, по сути, пиру? От своего бы отойти!
Итак, задачи-минимум. Во-первых, ребята из достаточно популярного еженедельника ждут окончательного согласия на интервью: откладывать дальше - вредить собственной репутации; несколько дней надо посвятить скрупулезному изучению бумаг, связанных с давним судебным иском - адвокат давно настаивает; в-третьих, ему уже дважды звонили из "КупиДОНа", а он все оттягивает время решающего визита.
Компания вновь бурно зааплодировала.
- Здорово!
- Великолепно!
- Повторите пассаж, уважаемый!
- Внимание, выход на бис!
- Право, не преувеличивайте! - откровенно деланно скромничал габонец.
Под разразившийся шумок Клод оставил вечеринку. Объясняться по этому поводу, чего немного опасался, не пришлось - отряд не заметил потери бойца и встречу свою довел до конца.
Было без четверти девять. Пара легких коктейлей, прогло-ченных за ужином, не давила на желудок. Наоборот, придавала бодрости. Настроение располагало к раздумьям, а, следовательно, к пешей прогулке. Попросил швейцара, не скупясь на чаевые, поручить кому-нибудь из незанятых в данный момент служащих отогнать его авто по указанному адресу. Тот с радостью (не всегда клиенты столь щедры!) согласился. Клод бросил на заднее сидение папку с деловыми бумагами, барсетку и презент от организаторов конференции (каждому участнику экологического сборища вручили ультрасовременный телефонный аппарат, изготовленный, как особо подчеркивалось, по экологически чистым технологиям). Захлопнул дверцу, протянул ключи швейцару. Взглянул на небо. Будет ли дождь? Не исключено. Открыл машину, вытащил зонт. Снова щелкнул кодовым замком. Распрощавшись окончательно со служащим отеля, отправился домой.
Шагалось легко: не смущала ни уличная толчея, которую он, как всякий индивид, пребывающий в своем уме, ненавидел лютой ненавистью, ни, несмотря на проказы Эола, сохраняющаяся духота. Клод удовлетворенно подумал: "Хоть на чемпионат страны по спортивной ходьбе - приз был бы обеспечен".
Понимающе улыбнулся бредущей в обнимку парочке. У девушки на майке красовалась шокирующая добропорядочных граждан надпись: "От целомудрия бывает рак". Юноша и его подружка дружелюбно помахали в ответ: видимо, не часто встречали если не одобрение, то хотя бы холодное безразличие прохожих.
Заходящее солнце возлежало на самой линии горизонта, словно ленивый и раздобревший рыжий кот на завалинке. Вот на уставшее светило надвинулись легкие белесые тучки, и картина изменилась. " Желток яйца в окружающем его белке", - пришло на ум Клоду авангардистское сравнение. Может, напрасно он бросил свои попытки стать писателем?
Дохнул свежий ветерок. Воздух, казалось, был наполнен соленостью океана, хотя до него - более 250 миль, и терпкой горечью не менее далекой саванны. Вдалеке прогремел неожиданный в эту пору гром. На город с приличной скоростью катились черные косматые тучи. По раскаленному гудрону ударили редкие крупные капли дождя - предвестницы скорого ливня: не вхолостую громыхал по небу колесницей Илия.
- Хорошо, что зонтик прихватил, не оставил в машине, - раскрыл над головой нейлоновый абажур. - В самый раз пригодился!
И бесшабашно зашагал по мгновенно образовавшимся лужам. Если бы он был внимательнее, наверняка бы заметил, что за ним, сменяя друг друга, следуют два типа. А если бы заметил, то в одном без труда узнал бы скромного клерка из персонала, обслуживающего только что закончившийся симпозиум. Именно он вручал гостям сувениры от имени организаторов.

Глава 24
- Мой уймищу денег ухлопал, - хвалилась подруге из соседнего дома, такой же, как сама, прислуге, горничная Стефа Берца. - Отвалил сто пятьдесят тысяч какому-то Купидону - то ли имя, то ли фамилия такая странная. Сама слышала, как диктовал финансовое поручение личному секретарю. Долго ума не могла приложить, что за херувим такой выискался и чем он хозяина смог заинтересовать? А это слышу, болтает с приятелем по телефону. Тот недавно вернулся из многомесячного заграничного вояжа, так поспешили обменяться новостями. Мой и говорит: приобрел, мол, потрясающее колечко с невообразимо редким камнем, которому и английская королева позавидует. Ага, думаю, так вот на что ты, голубчик, потратился! Что ж, дело святое - порадовать дочь-страдалицу.
Горничную прямо распирало от собственной значимости: хоть и весьма малопочтенным образом, а была в курсе дел хозяина.
- Отец из него - на зависть многим! - поддержала подруга, с видом завсегдатайши баров небрежно потягивающая коктейль через соломинку. - Правильно, что не поскупился, купил Ирене безделушку. Пусть порадуется, бедняжка. Это немногое, что ей осталось.
- Да ты пораскинь своими куриными мозгами - на эту сумму запросто дюжину украшений приобретешь. Да еще с бриллиантами. Я специально в ювелирной лавке интересовалась. Что он, умом тронулся, такие деньги выбрасывать?!
- Ну, по-моему, Берц не из тех, кого обведешь вокруг пальца. Так и моя госпожа утверждает, когда пребывает в хорошем расположении духа и не бранится почем зря.
- Обвели, голубушка, как пить дать обвели! Чует мое сердце, уж поверь на слово! Да и имел дела он всегда лишь с двумя известными торговцами драгоценностями. А тут вдруг ни с того, ни с сего нарушил собственное неписаное правило, которому свято следовал. Не иначе, Купидон этот - прожженнейший из жуликов, ловкач-спекулянт, жох и пройдоха. А Берц, буквально изведенный болезнью дочери, прохлопал ушами.

Глава 25
По завершении необходимых формальностей Клод получил приглашение посетить отдел "ФР" пресловутого "КупиДОНа". Если бы знал, что аббревиатура расшифровывается как "Фоторобот", решил бы - произошла досадная ошибка. Ведь еще с университетских лет, проведенных на Кимвенза,1 твердо усвоил: оный составляется при непременном участии очевидцев преступления на предмет оперативного опознания и скорейшей поимки лица, его совершившего. Ни свидетелем нераскрытого убийства или изнасилования в особо извращенной форме, ни, тем более, правонарушителем он не был. Да и деятельность консалтингово-рекламного агентства, которое возглавлял, за рамки правового поля практически не выходила. И все же участвовать в составлении фоторобота пришлось.
Отдел "ФР" занимал две средних размеров комнаты на седьмом этаже малоприметного здания, расположившегося рядом с центральным универмагом - местом постоянных сборов гомосексуалистов всех мастей. Сей факт нисколько не смутил Клода, ибо в свободном обществе каждый имеет право на вольное изъявление собственных чувств и наклонностей. В конце концов, черно-"голубые" ничем не хуже бело-"голубых" собратьев - цвет кожи здесь ни при чем.
Не без некоторой робости толкнул дверь приемной. Ее интерьер оригинальным назвать было трудно. Стол из подокарпа, несколько бамбуковых кресел, телефон, компьютер. Ядовито-зеленое подобие циновки. Модернистская картина на стене - в аляповатой пластиковой раме. Шкаф для бумаг, наполовину заваленный, судя по всему, отчетами и прочей несусветной ерундой. Портативный, к тому же, черно-белый, телевизор. Шторы-жалюзи из модного искусственного сталмита на единственном окне. И, не преминул отметить, - паутина у основания плафона.
Рекогносцировка заняла не более четырех-пяти секунд - таким способностям мог искренне позавидовать профессиональный детектив среднего класса.
Перевел взгляд на серенькое, в платье цвета мокрого асфальта, существо, с особым, как ему показалось, остервенением терзающее клавиатуру компьютера. Прошло несколько томительных мгновений. Наконец "мадам" - такой кличкой Клод наградил, сам не зная почему, сразу не понравившуюся ему секретаршу, соизволила оторваться от работы.
- Здравствуйте еще раз! - вторично поприветствовал ее Клод.
- Добрый день!
- Я - по приглашению.
- Знаю. И должна заметить, что вы недостаточно пунктуальны!
- Как?
- А вот так! Если не ошибаюсь - а ошибаюсь я крайне редко! - встречу вам назначили на четырнадцать двадцать пять. Не правда ли?
- Вы абсолютно правы, …мадам!
- А сейчас?
- Что сейчас?! - ему отчего-то страстно захотелось позлить кикимору. Может, потому, что в душе проклинал себя за проявленную слабость, а заодно ненавидел "КупиДОН". Вкупе со служащей, ничего не подозревающей о раздирающих его внутренности противоречиях.
- Что, что? - совсем не деланно возмутилась она. - Натикало сколько?
- Чего сколько?
- Не придирайтесь к словам! Который час?
- Четырнадцать часов десять минут тридцать семь секунд, если быть таким же точным, как вы.
- Ну, и как вы сей казус прокомментируете?
- То есть? - недоуменно уставился на "мадам" Клод.
- Я, кажется, выразилась вполне ясно: вы непунктуальны.
- В каком, извините, смысле? Кажется, не опоздал. Наоборот, явился несколько раньше назначенного.
- Вот именно! И вы считаете подобное в порядке вещей? Или, может быть, рассчитываете на медаль?!
- Если угодно, могу оставить ваш кабинет и вновь появиться здесь спустя… - он внимательно вгляделся в циферблат "нолекса" - …одиннадцать минут двадцать восемь, нет, уже двадцать семь секунд!
- Будьте настолько любезны, поберегите ваши плоские остроты для других!
- Извините! - Клода всерьез начала выводить из себя офисная мымра. - Но интуиция - а я тоже ошибаюсь редко! - мне подсказывает: с той минуты, как вы появились в этой клетушке, "КупиДОН" недосчитался значительной части клиентуры. И, судя по вашим манерам, продолжает ее терять.
- Вы неправильно истолковали мое замечание. Более того, не дали себе труда до конца выслушать "мадам", - Клод готов был отдать голову на отсечение, что в этом месте бесцветный дотоле голос зазвучал вполне саркастически. - Я же иной задачи, кроме как доведение до вашего сведения требований фирмы, не ставила.
- И каковы они?
- Основное из них - строжайшее соблюдение назначенного времени. И это не пустая прихоть, за этим требованием стоит максимальная забота об интересах клиентов. Ведь подавляющее большинство - предполагаю, вы тоже! - одним из главных условий ставят непременное сохранение собственного инког-нито. Именно поэтому мы неукоснительно соблюдаем неписаное правило: те, кто входит-выходит, никогда ни при каких обстоятельствах не должны видеть друг друга. Вы же, явившись раньше времени, четко оговоренного в приглашении, поставили в неловкое положение не только наш персонал, но, прежде всего, предыдущего посетителя, который еще не успел покинуть отдел.
- Прошу вас, не горячитесь!
- Ваше легкомысленное поведение вынуждает! Так что послушайте еще, хотя критику вы, по-моему, любите не очень. Все эти условия четко выписаны в контракте. Однако вы бумаги, судя по всему, внимательно не изучили. Труднообъяснимая оплошность! Обычно наши клиенты внимательны к каждой запятой. И дело серьезное, и деньги немалые.
- Не стану спорить - в данном случае вы кругом правы! Я действительно лучше выйду.
- Если это вас устроит, можете переждать в комнате, как мы ее за глаза называем, приемов. А вообще, предусмотренную как раз для аналогичных случаев. К великому прискорбию, непунктуальны или забывчивы не только вы, - Клод удивился перемене, происшедшей на его глазах с кикиморой.
"На человека стала похожа, - подумал он, беспрекословно последовав в указанном направлении. - А то - просто ходячая инструкция".
Сзади осторожно приотворилась одна из внутренних дверей. Послышались едва различимые голоса.
- …Раньше никак не выйдет?
- При всем старании - нет!
- Жаль, у меня в кармане билеты на дополнительный экскурсионный рейс в Антарктиду - давно собирался посмотреть прелести шестого континента. Придется отложить полет до следующей оказии. Хотя, вы знаете, число рейсов туда строго ограничено.
- Иного выхода не вижу.
- До свидания!
- Всех благ!
Скрипнул местами рассохшийся паркет. Осознавая постыд-ность собственного поступка, Клод, тем не менее, не смог побороть дьявольского искушения и оглянулся. Отметил характерную особенность походки увиденного в спину мужчины. Она показалась знакомой. Или он ошибался?
В ту же секунду кабина подъемника, спрятавшая в своей утробе посетителя, тихо скользнула вниз. Мозг Клода сверлила одна-единственная мысль: "Где он мог видеть только что ушедшего из "КупиДОНа" джентльмена?"
И неожиданно вздрогнул при звуке голоса "мадам":
- Вас ждут! Заходите.

Глава 26
Тоном, не терпящим возражений, Христо Олумб, перед тем, как захлопнуть дверь, отрывисто бросил в пространство приемной:
- В ближайшие тридцать-сорок минут меня не беспокоить - я растворился в бочке с соляной кислотой!
- Понятно! - муаровой мантией прошелестело отлично поставленное контральто.
- Итак, начинаем! - хозяин кабинета, да, судя по тону, и положения, скупым жестом пригласил собравшихся занять места за напоминающим размерами провинциальный аэродром столом.
О, ехидная проделка насмешницы-природы! Если бы Христо Олумб был женщиной и его адекватно изобразили на полотне, можно с уверенностью утверждать - это работа Рубенса. Лицо было не вылеплено, а вырублено. Все черты - крупные. Высокий, словно кусок транспортной ленты, лоб, дополняли внушительные уши торчком (правое - заметно меньше левого). Чело украшали три строго параллельные морщины напоминающие математический знак сравнимости. Глаза у Олумба, если их рассматривать обособленно - большие. Однако на мясистом лице они терялись, как изюм в булочке. В результате сим органом, если его не прятать за стеклами темных очков, впору было пугать детей, обзывая дядю злым Бармалеем. Между двумя верхними зубами имелась столь внушительная щель, что создавалось впечатление: резцы живут каждый своей отдельной жизнью. Верх фигуры венчала сверкающая, как лунный диск в ясную погоду, лысина. Передвигался хозяин кабинета вперевалку, напоминая пингвина.
Пятерка мужчин - двое белых, включая Олумба, двое темнокожих и мулат - явно не обитателей муниципальных свалок, степенно уселась в кресла. Даже дикарь чертовых куличек, хоть раз в жизни смотревший телевизор, безошибочно определил бы: эти люди привыкли повелевать другими.
- Кто информирует? - надтреснутым басом уточнил коротышка-мулат.
Дышал он с видимым усилием - то ли отверстия в носу, напоминающем уменьшенную копию сардельки с узелком-бородавкой на конце, оказались не того диаметра, то ли мужик страдал легкой формой астмы. Его лоснящееся, словно масленичный блин, лицо украшали очки в тяжелой, подстать фигуре, черепаховой оправе. Смотрел вопрошавший с такой миной, что складывалось впечатление: его кто-то только что сильно обидел. Из-за неожиданно узкого для такого лица разреза глаз те будто выглядывали из окопа, что производило неприятное впечатление. Руки участника собрания не знали покоя. Они, похоже, пребывали в вечном поиске - то ли смысла жизни, то ли утерянного рая. Лацкан пиджака, по фасону очень напоминающего офицерский мундир янки времен войны во Вьетнаме, украшал знак "Почетного легионера Большого сражения". Нервно подергивающееся правое веко свидетельствовало то ли о боевой контузии, то ли о вконец расшатанной чисто штатскими треволнениями нервной системе.
- Или здесь - собрание глухонемых? - снова раздался его голос.
- Господин Валяр! - Олумб, восседавший во главе стола, оторвал взор от кипы бумаг, которые перед ним положила тенью проскользнувшая секретарша. - Вы, как всегда, проявляете труднообъяснимое для ветерана нетерпение. А ссориться нам, пассажирам одной лодки, не пристало.
И добавил, повернувшись к остальным:
- Докладывает Алакид! Прошу выслушать его с особым вниманием. Мне кажется, нам придется, невзирая на некоторые изъяны, согласиться с предлагаемым вариантом.
- Когда кажется, следует креститься! - фальцетом пискнул Валяр.
- Не утрируйте! Ведь мы дадим согласие лишь при условии единодушного одобрения, - с видимой укоризной глянул на него Олумб.
Алакид, тощий молодой негр, напоминающий пальму, лишенную кроны, и из-за худобы кажущийся намного выше своих шести футов и восьми дюймов, с ушами - точными копиями радаров самолетов раннего предупреждения "Авакс", многозначительно, дабы еще раз подчеркнуть важность происходящего, откашлялся. Не преминув продемонстрировать при этом рот, полный здоровых - ни единой пломбы! - белоснежных зубов.
Брови его отличались такой густотой, что человеку выше его ростом было бы трудно различить цвет прячущихся в этой чащобе глаз. В левом ухе Алакида блестело золотое украшение в виде запонки. Черты лица, несмотря на принадлежность к черной расе, напоминали европеоидную: прямой тонкий нос, умеренной толщины губы, плавно очерченные скулы. А густым и длинным ресницам позавидовала бы не одна красавица в любой точке планеты. Двухдневная щетина была, по сути, не заметна. Чернокожий обладал фигурой гимнаста и упругой, как будто в любой момент готовой ко взлету, презрев силы гравитации, походкой.
- Вначале напомню суть проблемы. Скооперировавшись, мы вложили немалые средства в поставки для мест заключения специального оборудования. Вне пределов страны (в Заире подобное не производится) заключили соответствующие долгосрочные соглашения. Перечислили деньги. Более того, на арендованный для этих целей склад поступила первая партия заказанного.
Существенная деталь: на этот момент наш, так сказать, картель еще не имеет письменного договора с Министерством внутренних дел.
- Но ведь инициатор заработать на грош пятаков, - вновь прорезался голос Валяра, - гарантировал полный успех и даже - режим наибольшего благоприятствования.
- Никто этого не отрицает, - парировал Алакид. - В том числе и сам господин Олумб. Занимая столь солидный пост в системе министерства внутренних дел, он имел право не сомневаться в осуществлении задуманного. Дата заключения контракта с МВД затягивалась умышленно. С единственной целью - получить большую цену за поставляемый товар. Кто-нибудь из вас тогда возразил? То-то же… Но случилось непредвиденное.
После этих слов в кабинете кто-то натужно крякнул. Не обращая внимания, Алакид невозмутимо продолжил:
- На прием к министру непостижимым образом пробился до того никому не известный ученый. И сумел убедить его в возможности содержания заключенных под так называемым "психоарестом". Этот "профессор" кислых щей дал гарантии, что после его кодировки ни одному преступнику не захочется на волю. А значит, тюрьмы в нынешнем понимании больше не понадобятся. Как и охрана, кроме чисто декоративной, вкупе с оборудованием, за исключением черпаков да ложек. Перспектива подобной перестройки в пенитенциарной системе, открывающаяся возможность, по сути, в одночасье сэкономить огромные суммы для нашего, вечно голодного, правительства, подтолкнули министра к неординарному решению. Он дал "добро" на проведение эксперимента в одной из зон столицы, заодно наложив мораторий на заключение любых сделок, связанных с поставками в подведомственные ему учреждения. Результат - мы с вами очутились на грани банкротства.
- Зачем лишний раз бередить кровоточащую рану? - возмутился неугомонный Валяр.
Выступавший вновь проигнорировал реплику.
- На одной из наших предыдущих встреч мы в своем мнении оставались едины - спасти положение может только смерть "изобретателя", запудрившего мозги главе МВД.
Раньше он работал в весьма своеобразной частной структуре под названием "КупиДОН". Чем там занимаются, вы уже в курсе дела. Посчитав, что тамошние порядки ему не по нраву, Перебежчик (таким прозвищем его наградили экс-коллеги) демонстративно хлопнул дверью. И, как видим, нашел полное взаимопонимание в МВД. По нашим данным, на прежнем месте работы предателя ненавидят не меньше, чем мы. И так же горячо желают ему сдохнуть.
Воспользовавшись ситуацией, а также своим служебным положением, господин Олумб убедил руководство "КупиДОНа", рыльце которого не в пушку, а в перьях, как можно быстрее поквитаться с этим выскочкой. Проблема на данный момент заключается лишь в том, что министерство по не до конца понятным причинам, поселило Перебежчика на территории тюрьмы, в которой осуществляется эксперимент. Стен "Рециди-виста" он не покидает. Задача №1 - мерзавца оттуда любым способом выманить. "КупиДОНовцы" убеждены, что сделать это можно только при помощи гипноза или телепатии. И в этом направлении усиленно работают.
- В чем это выражается? - продолжал солировать Валяр.
- Поиски человека, обладающего требуемыми способностями, как вы знаете, осложнились тем, что Перебежчик - телепат с биополем, равного которому в Заире, да, пожалуй, и во всей Африке, нет. Отсюда главное условие: искомый объект, точнее, субъект должен превосходить соперника по всем параметрам. Хотя бы незначительно. Иначе, как вы это прекрасно понимаете, задуманная операция закончится ничем.
Кандидаты, к глубокому сожалению, один за другим провали-вали тесты. По двум банальным причинам: "хромое" биополе или неумение телепортировать мысли на более-менее приличное расстояние. Плюс слабые волевые данные. Мы уже отчаялись, когда специалисты "КупиДОНа" вышли на нужного типа.
- Дуракам везет! - опять не удержался Валяр.
- Потрясающий, доложу я вам, парень, - в очередной раз не обратил внимания на гаденький выпад Алакид. - Самое невероятное, кинетическая сила его биополя, как минимум, в полтора раза превосходит ту, которая до сих пор считалась максимальной. Если прибегнуть к спортивной терминологии, то новичок - тяжеловес, а Перебежчик отныне - мухач. Конечно, это некоторое преувеличение. Но, поверьте, совершенно незначительное. Сомневаться в исходе задуманного теперь, слава богу, не приходится.
- А согласие на сотрудничество этот ваш супермен уже дал? - уставился в Алакида тяжелым немигающим взглядом его соплеменник, типичный представитель колыбели человечества, атлетического телосложения молодой человек в джинсах и спортивной куртке. Чувствовалось, что по жизни он идет, как ледокол по льду, - напролом. В его глазах, словно искры в костре, плясали опасные огоньки. Чеканный нос и поджатые губы дополняли резко очерченные скулы. Цвет глаз атлета зависел от линз, которыми он в данный момент пользовался и менялся от карего до ультрамаринового. Подбородок скрывала небольшая тщательно ухоженная бородка клинышком. На лице просматривались еле заметные следы некогда перенесенной оспы или какой-то более экзотической болезни, слегка обезображивающие фасад. Ступни детина имел прямо-таки гигантские - с обувью меньше 47-го размера к нему нечего было и подходить. Шагал он твердо, как будто чувствовал себя полноправным хозяином всего подлунного мира. В руке мужчина небрежно вертел инкрустированную рубинами золотую зажигалку.
- Дорогой Думак! - вклинился в разговор Олумб. - Не перебивайте, пожалуйста, без нужды докладчика. Пусть уж господин Валяр изгаляется… Алакид - легкоранимый человек. Что же касается вашего вопроса, то, признаюсь, здесь у нас еще просматриваются некоторые шероховатости. Однако перспективы в целом - обнадеживающие.
- Нельзя ли конкретнее?
- Конечно, конечно! - утвердительно закивал смоляной головой Алакид. - Как раз дальше я и намеревался в деталях обрисовать ситуацию.
- Опять воздушные замки, пустые посулы! - побагровел неугомонный Валяр. - Тогда, когда времени в обрез, а земля вот-вот вспыхнет под ногами. А бодяга тянется уже едва не полгода.
- Не преувеличивайте! "КупиДОНовцы", что называется, на всех парах "разрабатывают" объект.
- Еще одни бездарности!
- Почему? Пока на парня вышли. Плюс естественно, сбор оперативной информации.
- Что-нибудь поважнее услышать можно?
- Орешек крепкий! Однако, по прикидкам, вряд ли устоит.
- Откуда такая уверенность? На чем основывается?
- Как и у мифологического Ахиллеса, у него есть уязвимое место, за которое его крепко подвесили. Это всего-навсего, как ни странно, врожденное любопытство.
- Скажете "гоп", когда перепрыгнем. Но в случае провала, пеняйте на себя! - включился в перепалку Думак. Было видно, что он не шутит.
Алакид, видимо, это отлично понимающий, непроизвольно поежился. В беседу, грозившую трансформироваться в банальную перепалку, включился Олумб:
- Господа! - Понимаю, как напряжены нервы каждого. Однако обострять отношения не стоит. Наоборот, в столь трудную минуту все должны сплотиться! Только в этом случае мы вправе рассчитывать на успешное решение свалившейся на наши головы, как тот метеорит, непростой проблемы.
- Разве я похож на того, кто готов ссориться из-за любого пустяка? Но если цена ему - пара полновесных миллионов, причем с хвостиком. Кровных. Надеюсь, понятно, почему я предпочитаю ясность? И вообще, вслепую никогда не действую, - Думак оставался непреклонным.
- Еще вопросы будут? - Олумб тоже продолжал гнуть свою линию.
- Позвольте! - поднялся "божий одуванчик" в тройке цвета слоновой кости, явно диссонирующей с красно-оранжевым галстуком размером чуть ли не с полотенце. - Хотелось бы услышать, хотя бы в общих чертах, как наши уважаемые друзья из "КупиДОНа" намерены задуманное воплотить в реальность? Какие существуют на сей счет гарантии? Предприняты ли необходимые меры предосторожности? Как будем действовать в случае, тьфу-тьфу, каких-либо осложнений? Наконец, кто и где будет "мочить" Перебежчика?
Алакид, переглянувшись с председательствующим и уловив его одобрительный кивок, снова заговорил:
- Не знаю, известно ли вам, уважаемый Хлоуп, что сила телепатического воздействия убывает с возрастанием расстояния. Поэтому место, откуда будет вестись сеанс, решено максимально приблизить к среде обитания Перебежчика, то бишь, тюрьме. В этих целях напротив "Рецидивиста" при помощи подставных лиц уже арендована квартира. Чтобы исключить любые подозрения, сроком на целый год.
Перебежчика, ввиду его особой опасности, предлагается ликвидировать при первой же возникшей возможности. Прямо на месте "свидания". На которое его, чего бы это ни стояло, обязательно выманят.
В свою очередь, тип, охмуряемый ныне лучшими специа-листами "КупиДОНа", сыграв на нашей стороне, также отправится к праотцам. Сами понимаете: дело требует секретности.
- Не многовато ли - два трупа в одно и то же время на небольшом пятачке? Причем ни один из них на мятежника не тянет, - в руке лениво цедившего фразу Думака то и дело вспыхивал огонек зажигалки.
- О пятачке речь не идет. Все продумано. Добровольный помощник умрет даже не в квартале, где проводиться операция. Его сердце неожиданно остановится на следующий день. И совершенно в другом месте. Связать два события воедино не сможет сам Мегрэ вкупе с Ниро Вульфом.
- Практически со всеми пунктами согласен, - подал голос нервно теребящий оправу очков Валяр. - Обоснованную тревогу вызывает лишь один. Касающийся уничтожения Перебежчика непосредственно на месте контакта. Не слишком ли рискованно?
- Риск не больший, чем езда на автомобиле по улицам Киншасы, - не удержался от реплики Олумб. - А вы, судя по всему, путешествия очень любите.
- С чего вы взяли? - встрепенулся ветеран.
- Да как ни позвоню вам, неизменно слышу в ответ: хозяин в гараже. При вашем парке машин нужно держать, по крайней мере, хотя бы одного шофера.
- Не ваше дело! - непонятно почему буквально взорвался Валяр. - И потом: вы что, за мной исподтишка следите?
- Господь с вами, уважаемый! - состроил на лице обиженную мину Олумб.
И, дабы разрядить обстановку, повернулся к Алакиду:
- Продолжайте, будьте настолько добры и терпеливы!
- Проблема заключается в том, что выманенному из "Рецидивиста" Перебежчику ни при каких обстоятельствах нельзя давать ни секунды для оценки ситуации. Во-первых, по словам купидоновцев, тот обладает звериным чутьем на опасность. Во-вторых, не забывайте, он - очень сильный телепат. А значит, сможет в мгновенье ока, если ощутит угрозу собственной жизни, нейтрализовать действия противника. Тем более, если тот, кроме физической силы и умения стрелять от бедра, ничем другим не отличается.
- Кто даст гарантию, - не унимался Валяр, - что в критический момент по причине, которую невозможно предусмотреть, например, рядом громко хлопнет дверь или на улице истошно завопит ребенок, у хваленого помощника-"генератора" не ослабнет, пусть на короткое мгновение, сила биополя? Вы прекрасно понимаете, в этом случае с таким трудом подготов-ленную операцию можно априори считать стопроцентно проваленной. Ибо, как вы сами только что утверждали, Перебежчику достаточно доли секунды, чтобы безошибочно сориентироваться и понять - столь оригинальным способом его попросту выманили из укрытия. Зачем - и тупице-броненосцу1 ясно. Любым способом - понимая, что в этом его спасение - он постарается, прежде всего, привлечь внимание как можно большего количества прохожих. Сделать это на людной улице труда не составит.
- В такой ситуации в игру вступят люди из эшелона прикрытия, - чувствовалось, что Олумб раздражен. - А вы садитесь, дорогой Алакид. И, пожалуйста, не нервничайте. Поберегите здоровье! Оно вам еще пригодится.
- Действовать придется в невероятно сложных условиях, - давил на мозоль Валяр. - Значит, многократно возрастает риск быть "засвеченными". А впоследствии, не исключено, и опознанными.
- Иного выхода не остается! - отрезал Олумб. - Задействовать третий эшелон для устранения второго мы попросту не успеем. Да и не сторонник я "принципа домино".

Глава 27
Навстречу Клоду поднялся косматый сморчок лет шести-десяти с неестественно большими глазами за сильно увеличивающими линзами модных каплевидных очков.
- Профессор Синклер, руководитель отдела "ФР", - протянул руку. - Чувствуйте себя, как дома.
"В отличие от оставшейся в приемной кикиморы, этот - сама вежливость, - отметил Клод. - Посмотрим, что последует дальше".
На голове у главы отдела царил художественный беспорядок, как у позднего Эйнштейна. Причем седыми у него были не только волосы, но и глаза. "Сильно выцветший серый" - так он сам определял их цвет. Они до сих пор сохраняли пытливость и не утраченный интерес к жизни. Ресницы у Синклера росли слабо, вследствие чего были жидкими. Голосом он обладал резким, но не неприятным. Сильная близорукость заставляла профессора изо всех сил всматриваться в собеседника, как ворону - в кусок сыра. В зубах ученый муж неизменно катал если не сломанную зубочистку, то спичку. Убеждая других, что сие занятие успокаивает нервы не хуже, чем перебирание четок. Да еще руки при этом - вот оно, преимущество! - остаются свободными.
- Подойдите, пожалуйста! - Синклер, ловко лавируя между хитросплетениями тонюсеньких, как дождевые черви, разноцветных проводов и проводков, толстых, как черенок лопаты, шлангов, светящихся и темных экранов, всевозможных пультов, пультиков, пультяшек и одному богу известного предназначения штуковин, подвел посетителя к сооружению, напоминающему одновременно и циклопических размеров скафандр (для Гулливера, что ли?), и миниатюрную барокамеру. При известной доле воображения в устройстве можно было увидеть и неподвижный глазной зрачок существа внеземного происхождения.
- Сюда, будьте любезны! Чуточку правее! Вот так, в самый раз!
Клод осторожно, будто боясь, что оно заминировано, опустился в огромных размеров кресло, из подлокотников и спинки которого торчали всевозможные зажимы, клеммы и прочая дребедень явно исследовательского назначения.
И началось то, ради чего, собственно, он здесь появился. С помощью Синклера Клоду предстояло составить фоторобот. Нет, не дельца наркоджунглей, не воротилы игорного бизнеса, не сутенера, загубившего не одну молодую девушку, не шпиона, нагло укравшего государственный секрет невероятной важности. И даже не неуловимого угонщика автомобилей, навязшего в зубах полицейским от Рабата до Йоханнесбурга. К концу сеанса на экране должен был появиться, как ни дико это звучит, портрет …женщины его мечты.
Происходящее напоминало банальный детективный сюжет.
Таинственный и от этого тревожный полумрак. Диапроектор. Бесконечное чередование кадров: брови, губы, носы, лбы, уши, глаза, ресницы, прически, улыбки, прищуры, гримасы. Клод чувствовал себя, как минимум, нелепо. С одной стороны, если он заплатил кровные, значит, психологически к затее был готов. В любом, так сказать, ее проявлении. С другой, что-то внутри противилось начавшейся процедуре, а сама она неожиданно показалась в некоторой степени (с чего бы это?) унизительной.
Сознание как бы раздваивалось. Его составляющие тут же вступали в яростную полемику.
"Ну, дружище, ты и допрыгался! - подзуживала критикующая сторона. - В конце второго тысячелетия удариться в нео-шаманство. К психиатру следовало обратиться, а не к компь-ютерной свахе".
"Нечего передергивать! - отбивалась группа оппонирующих извилин. - Ни о каком шаманстве, пусть и с приставкой "нео", тем более, о сватовстве, и речи не может быть. Происходящее - чистейшей воды передовая наука. Причем в случае, если возникнут малейшие сомнения, всегда можно выйти из игры".
"В самом деле, чем я рискую? - вопрошал себя Клод. - Только энной суммой наличных. Ну, так, утверждают знающие люди, - не в ассигнациях счастье. И даже якобы не в их количестве".
- Что с вами? Вы меня слышите? - прервал внутренние терзания голос извне.
- Да-да! Конечно! Извините, задумался.
- Тогда обратите внимание на этот разрез глаз. Даже пребывая в глубокой задумчивости, вы подсознательно, что подтверждают датчики, отреагировали на кадр.
Синклер скомандовал невидимому в темноте ассистенту:
- Вернитесь назад!
И вновь обратился к Клоду:
- Ну, что скажете?
- По поводу чего? - невпопад переспросил тот. Определенная фантастичность ситуации по-прежнему сбивала с толку.
- По поводу разреза. Вам, судя по проведенным тестам, должны нравиться миндалевидные глаза именно такой формы.
- Безусловно, вы правы!
От невероятного обилия существующих порознь частей женских лиц рябило в глазах, и он терялся. Вот и те, действительно понравившиеся ему глаза восточного типа, едва на экране их дополнили губы, сразу утратили неповторимость и прелесть. А когда ассистент "бросил" для "наполнения" нос, Клод мгновенно потерял к портрету всяческий интерес. Ибо в "комплекте" идеальные, по его меркам, "детали", увы, даже отдаленно не напоминали оригиналы. Их привлекательность непостижимым образом исчезала. Уши казались слишком оттопыренными, глаза - чересчур навыкате, а губы - до неприличия узкими. Или, наоборот, толстыми.
Откровенно говоря, Клод поражался долготерпению и хладнокровию занимающихся с ним людей. Сам бы он уже давно взорвался от негодования. И, не исключено, послал все и всех, как минимум, к чертовой матери. Если не дальше.
Изматывающая силы и нервы процедура общими усилиями уже приближалась к логическому завершению, когда Клода в очередной раз "заклинило": он никак не мог выбрать овал губ той, которой предстояло именоваться его идеалом.
- С моей точки зрения, данному типу лица больше всего подходит этот! - раздался в тишине вкрадчивый голос Синклера.
- Что-о?
- Я убежден, а занимаюсь подобными изысканиями не один год - вон те губы плюс все остальное дают совершенно поразительный эффект. Красоту, которую вправе писать Леонардо да Винчи или Тициан. Потрясающе!
- Вы что, спятили?! - взорвался от внезапно нахлынувшего девятым валом гнева Клод. - Откуда вам знать то, чего я сам толком не понимаю?! И потом - неужели давать советы входит в служебные обязанности?
- Извините, ради бога! Вмешавшись, я тем самым нарушил инструкцию, а карают за подобные промахи у нас нещадно. Если об инциденте станет известно наверху, мне не поздоровится. Еще раз простите! Но полученное изображение, действительно, столь совершенно, что я, как художник-любитель, не удержался.
- Ладно, считайте, что ровным счетом ничего не случилось. Но на один вопрос все-таки ответьте: почему вы уверены, будто мои вкусы вам известны не хуже, чем мне самому? Тем более, мы видимся впервые. Это же абсурд!
- Знаете ли, профессор Синклер здесь совершенно ни при чем. Как сказали бы русские, возводившие плотину Асуан в Египте, - пятая телега к колесу. Верный ответ подсказало ваше подсознание.
- Вы что - ясновидящий в третьем поколении?
- Увольте! Сигналы, посылаемые мозгом, в том числе и неконтролируемые сознанием, наша умная машина раскладывает по полочкам.
- В таком случае не совсем понятно, зачем я убил столько времени, если решать все равно будет бездушный кусок металла?
- Вы заставляете меня еще раз отступить от действующих правил…
- Разве я не имею права на хотя бы относительную полноту информации? Пришел сюда по собственной воле. Да еще выложил за, не исключено, сомнительное удовольствие сумму со многими нулями. Как известно, кто платит деньги, тот и заказывает музыку.
- Увы, инструкции и предписания сочиняю не я…
- Однако, ничто не мешает о них на какое-то время …забыть.
- Ну, вы и хитрец! Хотя, вне всякого сомнения, наделены превалирующе положительными эмоциями.
- Это дает какое-то преимущество в нашем разговоре? Замечу только: вы можете мне смело доверять.
- Я знаю!
И поймав несколько недоумевающий взгляд Клода, добавил:
- Нет, я не наивный простачок, готовый раскрыть душу перед первым встречным. Да и сказать что-либо, могущее нанести хотя бы малейший вред фирме, не собираюсь. Но вы мне симпатичны. А главное, симпатичны моей …установке. Поэтому в общих чертах происходящее, как одному из наиболее уважаемых клиентов, объясню.
Для того чтобы фоторобот максимально точно соответствовал желанному образу заказчика, одинаково важны и холодный голос разума, и горячий порыв души. В их теснейшей взаимосвязи - гарантия успеха. Думаю, вы отдаете отчет в том, что нередко оценка одного и того же события или объекта, продиктованная мозгом и сердцем, разительно отличаются друг от друга. Более того, иногда они - диаметрально противоположны. Речь, заметьте, не о нескольких личностях с различными типами нервной системы, а о конкретном индивиде, никогда не страдавшем психическими отклонениями. Таково, сказал бы философ-материалист, проявление объективной реальности.
Так вправе ли мы, профессионалы высокого класса, исходить лишь из результатов компьютерной обработки? Ведь машина, какой бы умной она ни казалась, того, что мы называем душой, не имеет. В свою очередь, неверно полагаться исключительно на импульсы, посылаемые духовной субстанцией. Нужно сочетание разумного с вечным.
Но и тут нужна "доводка". Вот почему из нашего отдела черновой фоторобот попадает к специалистам, которых за глаза мы величаем амурологами. Они-то и определяют золотую середину между рациональным и чувственным.
"В одном Синклер, пожалуй, прав, - примирить разум и чувства порою не в состоянии самый волевой человек, - размышлял Клод. - Сколько драм и трагедий принес этот извечный антагонизм! Не зря древние мудрецы утверждали: мировая история пошла бы иначе, будь нос Клеопатры несколько короче. И как часто его Величество Разум - казалось бы, самое совершенное из творений природы - оказывается посрамленным в поединке с несовершенной душой. Одному Богу, если он, конечно, существует, это известно".
Будто читая мысли Клода, Синклер подытожил:
- Когда говорят чувства, наиболее разумная реакция мозга - прикинуться теплой жирафьей лепешкой, непостижимым образом попавшей под черепную коробку.
За первым визитом в "КупиДОН" последовала череда других. Однако, как известно, с полпути сворачивают только слабаки. Клод же себя таковым никогда не считал. Удерживала в колее и изрядная доля здорового скептицизма: "Поглядим, что из этой невероятной затеи получится".
В известной степени, хотя он себе в этом не признавался, заинтриговала и брошенная кем-то вскользь фраза: Клод-де обладает некими феноменальными способностями.
Или ему просто морочили голову? Но с какой, в таком случае, целью?!

Глава 28
Зильва летел вдоль проспекта буквально на крыльях. Еще бы! Час назад ему вручили пухлый конверт с премиальными. Не секрет, в "КупиДОНе" ценили прилежание и платили за него щедро. Но подобную расточительность, по крайней мере, по отношению к Бинго, хозяева проявили впервые. Что приятно щекотало самолюбие. Видимо, не погрешил против истины кассир, вручавший деньги и небезосновательно рассчитывающий на последующее угощение, когда шепнул на ухо: "Предполагаю, это - за последнего клиента. Шеф назвал его курицей, которая вскоре снесет золотое яйцо". По его же словам, того чуть ли не на службу в "КупиДОН" собрались приглашать.
А что, чем черт не шутит, пока бог кутит?! Авось, сказанное - правда. Разве будет от этого хуже Клоду? Захочет - согласится, не захочет - откажется. Кто его станет неволить?
Лично он, Бинго, в аналогичной ситуации утвердительный ответ дал бы, не раздумывая. Здесь ничем, по сравнению с собственным делом (в конце концов, можно совмещать полезное с приятным), не рискуешь, а старость ждет обеспеченная. Вот и сегодня премию отхватил - иному бизнесмену за месяц не "наварить" столько. И нервная система в порядке: тебе абсолютно по барабану котировки акций, спады и подъемы производства, новейшие технологии, лопающиеся кредитные союзы, банковские кризисы. И, даже страшно подумать, - разнокалиберные дефолты.
Иными словами, собственным положением он доволен вполне, с какой точки зрения ни посмотри.
Правда, время от времени смущал единственный момент: вспыхивающие то и дело в кулуарах слухи, будто под видом амурных услуг в конторе небезуспешно занимаются разработкой новейших типов психотропного оружия по заказу некой зарубежной мафии, и что руководство "КупиДОНа" уже давно пора отдать под суд. "На чужой роток не накинешь платок", - успокаивал себя в таких случаях Бинго. Как не опровергнешь и того, что каждый сверчок должен знать свой шесток. А его персональный "шесток" - коротенький-коротенький, с него ровным счетом ничего не видно. Да и не большой он любитель, чтобы там ни говорил Клод, совать нос туда, куда не просят. Так что пусть переживают и держат ушки на макушке те, кто гребет деньги лопатой и ежегодно отдыхает в Санта-Крус-де-Тенерифе. До глобальных ли проблем рядовому клерку?
Осторожно вырулил на шоссе. "Пора уже сменить машину - подумал, со скрежетом переключая давно барахлящую коробку передач. - Капитала теперь хватит и на вожделенную "Тойоту", и на поездку к океану. Да еще кое-какая мелочь останется".
Сбавил скорость, заметив голосующую девушку. Подкатил. Непокорные волосы вороньего крыла, карие вопрошающие глаза, чуть припухшие, еще не испорченные помадой, губы. Прямой носик. Ладная, как у большинства в таком возрасте, фигурка. Традиционно линялые джинсы, светло-голубой батник. Дополняли "крутой" молодежный прикид неизменные кроссовки, порядком истоптанные. "Старшеклассница или студентка-первогодок", - сделал вывод Бинго.
- Подбросите? - обратилась она с традиционным для всех путешествующих автостопом вопросом.
- Далеко?
- Прямо.
- Интересно! Сколько "прямо"?
- Не очень.
- Что "не очень"?! Мне скоро сворачивать.
- В таком случае, миль шестьдесят - не больше.
- В таком случае, - сыронизировал Бинго, - садитесь!
- Благодарю!
Попутчица, оказалось, как и Зильва, держала путь в родные пенаты. Вместе с отчимом и мачехой жила в небольшом городке - куда меньше, чем тот, где родился эксперт "КупиДОНа". В этом году окончила школу. Теперь занята поисками работы. Сначала махнула в Кисангани. В тех далеких краях обитала старшая сестра ее мачехи. Ныне же ездила в Бандунду - к дяде по линии приемного отца. Кое-какие варианты наклюнулись - и там, и тут. По возвращению домой соберут большой семейный совет. Хотя уже сейчас знает: в Верхний Заир, при всем желании, ее вряд ли отпустят. Как же, еще ребенок - и вдруг такая даль.
К молчуньям юное создание отнести было нельзя, так что их беседа, едва затихнув, тут же возобновлялась. Автостопщица оставалась во многом по-детски наивной, открытой и непо-средственной. Уже вскоре Бинго знал: девушку зовут Венера. Имя греческой богини ей даровано матерью. Которую она не помнит, ибо та, по утверждению приемных родителей, умерла, когда малышке едва перевалило за годик. К сожалению, Венера ни разу не была на могиле самого близкого человека. Более того, от нее тщательно скрывают даже место, где покоится прах усопшей. Приемные родители - неплохие, в общем-то, люди! - да и домашний доктор считают, что не только посещение захоронения, но и лишние разговоры на печальную тему, могут лишить падчерицу душевного равновесия. Что в ее возрасте крайне нежелательно.
- Но я обязательно найду последнее пристанище матери! Мне кажется, поклонюсь праху и станет легче. В моральном плане.
- А отец? - осторожно поинтересовался Бинго.
- О нем мне никто ничего вообще не рассказывает. И тут, по-моему, скрыта какая-то тайна.
- Да бросьте вы. Не обязательно! - возразил Бинго.
- Если бы так! - не согласилась девушка. - Но мне почему-то кажется, что он или был преступником, или не состоял с мамой в браке. И та, и другая версии хоть как-то объясняют, почему от меня скрывают сам факт его существования. Невзирая на то, что в моем возрасте девушки знают: от святого духа зачать невозможно.
И неожиданно перевела, видимо, не очень приятный для себя разговор, на другую тему. Ошарашив Зильву вопросом:
- Вы по натуре фаталист?
- Как-то не задумывался, - ответил застигнутый врасплох Бинго.
- Насколько вы отсталый! - ее простота была из разряда той, которая именуется точным определением "хуже воровства".
То, что Бинго, внимательно всматривающийся в летящую навстречу ленту шоссе, никак на в чем-то оскорбительную реплику не отреагировал, похоже, еще больше раззадорило попутчицу:
- А я вот - фаталистка!
- На здоровье! - повернул голову к девушке Зильва. - Но что вы об этом знаете?!
- Во всяком случае, больше, чем вы! - парировала свежеиспеченная выпускница провинциальной школы.
- Интересно!
- Только не нужно держать наше поколение за несмышленышей. Мы куда продвинутее предков.
- А кто сомневается?
- Все! В том числе и вы.
- Ошибаетесь. Просто я, извините, подобной чепухой мозги не засоряю.
- Чепухой? Ну, а как вам следующий аргумент? Убеждена, вы об этом слыхом не слышали. Президент США Авраам Линкольн занял высокую должность в 1861 году, а Джон Кеннеди - в 1961-м.
- Ну, и что? - искренне удивился Зильва.
- А то, что разница составляет ровно сто лет!
- С таким же успехом она могла быть любой другой.
- Могла. Но я еще не все сказала. А речь пойдет о невероятной взаимосвязи судеб и цифр. Так вот, убийцы вышеупомянутых глав государства - Уилс и Освальд - родились тоже с разницей в сто лет: в 1829 и 1929 годах соответственно. Ах, и это, по-вашему, - простое совпадение?! Тогда слушайте дальше. Преемниками на высшем государственном посту обоих президентов стали… однофамильцы Джонсоны.
- Да в Штатах Джонсонов - что Гансов и Фрицев в Германии, - не удержался от реплики Бинго.
- Вы прямо Фома неверующий! А как простым логическим путем объяснить тот факт, что секретарем у Авраама Линкольна был человек по фамилии Кеннеди, а у Джона Кеннеди - по фамилии Линкольн?!! К тому, же, только вдумайтесь, оба президента были убиты в пятницу в присутствии жен. Мало того, вечером накануне трагедий секретарь каждого настойчиво советовал шефу не совершать роковой поездки. Ну, что, сдаетесь, мистер Маловер?
- Ни в коем случае!
- Тогда тормозите! - приказала девушка.
- Вы настолько разобиделись, что выйдете прямо здесь?
- Да! Видите впереди тропинку? У ее конца, меньше чем через милю, - наше, как мы его называем, бунгало. Где меня с нетерпением ждут.
- Ну, что ж, всего наилучшего!
- До свидания! Хотите, я нарисую на капоте кабалистический знак? Он будет вас оберегать.
- Лучше не надо! - махнул рукой Бинго, едва не добавив: "Себе на лбу нарисуй…"
Махнув рукой, случайная попутчица потопала вдаль.
- Она мне разительно кого-то напоминает! - миль через тридцать произнес вслух Бинго. - Наверняка принимала участие в каком-нибудь из конкурсов на звание очередной "Мисс", а он в это время смотрел телевизор. Жаль, не обнаружил сего факта раньше, обязательно бы спросил.
И еще. Странно, что юная незнакомка не вызвала у него ни малейшего сексуального влечения. "Неужели опасно старею?" - пококетничал сам с собою, прежде чем привычным движением нажать клавишу приемника, настроенного на круглосуточную информационно-развлекательную программу "24 часа черного континента".
Загремели литавры: начинался традиционный хит-парад выпускников Национальной школы музыки и драматического искусства. Африканские ритмы настраивали на лирический лад. Мысли унеслись далеко-далеко. В дни беззаботной юности. Когда они не только бегали по девочкам, но и устраивали не менее захватывающие тараканьи бега. Помнится, последние полгода - небывалый случай! - первенство неизменно удерживал усатый воспитанник Клода.
"Постой, постой! - пошуровал в штреке памяти Зильва. - Юношеские годы… Девушки… Клод… Точно! Венера поразительно похожа именно на его товарища, знаменитого в прошлом "тренера тараканов". Надо будет Клоду при случае об этой встрече рассказать".
Между тем, комментатор перешел к новостийному блоку. Захлебываясь то ли от восторга, то ли от собственной значимости, он что-то тараторил об удивительных свойствах метеорита, упавшего недавно в центре города.
- ...Наши корреспонденты пытаются выйти на связь с веду-щими сотрудниками астрономической обсерватории и, как только это удастся, мы предложим вашему, дорогие соотечественники, вниманию комментарий к сенсационному открытию.
Новости науки никогда не интересовали Зильву - с гримасой легкого отвращения он повернул ручку настройки приемника, оборвав ведущего на полуслове. Не подозревая при этом, что именно крошечный кусочек космического странника уже вскоре станет первым звеном в цепочке событий, которые приведут к его, Бинго, смерти.

Глава 29
Поздним вечером к малоприметной среди аналогичных громадин вилле в Кинтамбо1 одна за другой подкатило, тихо шурша шинами, несколько автомашин широко известных в мире марок. Встречал гостей уже знакомый нам господин, о котором злорадствующие недруги язвили: он-де появился на свет не из чрева матери, а путем клонирования из пробирки, в которой хранился ген первопроходца Нового света. А недовольные подчиненные ежедневно иронизировали: "Ну, что за Америку откроет сегодня нам Олумб?".
Судя по тому, что нигде не просматривалось ни выпивки, ни закуски, компания собралась отнюдь не для дружеской пирушки. В центре стола сиротливо виднелась вырезка, к внутреннему употреблению, увы, совершенно непригодная. Ибо была она не говяжьей, а газетной.
Если бы Клод, паче чаяния, каким-нибудь невероятным образом проник в незнакомое здание, он бы очень удивился, даже вскользь пробежав глазами лежащий на столе квадрат бумаги. Ибо это была… корреспонденция о так возмутившем его эксперименте в тюрьме "Рецидивистом, мамочка, не стану", опубликованная "Фордыбашен сантимо".
- …Мне все таки до сих пор не ясно, - передернул плечами "а-ля бетономешалка", на которых едва не расползался по швам спортивный костюм, Думак. - Почему этот урод бросил столь хлебное место? Чего ему, вши нечесаной, не хватало? Что не устраивало? Бабки? Бытовые условия? Недостаточно уважительное отношение начальства? Или коллег, таких же, как сам, недоносков? Кстати, я узнал: проклятого Перебежчика в свое время рекомендовали руководству "КупиДОНа", как человека, готового служить общему делу верой и правдой. За это кое-кому там придется серьёзно ответить.
- Не станем уподобляться разгоряченным боем воинам, которым разум застило маниакальное желание нанести решающий укол копьем и выиграть схватку, - Олумб привычно выступал в роли миротворца, пытаясь в самом зародыше погасить пикировку. - Во-первых, мы не противники, а союзники. Во-вторых, собрались, насколько я понимаю, не претензии вслух предъявлять, а обсудить ситуацию и заодно определиться с дальнейшими шагами.
"Шкаф" многозначительно промолчал - держал, словно был одним из лучших учеников Станиславского, паузу.
- Именно из-за того, что Перебежчика в свое время рекомендовал проверенный человек, их соответствующая служба и не проявила достаточного рвения при сборе досье. А учитывая, что предатель был не из тех, кто спешит распахнуть душу, они поимели то, чего при подобной расхлябанности и следовало ожидать - скудную и малоубедительную информацию о своем же сотруднике.
- Не густо! - не удержался от реплики-шпильки заплесневелый Хлоуп, до этого молчавший и теребивший галстук, конец которого напоминал ухо бородавочника пантагрюэлевских размеров.
- Неужели вы цените болтунов, а не людей умеющих держать язык за зубами? - пыхтя от натуги, не то съязвил, не то высказал искреннее недоумение Валяр.
- Готов возразить по существу! - бросил на стол зажигалку, сверкнувшую драгоценными камнями, не угомонившийся Думак. От плохо скрываемого гнева темная кожа негра, казалось, побледнела. - Я, например, превыше всего на свете ценю именно болтунов. Ибо они, зачастую сами того не ведая, дают исчерпывающую информацию о …самых упрямых молчунах. Но что это в данном случае меняет?
- Позвольте..., - начал было Олумб.
Однако его весьма неучтиво перебил экспансивный Валяр:
- А ведь писака, стервец, как в воду глядел! Гуманность нашего менингитного общества воистину не знает границ! Равно как и стремление государственных чиновников сэкономить на чем угодно и на ком угодно, лишь бы самим в итоге иметь больше.
- Вы недалеки от истины, Валяр! - тут же отозвался Ала-кид. - Эксперимент - полнейший идиотизм. Маразм в кубе! Убедительно свидетельствующий о деградации тех, кто кормится на деньги налогоплательщиков, то есть и наши с вами. А те, на политическом Олимпе, марихуаны обкурились, что ли? Соглашаясь с идеей прекращения заказов на спецоборудование для мест лишения свободы, они рубят сук, на котором так пока удобно располагаются. У большинства от безделья мозги, видимо, настолько заплыли жиром, что они уже не способны вспомнить азов - любое государство есть, прежде всего, аппарат насилия. И ничего более! И собственноручно разрушают это могущество. Прозреют, да поздно будет!
- Заклинаниями, даже сверхэмоциональными, дела не поправишь, - прервал явно затянувшуюся филиппику Валяр. - А вот наши денежки, вбуханные по вашему, Олумб, совету в тюремный бизнес, вот-вот вылетят в трубу. Кого отныне, - показал пальцем на вырезку из "Фордыбашен сантимо", - заинтересуют бесконечные километры колючей проволоки, сотни камер слежения, тонны замков и запоров, заказанные нами?
- Успокойтесь, уважаемый, - повернулся к нему Хлоуп. - У вас не все в порядке с нервами. Съездите как-нибудь на рыбалку.
- Я не любитель этого вида спорта! - Веко кавалера знака "Почетный легионер Большого сражения" затрепетало пойманной в сачок бабочкой.
- А чем же вы занимались на прошлой неделе у реки? Правда, орудий лова поблизости я, как ни всматривался, не заметил.
- Что вы городите?! - надтреснутый голос Валяра стал еле слышен. - Какая река? И что за рыбалка?
- Ну, ладно, - примирительно произнес Хлоуп. - Будем считать, что я обознался. Хотя… Может быть, вы страдаете раздвоением личности?
- Хватит вам заниматься сущей ерундой! Вернемся к теме разговора. Проблему мы обязательно решим! Ребята уже действуют. Подтверждаю это еще раз. - Олумба явно раздражала витающая в комнате злая неопределенность.
- Может, все-таки существует возможность закончить дело полюбовно? - подал голос Хлоуп, нервно засовывая изрядно помятый галстук в карман жилетки.
- Слушай, мухомор несъедобный! - раздраженно прорычал Думак, у которого, кажется, от возмущения побагровели даже зрачки. - Ты что, забыл о суммах, вложенных нами в это, как теперь оказывается, более чем сомнительное дельце?! Не каждый доживет до аукциона, на котором будут распродавать то, что еще принадлежит нам на правах частной собственности. Для покрытия долгов. Мы рискнули, зная, на что идем. Так неужели, спасая положение, проявим слабость?
- Не надо меня агитировать! - огрызнулся Хлоуп. - Но, думаю, Перебежчика следовало бы сначала для острастки как следует припугнуть.
- Пугала коза козла! - заржал Думак. - И знаешь, что из этого вышло? Он, оттрахав ее при первой же возможности, оставил на съедение шакалам.
- А как "спасение положения" будет выглядеть на практике? - прервал поток красноречия чернокожего грубияна Валяр.
- Нейтрализация - штука непростая, - заключил Алакид. - Особенно, если речь идет о такой …сволочи.
Последовала деловая часть разговора, из-за которой и собрались. Под конец Олумб подвел промежуточные итоги:
- Сомнений оставаться не должно - мы свои кровные спасем. Чего бы это нашим врагам, в том числе в министерстве и правительстве, ни стоило.
Когда после распитой у стойки бара, скорее, по традиции, полубутылки ликера гости засобирались, Хлоуп, выйдя вместе со всеми, неожиданно заявил:
- Вы езжайте, а я задержусь на пару слов.
Решение, судя по реакции Олумба, было сюрпризом и для него. Валяр что-то попытался было проворчать насчет доверия, а также порочности любых сепаратных сделок, если таковые кем-то вынашиваются, но осекся, услышав ставший вдруг стальным голос Хлоупа:
- Мое дело ваших вложений не касается. Вопросы будут?
Таковых не оказалась. Лишь Алакид недоуменно и с некоторой обидой посмотрел на Олумба, несколько раз нервно сжав и разжав кулаки. Тот это заметил и сказал:
- Езжай к себе, я, как только освобожусь, сразу заскочу. Не думаю, что опоздаю больше чем минут на сорок.
И вместе с Хлоупом вернулся в комнату с камином (зачем он в жаркой Африке?). Едва дверь захлопнулась, "божий одуванчик" буквально взвился на дыбы, обрушившись на явно опешившего от неожиданного напора хозяина:
- Не знаю, да и знать не хочу, чего вы там с этим негритосом Алакидом задумали, - разбирайтесь сами. Но мне нужны мои бабки!
- Я вас прекрасно понимаю!
- Мне от этого не легче!
- Пожалуйста, не лезьте добровольно на рожон! Вы же не пан Володыевский.
- А что, лучше на "Созаком"?1 Или Карисимби?2 И вниз головой?! Но запомни: совершать полет с билетом в один конец будем на пару.
- Вы говорите страшные вещи. Оставьте!
- К нашему обоюдному несчастью, лишь объективно оцениваю ситуацию. В которой, как и остальные придурки, оказался исключительно благодаря господину Олумбу. Тебе такой случайно не знаком?!
- Перестаньте, пожалуйста, ерничать!
- Это ведь ты убедил меня в стопроцентной надежности операции и быстрой "прокрутке" средств. Но олухи-то рискнули хоть собственными. А я - еще и "общаком". Который, как ты сам прекрасно понимаешь, - святое. За него по головке не погладят. А если и погладят, то раскаленным утюгом.
- Кто мог предвидеть столь умопомрачительный форс-мажор?
- Повторяю: не знаю! И знать не хочу. Зато не сомневаюсь в другом: шкуру с твоей задницы пустят на абажур. Или, если хочешь, на абажор - вот такой получится мажор! Причем, учи-тывая прыть ребят по специальным поручениям с того берега реки, - кустарным производством столь оригинального светиль-ника из твоей кожи они займутся без малейшего промедления.
- Шум вокруг идиотской затеи с тюрьмами стоит такой, что, боюсь, мне не даст кредита ни один банк. Да еще на такую сумму! Ведь затей, подобно нашей, от деловых кругов не утаишь. А, следовательно, денежные мешки знают: в случае ее провала, я - на мели.
- О каком провале ты осмеливаешься говорить?!
- Господин Хлоуп, мы…
- Не хочу ничего слышать. Как не желаю, чтобы по чьей-то милости я для своих стал ссученной шестеркой и последней вонючей гиеной саванны. И во всем виноват ты, именно ты!
- Я постараюсь…
- Да уж, постарайся! - Хлоуп не скрывал зловещего сарказма.
- Сегодня же нажму на руководство "КупиДОНа", чтобы оно максимально ускорило подготовку намеченной операции.
- Вот и хорошо. Ты же прекрасно видишь: о личных бабках - тоже, кстати, не мешке макута,3 я пока даже не заикаюсь.
- Вот поквитаемся, даст бог, с Перебежчиком…
- Если сделаете это оперативно, не исключаю, еще и совмест-ный бизнес продолжим. Хотя бы с тем же порошком. Дело - сверхприбыльное. Кстати, плохо, что наркотой балуются исключительно человеки…
- А то что бы?
- Мы могли бы сказочно обогатиться буквально за считанные недели.
- В каком смысле?
- А в том, что братья наши меньшие, употребляй они наркотики, были бы клиентами куда как более выгодными.
- Почему?
- Очень просто. К примеру, собаке и лошади, чтобы поймать кайф, нужна доза опия в 10 большая, чем двуногому, голубю - в 100, а лягушке - в 1000 раз.
- Не может такого быть!
- Сведения - из медицинского справочника. Жаль только, зверье неплатежеспособно!

Глава 30
Сколько фотороботов им пришлось составить! Пожалуй, не менее сотни. Иногда казалось: сейчас Клод плюнет в лицо ни в чем не повинному Синклеру и уйдет. Однако какая-то неведомая сила удерживала от опрометчивого решения. Журчащие, словно хрустальные горные ручьи, объяснения купидоновцев обволакивали сознание, звучали логично и убедительно.
Представления человека об идеале, на их взгляд, подвержены влиянию десятков факторов. Начиная от состояния геомагнитного поля планеты, индивидуальной реакции на солнечные аномалии и заканчивая временем суток и набором поглощенных накануне продуктов. Полученные в результате скрупулезных исследований данные позволяют с минимальной погрешностью определить, какие черты у имярек доминируют, а какие - выражены вовсе слабо. На основе этих параметров - фантастика, да и только! - и составляется "карта чувственности". И, уже руководствуясь ею, с помощью некой секретной компьютерной программы специалисты подбирают для клиента "эмоционального двойника" противоположного пола.
В данном случае результатом многочасовых нервных истязаний стал фоторобот той, в которую Клод… влюбился без оглядки. Если бы о подобном рассказал кто-нибудь другой, он бы без тени малейшего сожаления высмеял ущербного бедолагу. Но с собой поделать ничего не мог. Свершилось невероятное! Клод с ума сходил по девушке, которая никогда ему даже не снилась.
Какой астролог мог предсказать, что вскоре настолько изменится его, Клода, жизнь? А точкой отсчета, как ни крути, стала случайная встреча с Бинго. Визиты в дотоле неоднократно высмеянный "КупиДОН" подтвердили: здесь, действительно, трудится небесталанный персонал. Единственная, с кем не нашел общего языка, - кикимора из отдела "ФР". Но, честно говоря, не очень и старался.
С остальными же сложились, без преувеличения, доверитель-ные отношения. Заведующий сектором "Х", тот, похоже, в Клоде вообще души не чаял. А ему иногда казался боцманом, бросающим спасательный круг гибнущим в водовороте любви.
Неблагозвучное для мужчин "КУПИ, Джентльмен, Отчаявшись, Надежду" перестало вызывать у него даже подспудный протест. Ибо, несмотря на весь скепсис, выходило - надежду купить все-таки… можно.

Глава 31
- Ты что последнее дни ходишь, словно недоваренного ямса объелся? - Захира подняла переполненный недоумения взгляд на мужа. - Или возникли непредвиденные проблемы?
Негритянка, бывшая танцовщица, с годами семейного благополучия изрядно погрузнела, хотя и не переставала за собою следить. В прошлом ей приходились регулярно красить волосы, и от этого они не только потеряли природный блеск, но и стали ломкими. Красные прожилки в глазах - удел прак-тически всех, кто занимался усиленной физической подго-товкой (спортсменов, артистов балета, танцовщиков), а затем в силу различных причин, не обязательно возраста, сие занятие оставил.
Левую скулу Захиры украшала симпатичная родинка. Такой, ежели бы она располагалась в центре лба, позавидовала бы коренная жительница Индии. Сильные, как у всех тружеников Терпсихоры, бедра надежно поддерживали верхнюю, роскошную, часть туловища, нивелируя при этом появившуюся излишнюю полноту. Небольшой заостренный носик и вечно что-то ищущий взгляд делали женщину разительно похожей на ласкового пушистого зверька.
Сердясь, она прижимала подборок к груди, что очень не нравилось супругу. Однако, как ни старалась, избавиться от дурной привычки не могла. А после и вовсе махнула рукой: что естественно - то не безобразно.
По случаю выходного дня Захира вырядилась в невероятно пестрой расцветки платье и головной убор, изготовленный из волокон рафии и украшенный птичьими перьями ("нацепила бы еще набедренную повязку из бисера!" - мысленно ухмыльнулся Олумб). Шляпка была свадебным подарком ее единственной тетушки-саката, и жена этим вороньим гнездом дорожила не меньше, чем подвесками из слоновой кости, привезенными мужем из очередной командировки на рудники "медного пояса Шабы", где трудилось немало заключенных.
Если откровенно, то Олумб временами терпеть не мог ни дурацкую "шляпу", ни подвески, ни саму Захиру. Однако та - редкость в Заире, исколеси его вдоль и поперек! - прекрасно готовила. И не какую-то там традиционную похлебку из сорго или проса, а многие классические европейские блюда, к которым он так привык за время бесчисленных стажировок на старом континенте. А пальмовое вино и настойку из сахарного тростника экс-танцовщицы друзья абсолютно искренне признавали непревзойденными алкогольными шедеврами.
Что, собственно, и определило дальнейшую судьбу женщины. Ибо для Олумба, по его собственному утверждению, "жившему, чтобы есть", вкусное блюдо выглядело куда привлекательнее, чем победительница конкурса "Мисс Веселенная". А хороший аппетит, вызванный пищей, не шел ни в какое сравнение с самым сильным оргазмом. Иными словами, сексом он пресыщался, а едой - никогда. И супруга, как могла, угождала великовозраст-ному лакомке. Благо для того, чтобы бесконечно совершенствоваться в этом искусстве, нужно было изучать не "Камасутру", а более приемлемую для католички "Поваренную книгу".
- Кое-какие проблемы, действительно, возникли, - не стал скрытничать обычно не очень-то распространявшийся дома о служебных и даже околослужебных делах Олумб. Несмотря на то, что жена - еще одно достоинство Захиры! - как никто из близких или её подруг, умела хранить секреты.
- Это случайно не связано с тем персонажем, похожим на засушенный росток мангового дерева? Забыла, как его... Ну, тот - на букву "х"…
Олумб на несколько мгновений неподвижно застыл в неудобной позе - столь неожиданной оказалась фраза жены.
- Имеешь в виду господина Хлоупа? - индифферентно спросил он, стремясь придать голосу как можно больше безразличия.
- Его!
- А почему ты думаешь, что мои неприятности могут быть каким-то образом связаны именно с ним?
- Страус на хвосте принес!
- Но я не шучу, дорогая! - когда было нужно, Олумб умел становиться нежным. - И потом, сколько раз тебе повторять: новости приносит сорока, а не страус. На этот случай у нее имеется весьма длинный хвост.
- Это о приличных людях новости приносит сорока. А о таких, как Хлоуп, - именно страус.
- Но почему, моя изящная Айседора?! - откровенно польстил супруге "подкованный" едва ли не на всех европейских богемных перекрестках Олумб.
- Потому что информация об уродах может "транслироваться" только с помощью таких же уродливых "средств связи". Каковым, в отличие от сногсшибательного, если верить тебе, сорочьего, и является страусиный хвост.
- Ты по-прежнему меня удивляешь! - в голосе супруга появились, как он их не прятал, настороженные нотки. Захира воистину непредсказуема.
- А ты меня давно уже нет! - похоже, сегодня откровенничать вознамерился не только мужчина.
- Что ты хочешь этим сказать? - Олумб решил до конца оставаться дипломатом. С него хватит, под самую завязку, рискованной "заморочки" с Хлоупом и остальной компанией, чтобы позволить появиться еще одной головной боли. В случае, если - анализы ей в голову! - супруга, наконец, исполнит свою угрозу, то своим уходом нарушит внутрисемейный гастрономический баланс. Вот они, "прелести" феминизации: даже африканские женщины чувствуют себя слишком незави-симыми.
- Только то, что я УСТАЛА! - на глазах Захиры появились слезы.
- Так давай наймем прислугу. Кстати, я это, видит Всевышний, предлагал не единожды!
- Не о физической усталости речь!
- Тогда о какой? - развел руками Олумб.
- Ее родной сестре - редко вспоминаемой мужчинами всех рас - моральной!
- Захира, ты меня пугаешь! - он уже не играл привычную роль и, по сути, сбросил маску. Перестав уписывать за обе щеки так нравящееся мясо по-лакандонски в кляре (обычно прикалывался - "в футляре").
- Понимаешь, мы уже который год живем под одной крышей, а ты за все это время по-настоящему и минуты не был рядом со мной! Я одинока не тогда, когда сама, а когда мы вдвоем.
- Как ты можешь даже подумать подобное, не то, что сказать?!
- А ты считаешь, раз бывшая танцовщица - значит, обязательно пустозвон. Мешок, набитый кокосовой стружкой.
- Откуда такое взяла? Какая цеце тебя укусила?!
- Вот еще одно убедительное доказательство твоего тщательно скрываемого, но от этого не менее обидного, чувства изначального, заложенного самой природой, превосходства.
- Я тебя не узнаю! Или это - не ты?!
- Нет, я! А не узнаешь потому, что никогда и не пытался узнать.
- Все, я отказываюсь заканчивать ужин! Пусть этим чудным мясом полакомятся бродячие собаки или вконец одичавшие в каменных джунглях кошки.
При привычном препирательстве аргумент возможного непоедания ею любовно приготовленного действовал безотказно - жена уступала. Но то ли сегодня спор был не совсем обычным, то ли сама Захира - особенной, однако "убийственный аргумент" оказался холостым. Олумб, может быть, впервые за долгие годы совместной жизни почувствовал себя не в своей тарелке. И где? Дома!
Этот факт и бесил, и одновременно - пугал. Больше все-го обижало то, что подобный нелицеприятный разговор происходил именно в тот момент, когда он решил быть с нею откровенным.
- Как хочешь! - холодным тоном произнесла Захира. - Тем более, тебя, наверное, уже накормили.
- Кто? И где? - уставился на супругу все больше запутывающийся в ее словах, будто креветка в рыбацких сетях, Олумб.
- Там, откуда приехал.
- С работы!
- Ври, да не завирайся! На работу я звонила - на месте тебя не оказалось.
- Я сейчас все объясню! - Он по настоящему недоумевал: супруга еще никогда не вела себя по отношению к нему так агрессивно. - Ко мне заехал приятель…
- И этим приятелем оказался никто иной, как этот замухрышка Хлоуп.
- … и мы отправились к нам на виллу.
- Не забудь уточнить - не вдвоем, а в компании.
- Ты опять ставишь меня в тупик, Захира! - шевелящимся на максимальных оборотах извилинам Олумба, похоже, не хватало места в черепной коробке - то ли та оказалась тесновата, то ли подобный хаос в ней проектировщиками-родителями не предусматривался изначально. Он не мог понять, откуда у жены, сроду делами супруга не интересовавшейся, столь полная информация о его передвижениях? И в чем, собственно, она свою "червивую" половину подозревает?
Уж не пронюхала ли о том, что, используя связи в банковских кругах, он и ее сбережения вложил в треклятый проект с тюремным оборудованием? Если, не приведи господи, все накроется медным тазом, афера немедленно выплывет на свет божий. А известие, что благоверный промотал ее капитал, превратит Захиру в кару небесную. О подобном исходе он не хотел и помыслить. Ведь под угрозой окажутся не только карьера, супружество, но и - Хлоуп не шутил! - его, Олумба, жизнь.
Чтобы вывернуться, нужно совсем немного времени и очень много везения. Специалисты в "КупиДОНе" - супер. И просто жаждут свести с Перебежчиком корпоративные счеты - здесь, как говорится, интересы сторон совпадают. Подвешенные за одно место кадровым сотрудником МВД, пригрозившем официальным разоблачением, они добросовестно роют землю носом! Так что в конечном успехе он не сомневается. Вот только время… Успеют ли до того, как, чего недоброго, обнаружится его, так сказать, не совсем этичное поведение со сбережениями супруги?
- … относительно же тупика, - Захира закончила фразу, которую он, погруженный в собственные невеселые мысли, как следует, не расслышал, - то не я тебя приперла к стенке, а ты сам себя загнал в угол.
- С чего ты взяла? - Олумб продолжил словесное перетягивание каната, ибо не понимал, что происходит. Поэтому в меру искусно тянул резину: а вдруг что-нибудь прояснится?
- Что тебя связывает с Хлоупом?
Внутри у Олумба, несмотря на жару, похолодело. Будто кто-то в желудок микроморозильную камеру сунул. Неужели Захира все-таки что-то знает? Иначе почему с таким упорством и меткостью бьет в одну и ту же точку?
- Любопытно, какие у тебя могут быть претензии к человеку, с которым ты ни разу в жизни не встречалась?
- Достаточно того, что знают о нем другие!
- А кто они?! И что… знают?
- Не прикидывайся несмышленышем, помещающимся поперек кровати.
- Чтоб мне с этой самой кровати навернуться, если вру!
- Понимаешь, я устала от одиночества… вдвоем. И от твоей, особенно в последнее время, бесконечной лжи.
- Устала от… одиночества вдвоем и… моей лжи? - Олумб едва не начал заикаться. Что сегодня за день? Мир, будто необъезженный рысак, становился на дыбы. Сначала Хлоуп, теперь - Захира. Словно сговорились окончательно выбить его из колеи.
- А то нет!
- Но почему? Разве я недостаточно внимания уделяю своей крошке?
- Искренне?! Или для вида? Чтобы, например, продемонстрировать друзьям, какой ты заботливый семьянин.
- Ты преувеличиваешь, Захира!
- К сожалению, нет! Столько лет терплю. Терпела бы и дальше. Если бы…
- Если бы?.. - Олумб понимал, что относительно "одиночества вдвоем" жена права на все сто и ломался, скорее, для вида. Тем более, что исправить ситуацию в этом пункте не сложно. Станет более открытым, приветливым. Сводит супругу раз-другой в кино. Нанесут визит кому-нибудь их общих знакомых. Наконец, преподнесет что-нибудь из дорогих побрякушек. Последнее - не сразу. У него ведь наличности - только на билеты в синема и осталось. Ну, да ладно, интимную часть вопроса он уладит!
Куда тревожнее последние слова "Терпела бы и дальше". Интересно, что же произошло такого, чего Захира "терпеть дальше" не может?
- Если бы... что? - снова вкрадчиво уточнил Олумб.
- Если бы… не Хлоуп.
- Дался тебе этот трефовый король!
- А что ты, собственно, о нем знаешь?
- Ну, он эмигрант. Много лет занимается бизнесом в Заире. Один из проектов мы пытаемся осуществить совместно.
- Ну-ну…
- Что ты имеешь в виду, Захира? Не своди меня окончательно с ума.
- А сегодня на виллу вы ездили вдвоем?
- Нет! А это имеет какое-то значение?
- Смотря для кого. Если для тебя - нет, то, к примеру, для меня - да, имеет.
- Но почему?!
- Потому что твой божий одуванчик - сводник со стажем! Потому что у себя на родине он, предположительно, служил в охранке! И еще неизвестно, чем занимается в Киншасе. Не исключено, тайно вербует наемников для грядущего режима. Или еще хуже - шпионит к его выгоде и во вред законным властям. Используя для этих целей мягкую подстилку. В лице продажных девок. Так каким бизнесом ты, дорогой, с ним занимаешься? Уж не горизонтальным ли?!
- Боже, Захира! Как ты можешь?! Это, во-первых. И, во-вторых, откуда у тебя такие кошмарные сведения?
- Считаешь, выдумываю, да?
- Даже не знаю, что сказать?! - совершенно искренне признался Олумб. - Ты ведь никогда не интересовалась подобными вещами.
- Пусть будет так! Хотя и это - из того же разряда типично муж-ского превосходства над слабым полом: дуры-женщины, мол, никогда ничем не интересуются. Но все, что я сказала, - вовсе не фантазии скучающей субретки, а самая настоящая правда.
- Не томи, родная! Тем более, для меня это очень важно. Откуда у тебя данные о Хлоупе?
- Значит ли это, что ты многого не знаешь?
- Клянусь!
- И компанию вам ни разу не составляли длинноногие красавицы?
- Когда у меня самого жена - солнышко ясное?!
- Оставь дурацкие комплименты! Я с тобою, как никогда, серьезна. И сводить все к шутке, как это тебе хочется, не намерена.
- Не злись, тебе это не идет!
- Я не злюсь! А просто на четкий, недвусмысленный вопрос, хочу получить такой же не размытый ответ. Итак?
- Какие красавицы?! С чего ты взяла?
- Но ты ведь несколько минут назад признал, что на виллу ездил не только с Хлоупом.
- И сейчас - не старайся подловить - не отрицаю. С нами еще был народ. Но… мужчины. Те, кто участвует в последнем проекте, о котором несколько минут назад я тебе уже говорил. Так что встреча была исключительно деловой.
- Ладно, поверю! И бери мясо, пока окончательно не остыло, - ешь! А то я, в самом деле, решила, что у вас там секс-пикник. А сейчас даже дышать стало легче - будто в Салонге1 побывала.
- Хорошо! Однако ты так и не сказала, откуда у тебя компрометирующие сведения о Хлоупе? И как ты узнала, что я был с ним… с ними на вилле?
Олумб, немного успокоившись, уже налегал на добровольно прерванный ужин.
- Не забыл мою подругу Саоми? Ну, ту брюнетку, с которой мы вместе танцевали в ансамбле. Она меня навестила.
- А сей факт какое отношение имеет к нашему разговору?
- Самое непосредственное. Дело в том, что явилась она не сама, а с кузиной. Вышедшей в свое время замуж и переехавшей на постоянное место жительства в Конго - на родину Хлоупа. Так вот, представь себе, она о нем порядочно наслышана! От общих знакомых. И мнение - едино: он - ужасный человек. Беспринципный, жестокий, изворотливый, низкий. Более того, по слухам, еще и доверенное лицо некоего тамошнего чиновника высочайшего ранга. Замешан не в одном убийстве. Причем всегда использует подсадных уток - женщин. Для этого к его услугам - не один бордель. А теперь выкладывай, что за общий бизнес у тебя с таким человеком?
- Сейчас объясню. Но ты скажи прежде: а Саоми с кузиной, как узнали, что я с ним имею что-то общее?
- Бедненький! Ты совершенно забыл, что у Саоми "хижина" в том же месте, что и наша. Вот они с кузиной тебя там случайно застукали и пришли к выводу, что сей господин, любитель галстуков жутких размеров, втравил тебя в нехорошую историю. Ну, и первое, что нам всем трем пришло в голову, - женщины легкого поведения. Вот во мне ревность и взыграла. Думаю, пусть уж относится ко мне, как к привычной, но необходимой мебели. Но чтобы еще и шляться по проституткам, - увольте! Не хочу стать посмешищем на всю Киншасу. Однако теперь верю. В смысле дам легкого поведения. Что же касается остального, то тебя, действительно, что-то гложет. И если не женщины, то, разрази меня гром, …Хлоуп. Он все-таки втянул тебя в нехорошую историю. Разве не так?
- И не то, чтобы да, и не то, чтобы нет.
- То есть?
- Проблемы у меня - ты права! - действительно, возникли. Но Хлоуп тут ни при чем.
- Я тебе не верю!
- Правда, милая!
- Совсем ни при чем? Ни на вот такую капельку?
- Если быть точным, то на капельку - да. Ну, на несколько капелек. Однако сей дождик вызвал я сам. И никто другой.
- Что-то ты такое завернул - теперь уже я ничего не пойму. И потом - дождик предвидится какой - грозовой?! Или так себе - легкий летний душ? Даже не контрастный.
- Как тебе сказать…
- Как есть, так и скажи. Не чужие ведь!
- Понимаешь, проект, о котором я тебе говорил, - целиком моя идея. А деньги в него вложили Хлоуп и еще несколько человек. И тут появились, как бы поточнее выразиться, труднопреодолимые препятствия. Я делаю все, чтобы их устранить. И уверен, что это удастся. Однако партнеры, в первую очередь, Хлоуп, ждать не хотят. В принципе, я их не обвиняю: кому охота буквально на ровном месте рисковать многими сотнями тысяч?! Иными словами, я, дорогая, во временном финансовом цейтноте.
- Неужели ничего нельзя сделать? Объясни этим людям ситуацию. Наверное, каждый из них не первый год в бизнесе. Знают, как порою случается. Пусть подождут.
- Других, хотя и с невероятным трудом, уговорить удалось. А вот Хлоуп…
- Видишь, я заочно чувствовала - от этого типа нужно держаться на расстоянии. И более, чем уверена: он тебе угрожает!
- По большому счету, да.
- Мерзавец!
- Он сам очутился в сложном положении. Вложил в дело еще и не принадлежащие ему средства. А их с него требуют.
- Но ты же эти сволочные деньги не присвоил! И намерен вернуть. В конце концов, я готова, если вопрос стоит именно так, помочь тебе собственными. Бери, если ситуация безвыходная!
- Ни при каких обстоятельствах! Еще чего не хватало! - поспешно произнес Олумб. - Даже не смей думать об этом. Выкручусь и так. Не впервые!
- Смотри! Ведь то, что я узнала о Хлоупе от Саоми, лишний раз подтверждает: он способен на любую крайность. Так не правильнее ли будет, если, как ты утверждаешь, в проекте нет никакой крамолы, обратиться в полицию?
- Зачем?
- За помощью!
- И что я, работник МВД, должен, по-твоему, заявить?
- Что Хлоуп тебе угрожает. Думаю, если с ним побеседуют, он остудит свой пыл. Да и, зная, что случилась огласка, вряд ли рискнет причинить вред.
- И как в этом случае буду выглядеть я?
- Абсолютно нормально.
- Нет, не стану я подключать подчиненных.
И увидев исполненное тревоги лицо жены, добавил:
- Во всяком случае, пока!
- Но я ведь за тебя не на шутку переживаю. И считаю, ты совершаешь ошибку!
- Надеюсь, не роковую! - Олумб обнял Захиру за плечи и, сам себе удивляясь, поцеловал.
Как в молодые годы, закрыв при этом глаза. Если бы он этого не сделал, то увидел бы: супруга, судя по ее загадочному виду, явно что-то замыслила.

Глава 32
Похоже, он слишком поздно обратил внимание на вылетевшую из-за поворота легковушку. Расстояние между взбесившимся автомобилем (кто в центре города ездит на такой скорости?) и пешеходом сокращалось подобно уровню спиртного в бутылке на столе у измученной жаждой быстрейшей опохмелки компании. Клода же, к его ужасу, будто кто-то стреножил - замер как вкопанный. Откуда взялось это рычащее чудовище? Ведь буквально секунду назад на переходе горел зеленый свет.
Еще миг - и случится непоправимое. Он погиб!
Внезапно привычный уличный гам взорвала мощнейшая шумовая бомба. На перекресток на всех парах влетала пожарная машина, водитель которой в последний момент на всю катушку врубил сирену. Раздирающий душу фальцет визжащих тормозов. Перекошенное не то от страха, не то от возмущения лицо регулировщика. У Клода в крови - месячный запас адреналина. И тут же - режущий слух скрежет металла, запах жженой резины, чей-то визг.
В чувство его привела врач вызванной на место происшествия кареты скорой помощи. Суя под нос ампулу с чем-то чрезвычайно едким, качала головой:
- Вы оба родились в рубашках.
- Кто - "оба"? - не понял Клод.
- Персонально вы и водитель легковушки. Она столкнулась со спецмашиной. Вас зацепило оторвавшимся бампером. И - лишь легкие царапины. А владелец машины ушел, немножко прихрамывая, - видимо, ушибся. Не припомню подобного. Благодарите ангела-хранителя за чудесное спасение. Еще мгновение - и колес вам бы, по утверждению свидетелей, не избежать!
- Это в самом деле так? - невпопад переспросил он.
- У вас, к счастью, только синяки да шишки, - доктор ободряюще улыбнулась. - Можете смело подниматься! Нет нужды даже в госпитализации. Разве что сами настаиваете!
- Да я же не совсем контуженый!
- В таком случае, можете быть уверены, до свадьбы, если вы, конечно, не женаты, заживет.
- Я в самом деле не женат. Так что искреннее спасибо на добром слове! Вот моя визитная карточка. Возьмите, пожалуйста. Счет вышлете по указанному в ней адресу.
- А вам - скорейшего избавления от ссадин и неприятных воспоминаний. - Врач начала не спеша собирать инструменты в медицинский саквояж.
- Извините за беспокойство: вы случайно не видели, куда подевался едва не наехавший на меня автомобиль? - Клод недоуменно крутил во все стороны головой, однако, кроме пожарного монстра, поблизости никакого транспорта не заметил.
- Уехал! - сказала доктор.
- Как уехал?! - удивился он. - Не выяснив, как самочувствие пострадавшего? Не поинтересовавшись наличием у меня страховки? Не оформив протокол дорожного происшествия?
- Ну, допустим, пока вы находились без сознания, этот господин - весьма, кстати, навязчиво! - интересовался вашим физическим состоянием. Я его успокоила, нарисовав абсолютно объективную картину.
- А сколько я пребывал… в отключке?
- С учетом времени, которое понадобилось нам на дорогу, минут десять. Не больше.
- И этого хватило, чтобы не только побеспокоиться обо мне, но и разобраться, кто в данном случае прав, а кто - виноват? Плюс оформить соответствующие документы? Наконец, решить неизбежную головоломку с погашением страхового полиса пострадавшего пожарного автомобиля, являющегося собственностью города?!
- Это, как вы понимаете, не входит в компетенцию доктора. Но кое-что вам, такому симпатичному парню, сказать могу. Хозяин легковушки после того как убедился, что не только крупные, но даже травмы средней степени у вас напрочь отсутствуют, немного потряс перед регулировщиком пухлым бумажником. И все проблемы тут же были решены. После чего он преспокойно удалился. Кстати, вон приближается полицейский. Так что у вас появляется прекрасная возможность узнать подробности из первых уст.
Преисполненный чувства собственного достоинства, медленно подплыл регулировщик. И с ходу взял быка за рога:
- Вы знаете, что грубо нарушили правила дорожного движения?
- Я думал…
- Ах, вы еще и думали! - издевки его вороньему карканью было не занимать.
- Во всяком случае, мне казалось, что дело обстоит как раз наоборот: я шел на разрешающий - зеленый свет, а легковой автомобиль двигался на запрещающий - красный.
- Вы осмеливаетесь утверждать, что я сознательно лгу?! - птичий голос значительно окреп и теперь походил на кряканье селезня, озабоченного процедурой немедленного продолжения рода.
Клод почувствовал себя откровенно неуютно. Не столько потому, что даже незначительный конфликт с представителем сил правопорядка в условиях едва не гражданской войны чреват самыми непредвиденными последствиями для представителя любой прослойки общества, исключая разве что правящую элиту... Сколько потому, что уже и сам начинал сомневаться. А вдруг, правда, в пропущенные им мгновенья, когда остановился, чтобы оглянуться на пастора, цвет светофорного сигнала изменился? Хотя ведь сначала должен был загореться желтый…
- Ну, так что? Будем оформлять протокол об административном нарушении? - наседал явно продажный (а существуют ли другие?) страж уличного порядка.
- Даже не знаю…
- Но если дать делу официальный ход, вам придется не только раскошелиться на штраф, но и выплатить компенсацию за ущерб, нанесенный легковому автомобилю.
И, многозначительно помедлив, добавил, растягивая слова, словно ему мешала тягучая конфета:
- Плюс вам может выставить претензии городской муниципалитет. Ведь его имущество, пожарная машина, пусть и незначительно, тоже пострадала. А если государственные адвокаты сочтут - а они так и поступят! - необходимым дополнить стан-дартную формулировку о выполнении пожарными на момент ЧП служебных обязанностей словами "действия, могущие повлечь тяжелые последствия", вам и вовсе придется туго.
Клод понял: с этим дорожным Джеком-потрошителем, напялившем одежду установленного образца, лучше не связываться. Еще раз остановив взгляд на циклопических размеров скатах пожарного монстра, по сути, спасшего ему жизнь, невольно втянул голову в плечи. Да, перспектива не из приятных - быть раскатанным такой скалкой по бетону, словно масленичный блин!
- Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! - пробормотал он, унося с места происшествия не вызывающую ни малейших симпатий квитанцию на штраф. И, что, безусловно, радовало, - собственные ноги.
Домой Клод, основательно выбитый из колеи неприятным инцидентом, отправился немедленно. И благодаря вернувшейся способности анализировать, начал рассуждать:
"Действительно ли я не заметил поменявшего цвет светофорного сигнала? Откуда взялась проклятая легковушка? Минутой раньше ее нигде поблизости не наблюдалось. Почему, наконец, она неслась с безусловно недозволенной скоростью? Не собирался ли водитель сбить пешехода сознательно?
Тогда получается, от неминуемой смерти его чисто случайно спасла пожарная машина, вылетевшая наперерез легковушке. Однако кто осмелился на покушение? И, главное, почему? Партнеры? Исключено. Конкуренты? Но он всегда вел открытую и честную игру, действуя строго в рамках закона. Бинго? Глупости. А может, это дало о себе знать пресловутое проклятие? Ведь он, нарушив обет, поведал Эльдази родовую тайну.
Или, что более всего вероятно, очередная попытка отправить его на тот свет, если она действительно имела место, связана с письмом, лежащим вон в том столе в папке с надписью "Важное"?
Впрочем, пути Господни неисповедимы, а жребий, как известно, - слеп".
И еще одна мысль пришла в голову, когда Клод уже засыпал: а не заодно ли с его неведомыми врагами и доктор? Ведь она упоминала что-то о его женитьбе.
Совпадение или нет?

Глава 33
Або Казуа толкнул вращающуюся дверь модного ресторана "Крааль"1 и вошел в зал. Навстречу новому посетителю тут же устремился метрдотель:
- Ваш столик сервирован, господин адвокат, - расплылся явно не в дежурной улыбке главный распорядитель.
- Отлично! - щелкнул пальцами вошедший. - Столик, надеюсь, тот же, в углу?
- Как заказывали, господин Казуа!
- Тогда вели без промедления подать бокал бананового пива!
- Будет сделано! - кивнул головой метрдотель и крикнул в сторону барной стойки:
- Банановое пиво на столик номер шесть!
И спохватившись, уточнил:
- Одно, господин адвокат?!
- Пока да.
- А то мы ведь накрыли, как всегда, на двоих.
- Правильно сделали. Господина Иноси задержал телефонный звонок. Не пройдет и четверти часа, как он будет здесь. А я пока утолю жажду в одиночестве, - кивнул Казуа подошедшему официанту.
- Приятных вам минут в нашем заведении! - пожелал распорядитель, судя по всему, постоянному и уважаемому клиенту. И исчез в дверях кухни.
Або Казуа - среднего роста, подтянутый тридцатилетний абориген был юристом адвокатской конторы "Иноси и партнеры". Все свободное время, а его оставалось совсем немного из-за загруженности работой, проводил в небольшом частном спортивном зале - самозабвенно качал мускулатуру на тренажерах. Увы, делал это как-то однобоко. Наращивая без конца верхнюю группу мышц совершенно не заботился о нижней, что создавало заметную диспропорцию. И когда он раздевался, к примеру, на пляже, создавалось впечатление, что господь ошибочно или злонамеренно поменял парню руки и ноги местами. Насколько первые выглядели мощно, настолько вторые - изящно.
В то же время лицо Казуа имел совершенно непримечатель-ное. На общем фоне выделялся разве что острый и сильно выпирающий вперед кадык, напоминающий верхний акулий плавник. И еще хорошо известный не только в ресторане юрист еле заметно щурился. Совсем недавно ему в офтальмологическом центре сделали операцию по устранению близорукости и к потере очков "прозревший" только привыкал.
Одет посетитель был в легкие шелковые брюки горчичного цвета, салатную тенниску-сетку и кожаные штиблеты на босу ногу. Безусловно, воспитанница какого-нибудь института благородных девиц подобный наряд для солидного человека посчитала бы недопустимым. Однако Гед Иноси, глава процветающей адвокатской конторы, никакой фривольности в таком прикиде не усматривал. И вообще, людей он ценил не по одежке, а исключительно по уму. А с этим "компонентом" у его компаньона как раз все было в полном порядке.
В "Иноси и партнеры" Казуа пришел семь лет назад - сразу после окончания юридического факультета Киншасского уни-верситета. Причем прибыл сюда по персональному - большая редкость в корпоративном юридическом сообществе! - приглашению владельца. И с каждым годом все набирал баллы. Не только у главы фирмы, что само по себе - уже достижение, но и у клиентуры, круг которой с появлением восходящей звезды у "Иноси и партнеры" заметно расширился. Поэтому не удивительно, что, отсидев некоторое время на промежуточных должностях, полтора года назад молодой юрист стал заместителем у самого Геда Иноси.
Або Казуа с удовольствием потягивал пиво - все не так жарко. Вместе с шефом они собрались на привычный обед в "Краале". Это место для ежедневных трапез выбрали не случайно. В отличие от десятков расположенных поблизости современных стеклянных коробок с их неизменным набором интернациональных блюд, здесь делали ставку не на пошлую стилизацию, а самый настоящий национальный колорит. Ресторан представлял собой всамделишный крааль. Кольцевая планировка территории, деревянная изгородь, а в центре, вместо традиционного загона для скота, - само заведение. Вход прикрывал ветровой заслон из веток, травы и коры на палочном каркасе. Посетителей встречал метрдотель в кароссе1 и с неизменным ассагаем2 в руке. Официанты были одеты в бубу, кенте и галабеи.3 Ни грохочущего музыкального автомата, ни пианино, ни духового оркестра. Слух клиентов в "Краале" услаждал исключительно гриот.4
"Что-то патрон задерживается дольше, чем предполагал", - взглянул на циферблат висящих в зале часов Казуа. Сегодня утром свой завтрак он ограничил стаканом молока, поэтому кишки уже играли голодный марш. И без того хороший аппетит возбуждали дразнящие запахи вкусных блюд и подогретого пальмового вина, доносящиеся со стороны кухни, и почти допитое пиво. "Скорее бы уже Гед заканчивал дела, сколько можно испытывать мое гастрономическое терпение?", - сглотнул слюну Або. И, чтобы хоть как-то отвлечься, принялся перелистывать деловой блокнот.
За этим занятием его и застал шеф.
- Пусть бы первое уже подали! Что ж ты не распорядился? - дружески хлопнул по плечу своего заместителя.
48-летний владелец "Иноси и партнеры" был невысокого, как большинство банту, роста. Плечи его венчала непропорционально крупная голова - явный признак брахицефалии. Что не мешало тому небеспочвенно слыть не только одним из самых светлых умов юридического сословия Киншасы, но и пользоваться завидной популярностью у женщин.
- Мы же сегодня заказали уху из макрели и консервированной лососины, которую нужно вкушать с пылу с жару! - удивился замечанию шефа Казуа.
- Ты знаешь, запамятовал! Клиент совсем голову заморочил. А еще что?
- Салат "Сокойото", рыба с тертым сыром, тушеная голубятина и сок финиковой пальмы.
- Неплохо! А то я сегодня что-то проголодался.
- Я - не то слово! Еле вас дождался. Что там срочного стряслось?
- Сейчас расскажу. Только сначала дай сигнал ребятам, чтобы шустрее подавали. В зале что-то никого не видно.
- Сейчас! - младший по возрасту и должности встал и направился в сторону кухни. Не успел дойти до двери, как из нее появился официант с большим медным подносом, уставленным маленькими тарелочками.
- Заказ на наш столик? - уточнил Казуа.
- Да! Холодные закуски. А уху повар только что поставил.
- Хорошо! И принесете пива для господина Иноси.
- Обязательно!
Мужчины, не мешкая, налегли на салаты и рыбу с солеными лимонами. Утолив немного голод, стали ожидать уху, заодно продлив начатую беседу.
- Уже когда ты был в дверях, - объяснил глава "Иноси и партнеры", - позвонил наш недавний знакомый.
- Кто?
- Клод Вилкау.
- Это парень из "Фетиша", который консультировался у нас по поводу увода денег в тень и при сем пунцовел, как красная девица?
- Он самый!
- А теперь ему что понадобились? Или предложенная схема столь сильно понравилось, что хочет расширить сферу ее применения.
- Не угадал! Да и вообще, я убежден: подобный случай в его практике - единичный. Чересчур он законопослушный.
- По-моему, тезис "один раз - не считается" порочен в своей сути. Примените его в отношении невесты, утратившей девственность, и поинтересуйтесь мнением жениха. Все сразу встанет на свои места.
- И все же я в данном случае точки зрения не меняю.
- Но что-то ведь толкнуло Вилкау на нарушение закона. Если бы хотел и дальше сохранять бизнесовую "девственность" во взаимоотношениях с государством, на такой бы шаг не пошел.
- Думаю, попал в безвыходную ситуацию. Впрочем, мне рассуждать легче - ты ведь сегодня с ним не беседовал.
В этот момент официант подкатил сервировочный столик с благоухающей ухой. Разговор, естественно, пришлось прервать. Потом - без перерыва - последовали голуби с кускусом. Так что к теме вернулись уже, когда на столике появился сок финиковой пальмы.
- Ну, и что вам сегодня поведал клиент?
- Ты понимаешь, ничего конкретного.
- Тогда почему вас так долго не было? Темните?
- Не говори глупостей.
- Так чего он хотел от адвокатской конторы? Может, его сходу подловили и теперь нужна квалифицированная защита?
- Нет! Вилкау интересовало, как он выразился, закрытое завещание. Я ему объяснил: оное составляется в вольной форме, содержание его известно лишь автору, нам оно поступает в запечатанном конверте. Свидетели и нотариус заверяют факт передачи документа - и точка. На том бы и остановились. Однако в ходе обсуждения некоторых деталей, коего не избежать, мне показалось, что клиент, спрашивая об одном, подразумевает совсем другое.
- Что вы хотите сказать?
- То, что я в итоге оказался прав.
- А именно?
- Вилкау не нужно завещание.
- Вот так поворот! А зачем же он звонил?
- Парень просто запутался в юридических аспектах. Выяснилось, что он желал бы оставить в нашей конторе некий документ, который мы должны предать гласности в случае его насильственной смерти.
- Ого! - потер переносицу Казуа.
- Ни больше, ни меньше! В то же время Вилкау думал, что эта процедура называется составлением закрытого завещания. Пришлось объяснить разницу между тем и другим.
- Усек?
- А как же! Парень он, судя даже по двум-трем нашим встречам, башковитый. И, мне кажется, крайне порядочный.
- А в секрет предполагаемого убийства хотя бы намеком вас не посвятил?
- Посвятить не посвятил. Но из намеков и полунамеков я понял следующее. У него имеется некое письмо. Оно напрямую связано с проблемой наличных денег, по которой мы его консультировали. И, если я правильно догадался, обладание тем письмом будто бы не только чревато крупными неприятностями, но даже грозит смертью. Более того, парень подозревает, что уже состоялись неудачные покушения.
- Почему же он не обратится в полицию?
- Это уже, дорогой, не наше дело. Наверное, тому есть основания. Хотя бы факт увода денег в тень. Он-то наверняка всплывет, если Вилкау два события связывает воедино.
- Ну, и на чем вы с ним остановились?
- Еще раз объяснил ему все юридические тонкости процедуры. И пригласил к нам в офис. В любое удобное для него время.
- Интересно, кто же ему угрожает?
- Меньше всего жажду это знать! Хочу состариться и умереть своей смертью.
Мимо столика номер шесть прошествовал официант. Иноси его окликнул:
- Счет, пожалуйста!
- Будет сделано!
Спустя пять минут партнеры заходили в офис. Начисто забыв о Клоде Вилкау - одном из сотен своих клиентов. Но это отнюдь не означало, что о нем забыли другие…

Глава 34
Сердце Хлоупа - раньше за собой подобной роскоши не замечал - начали грызть сомнения. Нет, ему не было стыдно. Но в определенной степени неловко - да.
Душевное заблуждение? Слабость? Возрастное? Отчего его "второе я" не находило себе места даже в самых отдаленных закоулках армированного житейскими невзгодами тела?
Да, он совершил ошибку. К бизнесу отношения не имеющую. Лишь счастливая случайность, от него не зависящая, не привела к печальному исходу. Понимание этого заставляло нервничать. Дабы немного облегчить душевные муки, он, не признававший иного бога, кроме чистогана, вдруг начал поститься. Так продолжалось несколько дней. А во вторник вечером, сам того не осознавая, открыл "Молитвослов". И начал читать. Спать лег на удивление умиротворенным: сказались то ли убаюкивающая ритмичность церковной риторики, то ли чудовищное самовнушение.
Как бы то ни было, наутро он неожиданно для себя отправился в собор св. Анны. Вообще-то, изредка и исключительно проформы ради, посещал храм невдалеке от дома. Однако ныне этот вариант не подходил. Во-первых, божественную литургию там служили раз в неделю. Во-вторых, был неплохо знаком с батюшкой. Поделиться с ним наболевшим не хватало смелости. С незнакомым же человеком, особенно облаченным в богослужебные одежды, в этом отношении легче.
В собор успел аккурат к чтению чинопоследования. Признаться, слушал не очень внимательно - никак не мог сосредоточиться. Но вот священник, наконец, кладет крест и евангелие. Торжественно звучат слова: "Благословен Бог наш всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь!". Наступает время величайшего из церковных таинств - исповедей.
Открыться перед Всевышним собралось на удивление мало народа. Поэтому ждать пришлось недолго. Вот и его очередь подходить к исповедальному аналою.
- Се, чадо, Христос невидимо стоит перед тобою, приемля исповедание твое. Я же только свидетель, - заученно произносит батюшка, повторявший эту фразу (как она должна ему приесться!) за свою карьеру, наверное, миллион раз. - Господи, прими его, потому, что он к Тебе пришел в покаянии. Если мне его жалко, то, конечно, и Тебе его жалко даже больше, чем мне. Я его спасти не могу. Я могу с ним чем-то поделиться, в чем-то помочь. Но Ты можешь его преобразовать!
И уже - обращаясь непосредственно к заблудшей овце:
- Грешен ли, раб Божий?
- Отче! - промямлил вдруг осипшим голосом Хлоуп. - Я пребываю в растерянности. Осознавая всю низость своего поступка…
- Не волнуйся! Когда человек приходит ко мне со своим грехом, я этот грех воспринимаю как свой, потому что этот человек и я - едины. И те грехи, которые он совершил действием, я непременно совершал, мыслью или желанием, или поползновением. Не мучайся, сын мой, откройся господу своему! Ведь исповедь - ключ к Царствию Небесному.
- Мой грех, с одной стороны, тяжел. С другой, это всего лишь кратковременное, вполне извинительное, безрассудство.
- Сын мой, к исповеди нужно готовиться. Но даже если ты этого не сделал, то не должен поддаваться искушению себя оправдать. Ибо при желании оправдать можно любые, даже самые отвратительные, поступки.
- Существует человек, которому я желал зла. И моя ненависть день ото дня крепла. Вскоре она уже переполняла все естество. А потом, видимо, затмила разум. Ибо однажды сатана шепнул: "Ты должен с недругом расправиться!"
Хлоуп вдруг замолчал. Что он здесь делает?! Прямо наважде-ние какое-то. В его ли интересах откровенничать? Ну, что из того, что существует тайна исповеди?! Разве ему от этого легче? И священник, черт лохматый, вишь, как вытаращился! С немалым, поди, интересом слушает изо дня в день сей бесконечный, полный самых низменных страстей, сериал под нестареющим названием "Человеческая комедия". И не надоест!
Как будто отвечая на мысленные терзания Хлоупа, служитель культа произнес:
- Продолжай, раб божий, я слушаю.
Встать и уйти? Что-то его удержало. Ладно, вытерпит эту садомазохистскую экзекуцию до конца. Чем он, если на то пошло, рискует?
- Откровенно говоря, если бы не воля слепого случая…
- Божьего промысла, сын мой. Исключительно Божьего промысла!
- …я бы бедолагу, как пить дать, отправил на тот свет. Однако, в результате…, - тут Хлоуп на секунду запнулся, - Божьего промысла преступления не случилось. Вот, собственно, и весь грех.
- Истинно верующий есть воин Христа, и всю свою жизнь он ведет борьбу с грехом. В этой битве бывают победы, но не обходится без отступлений, а то и временных поражений. Но как бы ни были велики грехи, Господь, в своем бесконечном милосердии, вновь возводит падших, и дарует им раскаяние и духовную силу для отвержения зла.
Однако для этого одной исповеди мало. Без раскаяния она - ничто. Вот этого, агнец божий, я в тебе и не разглядел. По стыду или другой причине ты скрываешь свои грехи, исповедуешься без сокрушения и умиления - формально, холодно, механически. Не имея твердого намерения вперед исправиться. В результате твоя исповедь пуста, бездельна и даже оскорбительна для Всевышнего. Ответь, положа длань на сердце, в первую очередь, самому себе: насколько ты искренен в желании исправиться и готов ли к подвигу, который иначе, как по самопринуждению, не совершается? Не забывай при этом, что грех есть "черная печать", до конца дней пребывающая на совести и не смываемая ничем, кроме покаяния.
Хлоупа взяла злость. Что он ковыряется в его внутренностях, бередит и без того воспаленную рану? Будто привередливый режиссер, которому в очередной раз не понравилось, как снята задуманная сцена.
- Если бы я не собирался каяться, зачем бы тогда сюда пришел?
- Смири гордыню, сын мой! И разберись сначала в себе. Вот ты, забыв о Боге, замысливал совершить страшнейший из грехов - убийство. Толкала тебя на преступление страсть. Что за нею скрывается? Стремление к наживе? Возжелание чужой жены? Чувство мести? Что руководило тобой в момент, как ты выразился, затмения? Пока не получишь ответа на эти вопросы, не разберешься в собственных заблуждениях, трудно будет покаяться не на словах токмо, а на деле. Грех, как злокачественная опухоль, - сначала ее не чувствуешь, а когда она дает о себе знать, уже поздно. И чем больше грехов на совести человека, тем толще стена между ним и Богом.
- Я понял, отче! - Хлоуп уже был не рад, что явился в храм.
А священник все не унимался, разливаясь явно не елеем по его самолюбию:
- В тебе живет тяжелая и застарелая духовная болезнь нечувствия. Она, если не встанешь на праведный путь, может надолго отвратить от Бога. Ты должен наполниться решимости изменить себя. Таинство исповеди и покаяния соединяет нас с Господом лишь в том случае, если мы предельно откровенны. Все остальное - от лукавого. Ибо если ты оборвешь ягоды с ядовитого куста, они на следующий год вновь вырастут. Чтобы этого не случилось, нужно отторгнуть рожающую токсичные плоды ветку и привить новую. Так и душа человеческая. Дабы она давала чистые и ясные всходы, необходимо отторгнуть корень греховный. И тут важнее не столько искренне исповедаться в конкретном, даже тяжком, грехе, как искоренить страсть, поселившуюся в сердце. Жить с бесами, быть ими обуреваемым, благочестивому христианину негоже. Если, конечно, в духовной жизни он желает движения вперед, если стремится в своей добродетели вплотную приблизиться к Творцу.
- И как теперь быть мне, грешному? - обронил Хлоуп, только бы отвязаться от настырного служителя культа.
- Ты должен не только осознать свои проступки, но и ежеминутно сокрушаться о них. Ибо пороки имеют удивительную закономерность. Сначала они действуют таинственно, а потом, на определенном этапе, начинают менять душу на эмоциональном уровне. Не забывай о Господе нашем, и Он выведет тебя на истинный путь, укажет дорогу в Царствие Небесное!
- Тогда прости мя, отче, и помолись обо мне!
Батюшка начал читать разрешительную молитву.
- А теперь целуй крест и евангелие, раб Божий! Благословляю на добрые дела! Но помни, Христу нужно твое личное покаяние. Прислушивайся к Творцу во всем, и обретешь духовную перспективу. Иди причащайся!
На плохо гнущихся ногах (они отчего-то задеревенели - от непривычно долгого стояния, что ли?) Хлоуп повернулся, чтобы вкусить тела и крови Господа.

Глава 35
Жизнь похожа на зебру. Попрет белая полоса - только успевай принимать поздравления!
Роскошное авто "КупиДОНа" доставило Клода к весьма скромному на вид, но изысканно отделанному коттеджу в фешенебельном районе города. Не менее часа пришлось провести в напряженном ожидании, не покидая вместительного салона. Но недаром глаголет святое писание: терпите, и воздастся вам. Из ворот появилась девушка. То, что в эту секунду почувствовал Клод, можно сравнить с коктейлем, приготовленным неуверенной рукой начинающего бармена. Смятение и неуверенность, восторг и сомнения, тревога и растерянность - все смешалось в душе, как некогда в толстовском доме Облонских. Ибо это была ОНА. Та, о которой мечтает каждый мужчина и которую однажды - пусть хоть во сне! - видит.
Дьявольская игра? Наваждение?
Впоследствии он не мог вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как юная леди появилась у ворот и до тех, когда усевшись в сверкающий никелем и хромом лимузин-кабриолет, величественно удалилась. Мало что видящими глазами смотрел вслед исчезающим вдали габаритным огням, вскоре растаявшим в редком для здешних мест густом тумане.
- Это же каким фантастическим банком данных надо обладать, чтобы так оперативно найти оригинал, полностью совпадающий с фотороботом! - ни к кому не обращаясь, произнес пораженный Клод.
- Просто вам невероятно повезло, - счел нужным проком-ментировать реплику сидящий рядом с водителем "купидоновец". - Иным кандидатуру подыскиваем по полгода и дольше. И нередко находим на другом конце страны, а то и за рубежом. А вы с НЕЮ живете в одном городе.
- Но ведь внешность - далеко не все, - засомневался Клод. - Вдруг у нее окажется, к примеру, скверный характер? Или привычка накручивать на палец упавший с головы волос? Масса иных недостатков, способных отравить существование и более толстокожему субъекту, чем я?
- Не пожирайте собственные внутренности без крайней на то нужды - поверьте, они малоаппетитны! Что же касается рулек-бирулек, то можете не волноваться: фирма гарантирует!
Воистину чужую беду руками разведу, размышлял, направляясь чуть позже в "Фетиш", Клод. А кто знает, насколько сильным окажется ответное чувство? Или гарантирует хотя бы его наличие в зародышевом состоянии? Не исключено, девушка давно и серьезно в кого-то влюблена. Или даже помолвлена. Вдруг у нее через месяц - свадьба, и уже разосланы приглашения гостям? Да мало ли какой подвох может ожидать влюбленного мужчину накануне решающего шага? Его фиаско с Эльдази - типичный тому пример.
В очередной раз подтвердив реноме солидной фирмы, "КупиДОН" взял на себя заботы об организации первой встречи молодых людей. Все произошло естественно и просто. На закрытой выставке образцов лунного грунта - вход по спецпропускам, полицейские с металлоискателями, видеокамеры - едва не на каждом шагу. Несмотря на подобные строгости и избранное общество, обстановка царила непринужденная. Каждому вручали сувенир - добротную подделку под селенит. Франтоватые официанты разносили изысканные напитки с космическими, в тему выставки, названиями: "Галактический дождь", "Туманность Андромеды", "Сердце Мицара", "Поцелуй Змеи".
И тут он увидел ЕЕ. Первое, что бросилось в глаза, - прическа. Такой пышности он не видел сроду. Эверест с изысканным вкусом завитых волос. Они отливали не медью - медом. А аккуратные локоны по обеим сторонам божественной головки напоминали фантастические спирали, по небесным аналогам которых праведники уносятся в рай. Чеканному профилю незнакомки позавидовала бы Венера Милосская. Фиалкового цвета глаза смотрели на мир по-детски удивленно и немного испуганно. Будто их обладательница боялась: вдруг завтра она уже не увидит земных прелестей. Фигурка у незнакомки тоже была не из дальних музейных запасников. На такие бедра не то что юбку, балетную пачку натягивать - преступление перед мужской частью человечества. Девушка, подобно бабочке, легко порхала по залу. Весь ее облик был загадочен, как китайский иероглиф.
Вот она пытается сфотографировать аляповатый булыжничек. Ей явно мешает небрежно переброшенная через плечо сумочка.
- Разрешите, подержу! - набирается смелости Клод.
- Огромное спасибо! - неуверенно произносит она и как-то странно, будто испуганно, смотрит на заговорившего. - Я как раз искала, куда бы ее пристроить.
Голос! Он звучал, как вечный позывной бескрайней Вселенной. И Клод сразу пожалел, что имеет только два уха. Как бы было прекрасно, если бы у него появились вместо, по сути, "глухого" среднего, переднее и заднее, верхнее и нижнее плюс парочка - диагональных. Чтобы слушать и слушать, впитывая в себя сие звуковое очарование!
Несмотря на труднообъяснимую скованность Ирены (так звали девушку) между ними мало-помалу установился контакт. Поговорили об экспонатах. Несколько камешков осматривали, едва не касаясь друг друга плечами. Его более чем прозрачный намек на желание перезвонить дама встретила благосклонно. Как что-то драгоценное, он спрятал в карман визитку с ее данными: "Ирена Берц. Фотолюбитель. Номер телефона…".
Идиллия платонической близости длилась недолго. Девушку окликнули.
- Это папа! - виновато улыбнулась новая знакомая. - Он одержим идеей еженедельных загородных вылазок на природу. Деваться некуда. До свидания!
- Приятной прогулки! - прошелестел непослушными губами Клод. - Не сочтите за бестактность, но я очень рад нашему знакомству.
- Я … - потупила взор девушка, - я… тоже.
Провожая взглядом удаляющихся к выходу отца с очаровательной дочерью, Клод неожиданно поймал себя на мысли, что мужчина ему кого-то здорово напоминает. Вот только кого? И чем? Наверное, походкой. Ведь лица он так толком и не разглядел. Впрочем, мало ли людей он в своей жизни перевидел, чтобы кто-то показался знакомым?

Глава 36
Вслед за ежедневными телефонными любезностями, кото-рыми обменивались Ирена и Клод, последовали встречи - одна, вторая, третья… Вскоре молодые люди стали проводить вместе час-другой по вечерам. Как правило, гуляли в дендропарке, принадлежащем семейству Берц и раскинувшемся на нескольких десятках акров. Клод уже знал, что Ирена родилась на океанском побережье соседнего Конго.
- Хотя мы переехали в Заир, когда я была крошкой, папа регулярно отправлял меня на историческую родину. Ежегодно проводила в поселке по несколько месяцев. И до сих пор лучше, чем там, нигде для меня быть не может, - нередко грустила девушка. - Столько простора и ничтожно мало суеты. Почти все друзья детства у меня - из простых семей. Как я была с ними счастлива! Чувствовала себя вольной птицей. Не то, что теперь. Дурацкий этикет превращает людей в невольников, пусть и не тех, вывозу которых дал зеленый свет Кан.1 Туда не шагни, тут не стань, громко не смейся, чувства - скрывай. Сплошной обман и надувательство. Каждым - каждого. И всеми - всех. Такое ощущение, что самый осуждаемый порок цивилизации - искренность.
- Что поделаешь, приходится признать: вся наша жизнь, осознаем это или нет, от рождения и до смерти остается невольничьей - мы проводим ее в Клетке Условностей.
- Однако даже рабы, впитавшие покорность судьбе с молоком матери, иногда пытаются сломать прутья, удерживащие их в заточении!
- Увы, в Клетку Условностей человек водворяет себя добровольно. И настолько свыкается со своим положением, что уже не замечает нелепости многих правил поведения, соблюдаемых большинством на уровне подсознания.
- И все же - так иногда хочется на свободу! Клетка ведь остается местом заключения, какую бы высоконравственную роль ей ни уготовили.
Как он понимал ее в такие моменты!
И тени ни разу не пробежало между молодыми. Это была обоюдная любовь с первого взгляда. Ирена, вопреки некоторым опасениям, оказалась весьма покладистой. Непростым ее характер даже с супернатяжкой назвать было бы нечестно. Ну, а красота - вообще не требовала доказательств.
Один-единственный "пунктик" не то что тревожил - вызывал у Клода нисколько не обидное недоумение. Девушка требовала десяток раз на дню отвечать на вопрос, действительно ли он влюблен и в самом ли деле за его чувствами ничто иное не скрывается?
Чистосердечные утверждения, что он и в мыслях не имел заглядывать в кошелек тестя, что ему, в конечном счете (бедным Стефа Берца назвать, в самом деле, язык не поворачивался, но ведь и Клод - не церковная мышь), глубоко наплевать на приданое, вроде бы успокаивали Ирену. Однако лишь на какое-то время. Ибо вскоре она вновь заводила ту же заигранную пластинку. Злиться на ненаглядную Клод не мог, поэтому начал подобные разговоры сводить к шутке.
"В конце концов, после женитьбы все увидит собственными глазами и успокоится", - вынес мудрый вердикт очарованный невестой жених.
Наученный горьким опытом с Эльдази, он на сей раз времени на долгосрочную осаду не терял, и сходу повел фронтальную атаку по всем правилам военного искусства. Не выдержав стремительного напора, крепость пала, склонив поверженные знамена к ногам победителя, согласившись на брак.

Глава 37
Стеф Берц нервничал. Уже добрых пять минут крутил диск телефонного аппарата, а на том конце, похоже, кто-то - не иначе женщина - болтала с подругой, рассказывая ей, какого цвета лак для ногтей она накануне приобрела или на какую диету с сегодняшнего дня садится. Ох, уж этот здоровый образ жизни! Часть граждан просто сходит с ума, следуя мудреным и не очень предписаниям очередного модного гуру от кулинарии. А те рады вешать разваренную лапшу на уши!
Пусть ради чистоты эксперимента хоть один организует правильную жизнь собственному ребенку. Начиная с момента рождения. И чтобы за ходом развития могли следить все желающие. Пока тот не оставит земную юдоль. Вот и посмотрели бы, каким оказался бренный путь имярек. Если он протянул не больше среднестатистического гражданина, грош цена такому здоровому образу жизни! Если же топтал землю хотя бы 95-100 лет, претензий нет.
Безусловно, существует этическая сторона проблемы - ре-шать-то, превращая мальца в подопытную свинку, будут за него. Однако ради сотен тысяч и миллионов ежегодно обманываемых стоит пойти на такую жертву. Да и, по большому счету, жертва ли это? Человек будет ежедневно делать зарядку, употреблять в пищу только наиболее полезные продукты, спать по восемь - ни больше, ни меньше - часов в сутки, избежит всех вредных привычек вроде курения и употребления алкоголя. Настоящая разлюли-малина!
В этот момент на той стороне подняли трубку.
- Алло! "КупиДОН" слушает!
- Моя фамилия Берц. Я - ваш клиент. Хочу перетолковать с кем-нибудь их руководства.
- Не могли бы уточнить, с кем конкретно?
- С человеком, рангом повыше.
- Сейчас выясню.
В трубке раздался щебет. "Мессиан - догадался Берц. - Кажется, "Пробуждение птиц".
Несколько минут с удовольствием слушал экзотические даже для Африки трели и переливы. Пока не послышался голос:
- Господин Берц, в данный момент на месте только финансовый директор. Будете разговаривать?
- Конечно!
- Тогда соединяю!
Снова - щелчок. Секретарша, видимо, перепутала кнопки, ибо в трубке снова раздался птичий зов.
- Извините! Маленькая техническая неисправность, - обратилась к нему снова. - О, уже исправила! Соединяю повторно.
- Слушаю, господин Берц!
- Добрый день! Я к вам по очень деликатному вопросу.
- К нам с иными и не обращаются.
- С недавних пор я - клиент "КупиДОНа".
- Мне это известно. Наша фирма очень уважительно относится ко всем, кто обратился за помощью. Можно даже сказать, души в них не чает.
- Спасибо на добром слове!
- Так какая у вас проблема?
- Видите ли, я заключил договор… - замялся Берц.
- И это мне ведомо. Как и деликатное содержание документа. Так что эту часть можете опустить. Переходите прямо к сути.
- Приятно беседовать с компетентным человеком, - облегченно вздохнул Берц. - Так вот, за ту самую, как вы изволили выразиться, деликатную услугу я перечислил энную сумму.
- Мы её получили. А вы переживаете, что деньги не дошли? Это вас тревожит?
- Нет!
- Тогда что?
- Понимаете, оказалось, что надобность в подобной любезности со стороны "КупиДОНа" отпала. Однако бизнес есть бизнес, и я согласен уплатить любую разумную неустойку.
- Вы хотите сказать, что ваша дочь…
- Да, да! - перебил собеседника Берц. - Надо же случиться такому: она влюбилась. Причем взаимно. Вскоре после того, как я обратился к вам за помощью. Этакий форс-мажор наоборот. Иными словами, второй жених нам ни к чему.
- Вернемся, однако, к первому. Вы имеете в виду парня, с которым Ирена познакомилась на выставке лунных мине-ралов?!
- Того самого! Но откуда…
- От, извините за нетактичность, верблюда!
- Так это…
- "Это", "это", уважаемый! Вы даже представить себе не можете, какая часть полученного от вас гонорара ушла на то, дабы добиться разрешения НАСА на организацию, без малейшего преувеличения, уникальной экспозиции. Кстати, до Киншасы лунный грунт экспонировался лишь в трех местах - в Хьюстоне, Хантсвилле и на мысе Канаверал. Исключительно на базах Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства США. Такое впечатление, что янки над ним дрожат куда больше, чем над содержимым Форт-Нокса.1
Откровенно говоря, если бы уговорить их не удалось, я бы лишний раз укрепился в мысли, что на Луне "Аполло" никогда не были. В противном случае, зачем так упираться? Ведь согласно официальным данным за шесть межпланетных рейсов на Землю доставлено почти 400 кг этого добра. Что же над ним трястись?
- Мы несколько отклонились от темы разговора.
- Ах, да! Извините! И продолжим. Вспомните, откуда вы узнали о проведении выставки?
- Где-то услышал. А может, по ТВ рекламировали.
- Не забывайте: экспозиция для широкой публики была закрытой.
- Ну, не исключено, кто-нибудь сказал в офисе.
- Уже теплее. Однако не сказал, а вручил пригласительный билет. На две персоны. И сделала это, как и положено по должности, секретарша. Которая ненавязчиво (иного тона вы, как шеф, не восприняли бы) дала понять, что живущую, по сути, в добровольном заточении Ирену поход на столь редкое мероприятие наверняка развлечёт.
- Даже так?!
- А что же вы думали? Мы все стараемся сделать максимально деликатно. В данном случае - сверхделикатно. Ведь именно таковым было одно из главных условий контракта. Щедро, добавлю, вами оплаченного.
- Но ведь я мог проигнорировать совет. Или дочь - отказаться от заманчивого предложения.
- Существовало, по крайней мере, три запасных варианта. Неужели, переворачивая полмира верх дном, позволительно надеяться на "авось"?
- Снимаю все претензии. И восхищаюсь работой "КупиДОНа"! Даже такого старого лиса, как я, провели.
- Совет да любовь молодым!
Отключившись, Берц расстроенно покачал головой. Нет, его волновала не потраченная сумма. Тем более, что она до последнего макута ушла на дело. Переживал из-за провалов в памяти. Надо же, начисто забыть о совсем свежем событии - пригласительных билетах. А ведь, если глядеть правде в глаза, подобный конфуз с ним случается не впервые. Неужели так быстро сдает? Он, железный Стеф, чья воистину мертвая хватка хорошо известна не одному поколению коммерсантов всех мастей и направлений? Считающих не зазорным поучиться на афоризмах мэтра: "Мой карман и государственная казна, конечно же, - сообщающиеся сосуды. Тем не менее, я стремлюсь дабы уровень финансовой "жидкости" в них никогда не выравнивался, а неизменно был выше со стороны Берца"; "Добавленная стоимость, акцизные сборы, накладные расходы - не моего поля ягодки. Мой идол - чистая прибыль". А его негласный девиз "Я никогда не плачу налоги и никому не возвращаю долги" разве не вызывал у трусливых в своем подавляющем большинстве конкурентов не только восхищение, но и зависть?!
Не утратить бы рейтинг! Он ему еще не раз сослужит хорошую службу. Пожалуй, следует задуматься. И, в первую очередь, позаботиться о здоровье. Несмотря на то, что проблем - немерено.

Глава 38
Местом венчания, по настоятельному требованию тестя, активно поддержанном новобрачной, выбрали маленькую церквушку на атлантическом побережье Конго, в местах столь дорогих сердцу невесты. Берц, несмотря на яростное сопротивление зятя, арендовал 10-местный самолет, который и доставил молодых, тестя и немногочисленных гостей к месту торжества. Клода несколько удивило, что в церкви, кроме прилетевших и одной-единственной местной подруги детства, никого не было. Однако тут же об этом забыл: в самом деле, разве от количества приглашенных зависит, насколько крепким и счастливым окажется семейная жизнь?
- Милый, - словно уловила его настрой Ирена, - только в таком вот узком кругу и прочувствуешь сполна прелесть и значение происходящего.
Разве женщина бывает неправой?
Сам обряд, вечное таинство для влюбленных сердец, провели настолько приподнято, что червячок сомнений, поперхнувшись, тут же заткнулся. Медовую неделю новобрачные наметили провести на "Толбе" - небольшой яхте Клода, которую по его приказу предусмотрительно пригнали на побережье. Стыдно признаться, они уединились в каюте, даже не дождавшись конца торжественного обеда. Свадебный наряд не столько скрывал, сколько вызывающе демонстрировал прелести Ирены, достойные самой высокой награды за женское очарование. Первый поцелуй был столь жадным и продолжительным, что просто удивительно, как они оба не задохнулись. Обнимая молодую супругу, Клод сквозь тонкую ткань ощутил, как невероятно упруго и до умопомрачения холмисто-извилисто ее тело.
- Дверь! - прошептала пересохшими губами Ирена.
Он щелкнул запором и мягким кошачьим шагом двинулся к беззащитно лежащей в соблазнительной позе девушке. Начал бережно снимать с нее фату, платье, атласные туфельки. Вслед за ними извивающейся лентой на пол соскользнул крошечный бюстгальтер. Рука Клода потянулась дальше. Из-под кружевных трусиков, словно Венера из пены, вынырнул восхитительный темно-кудрявый треугольник. У него перехватило дыхание. И в тот же миг, словно путник в пустыне, он припал исстрадавшимися губами к вожделенно и призывно подрагивающей плоти. Взаимные ласки, кажется, продолжались до бесконечности. А может, для них время попросту остановилось.
Вот тело Ирены начало сначала мелко, а потом все сильнее и сильнее подрагивать. Он, тем не менее, продолжал катать горошинку клитора в губах. Вот девушку уже колотит горячечный озноб. Клод своего занятия не прекращает. И, наконец, невеста исходит нечеловеческим криком, как будто ее только что четвертовали, предварительно распяв на дыбе. Более опытный Клод призывает любимую вести себя осмотрительнее. Неровен час, кто-то из гостей может случайно услышать - и, не исключено, уже услышал.
- Милый, я, наверное, впервые в жизни сошла с ума. Но к черту любые условности!
И срывающимся шепотом признается: "это" у нее впервые.
Клод между тем поднимается с колен и осторожно вводит член во влагалище невесты. Легкий вскрик, неистовые объятия, неумелые движения навстречу мужскому достоинству любимого. Того не смущает отсутствие крови на простыне. Он знает: у каждой десятой девушки девственная плева при первом половом акте просто растягивается. И сие ни в коей мере не свидетельствует о том, что до него под череп промежности Ирены - венерин бугорок - загоняли бесстыжего лысого ежа другие.
- Хочешь по-другому? - шепотом спрашивает он.
- Да, да! По всякому!!!
Клод просит ее повернуться на бок, а сам снова становится возле ложа на колени. Ногу Ирены, лежащую снизу, просовывает между своими, а лежащую сверху - приподнимает. Его пылающему взору открываются прелестные половые губы, расположившиеся горизонтально по отношению к поверхности дивана. Партнерша смотрит на мужа непонимающе и немного испуганно. Однако разгоряченному Клоду некогда уточнять пикантные детали. Что есть силы он вгоняет напряженный до состояния самопроизвольного взрыва "дусик" в самое прекрасное, что есть на свете, - женское лоно. Замершая в ожидании Ирена вздрагивает так, будто великолепный мужской посланец пронзил ее естество до самого сердца. Молодую женщину захлестывает ураган, нет, торнадо неведомых ощущений. Мозг словно парализует, тело подчиняется лишь воле необузданных чувств.
Как она позже признавалась, в тот момент казалось, что остановится дыхание, и она умрет прямо на любовном ложе. Даже инстинкт самосохранения был не в силах заставить мышцы сделать спасительный вдох раньше, чем член достигнет самой глубокой точки в исходящем истомой организме. Все виделось, как в тумане.
Вот гладкоголовый зверек вновь проникает в нее и беспар-донно хозяйничает где-то внутри горячего и горящего тела. При этом нагло стремится погрузиться на немыслимую для ее впадины глубину.
Происходившее, будь она даже Шарлоттой Бронте, невозможно передать существующими в лексиконе землян словами. А если бы захотела Ирена сказать об этом тут же, то не рискнула бы разомкнуть губ. Ибо змеевидный отросток - она готова была в этом поклясться! - непостижимым образом достиг ее воспаленной не менее влагалища гортани. Казалось, открой рот и из него выглянет не кончик искусанного в исступлении языка, а головка с капелькой восхитительного нектара в самом центре.
Между тем зверек, пульсируя в лоне, буквально возносит обезумевшую плоть к вратам рая.
- Боже праведный! - шепчет Ирена. - Он у меня уже здесь!
- Где? - не понимает Клод, добросовестно и с азартом отдающий себя на заклание рубиновой раковине.
- Во …рту! Проник сюда с самого низу.
- Ну и что? Разве тебе больно?
- Нет, что ты! Наоборот, мне еще никогда не было так пронзительно хорошо.
Яростно, в приливе нового исступления, Клод раз за разом проникал в молодую жену, не обращая внимания на ее сдавленные полувсхлипы-полувскрики:
- Милый, остановись хоть немного! Мне не хватает воздуха! Ты достаешь до горла, перекрывая дыхание. Я умираю, слышишь?! Я не понимаю, это еще оргазм или уже агония?
Куда там! Волна необузданной и дикой в первобытном порыве страсти зарождается в самом низу его тела, медленно и неотвратимо поднимается вверх и спустя секунду-другую достигает глотки, исторгающей львиный рык. Клод также, похоже, сходит с ума, от вида раскоряченной женщины, жертвенно предлагающей себя "дусику".
Сейчас! Сейчас!! Сейчас!!!
Проклятье, какой-то идиот стучит в двери каюты. Парочка замирает. Кого там принесла явно нечистая сила?! Стучат еще раз и молча, слава всем богам, уходят.
Ирена нехотя разлепляет веки:
- Я и дальше буду лежать распятой? Откровенно говоря, такая поза мне очень нравится, однако, боюсь, публика бы ее по достоинству не оценила.
Только тут Клод обращает внимание на то, что его член по-прежнему бесцеремонно торчит во влагалище жены. Они смотрят друг на друга влюбленными глазами и, как ни в чем ни бывало, вновь приступают к столь неподходящим образом прерванным и пьянящим почище спиртного занятиям.
Дальше потянулись будни.
Изредка оставаясь один, Клод предавался размышлениям о превратностях судьбы. Супруга его буквально приворожила. Домой тянуло словно магнитом. Иногда казалось: именно в их особняке находится центр Вселенной, вокруг которой вращается все сущее. Места себе не находил, не поговорив с любимой по телефону несколько раз на день.
Правда, друзья, задним число узнавшие о неожиданной женитьбе, высказали однозначное "фэ". Однако, немного подувшись, "выходку" с тайной свадьбой простили. А вот то, что Клод начал избегать общества, их явно огорчало.
- Хотя бы в гости заглянул, - начинал "зудеть" кариесным зубом при случайной встрече один.
- Да ему тесть увольнительной не выпишет! - подключался другой.
Количество острот было прямо пропорционально числен-ности компании - в чем-чем, а в излишней молчаливости его друзей обвинить было трудно. Однако Клод стоически сносил насмешки и, сам себя не узнавая, мчался к Ирене. И какими красками для него начинал сиять мир, когда они уединялись!
Вот и сейчас, вспомнив о супруге, Клод инстинктивно ускорил шаги, на ходу коря себя за то, что решил пройтись пешком, а не поехал на машине: "Давно сидели бы вдвоем или пошли любоваться искусственным водопадом в дендропарк".
В окне борделя для богатых выходцев Севера Африки, мимо которого он как раз шествовал, торчали две физиономии. Дамы полусвета битый час скуки ради глазели на пикетчиков, толпящихся неподалеку злачного места. Нет, это были не конкурентки и не обманутые клиенты. Помитинговать собрались члены Общества истинных друзей животных.
В центре немногочисленной группы защитников братьев меньших развевалось голубое полотнище с большой желтой звездой посередине и шестью маленькими - слева. "Надо же, - улыбнулся Клод, - не поленились найти государственный флаг". Кроме него, чаще других мелькал транспарант "Не дадим в обиду суку президента!"
Редко открывающие газеты, а по ТВ смотрящие - да и то вполглаза! - лишь ночные выпуски эротического шоу "Без тормозов", проститутки ведать не ведали, что народ поднялся на защиту старой и больной собаки главы государства, которую намеревались усыпить. Ибо искренне считали: "старая сука" - это жена главы государства. Как тут не рискнуть оказаться на тротуаре, нечаянно вывалившись из окна?
Но вот внимание жриц любви привлек господин вполне "боеспособного" возраста, отрешенно отмеряющий шаги по мостовой. Увы, ни на какие завлекательные знаки он не реагировал. Погрузившись в собственные мысли, Клод, действительно, ничего вокруг не замечал: ни манифестантов, ни проституток, ни беззастенчиво справляющего малую нужду в подворотне бездомного.
О чем он думал? Дело в том, что во время тестов в "КупиДОНе" попутно выяснилось: он обладает недюжинными телепатическими способностями. А оказавшей ему неоценимую услугу фирме - в виде несравненной Ирены - до зарезу нужен был именно такой феноменальный человек. Речь шла о разовом поручении. Просили с ответом не медлить. А он все никак не определится. С одной стороны, с другой… И все же, скорее "да", чем "нет". От денег откажется - не ради них согласится. Ведь, по правде говоря, самому безумно интересно.
Вот и калитка дома. Минута - и они с Иреной будут вместе. Одни в подлунном мире - на миллиарды миль в любой конец безграничного Космоса.
Взглянул на освещенное окно гостиной. Так и есть, немного времени у них украдут. Похоже, пожаловал кто-то из родни (друзей, по настоянию Ирены, они никогда не приглашали).
Поднявшись на крыльцо, стилизованное под прошлый век еще прежним владельцем, Клод прикоснулся к кнопке звонка. Дверь моментально распахнулась. Навстречу поспешила жена, на ходу чмокнув мужа в обе щеки:
- Заглянул папа! Принес букет необыкновенных полосатых тюльпанов - мне. И пригласительный билет на званый ужин к губернатору - тебе.
- Правда? Я, право, тронут, моя хорошая!
- Ой, что это я такая невнимательная. Даже не поинтересовалась, где ты задержался?
- Встречался с коллегой - заключили с ним "пакт о ненападении".
- А что, до этого враждовали?
- Не то, чтобы очень, однако лбами сталкиваться приходилось. Рынок и консалтинговых, и рекламных услуг в Киншасе - не столь обширен, чтобы на нем можно было толочься нескольким крупным фирмам, не задевая друг друга локтями. Впрочем, не забивай свою прекрасную головку столь скучными вещами. Лучше скажи, он не проказничает? - показал глазами на округлившийся живот.
- Нет! Все в норме. Кстати, мы сегодня с прислугой основательно убиралась и на антресолях обнаружили старый телефонный аппарат. Ты там складируешь всякий ненужный хлам?
- Вовсе нет, дорогая! Всякую дрянь, как интеллигентный человек, я отправляю в мусорный бак. Но дело в том, что на международной экологической конференции мне, как и остальным участникам, презентовали новый суперсовременный телефон, которым мы с тобой ныне пользуемся. А упомянутый тобою аппарат, хотя он и несколько устаревшей модели, испра-вен. Вот я подумал: не лучше ли его кому-то отдать, чем отправлять на свалку? Несостоятельных вокруг - вон сколько!
- Что вы там так долго шепчетесь?! - прозвучал зычный баритон Берца. - Я уже, право, заждался…
Он появился в гостиной. Под ложечкой у Клода, когда пожимал крепкую ладонь, тревожно засосало. Шестое чувство подсказывало: этот седеющий господин владеет какой-то мрачной тайной. Не поэтому ли при виде тестя в душу проникают скользкие и холодные щупальца чего-то похожего на страх? Наверное, где-то внутри точно такое происходило у Кимбангу1 во время оглашения приговора.
Когда Клод миновал стол и приткнувшийся рядом на тумбочке телевизор, направляясь к бару, вмонтированному в стену, глубоко в подсознании из аспидно-кромешной тьмы всплыла мысль-призрак. Мелькнула и тут же исчезла. Он, к величайшей досаде, так и не успел зафиксировать бесплотный эфир на фотографической пластинке памяти. Не хватило тысячной доли секунды. Дабы, наконец, убедиться, встречался ли он когда-нибудь, хотя бы накоротке, с Берцем?
Или это только мерещится?!

Глава 39
Часть разговора, первого из серии записанных в гостинице "Окапи" тайными агентами аналитическо-разведывательного управления теневого заирского правительства (место дислокации - Конго):
- …Хлоуп, не грубите! Избавьте меня от подобных интонаций! Если на то пошло, нас связывает лишь совместное вложение капитала. Или вы окончательно лишились рассудка?!
- Тут уж лишишься - точно! И не только рассудка, но и головы. Оппозиционеры требуют денег. А откуда я их стану брать, ежели львиная доля, - нервно хохотнул абонент, - на… нарах. А крапленую карту кто из рукава вытащил, падла, разве не ты?!
- Я рискую не меньше.
- И меньше, и меньшим!
- Не в этом загвоздка! И карта вовсе не крапленая. Я ведь тоже вложил все до последней монеты. Слиняй этот козел из "КупиДОНа" месяцем позже, контракты на поставки уже были бы завизированы премьер-министром, и денежки бы потекли рекой. А оплодотворись после этого власти идеей "домашнего психоареста", нам бы выплатили гигантские неустойки. То бишь, наши капиталы - при любом раскладе - выросли бы, как на дрожжах. Но кто мог предвидеть подобное, на грани фантастики, развитие событий?
- Не знаю! И знать не желаю! Что конкретно вырисовывается?
- Правительство настолько заинтересовалось "манной небесной от Перебежчика", что привлекает к изучению проекта экспертов из Международной ассоциации правосудия.
- Олумб, ты улавливаешь, чем это грозит для тебя и твоей жены?
- Вы - настоящий дикарь! С вами невозможно делать бизнес! Если бы я знал раньше, никогда бы не связался со столь неврастеническим типом. Уже устал повторять: мы - в одной посудине. Течение - сумасшедшее. Что предпринять, дабы не утонуть, как выбраться сухими из воды? И без потерь. Вот что меня волнует в первую очередь!
- У меня ситуация - еще хуже! Так и заруби себе на носу!
- Да на нем уже столько "зарубок", что он больше похож на изгрызенный древоточцем сучок. Ну, да ладно, нервы, похоже, сдают не только у вас. Уже начинают пошаливать и у меня.
- Наплевать! Быстрее мочите этого сукиного сына и хороните его проект!
- Ну, сколько раз повторять: все идет по плану. К слову, в него в последний момент внесены незначительные коррективы.
- Почему я об этом узнаю последним?! - телефонная мембрана завибрировала.
- Все произошло около часа назад. Поставить в известность всех заинтересованных лиц попросту не успел.
- В чем заключаются эти гребаные коррективы?
- На время проведения операции позади второго эшелона прикрытия я решил выставить своего вооруженного человека.
- Зачем? Разве это настолько необходимо?
- На всякий непредвиденный случай! А вдруг у господ из "КупиДОНа" в самый последний момент что-то пойдет наперекосяк? Все-таки - лица гражданские.
- Ну, а ваш человек - что, их подстрахует?
- Несомненно! Стрелок он - классный.
- Не возражаю!
- Тогда - до скорого, если не случится ничего непредви-денного.
- Не дай бог! Да, кстати, что ты говорил о своих ослабевших нервах?
- То, что вы слышали.
- Сходи к проституткам. Хорошие телки, как и мумие, помогают от всего.
- Не тот случай.
- Что, уже не ходок?
- Мне до шуток. Тем более, заезженных. Если не ошибаюсь, за мною следят!
- Кто?
- Откуда мне знать?!

Глава 40
Финансовый директор "КупиДОНа" нажал кнопку селектора. Услышав голос секретарши, отрывисто бросил:
- Соедините с генеральным!
- Момент, господин финансовый директор! Говорите!
- Алло, шеф?!
- Слушаю!
- Как командировка?
- Нормально! Как дела тут?
- В порядке. Ты слишком занят?
- Не очень.
- В таком случае желаешь услышать веселую историю?
- Что, хочешь попотчевать очередным скабрезным анекдотом?!
- Отчего сразу скабрезным?
- Так ведь других не знаешь!
- Ты не прав! Однако оставим тему. Ибо рассказать тебе я намерен вовсе не анекдот, а случай из жизни.
- Давай!
- Несколько дней назад звонил клиент.
- Новый? - оживился собеседник.
- К сожалению, старый. Стеф Берц.
- Помню такого. Мы его основательно пощипали. Ну, и что он хотел? Неужели недоволен поставленным товаром? Ни за что не поверю. Тогда он - привереда из приверед.
- В том-то и дело, что доволен. Да вдруг решил, что знакомство дочери с женихом состоялось по воле случая. И пожелал получить свои денежки обратно. Оставив некоторую часть нам - в виде неустойки.
- Ну и наглец!
- Да нет, просто не разобрался. Когда же я все разложил по полочкам, сразу претензию снял.
- А где же смеяться?
- Не торопись! Дабы промыть старику мозги основательно, я наплел о том, с какими невероятными трудностями мы столкнулись в Штатах, добиваясь разрешения госдепа и НАСА на перевозку и экспонирование лунных камней.
- Даже госдепа?! - хохотнул генеральный директор.
- А ты думал! И не ниже! Берц все схавал. Знал бы, бедолага, что булыжники мы доставили из ближайшего к Киншасе карьера, что металлоискатели - просто рамки со свистком, а пара-тройка полицейских, якобы самым тщательным образом проверяющих посетителей, - почасовики, предусмотрительно нами нанятые.
- Да, разводить клиентов ты мастак!
- Спасибо, как говорится, на добром слове!
- Ладно, не будь в претензии! Это же - комплимент.
- Ну, тогда все.
- Подожди секунду, не клади трубку! Как у тебя с наличманом?
- В норме! Мы ведь только в исключительных случаях - для втирания очков налоговым службам - соглашаемся на перечисления. К тому же, не далее, как вчера, увесистый пакет подбросил наш хромой друг.
- Кто, кто?
- Ну, шейх! Один из крупнейших восточных доноров заирских оппозиционеров по графе "Политика". Мы еще в минувшем году на всякий случай собрали о нем досье. Пришлось поднатужиться, пока клиент "жег жизни будни" на персональном острове.
- Слушай, у меня уже голова идет кругом от этих твоих "будней". Ты о ком?
- Неужели запамятовали? О том арабском чудаке, делающим ставку на теневое правительство, чтобы потом, с его приходом к власти, бабки отбить. Он еще согласился платить, если мы будем на расстоянии "кодировать" Шабилу на победу, а действующего президента и его окружение - на поражение.
- А что, разве такие дураки еще не перевелись? Впрочем, какая разница? Главное, чтобы финансовый ручеек не иссякал.
- И то правда! Так на что нужны деньги?
- Откат для МВД. Подготовь к вечеру. Звонил Олумб, торопил. У него, как всегда, проблемы.
- Никак не насытится!
- С деньгами подобного не происходит. Их хочется, хочется и хочется. На них всегда - волчий аппетит. Но где бы мы нашли столь надежную "крышу"? Да и враг в данный момент у нас общий - Перебежчик.

Глава 41
Оздоровительный сеанс компьютерного гипноза закончился, как всегда, в двенадцать сорок пять. Он, по утверждению Синклера, был крайне необходим после изматывающих периферическую нервную систему процедур. Клод направился к выходу, нацепив на лицо (о, как права Ирена, высмеивающая страсть людей к притворству!) дежурную улыбку для охранника. Вынырнувший откуда-то сбоку субъект, извинившись, попросил немного задержаться. В двенадцать пятьдесят его настолько же любезно проводили к заместителю управляющего. В кабинете находился еще один господин - тощий молодой негр с внушительными ушными раковинами и тонкими нервными пальцами пианиста.
- Ну, как? - потягивая кофе, спросил хозяин кабинета. - Есть претензии? Довольны ли сотрудничеством с "КупиДОНом"?
- Как и всякий, кто, заключив сделку, не ошибся в партнере и, следовательно, не прогадал.
Заместитель управляющего не скрывал удовольствия. Мужчина преклонных лет, он, тем не менее, сохранял в организме, порядком изношенном, брызжущие живительные соки. "Не эликсиром ли молодости потчуют старика? - подумал Клод. - Лицо - без намека на дряблость, кожа упруга, как у тщательно следящей за собой тридцатилетней дамы".
- Это - деловая сторона вопроса, - принялся раскуривать сигару заместитель управляющего. - Я же - несколько о другом. Как мужчина… вы довольны?
- Почему это обстоятельство вас вдруг заинтересовало? Разве это не мои личные проблемы?
- Не сочтите меня назойливым, но спросил я не как один из руководителей вверенной нам фирмы, а как человек, испытавший в жизни, как и большинство из нас, радости и разочарования, взлеты и падения. В том числе, и в интимной сфере.
- Благодарю за участие! Однако как человек, с порога отвергающий окольные пути в любом деле, смею утверждать: вовсе не за тем вы пожелали меня увидеть. Для этого, думаю, есть более весомые причины, чем мои чувства.
- Вы правы… Повод для встречи, действительно, иной…
- Я, кажется, догадываюсь, какой именно…
- Не удивительно! Вы - крайне проницательный человек. Более того…
- Договаривайте!
- Более … чем проницательный.
- Если вы считаете, что я читаю ваши мысли, то, честное слово, глубоко заблуждаетесь.
- Нет, я так не думаю! - рассмеялся заместитель управляю-щего. - К тому же, зона моего рабочего места экранирована столь хитроумным образом, что подобное не удастся даже дьяволу, охраняющему Касаи.1
- И вы, конечно, пригласили меня, чтобы спросить…
- Вы угадали! Я хочу еще раз убедиться в том, что вы не передумали и готовы нам помочь.
- А если передумал? - дернул Клода за язык старый знакомый - бес противоречия.
- Имеете полное на то право! Кто вас неволит? Однако мы, говорю совершенно искренне, воспримем такой шаг с огромным сожалением. Речь идет о науке, а вы для нее - настоящее сокровище.
- При всем глубоком уважении к историям с географиями, роль подопытного кролика не шибко по душе.
- Мы ничего подобного не предлагаем!
- Послушайте, - вмешался в разговор молчавший до этого негр. - Речь идет о конфиденциальном поручении. Связанном с проверкой некоторых новых выкладок по теории телепортации и телекинеза. И вам отведено не место подопытной свинки, а главная роль!
- Что я должен делать?
- То, о чем уже вскользь шла речь раньше. Вступить в телепатический контакт с человеком, обладающим способнос-тями примерно вашего уровня.
- А если не так коротко?
- Объясните! - кивнул чернокожий попыхивающему сигарой и, судя по блаженному выражению лица, получающему от этого неописуемое удовольствие хозяину кабинета.
- Видите ли, - начал тот, - до недавних пор в среде ученых превалировала точка зрения, согласно которой поля двух теле-патов, встречаясь, взаимоуничтожаются. Наподобие аннигиляции материи и антиматерии. И вот появилась гипотеза - замечу, в недрах "КупиДОНа", что щекочет самолюбие! - кардинальным образом отличающаяся от общераспространенной. Ее главный смысл - индивидуум, чье поле сильнее, способен не только нейтрализовать противника, но и подчинить его своей воле.
Это, по большому счету, сенсация! Сулящая не меньший переворот, чем, например, открытие кварков.
Помочь проверить идею на практике мы вас и призвали. Какой смысл отказываться от эксперимента, который, не исключено, потомки метровыми буквами впишут в историю цивилизации? К тому же, мы готовы оплатить ваши услуги по наивысшему тарифу. Если, конечно, проблема заключается в золотом тельце.
- Нет и еще раз нет! Наличность здесь ни при чем.
- Не горячитесь! - примирительно произнес заместитель управляющего. - Все равно мы в долгу не останемся.
Однако, увидев гримасу недовольства на лице Клода, поспешно добавил:
- В смысле оказания встречных услуг. Если таковые в будущем вам, паче чаяния, понадобятся.
- Почему вы думаете, что понадобятся?
- Вовсе не думаю! - обиделся собеседник. - Фраза пришлась к слову. Ибо, если человек не нуждается в деньгах, с ним можно расплатиться только услугами.
- Надеюсь, я не буду нуждаться ни в том, ни в другом.
- И… ?
- Я готов!
- Вот и чудесно! - негр бросил многозначительный взгляд на хозяина кабинета. Впрочем, сей нюанс от внимания Клода ускользнул.
В установившейся тишине слышалось лишь назойливое жужжание мухи. Любитель сигар недовольно поморщился и, протянув руку, щелкнул невидимым тумблером. Звук тут же прекратился.
- Электронная мухоловка! - объяснил он с плохо скрываемым чувством глубокого удовлетворения. - Дозы безопасного для человека излучения достаточно, чтобы обреченное насекомое замертво рухнуло вниз прямо на лету. Кстати, наши ученые и не на такое способны!
- Я поражен! - не то с восхищением, не то с иронией произнес Клод.
И добавил:
- Если программа визита исчерпана, я ухожу.
- Несколько слов о деле! - снова взял инициативу в свои руки негр. - Его не стоит откладывать в долгий ящик - протухнет. Не повредит парочка последних контрольных сеансов со спарринг-партнерами. Предлагаю начать прямо сейчас!
- Прошу прошения, но двигать науку вперед будем в удобное мне, а не вам, время. Договорились?
- Возражений нет!
- Тогда до завтра. Пятнадцать двадцать вас устроит?
- Хорошо!
- Кстати, - обернулся Клод уже у двери. - А с кем, в конце концов, я вынужден буду скрестить …телепатические клинки?
- Вам он будет известен под инициалом П.

Глава 42
Стенограмма телефонного разговора не установленного абонента с Олумбом, ошибочно перехваченного сотрудниками группы промышленного шпионажа фирмы "Прок энд Мег" (в левом верхнем углу - пометка "Ценности не представляет"):
- …источников, заслуживающих полнейшего доверия: Перебежчик подал начальству новый проект, похлестче первого.
- Не тяни, что там еще?
- Согласно ему, в местах лишения свободы государство вообще …не нуждается. Они - атавизм. Правда, до конца еще не изжитый.
- Что это значит?
- Всего лишь внедрение программы "Домашний психоарест".
- А точнее?
- Точнее - это кодирование преступников непосредственно на собственных квартирах. Сидит себе убийца в мягком кресле в домашней обстановке, без всякого стеснения наворачивает из холодильника деликатесы, запивая холодным пивком, а считается, что отбывает пожизненное заключение. По всей, так сказать, строгости закона.
- Как понимать твои слова?
- Буквально!
- А возможность побега? Да преступники в момент расползутся, как тараканы!
- У евнухов в султанском гареме ведь не возникает желания переспать с наложницей. Так и в нашем случае. У "заключенных" даже мысли выйти за четыре стены будто бы не возникнет. Их отличие от кастратов следующее: одним кое-что удалили, а другим кое-что внушили.
- Но это же… форменное безумие!
- Зато какая выгода государству! Ноль расходов на пенитенциарную систему! Сказка, да и только!
- Нет, это полная шиза.
- Не пылите! Перебежчик - не ненормальнее любого из нас. Будь по-другому, он бы не представлял сегодня такой опасности.
Здесь голоса забили помехи на линии (сей факт скрупулезно зафиксирован на полях стенограммы).
- …что созрел. Любое промедление в данной ситуации еще больше ее запутает и усложнит. Более того, грозит полным крахом.
- Не паникуйте раньше времени! Подключить к акции его уже удалось.
- Сколько раз уже слышал подобное! А результата нет! Я же сегодня получил экстренное шифрованное сообщение. Президентская гонка в Конго вышла на финишную прямую. Чтобы кандидат, на которого мы делаем ставку, поддерживал впредь теневое правительство, требуются серьезные дополнительные финансовые вливания. Уже через неделю прибудет курьер с инструкциями, графиком передачи и указанием размеров сумм, а также коридоров доставки.
- Что вы предлагаете?
- Мне еще неизвестна конкретная сумма, но предполагаю, что первой ходкой нужно будет перебросить тысяч двести. Естественно, в долларах США. К тому времени у меня деньги должны быть! В противном случае я не ручаюсь за наше с тобой будущее. Даже ближайшее. Берешься назвать немедленно конкретную дату? Я не могу ждать!
- Три-четыре дня!
- Твои обещания уже приелись. Как по мне, так лучше питаться в диетическом ресторане. И дешевле, и для здоровья безопаснее.
- В этот раз, я, как никогда, точен! Плод созрел и обязательно упадет в руки тем, кто их вовремя подставит.
На противоположном конце хмыкнули:
- Тоже мне аграрий выискался! Смотри, как бы во время уборки урожая непредвиденный гром не грянул.

Глава 43
Ощущала ли себя счастливой в замужестве Ирена?
Если бы этот непростой вопрос она задала сама себе, то ответ бы был, скорее всего, половинчатый: и да, и нет. Хотя жаловаться на семейную жизнь означало гневить Господа. Многие ли могут похвастаться, что они стали супругами тех, кого страстно любили? Еще меньше тех, кто встретил столь же сильное взаимное чувство. А Ирена принадлежала к числу именно таких редких счастливиц.
Причем сколь необычен сам факт их брака! Это событие удивительнее, чем нашумевшее природное явление в Боэнде.1
Впервые она увидела Клода (тогда еще не знала имени молодого человека) в парикмахерской "Завиток тебе на лысину". После очередной операции, когда уродство было практически незаметно, Ирена, отказавшись от услуг домашнего мастера, решилась на поход в модный салон. И столкнулась на подходе к "Завитку" с НИМ. Столкнулась не в прямом, а в переносном смысле. Незнакомец дефилировал навстречу, не обращая внимания на прохожих. Скользил по них взором, будто это манекены, а не существа из плоти и крови. Так ходят либо непризнанные властители мира, либо люди не от мира сего.
Задетая за живое, девушка оглянулась. И надо же, на какое-то мгновенье, словно подчинившись невидимой воле, молодой человек тоже обернулся. Этого оказалось достаточно, чтобы никого не любившее сердце Ирены забилось в груди испуганной птицей, угодившей в искусно расставленные силки.
В жизни каждого наступает день, когда только для него светит солнце, только ему поют птицы, только с ним заговорщицки перемигиваются звезды, только его приветствуют протяжными, зовущими в даль, гудками проносящиеся мимо экспрессы. Пробил такой и для Ирены. Вставала и засыпала она, бредя им, несравненным мистером Икс девичьих грез.
Бога, спустившегося с небес (таким ей казался Клод), она вновь увидела буквально через несколько дней. И снова - случайно. После второго завтрака от нечего делать включила телевизор и наткнулась на какие-то нудные до тошноты дебаты. Вознамерилась уже переключить канал, да так и замерла с пультом дистанционного управления в руке. На экране, вынудив затрепетать сердце, появился ОН. Вскоре "бегущая строка" рассекретила инкогнито незнакомца, оказавшегося владельцем преуспевающей рекламно-консалтинговой фирмы.
Узнать адрес офиса через справочную службу не составило особого труда. Раздобытые в итоге первых в ее жизни "розыскных" действий сведения стали тайной, тщательно укрываемой от остального мира. Потянулись полные ожидания чего-то необыкновенного дни. Так маленькие дети накануне Рождества живут мечтами о Санта-Клаусе с волшебными подарками. А ну, что там в мешке?! Пожалуй, эти сладостные мгновенья неизвестности значат куда больше, чем игрушечный автокран или смешной медвежонок коала. Можно с уверен-ностью утверждать: именно такую, ни с чем не сравнимую, эйфорию испытывала Ирена.
Увы, кипящий, подобно гейзеру, "бульон страстей" сильно горчил. В отличие от доброго Санта Клауса, неизменно появляющегося на пороге, ее принц стучать в дверь не торопился. Более того, даже не подозревал о существовании оных. Любить же на расстоянии и заведомо безответно для неискушенного в амурных делах сердца оказалось намного сложнее, чем это представлялось, судя по прочитанным сентиментальным повестям и романам. Сжальтесь небеса, сделайте так, чтобы она могла хотя бы изредка ЕГО видеть. Пусть мельком. Согласна - издали. Но ви-де-ть!
Кто бросит в нее камень? Разве так уж много просила влюбленная, молясь бессонными ночами и смачивая горячими слезами подушку?
Вынужденная домоседка, она вдруг горячо полюбили ненавидимые раньше автомобильные прогулки.
- Хоть какая-то отдушина, скрашивающая добровольное заточение, - радовался Берц.
Подозревал ли он об истинных причинах необычного поведения Ирены? Вряд ли. Да и времени у него всегда было в обрез. С утра до позднего вечера мотался, как угорелый.
- А что ты хотела, доченька? - выпив рюмку-другую, жаловался он иногда наследнице. - Слуга трех господ!
- Не преувеличивай! - обычно отвечала та. - Никому ты не служишь! Сам себе хозяин.
Но однажды прицепилась к отцу, как засохшая мыльная пена к тазику: скажи да скажи, кому ты так преданно служишь?
- Перво-наперво - деньгам. Потом - семье. И, наконец, положению в обществе, - ответил Берц. Однако ей показалось: хотя фраза и прозвучала складно, папенька явно схитрил.
Что касается влюбленности Ирены, то вскоре тайное, увы, стало явным. По той простой причине, что, не умея водить авто, девушка вынуждена была пользоваться услугами персонального водителя. Шпионил он за молодой хозяйкой из чистого любопытства. И, естественно, проболтался о единственном маршруте прогулок, долгих стоянках на одном месте, затем неизменном следовании на приличном расстоянии за красно-ко-ричневым "хардбургом" последней модели с откидным верхом (когда впоследствии Ирена рассказала супругу, как в течение нескольких месяцев самозабвенно сопровождала его в поездках, тот искренне растрогался). Узнал обо всем и Берц.
В один из дней он предпринял попытку откровенно побеседовать с дочерью. Так уж повелось, что она всегда делилась с ним самым сокровенным. Однако на сей раз былой откровенности в разговоре не чувствовалось. Пожалуй, впервые между близкими, безусловно, людьми, возникла невидимая, но прочная стена. Девушка, и от природы отнюдь не болтунья, вообще замкнулась. Единственная уступка, которой ему удалось, в конце концов, добиться, - это то, что дочь влюблена и буквально бредит таинственным незнакомцем.
- Ирена, трудно представить, как сильно я жажду, чтобы ты была счастлива! Кажется…, кажется, я готов на любое преступление, на пожизненное заточение, лишь бы не видеть тебя заплаканной, - этой фразой, свидетельствующей о безграничной отцовской любви, закончился тогда тягостный для обоих разговор.
Девушка ни на секунду не сомневалась в жертвенности родителя. Однако, оставаясь трезвомыслящей натурой, понимала: треклятое уродство, выделяя ее среди остальных, само понятие счастья делает более чем проблематичным. Если не недоступным вообще.
- Ну почему, почему создатель именно меня отметил каиновой печатью? - мучилась она вопросом, оставаясь в одиночестве.
Когда-то она читала в переводе какой-то советский роман, автора которого давным-давно забыла. Так вот, его главным героем был типичный, если не сказать роковой, неудачник. Особенно, помнится, ему не везло в магазинах. Только встанет в эту… как ее? …очередь за колбасой, как та неизменно заканчивается. Подобные истории происходили с водкой, туалетной бумагой и даже дезодорантом для любовницы. И хотя Ирена никак не могла взять в толк, как это в супермаркете, пусть и советском, может что-то закончиться, все же непритворно жалела несчастного. Кто бы так же искренне посочувствовал ей? И за какие грехи в гипотетической и, судя по всему, никогда не кончающейся, очереди за счастьем вынуждена теперь стоять она сама?!
Чего греха таить, в минуты отчаяния девушку не единожды посещала коварная мысль - выйти замуж сразу после опера-ции, когда недуг практически незаметен. Может же человек заболеть уже после обряда бракосочетания? Однако по зрелому размышлению предательской мысли стыдилась. Разве позволительно начинать семейную жизнь с обмана?
Постепенно приходила к неутешительному выводу - замуж ее рискнет взять разве что бедняк-мусульманин, который не в состоянии скопить даже самый ничтожный калым. А что? В конце концов, паранджа - отличная маска, позволяющая тщательно скрывать самые небывалые уродства. О том, что ее кто-нибудь полюбит, не обращая внимания на физический недостаток, даже не мечтала, вдвойне страдая от собственной никчемности.
В какой-то момент Ирена отчетливо поняла: ездить на "свидания" становится опасно. Возникла реальная угроза того, что она, однажды не справившись с нахлынувшими чувствами, бросится к ничего не подозревающему мужчине и признается ему в любви. Девушка буквально умирала со страха, представляя мину отвращения, с которой на нее - сто из ста! - посмотрит самый ненаглядный человек на земле.
Попробуй угадай, какие дни казались ей самыми черными: те, когда узнала о поразившем ее коварном недуге, или те, когда отчетливо осознала - уродство незаметно искалечило не только тело, но и душу, обрекло всю жизнь страдать от неразделенной любви.
К счастью, неожиданно появился слабый проблеск маяка в житейском тумане невзгод. Ирена случайно встретила ЕГО на выставке лунных камней. Страшно даже вспомнить, как упорно она отказывалась туда ехать, ссылаясь на мнимую мигрень. Только титанические усилия отца заставили девушку переменить решение. До сих пор перехватывает дыхание, когда - уже в памяти - переживает прекрасные мгновенья, проведенные с мужчиной, не подозревающем, что творится в душе у юной дамы, силящейся снять редкостный экспонат новеньким "Фидаком".
Поначалу она дико трусила. Неимоверно тяжко было поднять пудовые веки, чтобы прочесть во взгляде визави выражение сочувствия или, что вообще нетерпимо, жалости. Впрочем, она давно подготовилась к худшему, поэтому восприняла бы приговор с достоинством Жанны д?Арк. К величайшему изумлению, все прошло, как в сказке о Золушке. Клод смотрел на нее чуть смущенно, однако с явным интересом.
"Неужели, - с затаенной надеждой размышляла Ирена, - я могла вызвать симпатию? Или это с его стороны - высшая форма проявления галантности?" Дорого бы она в тот момент заплатила, лишь бы узнать правду.
Дальнейшие события, вопреки тревогам, развивались с калейдоскопической быстротой. Серия телефонных звонков плавно перетекла во встречи в саду. И звездный миг, буря чувств, сравнимая со вспышкой Сверхновой - предложение руки и сердца!
Сказать, что она пребывала на седьмом небе, значило не сказать ровным счетом ничего. Эпитетов, чтобы охарактеризовать собственное состояние, Ирена не находила. Наверное, это именно тот случай, когда бедным оказался бы словарный запас любого языка.
Свадебное путешествие, воистину медовая неделя, непривычная и такая сладостная роль жены и хозяйки их любовного гнездышка. Без малейшего преувеличения, Ирена переживала минуты, полные дивного волшебства. Они бы, безусловно, стали бесконечными, слились в единый счастливый миг длиною в жизнь, если бы...
Если бы в мире не существовало зеркал, этих лютых предателей женщин. Сколько хрустальных надежд не разбилось бы, исчезни с лица планеты даже самые крохотные из этих отражающих плоскостей!
Как хотелось Ирене никогда не видеть собственного лица! Но разве способна женщина - противоречивейшее из созданий - воспротивиться искусу взять в руки кусок стекла с нанесенным с обратной стороны тончайшим слоем амальгамы?
Вслед за безоглядно влюбленной Эшли, героиней романа Митчелл "Унесенные ветром", она повторяла: "Здесь я буду жить весь остаток моих дней, и пятьдесят, а может, больше весен будут приходить одна на смену другой, и я расскажу своим детям и внукам, как прекрасна была эта весна - прекрасней всех, какие были и будут на земле". Увы, рай мгновенно превращался в ад, едва она брала в руки зеркало…
Ночами, когда Клод после нежных ласк засыпал, Ирена нередко подолгу смотрела на любимого, как будто не веря, что он - законный супруг. Иногда ей казалось: происходящее - всего лишь прекрасный сон. Не находила ничего лучшего, как воспользоваться бабушкиным рецептом - щипала себя, дабы убедиться, что бодрствует.
О-о, сколько их таких под лунным небом - одновременно верящих и не верящих в свое счастье!
Справедливости ради надо сказать, что безоблачность ее бытия нарушали не только горькие думы о собственном физическом недостатке. Дело в том, что она, как ни старалась, так и не могла понять до конца Клода. И это порою страшило не меньше, чем проклятая болезнь.
Если Ирена сама себе в стадии "созревания грозди" казалась отвратительной, то отчего, собственно, абсолютно равнодушным к сему омерзительному предмету оставался супруг? Не страдал же он, в конце концов, столь специфического рода дальтонизмом?
А может, Клод, мучилась Ирена, женился на ней по какому-то, ему одному известному тончайшему расчету? Вдруг, к примеру, собирается инсценировать несчастный случай, ее якобы случайную смерть? Чтобы прибрать к рукам более чем приличное приданое, в том числе и в виде акций весьма прибыльных предприятий, кои она сразу после свадьбы чистосердечно завещала мужу. Хотя на хладнокровного душегуба Клод вроде не похож.
"В таком случае, - фантазировала дальше молодая жена, - не исключен следующий, несмотря на всю его кажущуюся нелепость, вариант. Отец за большущие (кто согласится на меньшее?) деньги нанял молодого человека в мужья, узнав, что к нему весьма неравнодушна дочь. Как нанимают садовника, честно и добросовестно отрабатывающего щедрое жалованье. С той лишь разницей, что Клод не розы подстригает, а блестяще играет роль внимательного и заботливого супруга".
А то прелестную головку, украшенную роскошными волосами, посещала следующая шальная мысль: её просто-напросто незаметно накачивают чем-то вроде наркотика - изо дня в день. И она, вследствие неадекватного восприятия действительности, желаемое принимает за действительное. Или любовь, на самом деле, столь зла, что влюбляешься даже в … козла. Особенно если особь - женского пола?
Вопросы, вопросы. И на большинство она, увы, не находила ответа.
Немало времени уходило на раздумья о будущем, мечты о наследнике, продолжателе их с Клодом двух жизней. Скорее бы он появлялся на свет, долгожданный человечек! Может, тогда мятущееся естество, обремененное материнскими заботами, хоть на какое-то время успокоится.
Ирена обмирала от ужаса всякий раз, когда представляла, что её непонятная болезнь может передаться по наследству и обречь еще не родившегося крошку на аналогичные муки. Видимо, из-за этого инстинктивно желала мальчика: парню все-таки легче (хотя не приведи господи такому случиться!) с физическим изъяном.
Не секрет, для мужчины, чтобы стать богатым и счастливым, не обязательно быть здоровым и красивым. Конечно, два последних фактора важны и нередко служат козырными картами. Но кто сказал, что классный игрок а-ля Квазимодо, где блефуя, а где рискуя, не способен выиграть партию?
С малых лет она привыкла, как к обязательному атрибуту отцовского кабинета, к фотографии братьев-близнецов, рост которых едва превышал полметра. На снимке оба стояли у "Кадиллака", едва возвышаясь над бампером. И тот, и другой, начав с нуля, стали миллиардерами, уважаемыми в обществе людьми, любимыми и обожаемыми красивыми женщинами, отцами крепких семейств. Безусловно, карликам пробиваться пришлось несравнимо труднее, чем обычному человеку. Но, родись они нормальными людьми, еще неизвестно, проявили ли бы оба столько терпения, настойчивости, мужества в борьбе за достойное место в жизни? И не какое-нибудь в густой тени или на самом солнцепеке, а что ни на есть суперкомфортабельное.
Успокаивая себя подобным образом, Ирена не переставала тревожиться за судьбу первенца. И все больше начинала испытывать безотчетный страх перед будущим.
Так чувствовала ли она себя счастливой?
Пожалуй, да!
В той мере, насколько чувствует себя счастливой женщина, б е з у м н о обожаемая мужем.

Глава 44
Не теряет ли он, Клод, рассудок? Ведь то, что ему снова пришло сегодня в голову, должно представлять интерес или для правосудия, или для психиатра. Ему невесть почему на память вновь пришли не столь отдаленные события. А что если метеорит - и не метеорит вовсе, а обычный земной камень, сброшенный кем-то с крыши ближайшего здания (собственно, именно такая мысль в первой момент и пришла на ум). И это был не заскок ошалевшего от наркотиков тинэйджера, а… четко спланированная акция по его, Клода, убийству.
Слишком экзотичен способ, вероятность удачи в котором ничтожна мала? Согласен! Но зато, какая блестящая возможность все списать на несчастный случай или элементарное хулиганство. Что же касается процента "попаданий", то кто мешает злоумышленникам аналогичную попытку повторить, причем неоднократно? Особенно если они, а, судя по всему, так оно и есть, не торопятся.
В таком случае, если продолжить цепочку рассуждений дальше в том же духе, тип с метательным ножом - элементарная подстава. В самом деле, откуда у него, тем более, одетого в европейский костюм, взялся пинга?
Идем дальше - полицейский. Клод - непростительная постшоковая оплошность! - даже удостоверения личности у него не потребовал предъявить. Можно ли в таком случае быть уверенным в "подлинности" стража порядка?
О хозяине более чем подозрительной легковушки вообще лучше не вспоминать. Вылетел на ней, словно снаряд из пушки. Даже не пытался свернуть вбок или нажать на педаль тормоза. Настоятельно интересовался, жив ли потерпевший. Потом слишком уж легко подкупил регулировщика. Что дало возможность, подобно Летучему голландцу, исчезнуть с места происшествия. Впрочем, если они с полицейским из одной банды, то процесс дачи взятки был просто разыгран.
А водитель пожарной машины? Почему он до сих пор не принимал его в расчет? Даже за незначительное повреждение муниципального имущества, а таковым является автомобиль, персональная ответственность очень велика. И что же, он великодушно не стал разбираться с безусловным виновником столкновения? Решив раскошелиться лично. Или его тоже подкупил неизвестный?! А может, они все - заодно?
Как в этой запутанной ситуации поступить, чтобы не запутаться еще больше? Обратиться в полицию в надежде отыскать дежурившего в тот день на злополучном перекрестке регулировщика? Ну, и что это даст?
Если выяснится, что их человек там вообще не находился, упростит ли это ситуацию? Нисколько. Просто посмотрят, как на дурачка. Дескать, им бы с наглеющими повстанцами справиться, а тут - бредни полоумного.
Если же окажется, что регулировщик, в самом деле, нес службу на абсолютно законных основаниях, им обязательно устроят очную ставку. Как себя в этой ситуации вести? Может получиться, тот - а, скорее всего, именно так и будет! - напрочь откажется, что когда-либо Клода видел. Доказать обратное не удастся - никто не станет выслушивать постороннего. А вот на нем за попытку "очернить" белого и пушистого стража порядка могут отыграться. И поиск справедливости себе дороже выйдет! Особенно учитывая, что в стране все так зыбко и ненадежно.
Так он и не сумел ответить на вопрос: все ли участники дорожного происшествия - звенья одной цепи, хладнокровные статистики в умело срежиссированном кем-то спектакле?

Глава 45
- Алло, Клод, это ты?
- А кто же еще?
- Это Бинго! Здравствуй, старина!
- Привет, привет! Давненько тебя не слышал, проходимец!
- Сам виноват! Как женился, так давнему приятелю носа не кажешь.
- Да как-то не получается. Извини!
- Пустое! Не переживай. Как жизнь?
- Пройдя все круги ада, угодил прямиком в рай.
- Наслышан! Тесть у тебя, как мне недавно шепнули, - фигура в мире бизнеса достаточно известная.
- Я, к твоему сведению, с ним виделся всего несколько раз. Мы с Иреной с первого дня живем отдельно. К тому же, ходить по гостям, даже к ее отцу, не любим. Он тоже, если откровенно, заглядывает крайне редко. И то, в основном, - так получается - в мое отсутствие. Впрочем, меня это устраивает - женился-то не на нем, а на дочери.
- Все такой же самостоятельный! Как социалистические страны, рассчитываешь исключительно на собственные силы?
- Приходится! Зато ни от кого не завишу. А как ты?
- Кручусь, как тифозная вошь на антибиотиковой игле!
- Так много работы?
- Не то, чтобы… Но есть.
- А в свободное время чем занимаешься? Кстати, если посчитаешь, что с семейной парой будет не скучно, заглядывай как-нибудь к нам. Ведь, по большому счету, это благодаря тебе мы с Иреной встретились.
- Обязательно! Кстати, не так давно, получив премиальные, посетил родные места.
- Я тоже был на малой родине. Стареем. Вот и мучает ностальгия.
- Позвонил бы, съездили бы на пару. Все веселее. Родились-то, считай, в соседних населенных пунктах.
- В следующий раз эту идею нужно будет обмозговать.
- Да, а знаешь, зачем я, собственно, звоню?
- Откуда? Я же не звездочет.
- По дороге подобрал девчушку.
- И что, впоследствии хорошо провел с нею время?
- Вовсе нет! Я ее высадил через несколько десятков миль.
- Так в чем же дело?
- Уже когда мы с Венерой - попутчицу так зовут - распрощались, я задумался: на кого она разительно похожа?
- Ну, и на кого же? На фотомодель?
- Не угадал!
- Тогда на кого?
- На… тебя!
- На меня?!
- Как две капли воды.
- А ты ничего не путаешь?
- Обижаешь! Более того, если бы я не знал, каким скромником ты был в колледже, то решил бы однозначно: девушка - твое внебрачное дитя.
- Скажешь такое!
- Что-то голос у тебя не очень убедительный, дружище! Как бы я не накаркал.
- Не передергивай!
- Не буду.
- Вот и договорились.
- Тогда - до свидания!
- Бывай, мудрый ворон!

Глава 46
Возвращаясь домой, Хлоуп вспомнил, что намеревался завезти в стирку одежду.
- Ладно, сделаю это завтра! - махнул раздраженно рукой. - Хотя в обычной ситуации у меня с памятью, тьфу-тьфу, все в порядке.
Домработница с недавних пор приходила к нему через день. Поэтому пришлось самому достать стакан, бутылку кальвадоса и внушительный пакет сушеных кальмаров. Первую, весьма солидную, порцию хватанул стоя. Налил следующую. Немного поразмышлял и тоже выпил. Налил третью и развалился перед телевизором.
Однако включать "ящик" последней модели не стал. Ему не хотелось слушать, он жаждал высказаться. Эмоции буквально распирали. Подобное происходило не часто. На случай неудержимого "словесного поноса" у него было два постоянных, если можно так выразиться, компаньона - добровольный и понуждаемый. Это фиги - одна с маленькой, другая - с большой буквы. Как это? А очень просто.
Первый собеседник - обычная фига. Нет, у автора, в отличие от некоторых героев, крыша на месте. Все обстояло именно так. Хлоуп на ногте большого пальца руки рисовал фломастером подобие глаз, рта и носа, крутил эту самую фигуру и… неспешно вел с нею беседу. Кстати, обращался к "компаньонке" не иначе, как "прекрасная маркиза".
Со вторым напарником длительных дискуссий обычно не получались. Его, в отличие от молчаливой, как Стена Плача, фиги со строчной буквы, не зря величали с прописной. И с определенного момента та, как правило, начинала яростно возражать. Кто сей отчаянный смельчак, обладающий львиным сердцем? Пятнистая египетская кошка породы дымчатая мау. По кличке… Фига.
- Фигушка! - позвал животное бархатным, как столь обожаемая всеми без исключения мурками ткань, голосом Хлоуп. - Иди сюда, кактусовая колючка.
Большие миндалевидные глаза кошки немигающе уставились на существо, с которым она вынуждена была делить ареал обитания. Острые уши, заканчивающиеся, словно у рыси, кисточками, нервно подрагивали. Что от нее опять хотят?
- Ну, давай, забирайся на колени! - потрепал любимицу по загривку. - Мне нужно с тобою серьезно поговорить.
Наверное, последнее слово у киски ассоциировалось отнюдь не с мышкой. Иначе бы она не попыталась сигануть в сторону входной двери. Точнее, к отверстию внизу, через которое могла улепетнуть на спасительную улицу. Однако хозяин не прозевал этого момента. Он бесцеремонно схватил поднявшего хвост трубой (психологическая атака, что ли?) одомашненного представителя фауны и нацепил ему на шею, несмотря на сопротивление, поводок. Минут пять ушло на то, чтобы испуганное животное обуть. Сшитые из плотной ткани, набитой ватой, башмачки не давали возможности кошке царапать "собеседника". Наконец, к разговору все было готово.
- Можешь фыркнуть со смеху, Фига, - начал Хлоуп, - но я поддался минутному соблазну. И, можешь себе представить, недавно, как последний религиозный фанатик, потащился на исповедь. Кому она, спрашиваешь, нужна? А леший его знает! Но мне или тебе - точно нет.
И поскольку никакой реакции не последовало, а ему претило изливать мысли в пустоту, Хлоуп больно дернул любимицу за ус.
- Мяу! - ответ прозвучал незамедлительно.
- Согласна? И правильно. Мой вояж на ниву господню, конечно, был глупостью.
Хлоуп неожиданно для кошки прищемил ей лапу.
- М-я-у! - возмутилась она.
- Утверждаешь, что относительно похода к батюшке я был не прав? Спорить не стану, а то заведешься с пол-оборота.
То же самое скажешь и о попытке самолично разделаться с оппонентом? Зачем, мол, так рисковал? К чему юношеская импульсивность? Разумно ли было светиться в дорожном ЧП, да еще с предполагаемым смертельным исходом?
Согласен! Но это еще не все. Лопухнулся и по более крупному. Перепутал объект собственной ненависти. И чуть не убил невинного человека. А теперь посуди сама, Фигушка, если бы выяснилось, что в мир иной отправлен не тот? Значит, ТОТ - максимально бы насторожился. И возникли бы дополнительные трудности.
Это просто невероятная удача, что благодаря хорошо подмазанному регулировщику я сумел без проблем покинуть место происшествия. Что касается типа, на кого направлены стрелы моего гнева, то, поверь, зверушка, он достоин печальной участи. Слишком много знает о моих делах.
- Ты согласна?! - Хлоуп одной рукой настойчиво дергал за поводок, а другой ловко наливал в стакан приятно обжигающую внутренности жидкость. Не получив ожидаемого ответа, со словами "Была б котом, оторвал бы яйца!" неожиданно щелкнул "компаньонку" по носу.
- С-ш-с-ш! - зашипело, буквально взвившись, одуревшее от садистской "беседы" животное.
- Категорически возражаешь? Так я и предполагал. Но ты, душечка, не права, - пригрозил пальцем. - И я объясню почему. Вот у тебя на лбу свидетельство чистоты породы - характерный рисунок в виде "М". Ты, наверное, считаешь, что это - первая буква слова, обозначающего твою породу, - "мау" дымчатая? Да ты после этого просто дымчатая дурында! Ибо на самом деле эта литера, извини великодушно, означает "мудачка".
Зазвонил мобильный телефон. Хлоуп недовольно поморщился. Кто посмел прерывать его доверительный разговор с Фигой?
- Так вот, я и говорю, что ты не вникла, как следует в суть… Что за дьяволиада?! - обернулся к несмолкающему аппарату. Тот затих, но тут же вновь раздраженно залился трелью. Пришлось отозваться.
- Слушаю! Кто это?!
Воспользовавшись возникшей паузой, мурка, изловчившись, стянула с передней лапы ненавистный башмачок. И уже готова была приняться за второй, когда демарш заметил хозяин. Дабы наказать строптивицу, он снова хотел прищемить ей нос. Однако Фига оказалась не такой уж дурындой: сделав контрвыпад, от всей души цапнула хозяина за палец. Тот, помянув всуе матерь божью, выпустил поводок. Кошка, подняв хвост трубой, в мгновенье ока скрылась в окошке - в трех башмачках и с кожаной петлей-поводком на шее.
- У, тварь безмозглая! - пострадавший послал вслед животному пару еще более горячих выражений. А потом, вспомнив, что бог троицу любит и дуя на палец, добавил, ну, очень заковыристую тираду. И только тут обратил внимание на мобильник, из которого раздавалось бесконечное, но явно не скрипичное, тремоло:
- Алло! Алло! Алло!
- Чтоб вас всех разорвало! - неожиданно даже для самого себя бросил Хлоуп в рифму. И только теперь обратил внимание, что звонит не "Самсунг", номер которого известен многим, а так называемая "секретная трубка". Подошел, взял ее и произнес в микрофон отрывистое:
- Слушаю!
- Здравствуйте!
- Бонжур! Кто это?
- А вы меня уже не узнаете?
- Долк, что ли?!
- Он, собственной персоной.
- Чего ты хотел? - сухо спросил хозяин и двинулся к аптечке, дабы прижечь неглубокую, но довольно болезненную ранку.
- Вы меня кинули, как последнего лоха!
- Что ты хочешь этим сказать?
- Вчера вечером ко мне опять явились бритоголовые из казино.
- Ну, а я здесь при чем?
- Они мне все рассказали!
- Что именно?
- То, что моего проигрыша вы не погасили, как обещали. А лишь договорились с владельцем о своеобразной отсрочке. Убедив его, что долг будет выплачиваться частями. И не вами, а… мной. Какая же это, к черту, помощь?! Да и уговор был вовсе не о том.
- Не много ли на себя берешь?! - фыркнул Хлоуп.
- Если по правде, то не знаю. Но думаю, что нет. Зато стало абсолютно ясно, почему вы с легкостью необыкновенной вернули мне расписку.
- Заметь, если бы я был последним мерзавцем, каким ты меня пытаешься выставить, мог оставить у себя документ с твоим автографом. Но я же этого не сделал.
- И вы за то, что совершили одной подлостью меньше, расчитываете на звучание фанфар?
- Я лишь повторяю вопрос: чего ты хочешь?
- Партнерского отношения. Я свои обещания выполнил. Меня же провели на мякине. Это не делает вам чести. И потом… Как теперь прикажете выпутываться из ситуации?
- А это уже твои проблемы. Я выплату отсрочил…
- Но ведь речь шла о другом. О том, что вы, в обмен на мои, кстати сказать, довольно рискованные услуги, решите вопрос с казино.
- Я и решил.
- Как же решили, если долг остался!
- Именно это я имел в виду, когда с тобой договаривался. Ты же меня понял неправильно, истолковав обещание по-другому. На себя и пеняй! И скажи спасибо, что благодаря мне у тебя появилось время для передышки.
- У вас не осталось ничего человеческого!
- Осторожнее на поворотах, мальчик! Как бы не вылететь в кювет.
- Удержусь! И обращусь за помощью к другим.
- Сделай милость!
- Но тогда не поздоровится и вам.
- Это следует расценивать, как угрозу?
- С чего вы взяли? Простая констатация факта.
- Говори да не заговаривайся, щенок!
- Расценивайте мой шаг, как хотите, но я обращаюсь в полицию.
- И что ты им, интересно, скажешь?
- Все! Как проиграл деньги в подпольную рулетку. Как не мог расплатиться. Как мне угрожали. Как случайно повстречался с вами. Во что вы меня втравили.
- Не надо "ля-ля"! Как будто не ты сводил меня с контрабандистами, - желчно уточнил Хлоуп. - Да и зачем тебе проблемы еще и с правоохранительными органами?
- У меня не остается иного выбора. И притом… лучше уж иметь дело с ними, чем с головорезами из игорного дома. Особенно, если учесть, что в стране действует никем не отмененное правило: тот, кто заявит о любом нелегальном "азартном" заведении, от ответственности освобождается. Хозяева же рулетки мне такой льготы не предоставят - от уплаты проигранного не избавят.
Подобный поворот событий Хлоупу был ни к чему.
- Постой, но зачем тебе в эту историю впутывать посторонних?
- Намекаете на себя? Так какой же вы посторонний на этом "празднике жизни"? Заставили меня заняться контрабандой, а теперь стремитесь прикинуться дохлым удавом? Не получится! Я бы ни за что не вляпался в такое дерьмо, если бы вы не пообещали заплатить по моим счетам.
- Ладно, не торопись вперед дикой утки в речку, кишащую крокодилами. Может, еще что-то придумаем.
- У меня не осталось к вам ни грамма доверия!
- А ты попробуй! Чем, в конце концов, рискуешь?
- Что вы подразумеваете под "придумаем"? Очередную аферу, как меня обмануть?
- За кого ты меня держишь?! Конечно, нет.
- Что же тогда?
- Погашение долга.
- Свежо предание…
- Хватит ломаться, словно красна девица! Давай поступим так. Неделю меня не будет в городе, - соврал Хлоуп. - А после возвращения сразу встречаемся и конкретно решаем вопрос.
- Неужели, наконец, вознамерились расщедриться?
- Я только минуту назад вспомнил, что когда-то оказал существенную услугу владельцу подпольного игорного дома. И имею полное право попросить его пойти мне навстречу - простить тебе проигрыш. Что ему стоит? Ведь он своего не теряет, просто не получает чужое. Не такая уж и большая жертва! Элементарная упущенная выгода. Да и та - незаконная. А сейчас я договорюсь, чтобы к тебе в течение этого времени не посылали костоломов.
- Это, на самом деле, возможно?! - В голосе Долка прозвучала надежда.
- И не сомневайся! - Хлоуп чувствовал, что в ходе непри-ятного разговора почти полностью протрезвел. - Так что жди на следующей неделе хороших известий. Договорились?
- Договорились.
- Ну, а сейчас, бывай. Я тороплюсь!
- До свидания!
Хлоуп ожесточенно швырнул трубку, нисколько не заботясь, куда она улетит.
- Мальчишка задрипанный, с кем он собрался тягаться?! - лютовал. - Это же какой наглости надо набраться, чтобы, по сути, решиться на шантаж?! Помесь шакала с гиеной! Струя скунса! Помет макаки! Да я тебя в какао-порошок сотру!
Взгляд упал на бутылку. Выпить еще? Вряд ли поможет. Слишком дерзко вела себя эта гнида! Он позволит себе расслабиться по полной программе. Что делает не чаще раза в три-четыре месяца.
Подошел к секретеру. Маленьким ключиком открыл потайной выдвижной ящичек. Достал крохотный пузырек с каким-то порошком. Сколько принять? Миллиграммов пятнадцать - не больше. Дальше второго уровня "путешествовать" не склонен. Да и привыкание ни к чему. На чистый лист бумаги отсыпал дозу. Закрутил пробку, остановил взор на самодельной наклейке: "Псилоцибин;1 20 мг; 4 часа". Сунул флакончик на место. Бережно, дабы не просыпать драгоценное вещество, подошел к сервировочному столику. Налил воды. Высыпал порошок в рот. Запил. Потом поднял кверху укушенный палец:
- Пока будет разбирать, успею, раз не закончил беседу со злюкой-Фигой, продолжить ее с "прекрасной маркизой".
Маркером поставил на ногте точки - "глаза", "рот" и "нос". Удобно умостился в кресле-качалке. Свернул фигуру из трех пальцев. На большой нахлобучил наперсток, который как-то забыла в доме прежняя прислуга. Выставил руку перед лицом.
- Нижайший поклон, прекрасная маркиза! - склонил голову в сидячем полупоклоне. - Никто не сравнится с тобой, немой от рождения, в умении терпеть и слушать. Несносная же тварь и тебе нанесла увечье? Обиделась, что не защитил? Прости великодушно - больше подобное не повторится!
Хлоуп смахнул с сухой, как пергамент, щеки то ли вообра-жаемую, то ли настоящую слезу.
- О, я и не заметил, что у вас новая шляпка?! - снял с пальца наперсток. - Изумительный фасон! Такой некогда носили исклю-чительно королевские фаворитки.
Затем внимательно вгляделся в палец.
- А это что?! Вы так коротко, будто, тьфу, больная стригущим лишаем, остриглись? Да еще стали неряхой! Отправляясь на встречу со мной, не соизволили умыться, - Хлоуп с брезгливым видом выковырял из-под ногтя чернеющую грязь.
Его неожиданно замутило. Это были первые симптомы того, что псилоцибин начинает действовать. Скоро закружится голова.
- На этой неприятной ноте вынужден вас, моя прекрасная, покинуть! Прощайте! - Он разжал пальцы.
Становилось жарко. На лбу и висках выступили мелкие, словно бисер, капельки пота. Легкая эйфория охватывала естество. Калейдоскоп фантастических цветовых гамм то сливался, то распадался на фрагменты. Возникла подспудная боязнь, что он упадет в этот водоворот форм и красок, и растворится в нем.
А что за сумасшедший мастер изготовил эти часы? Минутная стрелка - самая обыкновенная ложка, часовая - вилка, а секундная - волчком вертящийся столовый нож. Наверное, модный хронометр для гурманов. Но откуда он взялся в его особняке?!
Ба! Звучат божественные музыкальные композиции. Окружа-ющие предметы начинают "дышать". Оживает буквально все.
Время замедляет бег и "растягивается" подобно ленте эспандера. По одной из "нитей" Хлоуп уплывает в иную вселенную. Два антипода - левое и правое полушария головного мозга, похоже, аннигилируют. Вспышка-а-а! В ее центре, будто в перископе подлодки, появляется "отпечаток" оставляемого им мира, - лицо Долка. Человека, которого он должен уничтожить.
Хлоуп истерически хохочет. Смех напоминает спазмы-конвульсии дыхательных движений не совсем здорового человека.
…На следующее утро он с немалым удивлением обнаружил на столе исписанный лист. Что за чертовщина? Откуда ему взяться? Подошел к двери, подергал - надежно закрыта на замок. Проверил окна - те тоже были на запорах. Ну, и стоеросовая башка! Нужно прочитать, что там написано. Тогда все станет ясно. По дороге к столу глотнул холодного сока - вчерашнее "путешествие" давало о себе знать.
Кажется, Оле Нидал, прошедший через все это и ставший впоследствии адептом буддизма, как-то заметил: наркотик позволяет получить все счастье, отведенное человеку на жизнь, в более сжатый срок. Видимо, так оно и есть на самом деле. Хорошо сие или плохо - другой разговор.
Хлоуп, наконец, подрулил к столу. Взял лист и вперился в него изумленными глазами. Текст представлял собой… стихотворение под названием "Стою на краю".
Вколовши "ширки", крою матом:
Откуда взялся сей перрон?!
Кровь из-под букс - томатом,
А я брезглив, я - гиперон.
Локомотив глядит так хмуро
И колесом о шпалу бьет.
А на пакгауз электронов фуру
Безумец торий подает.
Короче, все вокруг - рутина,
Как залитый зрачок вином.
О, дайте каплю героина,
На бартер - Ньютона бином.
Улет. Полет. Ну, я даю!
Стою, как доза, на краю -
Псалом всем грешникам пою.
Микрон-другой - и я в раю!
Откуда это?! Или… Не может быть! А вдруг - может?
Ну, конечно, кто еще мог стихотворение сочинить, кроме… него самого? Вон и ночью по телефону ответил в рифму. Да и почерк его, а не чужого дяди.
Ни фига себе! Ведь в школе он, весьма умеренно преуспевая в точных науках, в гуманитарных вообще неизменно пас задних. И вдруг такое!!!
Но более серьезно в произошедшем совсем другое - он снова ровным счетом ни черта не помнил.

Глава 47
Улыбаясь загадочно, словно африканская маска, Кваква подошел к "доджу".
- Чего тебе? - не очень приветливо буркнул хозяин автомобиля.
- Да вот, хочу протереть лобовое стекло.
- Не нужно! Оно и так чистое.
- А я для профилактики.
- Не много ли себе позволяешь? Давно штраф не накладывали за недостойное поведение?
- А что я? Я ничего.
- Вот и проваливай! Понадобишься, сам позову.
Кваква хитро сощурился и не уходил.
- Ты что, оглох?!
- Нет, господин хороший, слышу я так же хорошо, как сова.
- Смотри, натуралист выискался! Сразу видно, что посещал школу.
- Вы не ошиблись. И в кружке географов-краеведов состоял. Так что могу сказать: я не только слышу, как сова, но и вижу не хуже сокола.
- Ты что, похмельем мучаешься?! Или с утра забил косячок? Так я вмиг организую отходняк. Навсегда - от работы… Ты желаешь с ней распрощаться?
- Конечно, нет! Однако мокрый дождя не боится, - Кваква держался на редкость самоуверенно. И это в какой-то мере настораживало.
- Прислушайся к моему совету и подобру-поздорову проваливай! Чтобы через секунду я не видел твоей противной ухмыляющейся рожи, - бросил через плечо, демонстративно направляясь к внутреннему телефону. - Иначе звоню вниз дежурному. Дабы призвал тебя к порядку.
- Не торопитесь, - вкрадчиво произнес ветоши начальник и помойного ведра командир. - Я хотел вам еще сказать, что лазаю по деревьям и стенам, как обезьяна.
- А ты немытая обезьяна и есть! - вспылил Хлоуп. - Вон отсюда! Пока не огрел, как следует, монтировкой.
- Что монтировка? Голодный и на меч полезет, - как ни в чем ни бывало, философски заметил Кваква.
И добавил:
- У всякой пичужки - свой голосок.
- Все, ты меня достал, чумазый! - наплевал на рамки приличия Хлоуп. - Марать руки о твою гнусную харю не стану. Но сейчас же звоню вниз, и ты уже никогда не переступишь порог не только моего бокса, но и гаража. Более того, я позабочусь, чтобы ты не нашел работы нигде в этом городе. Поедешь к себе в деревню и будешь там, сколько захочешь, лазать вместе с обезьянами по деревьям. И жрать перезрелые бамбуковые побеги.
- Осленок вырастет, но его попона - никогда.
- Ты что, недоумок, издеваешься?!!
- Разве бы я осмелился, господин хороший? - В голосе служащего звучали интонации некоего, нет, не расового, но превосходства. Он, как ни в чем ни бывало, принялся лениво елозить тряпкой по ветровому стеклу "доджа". И это озадачило Хлоупа еще больше.
Все же он не желал уступать в странной словесной схватке:
- Разве я неясно выразился? Слиняй! Исчезни!! Сгинь!!! И чтобы я тебя больше не видел! - ненависть сочилась если не из каждой буквы, то из каждого слога - уж точно.
- "Видел - не видел". Что именно видел? Вот в чем вопрос, - меланхолично повторил Кваква.
Хлоуп, наконец, понял: столь нагло негр ведет себя не случайно. Что-то ему это позволяет. Обычно аборигены покорны и раболепны. Если не сказать - трусливы. И вдруг - откровенно демонстративное неповиновение. Не лучше ли, вместо того, чтобы грубо угрожать, найти общий язык с парнем? Ровно до того момента, пока он узнает, что скрывается за небывалым для чернокожего демаршем.
- Ладно, я вижу, ты не лыком шит и знаешь себе (в этом месте Хлоупа чуть не вырвало) цену. Садись, поговорим!
Негр чинно опустился в одно из плетеных кресел. И испытывающе посмотрел на белого. Тот помедлил, затем вкрадчиво произнес:
- Ты что-то хочешь мне продать?
- А как вы догадались? - не стал выкобениваться Кваква.
- Это было не трудно. Однако не станем же мы, деловые люди, - чуть не прыснул со смеху Хлоуп, - тратить драгоценное время на ненужные детали? Не так ли?
- Конечно. Из пепла горы не насыплешь.
- Ну, так что у тебя за товар?
- Первосортный.
- Не верю! Скорее, какая-нибудь тухлятина.
- Что вы?! Товар "экстра".
- Ладно, выкладывай! А то мне некогда. Чем хочешь спекульнуть?
- Вы ошибаетесь, господин хороший! Никакой спекуляции.
Кваква чуть помедлил, для пущего эффекта, что ли, и продолжил:
- А продаю я… информацию.
- Что-о?! - едва не задохнулся от негодования и гнева Хлоуп. Эта почерневшая плесень пытается его шантажировать?! Только вчера слез с ветки, а туда же! Страстно захотелось раскроить гаечным ключом голову обнаглевшему ниггеру. Однако взял себя в руки. И равнодушно, будто это было совсем неинтересно, осведомился:
- И какую? Уж не о том ли, что в Африку пожаловал доктор Айболит?
- Не издевайтесь над бедным человеком!
- С чего ты взял?
- Начну вашими же словами: это было не трудно. И вашими же закончу: однако мы не станем тратить драгоценное время на ненужные детали. Не так ли?
- А ты для мойщика автомобилей сообразителен! И, к тому же, многословен. Не лучше ли перейти к делу?
- В начале, если помните, я сказал, что, несмотря на возраст, умею очень хорошо лазить. Поэтому именно меня несколько недель назад, когда засорилась вентиляция, дежурный направил на верхотуру. Я неисправность устранил. А, обладая острым слухом, услышал внизу, в боксе, над которым находился, шорох. "Может, вор забрался?" - подумал. И тут же сам сам себя раскритиковал: разве может в наш гараж проникнуть посторонний? Но едва уловимое шуршание продолжалось. Начал прикидывать, над чьей "коробкой" нахожусь. Оказалось, над номером 76. То есть, кто-то хозяйничал в вашем боксе. В ваше, получалось, отсутствие.
Дело в том, что меня в тот день начальство попросило подменить заболевшего контролера. И я, стараясь проявить себя с самой лучшей стороны, очень добросовестно нес ответственную службу, выпуская и впуская автомобили. И мог поклясться чем угодно, что вы в гараже еще не появлялись. Но все же, прежде чем поднять тревогу, решил удостовериться в правильности своих выводов. Как говорится, документально - на бумаге. Тем более, что первые сорок-пятьдесят минут смены на проходной в тот день еще дежурил впоследствии занедужавший работник. Я спустился вниз, доложил руководству об исправленной вентиляции, а затем внимательно просмотрел журнал регистрации.
- Ну и.?. - Хлоуп оставался невозмутимым.
- И вашей отметки там не увидел. Но кто же тогда находился в боксе? И, что не менее важно, - как он туда попал?
Я решил до конца разгадать загадку. И снова - теперь уже по собственной инициативе -вскарабкался на верхотуру. И что, думаете, увидел?
- Откуда мне знать?! Может, в самом деле, мелкого воришку?
- Увы! Это бы значительно упростило дело. Для вас. Но я увидел… вас, господин хороший!
- Ну, и что?! И при чем здесь твой заговорщицкий вид? Тоже мне интересная информация: застал хозяина в его боксе.
- Сначала и я пришел к выводу, который вы сейчас озвучили. Но… Никак, сколько ни силился, не мог взять в толк: почему в книге регистрации напрочь отсутствует какая-либо запись о вашем появлении в гаражном комплексе? Между тем, внизу послышалось характерное урчание заводимого двигателя. Иными словами, вы собирались выезжать.
- Забодал своей простотой!
- Не торопитесь! И послушайте дальше.
- Только побыстрее! А то мне твои многозначительные ужимки уже начинают надоедать.
- Я кубарем скатился вниз и бегом рванул к пропускному пункту. Если клиент, в данном случае вы, меня опередит и не застанет на месте, да еще нажалуется - жди неприятностей. А они нужны? Особенно в день, когда меня впервые поставили на столь ответственный участок.
Короче, в свою кабинку я ввалился в мыле. Прошла минута, три, десять. Ваше авто не появлялось. "Странно - размышлял я. - Что бы это могло означать?". А потом подумал: да что голову ломать? Здесь никакой загадки может не оказаться. Просто на пороге бокса сломался автомобиль. Или человек передумал ехать.
- Разумно! - одобрительно кивнул Хлоуп.
- Но червь сомнения отчего-то продолжал грызть. И я рискнул еще раз оставить на несколько минут свой пост. Благо в это время, как всегда, в гараже воцарилось затишье. Чтобы отправиться на притягательную для меня, как банан для обезьяны, верхотуру. Невероятно, но факт: бокс №76… пустовал. Вернувшись на рабочее место, я опять крепко задумался.
- Уж в который раз - не многовато ли для одного дня? - не удержался от колкости Хлоуп.
- Судить вам. Однако тогда мне было не до шуток. Но тут в гараж нагрянула проверка из транспортного отдела мэрии, и все закрутилось, как на карусели. Иными словами, какое-то время Кваква было не до тайны бокса №76. Муниципальные чиновники ушли только около 17.00. И у меня снова появился момент для раздумий.
Как вы в гараже появились и каким образом потом исчезли? Будучи от природы любопытным, я снова начал листать журнал учета, от нечего делать анализируя статистику ваших заездов-выездов. Что это могло дать? Ровным счетом ничего. Однако я упорно продолжал глупейшее, на первый взгляд, занятие. Сам не пойму, зачем. Что-то не давало покоя - и все.
Привычные строки: дата, время, въехал, выехал. Обыденная рутина. На которую кто-нибудь другой, поумнее, скорее всего, никогда не потратил бы и пяти минут личного времени.
Тем не менее, я упорствовал. И очень скоро почувствовал: что-то здесь не так. Десятки, если не сотни раз, до рези в глазах всматривался в графу за графой. Долго никак не мог понять, что же именно не дает покоя. Это, господин хороший, длилось не менее часа. Но Кваква, наконец, осенило!
- Да ну?!
- Время! Загвоздка была в нем. Ваш "додж" в течение дня неизменно сначала выезжал, а потом уже - въезжал. И я подумал: а как же вы добираетесь из дому сюда и на чем - обратно. На такси? Пешком? Вас подвозит приятель? Воздаю хвалу деве Марии, не без ее помощи меня озарило во второй раз. Я вспомнил, что в гараже - для удобства клиентов - существует два въезда-выезда и два контрольно-пропускных пункта. Не удивляйтесь, что Кваква упустил из виду столь очевидную вещь. Я ведь здесь совсем недавно. И на КПП №1 даже ни разу не был. О его наличии мне просто сообщили во время инструктажа. Однако вернемся к нашей истории. По всему выходило, что вы активно пользовались обоими въездами-выездами.
- И это что-то доказывает?
- Именно сей вопрос, первым делом, задал себе и я. И сначала ответил на него отрицательно. Но потом понял, что не прав. Ибо, если бы вы, как остальные, пользовались тем или другим КПП удобства ради, руководствуясь только тем, с какой стороны подъехали, то… То отмечаемые въезды-выезды чередовались бы хаотично. Но здесь существовала СИСТЕМА. Как я уже говорил, в один и тот же день с КПП №2 вы неизменно сначала выезжали, а потом - заезжали. И никогда - вы слышите! - никогда наоборот! Разве не ребус?
Кваква замолчал. Пауза затянулась.
- Продолжай! - бросил слово, будто гранату в окоп, Хлоуп.
- И тогда я решил покопаться в журнале КПП №1. Благо в одну из смен там дежурил мой земляк. Гораздо старше по возрасту. Но мы были одного роду-племени, а это для африканца значит куда больше, чем для белого - миллионный счет в банке. Короче, я получил доступ к книге учета и на КПП №1. И установил прелюбопытнейшую вещь. Во-первых, узнал, что у вас две машины. Во-вторых, от острых глаз Кваква не ускользнула следующая необычная деталь. Контрольно-пропускным пунктом №1 вы пользовались исключительно тогда, когда были на двухдверном авто. И ни разу ни въехали, ни выехали, когда пользовались "доджем". Разве эти факты не свидетельствовали о некой, тщательно скрываемой тайне? И что за странные маневры с машинами?
С тех пор я начал внимательно присматриваться и к вам, и к вашему боксу.
Раздобытые данные позволили получить ответ на первоначальную загадку, с которой все и началось. Выходило, что в тот день, когда я чинил вентиляцию и никак не мог взять в толк, каким образом опустел бокс, если "додж" не выезжал, чему я был свидетелем, снизу доносилось урчание двигателя второго авто. На котором вы и покинули гаражный комплекс - через КПП №1. Вот до чего проста, не правда ли, разгадка той, конкретной, ситуации. Но не всей таинственной истории.
- Что там еще?! - существительное "ублюдок" едва не слетело с губ Хлоупа, однако он вовремя сдержался.
- По мере возможности я начал отслеживать ваши перемещения уже внутри гаража. Специально для этой цели регулярно угощал контролеров обоих КПП, чем только мог, помогал им. И все ради того, дабы не пропустить вашего появления. Как только это происходило, я старался забраться на свой наблюдательный пункт у вентиляционного отверстия. И почти сразу же напоролся на новый секрет. Мало того, что вы передвигались по одной и той же лишь вам известной схеме, так еще и очень часто… переодевались.
- Пинкертон доморощенный! - процедил Хлоуп.
- Не следует ругаться, господин хороший! Каждый поступает по-своему. Разве Кваква в этом виноват?! Нет. Как никто не виноват в том, что господь одним дал белую, а другим - черную кожу. Что первых сделал состоятельными, а вторых - бедняками. Что богатым деньги черти куют, а у нищих слуги божьи последнее отбирают. Хотя это прямо-таки вопиющая несправедливость.
Так вот, я прикинул: станет ли, не обижайтесь, честный чело-век прибегать к подобным уловкам? Зачем ему маскироваться? А когда в полумраке бокса №76 разглядел, что вы еще и гримируетесь, убедился окончательно: дело нечисто.
- Что здесь нечистого, дубовая твоя башка?! Потехи ради я играю в любительском театре. А чтобы близкие не поднимали на смех, держу свое увлечение в тайне. Вот и объяснение переодеваниям и гримированию. Приезжаю сюда в обычной одежде, а уезжаю в костюме того героя, кого в тот день изображаю на подмостках. А ты уже представил себе невесть что! Небось, в голове уже целый шпионский роман родился? Не его ли сюжет вознамерился мне продать? Так я беллетристикой не увлекаюсь. Единственное мое хобби, как я только что признался, - сцена.
- Я так не думаю…
- А что тут, вообще, думать? Ну, подловил старика, узнал о его слабости. Так ведь подобные, вполне простительные, "тайны" есть у каждого. Однако твое упорство в расследовании готов вознаградить. Вот, возьми! - ткнул купюру.
- Я не нищий! - отвел протянутую руку Кваква.
- Перестань! Какие между нами могут быть церемонии? У тебя же ветер свистит в карманах, выдувая пыль. А дела, как сажа бела - хуже горькой редьки. Так что считай, тебе крупно повезло буквально на ровном месте - добавляю еще две такие же. За то, чтобы держал язык за зубами. Понимаешь, не хочется, дабы надо мной зубоскалили все, кому не лень.
- Вы меня не совсем правильно поняли, - отрицательно покачал кудрявой, как австралийский меринос, головой чернокожий. - И не дослушали до конца.
- Так это еще не конец? - удивился Хлоуп.
- Нет.
- Ну, в таком случае, закругляйся!
- Однажды, улучив момент, я последовал за "доджем". Это было просто, потому что на нем вы всегда выезжали через КПП №2, которое я, как технический работник, обслуживаю.
- А ты больший пройдоха, чем я думал! Держишься фертом. На обухе рожь молотишь.
- Спасибо! Я проследил ваш путь до того места, где вы взяли в салон мужчину. К сожалению, автомобиль находился на изрядном от меня расстоянии, поэтому рассмотреть незнакомца, как следует, не удалось.
- А это и не нужно! Ибо встретился я с ним, чтобы вместе ехать на репетицию, - бросил, уже не сильно рассчитывая, что ее проглотят, откровенно тухлую наживку Хлоуп.
- Однако направились вы совсем не в театр. А за город. В северо-западном направлении. Может быть, в Малуку. Но в любом случае, в сторону границы. Последовать за вами я не мог - ждала работа, потерять которую мне вовсе не улыбалось. Да и собственного транспорта не имею.
К счастью, ломать голову над подобными шарадами можно и во время мойки чужих автомобилей. Чем я и не преминул воспользоваться. Ни одна сенсационная мысль, признаюсь, не посетила. Пришлось остановиться на версии контрабанды.
Кстати, я проследил за вами еще однажды. И установил, где живет тот тип. Ваш, надо полагать, подельщик.
- Ну, и хорошо. Молодец! И что собираешься делать дальше?
- Услышать ваше объяснение.
- А с чего ты взял, что я стану тебе что-либо объяснять? Тем более, как я уже сказал, и объяснять нечего. Мы, как ты изволил выразиться, с тем типом играем любительские спектакли в профсоюзном театре. А въезжать в гараж и выезжать из него я волен, когда заблагорассудиться. И через какое угодно КПП. Ты не находишь?
- Пусть будет так, как вы говорите. Значит, я могу обо всем доложить начальству?
- Зачем? Думаешь, это кому-нибудь, кроме тебя, интересно?
- Не знаю, - равнодушно пожал плечами Кваква. - Но как добросовестный работник обязан это сделать.
- Не думаю. Тем более, что, как я уже говорил, ты можешь на этом поиметь дополнительный доход.
- Из большой тучи да малая капля. Те три обезьянки1 вы считаете деньгами?!
- За то, чтобы ты не раструбил о моем хобби, уверен, - более чем достаточно.
- Но разве для того, чтобы играть, как вы утверждаете, в театре, обязательна регистрация под чужой фамилией? Или станете утверждать, что это ваш сценический псевдоним? Так в гараже вроде подмостки отсутствуют.
- О чем ты бормочешь?
- О том, что на КПП №1 ваш договор оформлен отчего-то не на Хлоупа, - показал когти чернокожий. - С какой стати вам выдавать себя за другого, скрываясь под вымышленной фамилией?
- И сколько ты хочешь?
- Кваква - человек бедный.
- Да уж вижу, что не миллионер!
- Тысячу долларов США.
- А ты в своей жизни не то, что держал в руках, видел хотя бы один?
- Это не важно. И к делу не относится.
- А если я не дам?
- Об увиденном расскажу хозяевам и полиции. Предполагаю, они вас поднимут отнюдь не на смех.
- Забодал ты меня, Кваква! Но твое предложение, пожалуй, стоит обдумать. Бери пока эти три "обезьяньи бумажки". И не торопись махать руками! Деньги тебе - на сегодняшний вечер. А завтра продолжим разговор. Рта понапрасну не открывай - гланды простудишь! Не думаешь же ты всерьез, что я по тысяче гринов каждый день таскаю в кармане на мелкие расходы?
- Не пытайтесь только обвести меня вокруг пальца, господин хороший! - угрожающе произнес Кваква, пятерней сгребая со стола ассигнации.
- Сирых и убогих обманывать - грех, - растянул губы в змеиной улыбке Хлоуп. - Ты разве этого не знаешь?
Стороннему при виде его гримасы могло показаться, что еще мгновенье и между губ высунется раздвоенное жало. Но Кваква уже подходил к двери. Если бы он догадался оглянуться, от недоброй ухмылки Хлоупа у него, несмотря на жару, наверняка бы по спине пробежал мороз. Оймяконский.

Глава 48
Бросив на стол "Сборник нормативных актов", Хлоуп, между тем, заниматься бизнес-расчетами не помышлял. Наоборот, для лучшего тока крови решил хлопнуть несколько рюмок вискаря. Книга же была ничем иным, как замаскированной фляжкой. И вот разогревающая доза проглочена. Можно начинать мозговую атаку. Построит он ее в виде вопросов и ответов. И, поскольку в доме один, будет "интервьюировать" самого себя вслух. Так гораздо продуктивнее "просеивать" слова сквозь сито контраргументов и определять изъяны. Итак…
- Сколько перед тобою стоит неотложных задач?
- По крайней мере, две.
- Какие конкретно?
- Долк и теперь еще - Кваква.
- Чем и насколько опасен первый?
- Тем, что знает о моих занятиях контрабандой. То, что я будто бы выбросил товар в водопад, вряд ли надолго ввело его в заблуждение. Значит, не на шутку обозлившись, он может сдуру "стукнуть" в правоохранительные органы. Грешок сей даже в глазах чиновников не велик: в Заире нелегальной торговлей не занимается только чокнутый в стадии обострения. Так что с этой стороны, да еще учитывая связи плюс положение в обществе, по большому счету, мне ничего не угрожает. Но… Зачем в ситуации, когда задуманное, о чем Долк, использованный втемную, даже не подозревает, вот-вот удастся воплотить в жизнь, рисковать, привлекая внимание к своей персоне? Как показывает опыт, обычно даже самым тщательным образом подготовленное дело, если и рушится, то именно вследствие непредусмотренной или проигнорированной мелочи. Как ни крути, Долк для задуманной операции по переброске через границу человека - дамоклов меч. И, следовательно, меня от полного провала отделяет лишь волосок. Сомневаться не приходится: парень должен быть, как бы помягче выразиться, элиминирован.1
- Задача номер два?
- Ее кодовое название "Кваква".
- Что ему известно?
- К сожалению, куда больше, чем Долку.
- Например?
- Например, черномазый единственный, кто знает, что я живу под двумя фамилиями. Одного этого достаточно, дабы отправить его до блеска драить закопченные котлы и сковородки в аду.
- Это все?
- Увы! Для цветного прощелыги не секрет ни марки и номера моих авто, ни адрес, по которому проживает Долк. Не исключено, подлец подсуетился и добыл координаты как моего офиса, так и домашнего пристанища. А если еще нет, то скоро додумается. Известно ему и о моей подозрительной страсти к гримированию с переодеванием. Да, я пытался запудрить Кваква мозги. Наплел с три короба об увлечении сценой. Однако он этой, наспех сочиненной небылице, не поверил.
Имея на руках такие карты, ниггеру ничего не помешает пойти, по его выражению, "к подельщику", и попытаться того разговорить. Дабы выудить дополнительную информацию. А если он при этом поделиться хотя бы незначительной частью своей, Долку, не тяжело будет сложить два и два. Иными словами, образования их дуэта допустить нельзя - пусть поют соло. Поодиночке они менее опасны. Но... не долго.
- На этом - финиш?
- Нет! Самое опасное - оба, независимо друг от друга, пытаются меня шантажировать. Причем у Долка в данной ситуации хотя бы имеется моральное "оправдание" - он сам загнан в угол владельцем казино, которому задолжал изрядную сумму. А вот Кваква самым беспардонным образом хочет нажиться на пустом месте.
Решившиеся на такое, несомненно, пойдут до конца. Остановить вымогателей может только смерть.
- И?
- И она последует. Иного выхода не существует.
- Не слишком ли много трупов?
- Кто их в Африке считает?
Хлоуп налил себе еще рюмку и залпом проглотил. Итак, все аргументы и контраргументы разложены по полочкам. Черед предупредительных мер.
- Широкого выбора у тебя нет.
- Это уж точно!
- Кому поручишь исполнение мокрых дел? Чтобы потом не засыпаться.
- Вопрос непростой. Но одно соображение появилось. Буквально только что. Нужно еще обмозговать тонкости.
- Давай сделаем это вместе.
- Предложение принимается. Сразу и начну.
- А чего стесняться?
- Идея состоит в том, чтобы натравить на Долка не кого-нибудь, а Кваква.
- Согласится ли?
- Это уже целиком зависит от дара убеждать. Думаю, цицероновское красноречие мне не изменит. Да, по большому счету, и деваться гаражному уборщику некуда.
- Допустим, он согласится, и задачу выполнит. Но ведь после этого у ниггера появится куда больше поводов, чтобы тебя шантажировать.
- А мы ему на вымогательство не оставим времени.
- Каким образом?
- Организуем гонку с преследованием.
- Иными словами, еще одно убийство?
- Не еще одно, а, по сути, парное. Обеспечу им встречу на небесах - пусть споют дуэтом перед апостолом Петром. Может, сжалится и пустит в рай - хотя бы на экскурсию.
- Кто, в таком случае, будет устранять аборигена?
- Это как раз и есть тонкость, которую я еще обдумал не до конца. Однако, скорее всего, за него придется взяться лично мне.
- Сам же раньше утверждал, что подставляться глупо.
- Тогда речь шла о Долке. Которому мало что известно. Кваква - иное дело.
- Когда намерен акцию осуществить?
- Тут все нужно рассчитать едва не по секундам. Ясное дело, все должно произойти сразу же после убийства Долка. Например, во время передачи мною денег Кваква.
- Не пойдет!
- Почему?
- После убийства, совершенного по твоему заказу, негр будет, во-первых, настороже. А, во-вторых, может притащить за собой какого-нибудь дружка - для подстраховки.
- Согласен! Значит, мочить нужно после совершенного им убийства, но до окончательного расчета.
- Только так!
- Тогда я, на всякий случай, назначу выплату гонорара на окраине города. Придумаю убедительную версию, почему должно быть именно так. И, возможно, уже по пути туда, Кваква грохну. Сэкономив при этом солидную сумму.
- Не знаю, что и сказать.
- А что тут особо рассусоливать?
- Тоже верно.
- Если задуманное удастся, я оставлю этот гараж, найму сразу два новых - уже в разных местах. Чтобы уберечься от умника наподобие Кваква. И любые проблемы будут сняты.
- Но для этого нужно вместить в чрезвычайно плотный промежуток времени три события: убийство - расчет - убийство. Что не так просто…
- Обратимся за помощью!
- К кому?
- Персонально к Господу Богу!!!

Глава 49
Не подозревая о неумолимо, с неизбежностью рока, надвигающейся на его дочь и зятя катастрофе, Стеф Берц занимался до тошноты прозаичным делом - просматривал подготовленную услужливым помощником информацию о доходах и расходах за полугодие. Общая сумма, он это прекрасно знал и без всяких бумаг, полученной прибыли настраивала на оптимистический лад. Однако делец ротшильдовской закваски не изменял многолетней привычке: самому контролировать все, вплоть до последней монеты.
Взор его остановился на строчке, где в графе "Сумма" стояла цифра "150 тысяч", а в графе "Кому" значилось "КупиДОН". Клеточка "За что" оставалась, нарушая общую гармонию поряд-ка и четкости, не заполненной. Не считать же серьезной записью едва заметную карандашную пометку - "Текущие расходы"?
Берц довольно ухмыльнулся, вспомнив нечаянно подслу-шанный разговор проныры-горничной с подругой из соседнего дома. Та искренне, но по-крестьянски грубо, пеклась о финансовом благополучии хозяина. "Загубил, как пить дать, загубил такие сумасшедшие деньги, отдал за какое-то колечко для дочери - сетовала, помнится, женщина. - И хотя бы с бриллиантами, а то так, черт его знает, что за камень!"
Перепутала божий дар с яичницей, простецкая натура! Перстень с эладором Стеф в те дни, действительно, приобрел. Но за сумму, вдесятеро меньше поразившей воображение прислуги. А 150-тысячный платеж сделал на следующий день. По совершенно другой сделке. Но не менее выгодной и не менее необходимой, чем эксклюзивный перстень.
Не ведала домработница и самого главного: за что, не очень расточительный, несмотря на богатство, хозяин, отвалил такую сумму. Впрочем, кроме договаривающихся сторон, об этом не знала ни одна живая душа в мире. Даже Ирена. И тайне суждено было умереть вместе с ее носителями. Заключалась же она в том, что ради горячо любимой дочери Стеф решился на отчаянный шаг. Заплатив злополучные 150 тысяч, он предпринял отчаянную попытку купить дочери… счастье. Такое вот нгуи1 сугубо по-научному.
Закончив с финансами, включил радиоприемник, поймал волну, транслирующую убаюкивающую музыку и уставился в открытое окно. В офисе никого не было. Оставив затребованные бумаги, ушел даже личный помощник, за которым Берц закрыл дверь на ключ. Не ровен час, под видом патруля в это достаточно позднее время в помещение ввалится банда мародеров, коих в городе, как вшей на пресловутом тулупе. Теперь можно спокойно, приставив кончик к носу, поразмышлять над ближайшим будущим.

Глава 50
Виртуозно управляя автомобилем, Хлоуп направлялся к гаражному комплексу. Ему предстояла решающая встреча с Кваква. От ее исхода зависело очень многое, если не все. Заехал через КПП №2. Прокатил дальше - на нужный этаж, к своему блоку. Выключил двигатель. Цветного шантажиста поблизости не было. Хлоуп не поленился спуститься на контрольно-пропускной пункт №1. Точно, любитель легкой наживы гостил у своего соплеменника и как раз выходил из туалета, на ходу подтягивая штаны.
- Похоже, удачно справил большую нужду?
- Если судить по конкретному результату, то, скорее, размял очко! Что же касается нужды малой, то за всю историю своего мочевого пузыря столько не отливал. А вы обещанное… принесли, господин хороший?
- Какой нетерпеливый! Поднимемся ко мне, там сделку окончательно и оформим.
- Деньги в боксе? - уточнил Кваква.
- А где же им еще быть? Но у меня есть к тебе еще и деловой разговор.
- Хорошо, идите. Я поднимусь следом. Только проформы ради отмечусь на рабочем месте.
- Смотри, не беги вприпрыжку, а то еще упадешь.
- Вы, господин хороший, все шутки шутите.
Потянулись долгие и нервные минуты ожидания. Кваква, наверное, получил срочную работу. Что ж, пусть лишний раз перед предстоящим диалогом поупирается! Может, быстрее дойдет, что даже мелкая монета достается тяжким трудом. И легче на приманку клюнет.
Интересно, чем закончится их хитромудрое рандеву? Впрочем, никак иначе, как полной его, Хлоупа, викторией. Терпеть поражения он не намерен. Это будет, действительно, высший пилотаж: одним выстрелом убить двух зайцев.
В дверь бокса осторожно постучали.
- Открыто! - крикнул Хлоуп.
В проеме появилась голова Кваква:
- Не сердитесь, господин хороший, за промедление. Пришлось убрать в слесарной мастерской.
- Ерунда! Мне тоже было чем заняться.
- Деньги принесли?
- А ты сомневался?
- Признаться, немного было.
- Совершенно напрасно!
- Ну, так давайте!
- Не торопись! Не на кибоко1 ведь охотишься, а выгодную сделку обсуждать собрался.
- Так мы ее вроде обсудили. Еще в прошлый раз, - в глазах Кваква промелькнуло плохо скрываемое недоверие.
- А разве я не сказал сегодня, что хочу предложить более выгодные условия?
- Не помню.
- Так напряги извилины!
- А что, это так для вас важно?
- Не для меня, дубина стоеросовая, а для тебя!
- Меня вполне устраивает и оговоренная сумма.
- А если я готов выложить впятеро больше?
- Сколько?!! - недоверие в зрачках чернокожего уступило место жадному блеску. - Господин хороший шутит!
- Наоборот, серьезен, как никогда.
- Какую услугу бедного Кваква вы готовы оплатить столь щедро?
- Есть работа. Не пыльная и, как ты уже видишь, прибыльная.
- Так не бывает.
- Бывает и еще как! Только не каждому везет.
- И что я должен сделать?
- О, наконец, разговор переходит в конструктивное русло! Могу ли я из этого сделать вывод, что ты, в принципе, согласен и интересуешься условиями?
- Да! За такое количество бабок можно совершить любое святотатство. Даже съесть… собственную мать с сестрой.
- Оставь людоедские замашки! Хотя сумма, которую ты в этом гараже не заработаешь и за четверть века, наверняка оправдает любой грех.
- Но каким бы ни было задание, - сдавленным голосом произнес Кваква, - я потребую задаток.
- Да ты, вижу, тот еще ухорез! Палец в рот не клади. Понятия не имеешь, какая услуга требуется, а уже пристаешь едва не с ножом насчет аванса.
- Не распаляйтесь, господин хороший! За пятью штуками баксов я и в кратер Карисимби спущусь. При условии, что одна штука будет уже в моем кармане. Так что - слушаю!
- Есть тип, которому надоело жить!
- В самом деле?
- А что с безносой можно шутить?
- Ну, раз надоело, куда деваться? В конце концов, большинство из нас, смертных, - рабы своих желаний. Я должен поспособствовать исполнению его мечты?
- Еще раз подчеркну: люблю догадливых. Ну, а тебе роль старухи с косой по плечу?!
- Нет вопросов! Кто, где, когда, каким способом?
- С каждой фразой ты меня поражаешь все больше!
- А вы знаете, почему наш род зовется Кваква? Потому, что испокон веков мы расправлялись с врагами, как с лягушками.
- Тогда - к делу …жабокол. Отвечаю попунктно на заданные вопросы. Речь - о парне, с которым ты меня видел, когда следил. Зовут его Долк. Место жительства знаешь. Когда? В ближайшие двое суток. А вот относительно способа, тут следует пораскинуть мозгами.
- Проще пареной репы - подстрелить.
- Исключается!
- Почему?
- По той простой причине, что кончина должна выглядеть, как несчастный случай. Это главное условие сделки.
- Хорошо бы выманить его на пляж. В воде естественную смерть находят очень многие.
- Согласен с твоей точкой зрения. Однако пригласить его на пляж в ближайшие дни возможности не предвидится. А следить, пока он туда отправиться сам, - не позволяет время.
- Из-за цейтнота, как я понимаю, не годится и отравление?
- Совершенно верно!
- А если использовать колдовство?
- Брось молоть чепуху!
- Тогда остается авария.
- Наверное. Остановимся на ней, как на способе, идеально сочетающем многие преимущества. Она не требует, по сути, никакой дополнительной подготовки, наименее рискованная для исполнителя, практически не вызывает излишних подозрений у полиции. Наконец, в случае неудачи - а я об этом даже и думать не хочу! - остается масса возможностей выйти сухим из воды. Начиная от упрямого "Произошедшее - несчастный случай" и заканчивая финансовым "подогревом" родственников покойного.
- Насколько я могу судить, а видел его только издалека, Долк - белый?
- Насколько могу судить я, - метис. Но очень светлый. Видимо, его отбеливали в хорошем порошке.
- Это несколько упрощает ситуацию. Вокруг трупа белого всегда слишком много суеты. Я готов!
- Последнее…
- Последнее, господин хороший, - это тысяча долларов задатка.
- Ну, ты и настырный! Ладно, пусть будет предпоследнее. Не приведи господи, засыплешься, не спеши колоться. Я тебя в любом случае вытащу. Да, возьми вот мобильный телефон. И запиши номер моего. Отныне мы постоянно должны быть на связи. А теперь - держи свою штуку баксов. И… удачи!
- Спасибо, господин хороший! А когда я… остающуюся часть суммы… дополучу? Хотелось бы в тот же день.
- Не сомневайся, в тот же день и получишь. Сполна!!!

Глава 51
Притворившись захворавшим, Кваква тут же отпросился с работы. Нужна ли она ему будет буквально завтра или, на худой конец, послезавтра?! Пусть подметалами служат другие. Он же с кругленькой суммой заслуживает иной участи.
А еще его распирала гордость. Ему нравилось, что обычно пустой карман потертой курточки непривычно оттягивают мобильный телефон и тысяча баксов. Шикарно гулять на такую кучу денег можно не одну неделю. Заказывая самых дорогих девочек, в первую очередь, конечно же, европеек. Он непроизвольно облизнулся, представив себе сладчайшую из всех возможных - черное на белом! - живую слойку. Изыск сексуальной кулинарии, надо сказать, вдохновлял!
Но Хлоуп (или какая из фамилий у него настоящая?) глубоко ошибался, когда называл Кваква дубовой головой. Это у него самого она такая. Небось, уверен, что "ниггер" немедленно отправится в увеселительное заведение и станет до одури сорить шальными деньгами. Как бы не так! Подобным образом поступил бы белый господин. Но не чернокожий слуга. Тем более, такой башковитый как Кваква. Он долларами, будьте уверены, распорядится по уму. А еще у него во время разговора в боксе №76 в голове возникла блестящая идея, как и рыбку съесть, и в тюрьму не сесть. Причем к реализации плана приступит немедленно.
Ленивым движением вытащил из кармана мобильник. Набрал номер. Чтобы узнать: попал не туда, куда собирался. "Кнопочки для моих пальцев мелковаты, вот и нажал не ту", - сделал вывод Кваква и "обслужил" панель максимально деликатно. На том конце немедленно откликнулись.
- Алло!
- Это Кваква!
- Куда ты, черт возьми, запропастился?! Мне пару раз пришлось быть в районе вокзала, и я к тебе заскакивал. Ни разу не застал. Подумал даже: уж не рванул ли "сержант Смерть" назад в джунгли?
- Не говори глупостей, Ндоу! Просто в свободное от проклятой работы время разрабатываю золотую жилу.
- В старатели подался?
- Примерно.
- А мне там по старой дружбе ничего не обломится?
- Поэтому и звоню. Нужно срочно встретиться.
- Считай, что уже еду. Ты откуда брякаешь?
- С улицы.
- Из автомата?
- Нет, с пистолета! В смысле, с мобильника.
- У тебя появился "спутник"?!
- А что ему быть только у тебя?
- Я такого не говорил.
- Ладно, не гони перхоть! Знаю, что у тебя "труба" давно есть. Но зато у меня появились и вещи куда приятнее! Послушай. Это тебе ничего не напоминает?
- Э-э, будто ты тихонько, но протяжно, испортил воздух.
- Кретин! Расписное страуисиное яйцо! Шуршали бабки. И немалые.
- Сколько?!
- Тысяча.
- Заиров?
- Стал бы я хвастаться штукой "обезьяньих" купюр! Долларов! И не каких-то там австралийских или канадских, а его величества дяди Сэма.
- Ты шутишь! Или изрядно хлебнул?
- Ни то, ни другое. И хватит переливать из пустого в порожнее. Через сколько тебя ждать?
- Ты где будешь?
- Дома.
- Тогда минут через сорок-пятьдесят подскочу. Идет?
- В самый раз! Я за полчаса тоже доберусь.
Кваква в кои веки решил воспользоваться услугами такси - на его финансовом положении прогулка с ветерком скажется не шибко. В лавке, такой же убогой, как и расположенные вокруг бараки, купил немного еды (эвфемистическое название собачьих консервов) и сладкой воды - традиционный ужин. Только в этот раз вдвое больше - в расчете на приятеля. Тратить деньги на бо-лее приличный "суповой набор" не стал принципиально - еще не пришла пора собирать камни.
По скрипучей лестнице поднялся на второй этаж. Вовсю "благоухало" помоями и плохо вымытыми телами. Скоро он отсюда, как пить дать, свалит. За пятую часть суммы, полученной от Хлоупа, приобретет небольшой домик. Остального хватит, чтобы безбедно дожить отведенный небесами срок. Какао со сгущенным молоком! Сок агавы с кокосовой стружкой!
Ндоу был точен. По нему можно было сверять часы еще в повстанческом подполье. Не случайно Кваква остановился именно на этом, как говорят белые, негритосе. Ибо именно точность в задуманном им плане должна сыграть решающую роль.
- …Здравствуй, дружище! - радушно приветствовал хозяин гостя.
На пороге стоял среднего роста негр, но настолько крепко сбитый, что казался квадратным. Плечи - воистину косая сажень. Из-под коротких рукавов тенниски выпирали бицепсы, коим позавидовал бы не один спортсмен-культурист. Покатый лоб дополняла выпирающая вперед, как у бегемота, нижняя челюсть. Подбородок говорил о силе воли - в такой впору на тренировках, вместо груши, колотить боксерам. Торс был столь могуч, что, доведись его обладателю сразиться с мифическим Голиафом или легендарным Поддубным, еще неизвестно кто бы победил. Рельефные скулы наталкивали на мысль: а не накачивают ли их также с помощью гантелей? Рваный шрам слева от виска до уголка губ придавал облику свирепый вид.
- Перекусишь? - обратился к гостю Кваква.
- А кто откажется?
- Тогда приземляйся сразу к столу.
Хозяин неторопливо раскладывал на основательно потрепан-ную скатерть нехитрую снедь.
- Как житье-бытье? - поинтересовался он у Ндоу.
- Ни умершему саван, ни голому - рубашка.
- А что так?
- После того, как ушел из "Америка майнинг филд корпорейшн", никак не удается зацепиться за что-нибудь стоящее. Перебиваюсь случайными заработками. Но ведь и платили америкосы с канадцами гроши. А крутить баранку многотонного грузовика, делая ежесменно по четыре-пять ходок, - хлеб несладкий.
- Водитель ты - классный. Помнишь, как рулил в джунглях на трофейном джипе? Закладывал такие безрассудные виражи, выделывал такие умопомрачительные кренделя, что, случалось, штаны обделывали даже самые отчаянные.
- Да, брат, во мне умер прирожденный гонщик, - не стал скромничать гость. - Которому, не исключено, сам Прост1 в подметки не годится.
Хозяин квартиры разлил по пластиковым стаканам газировку:
- Бери!
- Ты что, стал трезвенником? И хочешь, чтобы я пил эту гадость?! - брезгливо указал Ндоу на посудину. - Для этого ты меня к себе позвал?
- Я пригласил тебя не для того, чтобы выпить и поесть, а для делового разговора.
- Но одно другому не мешает! - предпринял откровенно вялую попытку воспротивиться разочарованный подобным приемом гость.
Увы, к его большому огорчению, она оказалась неудачной. Кваква остался непреклонен. Отпив полстакана мутноватой жидкости, уточнил:
- Тебе деньги нужны?
- Покажи дурака, который на этот вопрос ответил бы отри-цательно.
- Я никогда и не думал, что ты - дурак. А посему - слушай.
- Валяй!
- У кого-нибудь из твоего нынешнего окружения имеется тачка?
- Обижаешь, сержант!
- Ты можешь ее одолжить?
- Без вопросов.
- А если, к примеру, машина разобьется, трудноразрешимых проблем не возникнет?
- Сотня баксов самому говорливому заткнёт рот получше всякого кляпа. Беда в другом.
- В чем?
- Не то, что сотни - у меня десятки нет.
- Это не твои заботы.
- Я рад! А далеко на автомобиле придется ехать?
- Тут, по городу.
- Тогда ставь задачу.
- Нужно организовать аварию.
- Я не ослышался?
- Нет!
- Что ж, дело нетрудное.
- Существует, правда, одно "но". Однако убежден: оно вряд ли тебя остановит.
- Какое?
- ДТП должно быть со смертельным исходом.
- Надеюсь, погибнуть суждено не мне?
- Шутишь?
- А что, плакать?
- Узнаю бесстрашного Ндоу! Ты просто наедешь на одного типа.
- Хотелось бы знать, сколько я за этот кровавый спектакль получу? Кроме возможного срока.
- Тысячу! - Кваква в серьезных делах не мелочился. Да и, к тому же, только за смекалку и организаторские способности ему останется вчетверо больше. - В зеленой рейгановской валюте.
- Я не верю собственным ушам! - От охватившего его возбуждения гость едва не начал заикаться.
- Отвечаю за базар! Причем, если договорились, задаток - 200 единиц - отдам сегодня. При одном условии - до окончания нашей затеи ты о выпивке даже не вспомнишь. Наказание будет очень суровым - по законам военного времени. Думаю, ты не забыл, как карает ослушников "сержант Смерть"?
- Такое забудешь! - вздрогнул Ндоу и потянулся к стаканчику с газировкой. Махом выпил. - Рисуй задание.
- Жертву зовут Долк. Холост. Живет по адресу… В зависимости от того, как быстро ты найдешь транспорт, давить будем завтра или послезавтра.
- Если не секрет, Кваква, а чем кандидат в покойники тебе не угодил? Только не подумай…, твой враг - мой враг.
- Не болтай лишнего! Плачу не за то, чтобы распускал язык. А совсем наоборот. Я ведь не случайно остановил выбор на твоей кандидатуре. Знал: ты задавать лишние вопросы не станешь. Неужели ошибся? Или стареешь? - буквально просверлил гостя взглядом.
- Не до такой степени! И набираю в рот воды. Гляди! - потянулся к бутылке с только что раскритикованной сладкой водой.
- Хорошо! Есть еще одна дополнительная задача. Нужно до утра найти компактное приемо-передающее устройство. Такое, какими мы пользовались в горах. Плюс "маячок". И, думаю ты уже догадался, - видеопланшет. Чтобы, имея спутниковый телефон, ты мог сам следить за перемещениями нужной авто-машины.
- Поручение посложнее. Однако выполню в срок.
- Молодец, что не спрашиваешь, зачем! - похвалил товарища Кваква. - Но знать эту важную деталь тебе необходимо. С помощью переговорного устройства мы будем поддерживать между собой связь. Не станешь же ты торчать на тачке-убийце у дома Долка. Сам понимаешь, какой-нибудь ротозей обязательно обратит внимание. И сообщит полиции при расследовании ДТП.
- Само собой! От этих сознательных граждан просто спасу нет.
- Маячок - для подстраховки. Если объект, паче чаяния, решит воспользоваться машиной, ты сможешь вести ее по пеленгу. Дислоцироваться будешь где-нибудь подальше от логова этого типа. У дома же буду находиться я. Естественно, не стану торчать, как мачта на паруснике. Замаскируюсь по всем правилам диверсионного искусства. И сведения о его отъезде "отстучу" тебе. Ты уже сам выберешь маршрут, который посчитаешь наиболее эффективным с точки зрения выполнения поставленной задачи. И в то же время - максимально безопасный для отхода.
- Слушай, Кваква! - вопросительно посмотрел на хозяина квартиры и положения гость. - Есть идея. Послушаешь?
- Почему бы нет? Мы же гребем в одном направлении.
- Предлагаю машину не одалживать, а угнать. Таким образом мы избавимся от лишнего звена. Ведь полицейские обязательно подвергнут допросу владельца попавшего в аварию автомобиля. Безусловно, я выберу надежного парня. Однако… А так - пусть инспектора мудохаются с ничего не подозревающим водителем. К тому же, поскольку лайбу уведем, сэкономим баксы.
- Баксы - не аргумент. А вот относительно лишнего звена, - в самый раз. Оно нам, действительно, ни к чему. Молоток! Не потерял нюха. Так и поступим. Правда, будет немного сложнее синхронизировать события. Но для нас эти трудности - семечки. Устраивали и не такие заварухи.
- Чудные были времена! - поддакнул Ндоу.
- Завтра рано с утра меня дома не будет, - нужно убраться в гаражном комплексе. - То, что привезешь, - оставишь в почтовом ящике. Вот тебе запасной ключ.
- А…
- Прости, чуть не забыл. Вот две сотни с дядей Вашингтоном. И еще вопрос, не касающийся дела: ты по-прежнему живешь бобылем?
- Можно сказать и так. Сходился несколько раз с дамами различного возраста и конфигурации. Но меня хватало не надолго. Правда, с последней протянул почти четыре года. Всем устраивала да задолбала нытьем: хочу родить ребенка! А мне он зачем? Отвечал: считай своим неудачным первенцем меня. Не послушалась. Ушла. С тех пор слабый пол признаю исключительно в обличье проституток. Чтобы промеж ног поуже, а спектр услуг - пошире.
- Скоро развлечений у тебя прибавится. Закажешь по случаю целый гарем.

Глава 52
Настойчивый звонок прозвучал в начале седьмого. Будучи совой, Клод накануне установил будильник на столь ранний час с единственной целью - после пробуждения еще немного поваляться в постели. Мог же позволить себе эту маленькую слабость? Ей и предался с небывалым наслаждением.
Прошедшие дни отняли немало сил и нервов. Его способности вызвали всеобщее и неподдельное восхищение. Хватило два--дцати восьми секунд, чтобы сломить сопротивление спарринг-партнера и заставить выполнять передаваемые команды. Участники происходящего увидели, как визави Клода вдруг поднялся, помахал поочередно каждой из ног, потом попрыгал на месте, а под конец … залез под стол, хотя сия процедура тучному мужчине далась с большим трудом. Увеличили расстояние, причём поместили обоих в разных комнатах. Результат - аналогичный. Развели в противоположные крылья здания. Сила воздействия уменьшилась, но не настолько, чтобы соперник мог оказать мало-мальски приличное сопротивление.
Непривычные упражнения физически вымотали. Однако вместе с тем укрепили моральный дух. Приятно, черт побери, осознавать себя не таким, как все остальные. Способным на нечто, о чем большинство и мечтать не смеет.
Кстати, Клод не предполагал раньше, что он до такой степени тщеславен.
Уже через час с небольшим он телепатировал из здания в здание. Вначале, правда, дело шло со скрипом: отвлекал уличный шум. Но он быстро научился сосредоточиваться, достигать необходимой степени концентрации.
Контрольное задание было не из сложных: заставить находящегося в помещении по другую сторону проспекта соперника подняться, снять туфли и выйти на улицу. Как обычно, Клод две-три минуты потратил на процедуру сосредоточения, которую уже называл не иначе как "настройкой пианино". И начал сеанс. Однако по неизвестной причине тот не заладился. Потекли томительные минуты ожидания. Эффект - нулевой. Он уже хотел сдаться, когда дверь здания напротив стремительно распахнулась. Из подъезда появился аналитик "КупиДОНа". Остановился в явной растерянности, тревожно огляделся, будто не зная, что предпринять дальше. С каждой секундой он выглядел все беспокойнее.
- Не произошло ли какого-нибудь ЧП? - заволновался находящийся рядом с Клодом сотрудник отдела "Y".
- Сам не знаю.
- Что будем делать?
- Надо выяснить, что случилось!
- Но ведь нам запрещено до окончания сеанса покидать рабочее место.
- Да пусть все инструкции летят в преисподнюю! - озлился Клод. - Что мы, живем по законам военного времени, и шаг влево, шаг вправо считается побегом, за которым следует расстрел?!
Он решительно направился к двери. "Купидоновец" продолжал нерешительно мяться у окна.
Клод щелкнул стопором замка.
- Стой! - раздалось за спиной.
- Отстань! - его душила непонятная злоба на ревнителя инструкций.
- Он в норме, Клод! - не обратил внимания на грубость напарник. - Уходит обратно.
"Наверное, хочет столь примитивным образом меня удержать", - посчитал Клод, однако к окну все же вернулся. И убедился: на тротуаре, в самом деле, никого не было.
Впоследствии выяснилось, что Клод ошибочно вошел в контакт не со спарринг-партнером, а с находящимся рядом с ним сотрудником "КупиДОНа". Бедняга рассказал, как глупо себя чувствовал, стоя босиком на тротуаре. В голове, объяснял он, не утихала ни на мгновенье требовательная мысль: выйди на улицу, выйди на улицу! Задачка воистину не для слабонервных: выйти на улицу, уже… находясь на ней.
Произошедшее не на шутку встревожило специалистов. - Вдруг подобное случится во время запланированной акции?
Дабы избежать подобного казуса, после обеденного перерыва изменили методику тренировок. Количество спарринг-партнеров увеличили до четырех. Их то рассредоточивали по разным углам, то группировали вместе, то использовали смешанный вариант. Клод же всякий раз должен был вступать в контакт со строго определенной личностью. Сеансы терпеливо повторяли, действуя по принципу "от элементарного - к сложному". Давались изматывающие тренировки весьма непросто. Однако к концу дня у Клода все получалось более-менее пристойно. Во всяком случае, девять попаданий в "яблочко" из десяти он мог гарантировать, заключая пари сто к одному.
Уверенность в собственных силах была несколько поколеблена лишь однажды, когда противником выставили телепата, обладающего "самыми сильными способностями из людей, имеющихся в нашем распоряжении". Однако, начиная с первого и заканчивая последним поединком, Клод неизменно выходил победителем.
- …Ладно, хватит растягивать удовольствие, - подал себе команду Клод и нехотя вылез из-под одеяла. Завтрак приготовил сам - накануне, предупредив жену, что ему рано вставать, лег в спальне для гостей.
Включив кофеварку, отправился в душевую. Что может сравниться с ощущением наливающихся силой мышц, оживающих после ночного расслабления под струями живительной влаги?! Поет каждая клеточка тела, и кровь пульсирует в жилах более наполненными толчками.
Почистив зубы, побрившись и подравняв усы, Клод зашел в гардеробную - выбрать одежду поудобнее и соответственно ситуации. Остановился на горчичного цвета вельветовых брюках, тонком светло-коричневом батнике и легких туфлях "масанка". Некоторая легкомысленность наряда нисколько не смущала. "Не на деловую же встречу собираюсь! Будет в самый раз".
- Давно проснулся, любимый? - вздрогнул он, услышав голос жены.
- Да порядком уже! А ты почему не спишь? Мы же договорились: я соберусь сам.
- Прости, если эта мелочь имеет какое-то значение! Просто видела ужасный сон. Будто на тебя напали отвратительные и мерзкие твари. Ты яростно от них отбивался. Однако постепенно они начали одолевать. Ты сопротивлялся из последних сил. Все неувереннее становились движения, все большее отчаяние читалось в глазах. Я так хотела придти на помощь! Рвалась, пыталась бежать, но ноги не слушались. Будто приросли к земле, превратившись в неподвижные колонны. Между тем, твари тебя почти пересилили. Еще мгновенье - и позвонки затрещат в страшных челюстях чудовищ. Вдали появился человек с винтовкой. Вот он, спаситель, ниспосланный самим Провидением! Набрав в легкие побольше воздуха, я что есть мочи закричала: "На помощь! Сюда! Помогите!". И похолодела от ужаса: из груди не вылетел ни один звук. Я онемела!
"Ирена!" - голосом, полным отчаяния и смертельной тоски, позвал ты.
И в этот миг я проснулась. Сердце колотилось в груди, как бешеное, лоб - в холодной испарине. Ноги жутко занемели - видимо, лежала в неудобной позе. Несказанно обрадовалась, что пережитый кошмар - всего лишь сон. Естественно, уснуть больше не смогла.
- Я тебя понимаю. Ночные "магические формулы" способны вывести из себя кого угодно. Не случайно, настрадавшись от них, мадагаскарская королева Ранавалона во времена своего правле-ния под страхом смерти запретила приближенным являться ей во сне. Многие за нарушение высочайшего распоряжения сложили головы.
- Ты, как всегда, такие страсти рассказываешь! Но я все равно посижу немного с тобой. А может, выпью чашечку чая. Это ведь не кофе, маленькому не повредит…
- Не повредит! - Клод нежно погладил жену по распущенным волосам. - Да и ты успокоишься.
В цветном халате, небрежно наброшенном поверх кремового пеньюара, супруга напомнила ему беззащитную бабочку, которую опасность подстерегает буквально на каждом шагу.
- Ты знаешь, я не суеверна. И сон, осознаю отчетливо и трезво, - всего лишь фантастическое отображение действительности. И все же ничего не могу с собой поделать! Дурные мысли лезут в голову, непонятные предчувствия бередят душу.
- Ну что ты, в самом деле, глупышка? Успокойся.
- Стараюсь! - жалобно улыбнулась Ирена. - Однако, извини, не получается…
- Ты все еще пребываешь во власти кошмара.
- А если это мангу? - робким голосом спросила Ирена.
- Что ты?! Какое вредоносное колдовство? Его не существует. А лучшее лекарство для моей любимой в данном случае - выбросить плохие мысли из головы!
- Хорошо! Я так и сделаю! А ты не обращай внимания, пей кофе. Или он уже остыл? Так я налью горячего.
- Спасибо, не нужно! Кстати, ты уже давненько собиралась поснимать на холме Нгалиема. Почему бы не отправиться туда прямо сегодня? Развеешься.
- Даже не знаю! - растерянно протянула Ирена.
- Правда, поезжай! А я, как только освобожусь, тоже подскочу. Встретимся у "Заирской красавицы".
- Можешь считать, что уговорил!
- Вот и чудненько! А я тем временем заварю тебе чая.
Клод принялся колдовать над чашкой. Ложечка меда, порция свежевзбитых сливок, капелька сока фейхоа и крошечная долька лимона - рецепту мог позавидовать записной гурман. Что ж, у каждого свои слабости. У его супруги это - пристрастие к отличному чаю.
Наскоро проглотив завтрак, Клод собрался уходить. Подошел, чтобы проститься с Иреной. Коснулся губами щеки, осторожно провел ладонью по округлившемуся животу.
- Ну, я пошел! Бывайте! И… держись!
Хлопнула дверь. Даже если бы Клод обладал слухом волка, он не уловил бы колебаний эфира, вызванных еле слышным шепотом супруги. Та и сама, пожалуй, не заметила, как непроизвольно произнесла:
- Не уходи, мне страшно!

Глава 53
Открыв почтовый ящик, Кваква услышал позади шаги.
- Уж не наследство ли крупное подвалило? - бухнул, как в пустую бочку, ехидный голос. - А то смотрю уже целую минуту, а ты - будто соляной столб.
Кваква повернул голову. Так и есть: управляющая - где только хозяин ее откопал? - сих трущоб. Сейчас начнет собачиться. А какое хорошее с утра настроение!
- Говорю, не мешок ли звонкой монеты на моего жильца свалился? - и дальше упражнялась в остроумии злюка. - В таком случае, думаю, он за комнату рассчитается. А может, еще и уплатит за пару месяцев вперед.
Сохранять гордое молчание в данном случае - себе в убыток. Мегера поднимет такой хай, что чертям в аду станет тошно. Лучше проявить любезность и побыстрее отцепиться от этого клеща в юбке.
- Вы, действительно, в этот раз не ошиблись!
- Как… не ошибла… - поперхнулась от неожиданности управляющая.
- А так! - сдерживая охватившие его эмоции, весело произнес Кваква. - Не было ни гроша да вдруг - интрига хороша.
- Что-то я не понимаю!
- Кто не боится долгов, тот двери широко отворяет!
- Это ты-то широко открываешь?! - насмешливо прошамкало должностное лицо. - Да до тебя, голи перекатной, никогда не достучишься.
- За сколько месяцев я там задолжал? - перевел разговор в практическое русло Кваква.
- Будто не знаешь? Уже за три.
- Сегодня или максимум завтра - погашу. И внесу за три месяца вперед. И все! Больше жить в вашей вонючей дыре не стану.
- Какой, однако, богач выискался! Смотри только, чтобы от важности не лопнул. И, кстати, - протискиваясь мимо жильца, уточнила хозяйка положения, - я могу подыскивать на занимаемые тобой метры другого человека?
- Да! Но не раньше, чем через три месяца. Даже если я съеду послезавтра, а так, скорее всего, и станется, комнату все равно оставлю за собой. До истечения суммы аванса.
- Твое полное право! И жду завтра с деньгами.
"Ну и приставучая, зараза! Знает же, что я слов на ветер не бросаю, а шпыняет. Ей бы в жильцы Ндоу. Вот бы поплясала", - улыбнулся сам себе Кваква, вставляя ключ в замочную сква-жину.
Вошел в "апартаменты", бросил на колченогое подобие стола принесенный пакет, снял туфли. И, невесть отчего расстроенный, улегся на видавший не только виды матрац. Испоганила таки, ехидина, настроение! Что за жизнь, унижаться перед подобной тварью?! Выкручиваться, заискивать, строить развеселую рожу. Противно слушать, сержант Смерть! Ну, ничего скоро - остались буквально считанные часы - все переменится к лучшему. С четырьмя штуками в кармане он начнет новый отсчет дням и годам.
И все же на "гражданке" куда как сложнее приспособиться. Не то, что в партизанах - вольная вольница. Сколько они пережили с тем же Ндоу! Кваква поудобнее умостился на матраце, и… память неожиданно унесла его в далекое прошлое.
Положа руку на сердце, он носил устрашающее прозвище "сержант Смерть" не совсем по заслугам. Точнее, был в отря-де боец куда как более его достойный. Это - Ндоу. Боже, каких только пыток он не изобретал, каких экспериментов над пленными не проводил.
Чего стоит знаменитое по всему периметру Танганьики "обрезание"!
Заключалось оно в том, что наиболее стойким из попавших в плен бойцов регулярной армии Ндоу с помощью невесть где раздобытого суперклея "заваривал" крайнюю плоть. Да еще наносил при этом крохотные ранки. Вернуть половому органу естественный вид можно было лишь одним путем - срезать кожу, прикрывавшую головку. Не исключено, дабы не испытывать нечеловеческих мучений, многие и отважились бы на отчаянный шаг. Но пленникам предусмотрительно связывали сзади руки. Первые сутки все, как один, терпели. На вторые наименее стойкие, как правило, уже не выдерживали - мочились. Заклеенная крайняя плоть, приобретшая в результате изобретения Ндоу форму спущенного шара, постепенно наполнялась. Ее "надувала" жидкость. Растягиваясь с каждым актом мочеиспускания все больше.
Дня через три страдальцы носили на концах членов различного размера "груши". Объем зависел от количества выделенной мочи, а также от эластичности кожи. Боль подопытные испытывали жуткую. Причем не только в результате предельного, на грани разрыва, натяжения поверхности "шара", но и от сильнейшего воспаления. Невидимые внутренние ранки гноились, их, к тому же, разъедала соль. Нередко "емкости Ндоу", истончившись, лопались.
Тем, кто не выдерживал мук и соглашался на сотрудничество с повстанцами, делалось пресловутое обрезание. То бишь, ножницами крайняя плоть иссекалась. Жидкость выплескивалась на землю, а распухший от воспаления орган хозяин долго лечил всевозможными подручными средствами.
Еще одно гремевшее на все джунгли ноу-хау Ндоу - так называемая "покраска фасада". Заключалась она в том, что автор изобретения заливал краской, как правило, темной, глазные яблоки несчастного. Пыточной процедуре обычно подвергались европейцы - отсюда и предпочтительный "новый цвет гляделок - черное на белом". Вопли страдальцев разносились обычно на километры. Некоторые сходили с ума, как говорится, не отползая от банки с краской. Остальным, в случае выживания, была обеспечена слепота до скончания веков.
А еще - уже скуки ради! - Ндоу запускал горемыкам в уши красных муравьев, специально тех разъярив. Раковины залеплял смолой, протыкая в них обычной иголкой отверстие. Такого диаметра, чтобы выбраться наружу насекомые не могли, но кислород - получали. Сами бойцы сопротивления с воистину детским любопытством таращились на душераздирающие "спектакли" с безумными выкриками и эпилептическими катаниями по земле.
Нет, у Кваква на подобные изощренные проделки фантазии не хватало. Он брал не столько показной жестокостью, сколько хорошо закамуфлированной хитростью. Что, наряду с дивидендами, приносило и определенные неудобства. Разве посмела бы, к примеру, образина-управдомша в таком тоне трепаться с Ндоу? Попыталась бы! С другой стороны, львиная доля бабок достанется ему, а не боевому побратиму.
Иными словами, в этом мире, чтобы выжить, иногда лучше иметь чуточку ума, чем навалом - дури.

Глава 54
Из дома Клод выбрался в начале девятого. А еще через четверть часа, поставив "хардбург" на стоянку, подошел - таковой была договоренность - к видавшему виды "пежо". Открыл дверцу, небрежно брякнулся на заднее сиденье. За рулем высился, вобрав голову в широченные плечи, прямо-таки гигантского роста детина, чья кожаная куртка при малейшем движении неприятно скрипела. Клода это явно раздражало, но вида он не подавал. Так и не проронили ни слова всю, к счастью, не очень длинную дорогу.
Через пятнадцать минут подкатили к неприметному зданию в тихом переулке недалеко от центра. Здесь, как объяснил крепыш, располагался один из многочисленных отделов "КупиДОНа".
Типус, слегка картавя и непроизвольно подмигивая (неужели яйцеголовым трудно избавить своего сотрудника от физического недостатка?), минут пять втолковывал Клоду, словно тот карапуз-несмышленыш, предстоящую задачу. А она точь-в-точь повторяла тренировки, наскучившие своей явной простотой. С расстояния примерно метров в четыреста предстояло заставить человека … выйти на улицу. Вспомнив одну из первых неудач, когда на тротуар по его велению выскочил ни черта не соображавший аналитик фирмы, Клод не выдержал и улыбнулся.
- Можно узнать, кто тот человек, волю которого я должен подавить?
- Наш сотрудник. Правда, бывший! Мы между собой величаем его Перебежчиком. Или просто - "П".
- Тем не менее, он согласился принять участие в эксперименте?
- Не совсем… Видите ли, этот подлец в течение нескольких лет ел в "КупиДОНе" хлеб, обильно сдобренный пальмовым маслом. Естественно, ему известны многие служебные тайны. А теперь паршивый ренегат переметнулся к другим, и, по имеющимся сведениям, начал потихоньку приторговывать не принадлежащими ему секретами. Думаю, вы со мной согласитесь: джентльменским такое поведение при всем желании назвать затруднительно. Вот мы и хотим информировать бывшего коллегу об этом. Тэт-а-тэт.
- И ради единственного разговора затевать столь многоходовую комбинацию?!
- Ничего другого не остается!
- Куда проще поднять телефонную трубку и договориться о встрече. А там - высказывайте друг другу какие угодно претензии.
- Если бы все обстояло так просто!
- Не понимаю! Ежели бы экс-коллега улетел на Юпитер, другое дело! Но ведь все мы живем в одном городе.
- Действительно, на Юпитер эта макака не улетела! Однако спряталась более чем надежно!
- Интересно, где же?
- В тюрьме!
- Я бы не назвал подобную шутку слишком удачной!
- А я и не собирался строить из себя клоуна!
- Что-о?
- Вы не ослышались! Я, действительно, не шучу!
Клод несколько десятков секунд переваривал услышанное. Наконец, как ему показалось, постиг потаенный смысл:
- Вы меня обманули и хотите, дабы простачок Вилкау внушил мысль о побеге заключенному?
- Ни …
- Неплохой, скажу вам, ход! Так и передадите хозяевам! А я в подобного рода "научных исследованиях" участвовать категорически отказываюсь!
- Поостыньте немного! Неужели вы могли хоть на миг представить, что солидная фирма способна за здорово живешь отважиться на столь грубое нарушение уголовного законодательства? Склонить к побегу осужденного из мест отбытия наказания - как вам только могло подобное придти в голову?
- Тогда как прикажете понимать сказанное вами? Или у меня со слухом непорядок?
- Что вы, он у вас в норме. И уши, убежден, моете регулярно. А вот выводы делаете поспешные.
- Извольте объяснить понятнее!
- С удовольствием! Кстати, я был уверен, что в общих чертах вас в детали посвятили.
- Увы…
- Что ж, в таком случае не остается ничего другого, как восполнить досадный пробел. Так вот, наш бывший коллега, покинув "КупиДОН", нашел другую крышу. Сие никому не возбраняется. Правда, место выбрал весьма далекое от науки - тюрьму. Однако и это не преступление: каждый сходит с ума по-своему. Но в зоне он занял должность, доселе невиданную: нечто вроде ведущего специалиста по психопроблемам. Заметьте, ее создавали под конкретную персону: случай - из ряда вон. Впрочем, как вы прекрасно понимаете, и в этом ничего криминального нет. Существуют лишь некоторые морально-этические проблемы, не больше.
Но вот дальше Перебежчик - такую кличку хлыщ получил неизвестно с чьей легкой руки - повел себя, мягко говоря, не совсем корректно. Разработку, над которой в "КупиДОНе" полгода корпело несколько ученых не последней шеренги, стал без малейшего зазрения совести внедрять, как собственную, на новом месте. Вам бы подобное пришлось по вкусу?
- Вряд ли!
- Мы предупредили наглеца, что в цивилизованном мире так не поступают. Как с гуся вода. Или, как говорят в Сьерра-Леоне, ложкой хлебал, а черешком глаз вынимал. Кажется, так?
- Какая разница?!
- Более того, чтобы мы ему больше не докучали, Перебежчик не придумал ничего остроумнее, как перебраться на постоянное место жительства в … тюрьму. Оригинал, не правда ли?
И тут Клода осенило - "Фордыбашен сантимо"! Она писала об ублюдке из "Рецидивистом, мамочка, не стану", предложившем и отрабатывающем метод кодирования преступников, позволяющий администрации отказаться от охраны. Да этого полуумка не то что нужно призвать к порядку - четвертовать мало!
- …пойти на такой шаг, - сквозь пелену захлестнувшего возмущения пробилось к сознанию Клода. - Да и разве, скажите на милость, есть что-нибудь противоестественное в желании высказать свою точку зрения и выслушать противную сторону?
- Но ведь… Перебежчик, даже если я заставлю его покинуть убежище, может отказаться от любых объяснений. Наплевав на вас, так сказать, с высокой горки.
- Не будьте наивны! Мы не позволим этого! Хватит, поводил за нос!
- Вы настолько…уверены в успехе задуманного?
- Абсолютно! Естественно, при условии выполнения вами своей части задачи.
- Что я могу сделать? Внушить мысль о необходимости переговоров?
- Нет! Вы заставите подонка покинуть территорию тюрьмы и проследовать до ближайшего угла - на этом ваша миссия будет закончена. А мысль о необходимости вести себя корректно с бывшими коллегами ему будут внушать уже другие… С помощью куда более веских аргументов.
- Понятно!
- Вот и прекрасно! Только не говорите, что вам жалко мерзавца…
- И не подумаю! У меня к Перебежчику - личные претензии. Несмотря на то, что мы с ним никогда не встречались!
- Забавно.
- А вы знаете, где я живу?
- Не буду играть в прятки - знаю. Рядом с тюрьмой!
- Вот именно! И вы до сих пор не догадываетесь, почему я так зол на недоделанного гермафродита?!
- Честно говоря, не возьму в толк, какая здесь связь?
- Тюрьма - вот что нас связывает. Причем очень тесно.
- Теперь шутите вы?
- Отнюдь!
-??!
- Как вы считаете, мне очень по душе его идиотские проекты, пусть и вызвавшие интерес в МВД и прессе?! Мне, чье жилище будет постоянно подвергаться угрозе нападения никем не охраняемых сволочей?! Они подумали о моей жене?! Ребенке, который вскоре появится на свет?! А о тысячах других киншасцев, в первую очередь, тех, кто волею судьбы окажется в эпицентре вырвавшегося на волю преступного сообщества?!!
- Понимаю…
- Да я готов обрушить на его сумасшедшую голову не только силу телепатического поля, но и миллион проклятий! И даже что-нибудь поувесистее!
- Повторю: я чрезвычайно рад, что мы поняли друг друга. Подождите немного, пока поднимусь к своим, возьму компактную стереотрубу.
- Зачем?
- Для наблюдения за происходящим на улице.
- Хорошо! Я жду.
Спустя короткий промежуток времени - Клод на часы ни разу не взглянул - детина вернулся. "Пежо", как ни в чем ни бывало, покатил по улицам еще окончательно не проснувшегося богатого квартала.
В направлении "Рецидивиста".
И их с Иреной уютного пристанища.

Глава 55
В здание проникли, словно воры-домушники, - с черного хода, дверь которого оказалась предусмотрительно отпертой. Ожидавший до этого под грибком детской песочницы напарник, аналитик "КупиДОНа" по имени Грегори, на немой вопрос пояснил:
- Лучше будет, если в районе опер… эксперимента, нас не увидят чьи-то любопытные глаза.
С одной стороны, подобная таинственность странновата. Если не сказать больше. С другой, что бы он, к примеру, ответил соседу, если бы тот, увидев Клода, пригласил его пропустить с утра по стаканчику? Еще круче оказался бы переплет, появись в неурочный час на горизонте Ирена. Не планетарного масштаба, конечно, происшествие, однако ситуации - более чем щекотливая. Ибо в супружеской жизни нет ничего хуже, чем малейшая тень недоверия.
Еле слышно щелкнул замок квартиры. Обычное жилище прилично обеспеченного холостяка. Обстановка что ни на есть стандартная: ходовая мебель, неизменная телерадиоаппаратура, обязательный бар. Ожидаемой, в палец толщиной, пыли, к вящему удовольствию Клода, не наблюдалось. Кажется, он от кого-то слышал, что гнездышко сняли - с чего бы, кстати? - на имя подставного лица. Впрочем, какое это теперь имеет значение?
- Через полчаса, - сопровождавший посмотрел на часы, - педантичный Перебежчик сядет завтракать. Столовая нахо-дится?почти у выхода из тюрьмы. Изнутри, конечно. Будьте к этому моменту в готовности!
Клод, не спеша, подошел к окну, выглянул наружу через чисто вымытые стекла. Стройные тополя, разрисованный геометрическими фигурами невероятной конфигурации забор, одинокая хилая рябина (откуда только она взялась в Экваториальной Африке?). Ухоженный газон, редкие автомобили. Рядом - рукой подать - его с Иреной усадьба. Интересно, чем занята супруга, не подозревающая, как близко он от нее находится?
У стереотрубы колдовал невозмутимый купидоновец.
- Прибор хоть мощный? - поинтересовался Клод.
- Средний! - ответил Грегори. - Но для того, чтобы визуально вести Перебежчика, когда он появится, достаточно.
- Не боитесь, что сбежит?
- Есть немного. Но все же, думаю, голубчику в этот раз не отвертеться!
- Убедили! Кто сладит с командой во главе с таким, как вы, Сан-Антонио?1 А теперь подвиньтесь, пожалуйста, немного. Взгляну на свой дом через оптический прибор.
- Только быстро! В нашем распоряжении на все про все - не так много времени!
Секунды-другой хватило, чтобы, переведя окуляр немного вправо, установить необходимую резкость. Клод замер.
Озабоченная неотложными козявкиными проблемами вверх по наличнику спешила божья коровка. Добравшись до места, где осыпалась вспузырившаяся от жары и дождя краска, в раздумье замерла. Сунулась туда-сюда, пошевелила малюсенькими усиками и решительно двинулась в обход неожиданной преграды. "Мудра! - улыбнулся Клод. - В отличие от меня. Хотя бы на косметический ремонт сподобился".
Окуляр неожиданно дрогнул. Напарник, располагаясь поудобнее, нечаянно задел стереотрубу. С немым укором взглянув на того, Клод склонился к глазку снова. Вот окно его собственного дома. Солнечные блики, отражаясь в стеклах, ухудшали видимость, однако внутренности, по крайней мере, двух комнат, просматривались весьма сносно. В кадре появилась Ирена.
"Нехорошо - подумал Клод. - Будто подглядываю". Однако от окуляра не оторвался.
Ничего не подозревающая супруга, между тем, подошла к трюмо, наклонилась. Сверкнули крупные камни сапфирового колье. Примерив подарок мужа ко дню бракосочетания, повернулась. Взяла что-то из шкатулки. По едва заметному движению он понял: Ирена надевает редкостный, представляющий собой то ли лунный камень, то ли осколок метеорита, перстень, презентованный незадолго до свадьбы отцом. "Пусть тешится, - расслабился Клод. - Это лучше, чем доводить себя до стрессового состояния из-за дурацкого сна".
И хлопнул себя рукой по лбу: Ирена начинает не спеша собираться в Президентский парк. Он же сам посоветовал ей немного развлечься. Ну, да, вон и фотоаппарат достала. Проверяет, сколько осталось пленки.
Напарник молча положил руку ему на плечо:
- Пора! Хватит собственный дом разглядывать - тоже мне, нашел памятник архитектуры!
Клод с трудом оторвался от стереотрубы - настолько прекрасной и желанной казалась ему супруга!

Глава 56
Решающий сеанс отчего-то не заладился с самого начала. Контакт, едва наметившись, тут же обрывался. За спиной, то и дело шумно вздыхал, переживая неудачу, аналитик-соглядатай. И это еще сильнее нервировало Клода.
Чужое сознание отчаянно, точнее обреченно, сопротивлялось. Оно пребывало как бы в аморфном состоянии и амортизировало, глушило посылаемые сигналы. Точнехенько, как звукопоглощаемая поверхность гасит любую вибрацию. Неужели он позволит себе проиграть в принципиальном поединке?
Словно дятел, методично долбящий кору дерева, так и Клод мысленно кумулировал энергию в узком канале, дабы пробить защитную броню невидимого соперника. Еще одно невероятное усилие! И он, наконец, словно в прорубь, ныряет в чужое подсознание.
Там - хаос! Первобытный ужас. Обрывки импульсов. Болезненная алогичность. И единственно понятное, вырывающееся на поверхность из самых недр, - душераздирающее: "Нет!", "Нет!!", "Нет!!!"
- Попался, голубчик! - злорадно, разгоряченный борьбой, пробормотал Клод. - Теперь ты на крючке. С него не сорвешься, не уйдешь!
И посылал, посылал, пьянея от собственного превосходства, на другой конец невидимой ниточки, связывающих обоих надежнее нейлонового каната, сигналы-распоряжения, сигналы-требования, сигналы-приговоры - отрывистые, короткие, парализующие волю.
- Тебе плохо! Очень плохо. Так плохо, что хуже не бывает! - внушал Клод. - Становится невмоготу. Ты заточен в темницу. Обречен томиться в крошечной, влажной от испарений, без единого лучика света камере. Кромешная тьма, удушливый, смрадный воздух, склизкие от липкой зелени стены - твой удел. А коварный враг не дремлет. Всесильный и всемогущий, он стережет каждое твое движение!
Где-то вдали раздался вой сирены. Кажется, карета скорой помощи? Или полицейская машина? С какой стати? Она - реальность или только отражаемый в сознании ложный импульс, посылаемый Перебежчиком, чтобы сбить его с толку? Дьявол все побери! Кажется, у него самого слегка едет "крыша", - уже не отличает мнимого от действительного. И все же - не следует отвлекаться. Потерять контакт легко, а восстановить - ох, как непросто.
- Вставай и уходи! Уходи немедленно!! Не будь глупым, как задвижка пожарного крана. Опасность рядом, она угрожает ежесекундно. Еще немного, еще чуть-чуть, и смерть коснется тебя острыми когтистыми лапами…
Даже отсюда, с расстояния где-то в полкилометра или чуть меньше (улица в этом месте напоминала аорту среди вен), Клод явственно ощущал, как медленно, но неумолимо, сознание противника охватывает паника. Всеобъемлющая, окончательно парализующая волю. Судя по обратным сиг-налам, мозг невидимого визави уже представлял собою не сложнейший механизм, а пьяного телеграфиста, неуверенной рукой выстукивающего морзянку. Всплеск активности - провал. Всплеск - провал. Так реагирует на внешние раздражители обезумевший от боли и страха раненый зверь, загнанный в ловушку. Никогда не знаешь, чего он него ждать, какой сюрприз он способен преподнести.
- Путь к спасению пока остается, - неистовствовал Клод, "стреляя" мыслями-сгустками буквально в упор. - Ты должен набраться мужества, встать и уйти. Без промедления!! Как можно скорее - не сомневаясь, не оглядываясь, не раздумывая. И не сожалея ни о чем! С прошлым покончено! Навсегда! Любая задержка - это вечный покой. Еще мгновенье - и западня, из которой не выбираются, захлопнется.
Краем уха, на уровне подсознания, несмотря на предельную собранность, Клод уловил, как где-то громко хлопнула дверь. Затем - еще одна. Или та же - повторно? Раздались тревожные голоса.
И тут он отключился. Оцепенело уставился в пространство. Лишь беззвучно шевелящиеся губы свидетельствовали: человек жив. Купидоновец, более обеспокоенный внезапным шумом на улице, чем самочувствием Клода, выглянул в окно. От стоящей внизу напротив кареты скорой помощи бежали две фигуры в белых халатах.
"Более неудачного момента для появления медиков, - скорчил недовольную гримасу Грегори, - трудно придумать. Будто кто-то нарочно подстроил. С минуты на минуту должен появиться Перебежчик - вон Клод старается вовсю. Уже и глаза так выпучил от напряжения, что как бы они не выскочили из орбит. Где мобильник? Надо посоветоваться с ребятами у метро. Может, финал задуманного безопаснее отсрочить до того момента, пока уберутся эскулапы?"
Грегори, наконец, выудил из кармана телефон. Открыл было рот, но… так и не успел произнести ни слова. Ибо его подопечный в этот момент рявкнул, слово в забытьи:
- Он подчинился моей воле и двинулся! Он идет! О-о, убыстряет шаги! Еще… Еще… Побежал!!!
Голова Клода бессильно упала на грудь, ходящую ходуном, как после вымученного финиша на марафонской дистанции.
Купидоновец засуетился. Нет, его волновало вовсе не самочувствие телепата. Нужно было продолжать операцию. А тут эти медики на долбанной скорой помощи - потенциальные свидетели.
Глубоко выдохнув воздух, словно ловец жемчуга после глубоководного погружения, Клод, между тем, открыл глаза и внимательно взглянул на напарника:
- Ни разу так не выматывался! Крепкий орешек, этот Перебежчик! Сопротивление оказал просто фантастическое. Однако, не выдержал, сдался…
- Сдался?! - купидоновец растерянно смотрел в окно. - Отчего же его нигде не видно?
- Не может этого быть! - Клод поднялся. - Я ведь явственно ощутил: он в панике двинулся к выходу, все убыстряя шаги. А потом, да-да, потом побежал. Сломя голову, не разбирая дороги! Ошибка исключена.
Вдруг неестественная бледность залила его лицо.
- Что с тобой? - спросил встревоженный Грегори.
- Там, там…
- Где? - не понял напарник, всматриваясь в ворота тюрьмы, из которых вот-вот должен был появиться Перебежчик.
- Внизу. У дома!
- У какого дома?
- У … моего дома!!!
- Не знаю. И разве нам сейчас до этого?
- Мне - да!
- Постой!
- Пошел знаешь куда, гнида! - Клод уже стремглав мчался по ступенькам казавшегося бесконечным лестничного пролета. Какая там, к черту и всем его бабушкам, конспирация, если внизу, у его особняка, стоят две машины с тревожными красными крестами на борту!
Грегори выматерился. Подопечный унесся на улицу, не успев получить "щедрого" угощения. Согласно плану, они с Клодом должны были отметить успешное завершение операции: выпить по рюмочке под лимон. В "КупиДОНе" знали, что их добровольный помощник алкоголь обязательно запивает. Так вот, в небольшой бутылочке с водой предусмотрительно был растворен рицин.
Яд выбрали с учетом того, что при вскрытии отсутствует какая-либо патология. Дозу определили с таким расчетом, чтобы острая сердечно-сосудистая недостаточность, переходящая в коллапс, наступала не сразу, а спустя пять-восемь часов. Таким образом, для окружающих Клод бы умер естественной смертью. И никто не смог бы связать летальный исход с "КупиДОНом".
Но в итоге этот неуправляемый тип, нарушив все договоренности, досрочно покинул "поле боя". А ведь Грегори, будто предчувствуя возможность неконтролируемого поворота событий, предлагал шефу выпивончик устроить до, а не после "того". Увы, его и слушать не стали. Боялись, что пятьдесят граммов спиртного могут повлиять на телепатические способности Клода. Теперь же имеем то, что имеем. Плюс гарантированные неприятности по службе для него, Грегори.
Не помня себя, Клод подлетел к крыльцу. Здоровяк в форме медбрата лениво копошился у задней, едва приоткрытой, дверцы одной из машин.
- Что с Иреной?
- А?
- С Иреной что, спрашиваю! Или ты глухой?!
- Вы имеете в виду, - наконец врубился тот, - госпожу из этого дома?
- Можно подумать из какого-то другого! Не испытывай моего терпения!
- А вам, собственно, что за дело? - внезапно озлился медбрат, с подозрением разглядывая странного, на его взгляд, незнакомца.
- Хозяйка дома - моя супруга! Тебе понятно? Так что лучше не стой истуканом!
- Бригада приняла вызов, - медбрат посмотрел на часы, - примерно полчаса назад. Мы как раз возвращались из соседнего микрорайона, поэтому добрались сюда очень быстро. Все симптомы свидетельствовали о том, что больная нуждается в срочной высококвалифицированной помощи гинеколога. Еще примерно десять минут ушло на то, чтобы другая машина доставила сюда специалиста узкого профиля.
- Оставь ненужные подробности! Что произошло?! При чем здесь гинеколог?
- Обратитесь к доктору! - здоровяк, похоже, вновь вспомнил нанесенную ему обиду.
- Слушай, парень, я не отвечаю за себя! - побелевшие глаза Клода убедительнее всяких крепких выражений подействовали на медбрата.
- Насколько я владею информацией, госпожа почувствовала себя неважно. Ей становилось все хуже. Пока стрелка не замерла на отметке "совсем плохо". Прислуга вызвала нас. Однако лучше бы она сделала это немного раньше. Впрочем, я не доктор. Но по опыту знаю: в подобной ситуации многое зависит от индивидуальных особенностей организма. И увольте меня, будьте настолько добры, от дальнейших объяснений!
- Извини, ради бога! И не держи зла. Просто я тоже… тоже с утра не совсем в своей тарелке.
Видимо, внутренняя борьба, происходящая в душе Клода, каким-то образом отразилась на его лице, ибо медбрат вдруг участливо поинтересовался:
- Вам плохо? Сердце?
- Увы, именно сердца у меня нет!
- ?!
- Да-да, не смотри на меня, как на сумасшедшего! Я в своем уме. Но сердце у меня, действительно, - лишь бездушный насос для перекачки крови!
Пришла очередь ошалеть медбрату.
Споткнувшись, будто слепой, о ступеньку, Клод шагнул в дверь. Двигался, словно в трансе. Ужасная догадка парализовала волю, до предела натянула нервы, бешеными толчками гнала кровь по артериям, венам и даже капиллярам. В голове, казалось, взорвался огромный стеклянный шар. Под черепной коробкой во все стороны со звоном разлетались его сверкающие осколки. Жалами диких ос они впивались в каждую клеточку мозга. Надо же такому случиться! Именно с ним!
Как сквозь вату, он расслышал голос врача:
- Подготовьте пневмоподушку!
Перед глазами мельтешили какие-то фигуры. Резкости не было.
- …Вы меня слышите?
До оглушенного сознания, наконец, дошло: обращаются к нему. Да и за рукав дергают весьма настойчиво.
- Очнитесь, мистер Клод! Сейчас не время проявлять слабость!
Рядом, вытирая рукавом заплаканные щеки, стояла гор-ничная.
- Что? - спросил он, по сути, зная заранее ответ.
- Сохранить беременность не удалось…
Что же он, глупец, наделал?! Есть ли ему прощение? И как посмотреть в глаза ничего не подозревающей жене?
- Что вы стоите, будто чужой, на пороге? Ирене не помешают слова поддержки!
Клод безропотно последовал за прислугой. В спальню. Или на Голгофу, сооруженную собственными руками?
Всего час с небольшим назад здесь правило бал казавшееся нескончаемым Счастье. А теперь?! Страшно даже подумать.
Он инстинктивно вздрогнул, услышав исполненный боли и отчаяния голос супруги:
- Прости, любимый, что маленького у нас не будет!
Достанет ли у него смелости поднять взгляд на Ирену, жертву его, Клода, собственных неудовлетворенных амбиций? Как вынести нечеловеческую пытку?!
- Клод, на тебе лица нет! Не убивайся, пожалуйста, так! Конечно, случилось непоправимое. Но ведь я не виновата. Ни перед тобой, ни перед крошкой, ни перед господом Богом! - Глаза Ирены лихорадочно блестели, видимо, сказывалось воздействие обезболивающих средств. - У нас еще будут дети. Слышишь, милый? Обязательно будут!
- Я в этом… не сомневаюсь…
Что сказать еще?!
- Не волнуйтесь! - прервал его терзания своим обращением к Ирене неслышно вошедший доктор. - В складывающейся ситуации это крайне вредно. А вы, - обратился эскулап уже к Клоду, - покиньте, будьте настолько любезны, комнату!
"Несчастная и не подозревает, что на самом деле произошло. И пусть никогда не узнает правды! Но как ему в одиночку через всю жизнь пронести столь неподъемную ношу?"
Клод, наконец, набрался решимости и поднял взор на жену. Зрачки его глаз внезапно расширились до такой степени, что белков, казалось, не осталось вовсе. Лицо сделалось бледнее стенки. А из груди непроизвольно вырвался сдавленный не то стон, не то крик.
- Прошу тебя, не надо! - подала голос перепуганная произо-шедшей с мужем метаморфозой Ирена.
- Может, примете успокоительное? - удивленный слабостью крепкого мужчины, доктор не скрывал (или опять показалось?) сарказма.
- Спасибо! Примите его лучше сами!
- Клод, что происходит? - не выдержала Ирена откровенно хамского тона супруга.
Тот на ее реплику никак не отреагировал.
- Отойдите в сторону! - чувство такта не покинуло врача. - Вы мешаете пройти санитарам!
Ирена вяло улыбнулась и, приподняв свисавшую с носилок руку, слабо помахала. Клод, будто потеряв дар речи, во все глаза смотрел на ставшую вдруг совершенно чужой, неузнаваемую физиономию той, которую называл женой.
Что происходит? Кто тут сошел с ума?!
Эта дочь прародительницы Евы никогда ему не принадлежала!
Тогда - кому? И кто она?!!
Откуда взялось жуткое чудище в образе женщины из фильма ужасов?! Кто устроил фарс, достойный театра абсурда? И кто здесь актер, а кто - зритель?!
Несмело скрипнула дверь. В спальню осторожно заглянула горничная.
- Вам плохо? - в третий раз за полдня услышал он вопрос, похоже, уже становившийся ритуальным.
- Это, …это у неё давно? - пролепетал Клод.
И сразу же понял, какую глупость сморозил. Утром уходил - ничего подобного не было.
- Вы о чем?
- Ну, эта… эти, - сжал в навалившейся ярости кулаки. - Ну, эти бутоны на носу?
- А-а, так бы сразу и сказали! Моргулины эти, дай бог памяти, годков уже три-четыре как появились. Бесконечные операции крошку совсем замучили. Однако, - она с подозрением взглянула на хозяина, - разве вы ни разу за время совместной жизни их происхождением не поинтересовались?
- Да, да, конечно. После такого удара я сам не знаю, что говорю!
- Не каменная, понимаю!
Через минуту Клод уже подлетел к гаражу. Увы, тот был пуст. Куда же девался автомобиль?! И только тут вспомнил: он же оставил его в центре города, где пересел в "пежо". Черт, как некстати!
Словно ужаленный, выскочил на улицу. Нужно срочно остановить такси! Слава богу, ему повезло - слева приближалась, судя по огоньку, свободная машина. Требовательным взмахом руки тормознул авто.
- В центр! - приказал водителю, даже не захлопнув дверцу. - И как можно быстрее! Я чрезвычайно спешу.
Шофер, обернувшись, хотел что-то сказать - то ли возразить, то ли привычно возроптать: мол, все торопятся. Но, увидев перекошенное гримасой ненависти лицо клиента, благоразумно промолчал.
...Застоявшийся "хардбург", подгоняемый 200-сильным дви-гателем, рванул с места - аж колеса завизжали недорезанными поросятами.
Значит, вот чем занимаются в хваленом "КупиДОНе"! Все, что наплел ему однокашник, - бред сивой кобылы. На самом деле, каждый сеанс уходил вовсе не на то, чтобы создать образ идеальной девушки, а потом ее отыскать. Немилосердно насиловали его, Клода, серое вещество. Грубо вторгались в святая святых. И в ручном режиме все-таки сдвинули фазу в его (его ли отныне?!) мозгах. Низость! Подлость! Сволочизм!
"Я должен увидеть его немедленно! - сквозь зубы с невиданной злостью процедил Клод. - Этого ублюдка Бинго".

Глава 57
После очередного свистка полицейского он сбавил скорость. Надо взять себя в руки и успокоиться. А то стартанул, словно наскипидаренный. Послал "хардбург" с места в карьер, будто он не авто, а лучшая летающая единица "Эр-Заира".1 Так дальше дело не пойдет. Свернуть шею, когда развязка близка, - величайшая глупость. Если бы вначале немного пошевелил извилинами, догадался бы: прежде чем прыгать за руль, нужно связаться с Бинго, договориться о встрече. Полез свободной рукой в один карман, пошарил в другом. Мобилки не было. Ах, да, он же оставил ее на подоконнике явочной квартиры!
Затормозил возле первого попавшегося телефонного автомата. Зашел, унимая предательскую дрожь, в кабину. Полистав записную книжку, набрал нужную комбинацию цифр.
Зильва, к счастью, оказался на месте:
- Алло!
- Не ори, как недорезанный! Или хочешь, чтобы я оглох?
- В чем дело? Кто говорит?
- Зазнался, не узнаёшь…
- Ты, что ли … Клод?
- Кто же ещё!
- Сколько лет, сколько зим?!
- Да неполное лето.
- Летит время! - В голосе Бинго Клоду послышалась растерянность. Или ему мерещилось?
- Неумолимо, дружище, влечет нас рок событий…
- Опять проблемы, старина?
- И да, и нет! В двух словах не объяснить! Ты мне нужен.
- К твоим услугам, Клод!
- Тогда собирайся! Где встретимся?
- Что-о, прямо сейчас?!
- Немедленно! А ты думал, после дождичка в четверг?
- К чему такая спешка? Горит, что ли? Я как раз собрался на партию в пингинь. Меня ждут…, - Бинго то ли валял дурака, то ли прятал растерянность за напускным равнодушием.
- Денежки, вижу, лишние завелись - в картишки поигрываешь! А? Смотри, как бы не выяснилось впоследствии, что они из кошелька Иуды! Или ты уже давно сребрениками не брезгуешь?
- Клод, ты никак нализался? Признавайся! И не морочь мне голову. Я действительно спешу.
- Трезв, как стеклышко! И жду… Плевать на твои визиты, будь один из них назначен хоть помощником президента по национальной безопасности или главой палаты. Ты мне нужен!! Позарез! Именно сейчас! Немедленно!!! Понял?! - Клод начинал окончательно выходить из себя.
Только бы добраться до этого христопродавца!
- Понял! - Бинго явно чувствовал себя не в своей тарелке.
- Тогда жду в "Большом и розовом". Думаю, сорока минут на сборы и дорогу тебе достаточно.
Удерживая руль левой рукой, Клод сунул правую в бардачок – проверить, тут ли ключи от дома. И, наткнувшись на свою запасную мобилку, нервно улыбнулся: совсем с памятью худо стало в последнее время… Но переложить «трубу» в карамн брюк не забыл.

Глава 58
Пипо не скрывал охватившей его радости при виде Клода. Попытался было по привычке пошутить, но тут же, хитрая лиса, учуял, что постоянному клиенту не до смеха. Молча проводил гостя в кабинку, отдал приказания официантке. И занялся текущими делами, которых в заведениях такого типа всегда невпроворот.
- Привет! - Бинго, демонстрируя небывалую для себя пунктуальность, явился вовремя.
- Здравствуй!
- Что произошло? На тебе нет лица!
- Я приехал, чтобы выслушать тебя, а не исповедаться.
- Объясни хоть что-нибудь! Или будем продолжать дурацкую игру в испорченный телефон?
- Объясню чуть позже! А сейчас слушаю тебя.
- Что я должен сказать?
- Все! - жестко произнес Клод, холодно блеснув глазами.
Бинго похолодел: немигающие зрачки однокашника устави-лись на него, будто винтовочные дула.
- Ты сведешь меня с ума! Что "все" я должен рассказать?
- Всю … правду. О твоей службе! Без малейшей утайки, слышишь? Обман, заранее предупреждаю, обойдется дорого.
- Клод, ты спятил! Я в прошлый раз выложил все, как на духу!
- Не юли! И не пытайся отвертеться. Мне … терять нечего! - угрюмо добавил Клод.
- О чем ты?!
- Все о том же - о твоем роде деятельности. И ни о чем больше! Я жажду еще раз услышать рождественскую сказочку о том, как добрый "КупиДОН" делает людей счастливыми.
- Я - не старик Андерсен!
- Не слепой - вижу! Но не забывай, - невозмутимо продолжил Клод, из последних сил сдерживая себя, чтобы не наброситься с кулаками на Бинго. - Меня устроит только подробный, до последних мелочей, рассказ.
- Ты странен сегодня! Не в меру возбужден. Нервен…
- Надеешься отложить разговор до лучших времен? Не получится! Концовку к твоей сказочке в любом случае присобачу я. Не откладывая дела в долгий ящик. Так что - начинай! С любого места.
- Хорошо! Слушай. Утверждают, что всякое сравнение хромает. И все же я не удержусь, уподобив любовь… радуге. Вот она вспыхнула неповторимой красотой на небосводе. Сколько цветов, сколько оттенков! Однако наблюдательный человек непременно отметит: у этого "коромысла" сочнее одни краски, слабее - другие, вовсе отсутствуют - третьи. У того вообще колорит - необычный. И так - до бесконечности. Так и любовь. Разве не из великого множества "оттенков" состоит благороднейшее из чувств? Влюбляешься потому, что у неё бездонны глаза или шелковисты волосы, тонка талия или пышен бюст, стройны ноги или изумительна фигура. А ещё, и это, пожалуй, самое главное, особенно на втором этапе влюбленности, - родственная душа. Но, заметь, как и у радуги, у этой женщины "сочнее" одни качества, а у той - другие. О достоинствах третьей вообще начнешь говорить, через минуту иссякнешь - красноречия не хватит.
Так стоит ли ломать копья в спорах об идеальной женщине? Ибо, если таковая и существует, то лишь в воображении не в меру восторженного поклонника. То есть, не требующим доказательств остается факт, что, выбирая суженую, каждый лепит ее, как Бог на душу положит.
В свою очередь, ты просто обязан согласиться, что гений чистой красоты всемирно известного русского поэта для многих (их, не исключено, - миллионы) - не гений, не чистой и вовсе не красоты.
Парадокс заключается в том, что правы … и Пушкин, и его оппоненты. Нравится это кому или нет, но образ желанной каждый создает у себя в голове. И поклоняется потом не конкретной женщине, а… собственному представлению о ней.
Хотя, замечу особо, каждая из представительниц слабого пола многоцветнее самой невероятной радуги! Ты меня слушаешь?
- Весь - внимание. А не перебиваю единственно потому, что хочу знать все. Терпением в этот раз загрузился с запасом.
- От Туниса до Кейптауна не первый год процветают службы, именуемые в просторечье электронными свахами. Дельцы от любви за вполне умеренную плату подбирают желающим спутника или спутницу жизни. Исходя из смехотворных возможностей имеющейся в наличии картотеки и руководствуясь пещерными для цивилизованной эры критериями: "высокая - низкая", "полная - худая", "блондинка - брюнетка", "кареглазая - голубоглазая" и так далее в том же духе. Цвета "радуги чувств" в данном случае жестко запрограммированы изначально - никаких полутонов, неожиданных мазков.
Так вот, подобные услуги - ни что иное, как махровое надувательство излишне доверчивых людей, хватающихся за иллюзорную соломинку в надежде устроить личную судьбу. Шумиха вокруг высокого процента счастливых супружеских пар, нашедших друг друга с помощью электронных свах, - заурядный рекламный трюк, наживка для простачков.
Дверь кабины неожиданно приоткрылась, явив изящную женскую прическу:
- Мальчики, вам не скучно? Мы с подругой можем составить компанию.
- Убирайтесь к чертовой бабушке! - не оборачиваясь, бросил через плечо Клод.
Дверь моментально захлопнулась.
- Продолжай! - впился в Бинго горящим взором.
- Иное дело "КупиДОН". Принципиально иное! Наши специалисты на основе компьютерной системы исследований психофизических характеристик, предшествующих влюбленности, составляют научно обоснованную "радугу чувств" индивида. Персональную - для каждого клиента. Кстати, визитная карточка души так же неповторима, как и дактилоскопический отпечаток пальца (об этом за стенами "КупиДОНа" никому ничего не известно). Именно она и есть те цвета, тона и полутона, с помощью которых творятся в нашем сознании портреты Венер - джорджтаунской и шанхайской, гваделупской и лондонской. Ни раса, ни религия, ни культура в данном случае никакого значения не имеют.
Осознаю, какой протест у любого среднестатистического гражданина вызовут эти эскапады. Как можно веками освященное чувство сводить к чисто механическому действу, манипулировать его слагаемыми, словно бездушными кирпичиками?! Любовь - и ежу известно! - не квант света, спектральному анализу подвергаться не может. И, тем не менее, все прозвучавшее - чистейшей воды правда.
Да, услуги оказываемые "КупиДОНом", сродни тем, что их предлагают "Службы знакомств". Но на этом сход-ство и заканчивается. Во-первых, тут наука, а не слегка закамуфлированное надувательство. Во-вторых, "художники" фирмы - исключительно по желанию клиента! - могут внести в "визитную карточку" его души дополнительные штрихи. Короче говоря, "КупиДОН" - пусть не прозвучит сие высокопарно! - открывает перед любым перспективу стать кузнецом собственного счастья в подлинном смысле слова.
- Нет трагедии пагубнее, чем поскользнуться языком, Бинго! А если я правильно понял, то ваши инженеры человеческих душ в каждом конкретном случае подбирают не объект поклонения, соответствующий запросам заказчика, а … подгоняют его вкус под заданный объект?
- В твоих рассуждениях кроется существенная ошибка. Не подгоняют, как тебе мнится, что было бы откровенным обманом, а всего-навсего добавляют микроскопическую долю краски в тот или иной цвет. Совсем ничтожную! И не забывай - исключительно по желанию клиента. Что поделаешь, если многие готовы пожертвовать всем, лишь бы достичь максимального совпадения желаемого с действительным. Дабы потом, испытав ни с чем не сравнимое чувство, погрузиться в нирвану любви.
- Это сути не меняет! Все равно они - обманутые!
- С какой колокольни посмотреть! Пойми, специалисты составляют клиенту точнейшую "радугу" его душевных порывов. С помощью компьютерного "Банка Чувств" (кстати, он - пуще зеницы ока охраняемая интеллектуальная собственность фирмы) определяют кандидата или кандидатку с наиболее близкими "параметрами". Дальше следует осознанный и абсолютно добровольный выбор. Если в процессе исследований заказчик приходит к выводу, что некоторые оттенки "радуги" избранницы не соответствуют его представлениям об идеале, он может попросить откорректировать … собственные психологические установки на красоту. В итоге - уникальная гармония, полнейшее слияние двух душ. Разве это обман?
- Во-первых, я ни о каком дополнительном одолжении не просил. А, во-вторых, даже если так, все равно это одна из разновидностей обмана - самообман! Велика ли разница?
- Поначалу и я так считал! Однако… Об эвтаназии, обреченные на медленную мучительную смерть в хосписах, тоже умоляют. Но на "спасительный" укольчик врачи не идут. Умерщвление даже по личной просьбе "заказчика" в большинстве стран мира уголовно наказуемо. Так есть. И от этого никуда не уйти.
Но у меня припасен иной, более весомый, аргумент. Душев-ные болезни. Если псих опасен для окружающих, разве не прямой долг эскулапов, не святая их обязанность вылечить несчастного? Кстати, ты никогда не задумывался над расхожим выражением "сдвинутый по фазе", которую только что упомянул? По-моему, оно точнее любого медицинского термина отражает глубинную суть всякого так называемого психического заболевания.
У человека в голове что-то сдвинулось - только и дел. Сошло с предопределенного (кем?!) места и, пожалуйста, - видение мира стало иным. Эразм Роттердамский, Дали, Гоголь, Гойя, Мпуангу отказались от услуг медицинских светил, не возжелав "корректировать" собственное представление об окружающей действительности. Предпочли остаться такими, какими есть. То бишь, не похожими на большинство. Микронный штрих, но как много значит!
А менее известные и совсем неизвестные? Те, кто, поддавшись на уговоры врачей, родственников, близких, отправились в клиники выправлять "кривизну сознания". Что стало с ними? Каковы их судьбы? Счастливы ли они, живя впоследствии "правильно"?
Да, определенной части медики при помощи кучи препаратов водворяют "заблудшую фазу" на место. Однако обрати внимание на следующую, очень коварную в своей кажущейся ясности и простоте, деталь: "фаза" на месте - значит, человек здоров. Но кто, кроме Создателя, если он существует, вправе взять на себя смелость безапелляционно утверждать: вот истинное ложе беглянки. То есть, определять степень здравости имярек.
Продвинутейшие из эскулапов ничтоже сумняше заявляют: сумасшедший-де вылечен. Что за этим кроется? Обман? Самообман?! Или коллективное заблуждение?
- Так можно договориться до черт его знает чего!
- Однако ты ведь не станешь отрицать, что прекрасно понимаешь, насколько все относительно в такой эфирной сфере как духовное. Включая сами понятия "нормальный" и "чокнутый". Однако это уже тема другого разговора. Так что вернемся к твоему последнему вопросу. Является ли самообманом корректировка "радуги"? На мой взгляд, не большим, чем возвращение после всех процедур психически больного в лоно здоровых. Это - первое и главное. Второе - не находишь ли ты, что подобные корректировки есть ни что иное, как своеобразное, на очень высоком, строго научном, уровне … воспитание чувств?
- Не нахожу!
- Исключительно потому, что сие крайне непривычно и далеко выходит за рамки принятых обществом стандартов. Мы с детства знаем: воспитывают примером, нотацией, знаниями. Поставь эти слова в любом другом порядке - суть сказанного не изменится даже на длину самого короткого междометия.
Ценители утверждают: картины Пикассо - гениальны. Многие же, будучи людьми достаточно образованными, считали и, поверь мне, продолжают считать значительную часть полотен маэстро бездарной мазней. Однако мужества отстаивать собственную точку зрения, индивидуальное видение мира, когда вокруг все буквально сходят с ума, восхищаясь очередной вещью, хватает, увы, единицам.
Мы дружно восхищаемся кривоногой "Мисс Вселенная", шлягером безголосого певца, пустым "умничаньем" заезжей VIP-персоны. Коих нам "назначили" все те же кукловоды - "инженеры человеческих душ", купленные денежными мешками. Полоскание мозгов со столь эффективным "стиральным порошком", каковым являются деньги, приводит к тому, что для большинства из далеко не самых глупых членов общества и кикимора - королева красоты. А ишак - эталон мудрости, Сократ XX века. Печально, но факт: если так пойдет и дальше, а, судя по всему, к тому наша напыщенная цивилизация движется, - 99,9 процента жителей планеты постепенно превратится в живых роботов, существующих в гигантском подобии концентрационного лагеря под названием "Глобальное общество". Так вот: "КупиДОНовцы" в этой ситуации выглядят еретиками.
- Будь у меня время, я бы поспорил! Думаю, вполне аргументировано. Однако сейчас не до того…
- Ну и не спорь! Кто заставляет? Но, если позволишь, я закончу. Ты же сам настаивал на подробностях.
- Не нужно! Достаточно и того, что я услышал! Его хватило, чтобы исключить тебя из списка подозреваемых. Или я в очередной раз заблуждаюсь?
- Подозреваемых … в чем?
- В страшно нехорошем, дурно пахнущем деле.
- О чем речь? Брось изъясняться загадками!
- Не сыпь соль на рану!
- Клод, может, хватит испытывать мое терпение? Или ты решил полюбоваться, как я стану закипать?
- Нет, старина!
- Ну, так не тяни резину!
- И не думаю! Просто собираюсь с мыслями.
- Я бы не сказал, что ты похож на человека, у которого шарик заскочил за ролик и для устранения неполадки срочно нужен слесарь.
- Ум за разум зашел - точно! Понимаешь, у дьявольского проекта - суперталантливые авторы. Такие, как ты, - лишь слепые орудия в их руках.
- Дружище, ты, наверное, хочешь, чтобы ото всех этих шарад умом тронулся я?!
- Нет, Бинго! Меня не то что нагло, - преступно обманули. Изощренно обвели вокруг пальца. Не без твоего, кстати, "служебного" участия. Не торопись только, словно дед на огороде, размахивать граблями. Раз я говорю, значит, так оно и есть! Однако, ты здесь, по сути, почти ни при чем. Держат за простофилю твою напыщенную персону! Как, не исключено, многих других в вашей сволочной фирме. В итоге не я, то ли отчаявшийся, то ли сдуревший джентльмен, за кровные приобрел надежду, а меня самого, как последнюю куртизанку, "купили". Со всеми потрохами!
- Ты, наконец, объяснишься толком?!
- Не дергайся, а то преждевременно парализует! Сейчас все поймешь. Рекламируемые тобою на все лады чистопородные спецы "КупиДОНа" обставили фабулу любовного романа так, что я поверил, будто загоняю дичь. На самом же деле, они и не думали натужиться. Точнее, эти преступники упирались, но совершенно по иному поводу. И дичью для них, причем крупной, был я - собственной персоной.
- Как так?
- А вот так! Когда ты, дружок, вовлек меня в эти игры, у купидоновцев уже имелась на примете невеста. И залежалый товар кровь из носа надо было сбагрить. Олуху, вроде меня. У этих сволочей мозги, ты оказался прав, действительно варят, и они без особого напряга что-то перемкнули в моей дурацкой башке. "Откорректировав", как ты только что говорил, мои представления о женской красоте. Да таким беспардонным образом, что я без памяти втрескался в страхолюдину, которую ночью увидишь в темном переулке - извини, лажонешься. Будь ты хоть трижды чемпион мира по ушу или каратэ.
- Ну и?...
- Смотри, чтобы икотка не напала! На такой вот чувырле, представь себе, я и женился! И когда прозрел, первым делом подумал: а, может, вовсе не случайно в слове "свАДьба" заключено слово ад?
- Вот это новость! Неужели…
- Ужели, ужели! Можешь не сомневаться. И закавыка здесь не только в том, что меня насильно "влюбили". Кто-то ведь им за это заплатил (я ведь по твоей наводке стал клиентом "КупиДОНа" вовсе не с такой целью). Возникает вопрос: кто? Кроме обожаемого отца, по логике, больше некому. Что касается Ирены, она в этом шахер-махере замешана быть априори не может. Слишком хорошо даже за столь короткое время я успел ее узнать.
Кстати, теперь мне стало понятно ее бесконечное беспокойство на тему "по любви или расчету" я на ней женился? Не ведая о "благотворительном акте" отца, несчастная, конечно же, неимоверно страдала. Прекрасно понимая, что в трезвом уме и твердой памяти взять ее в супруги не рискнул бы никто. И вдруг суженый-ряженый объявился. Само собой, ответов на вполне закономерные вопросы она не находила. Можно только представить, что творилось в душе бедняги. Более того, я ведь ни разу не поинтересовался, что за фиговина украшает ее нос, поскольку сам ее в упор не видел запудренными "купидоновцами" мозгами. Но она-то об этом не догадывалась. Одно это уже должно было подтолкнуть к мысли, что жених пошел под венец исключительно из-за богатого приданого. Обидно, что обо мне так подумали.
Но и это еще не всё! Банда, иначе назвать их язык не поворачивается, обманным путем втянула меня в не совсем понятную авантюру с бывшим вашим сотрудником. Чтобы свести счеты с неким типом (они его называют Перебежчик), купидоновцы выбрали орудием твоего покорного слугу. Используя мои телепатические возможности, уголовники от науки попытались выманить намеченную жертву на улицу, дабы, как я теперь понимаю, её похитить. Или, не исключаю, убить. Сегодня утром. И тут меня подстерег страшнейший удар! Нокаут сокрушительной силы! После которого редко самостоятельно поднимаются с ринга.
- Кое-что проясняется…
- Не перебивай! Так вот, тюрьма, в которой то ли временно обитал, то ли прятался этот самый Перебежчик, находится рядом с моим домом. Во время сеанса что-то изменило вектор телепатического луча, и я проник в мозг собственного, ещё не родившегося, ребенка! Инстинктивно достаточно развитый плод чувствовал даже, скорее всего, осознавал угрозу. И оказал отчаяннейшее сопротивление. Однако выстоять маленький комочек жизни, безусловно, не мог. И, выполняя внушенную мной команду, совершил… побег. Не из тюрьмы, как должен был поступить Перебежчик, а из материнского лона.
Врачи оказались бессильны. Да и кто знает, нормальным ли родился бы малыш, предупреди они в последний момент выкидыш? Такое внешнее психическое воздействие на еще неокрепший организм!
Так что, умышленно или нет, я - убийца собственного дитяти!
Бинго не нашелся с ответом, а Клод продолжал:
- Потрясение, которое испытал, когда понял, что произошло, оказалось столь сильным, что в моей голове что-то переключилось. Иными словами, я прозрел. Стал таким, каким был до встречи с тобой и с … учёными. Че-ло-ве-ком, а не запрограммированным полуроботом!
Ты не поверишь, но лучше бы, возможно, этого не произошло. Когда я увидел Ирену без купидоновского "грима" на собственных мозгах, то буквально ошалел. Нет, я не смею сказать о ней ни единого дурного слова! Она ни в чем не повинна. Более того, мне жалко бедняжку, я искренне ей сочувствую! Готов пожертвовать многим, лишь бы быть полезным в дальнейшем. Но оставаться мужем, ласкать такое страшилище?! Обнимать, целовать, видя перед собой этот ужасный нос, эту лиловую гроздь? Нет, подобное благородство выше моих сил. Пусть простит меня всевышний, однако вспомнить Ирену без внутреннего содрогания я отныне не могу!
- С лица воды не пить!
- Легко говорить!
- А может, стерпится - слюбится?
- Ни за что! Оставь эту тему. Меня волнует совершенно иная проблема: как ей об этом сказать? Какую причину развода выдумать? Как она перенесет коварнейший удар судьбы: уход супруга после потери ребенка? Слишком все фантастично! По-моему, именно тот случай, когда грязная ложь выглядит куда респектабельнее чистой правды.
- Между прочим, Клод, я начинаю сомневаться в том, что ты - телепат милостью божьей. Не исключено, эти способности тебе привили. На определенный, так сказать, срок.
- Не знаю! Во всяком случае, в моем роду предки с аналогичными способностями встречались. Но не это сейчас главное. Следует побыстрее разобраться с остальным.
- Я вспомнил, одну, нет, даже две подозрительные детали. На которые в свое время не обратил внимания.
- Что именно?
- Кстати, появился и третий нюанс.
- Давай, наконец!
- Порядок оплаты труда в "КупиДОНе" предусматривает систему бонусов. И все бы ничего, но, когда клиентом стал ты, премию мне выплатили большую, чем обычно. Я бы, пожалуй, насторожился еще тогда. Если бы кассир, неплохой мой товарищ, не шепнул - и это вторая деталь - на ухо: мол, твоего последнего протеже собираются пригласить на работу. Я еще, помнится, порадовался. Лишняя копейка еще никому карман не оттянула. А собственный бизнес можно прекрасно совмещать с оказанием услуг чужой фирме. Естественно, если второе не вредит первому.
И, наконец, последнее. У нас порою возникают слухи о том, что любовные заморочки с клиентами для "КупиДОНа" - и это уже "незапланированная" третья деталь! - всего лишь ширма. Прикрывающая разработки психотропного оружия, так называемой "синтетической телепатии". В интересах то ли зарубежных военных, то ли международной мафии.
- А в чем синтетическая телепатия заключается?
- Человек слышит команды, которые на самом деле никто не отдает. Представляешь, что в таком случае будет твориться, к примеру, на поле боя?
- Мою-то ситуацию как с этим связать?
- Психотропное оружие - штука серьезная. Не с помощью ли оного сдвинули твою фазу? Не превратились ли такие, как ты, клиенты для части ученых в подопытных морских свинок?
- Какое теперь все это имеет значение?! Я жажду только одного - воздать мерзавцам по заслугам! И начать хочу с Синклера. Он почище других пудрил мне мозги.
- Да, и еще одно. Помнится, вручая мне премиальные, кассир произнес еще и такую фразу: "Руководство конторы последним клиентом очень довольно; убеждены, что он - курица, которая вскоре снесет золотое яйцо".
В кармане Клода запищал мобильный телефон. Что за чертовщина?! Он же забыл аппарат на явочной квартире! Впрочем, сие похоже на склероз: у него же две «трубки»!
Желание разговаривать с кем бы то ни было отсутствовало начисто. Но телефон не унимался - как будто его заклинило. Негодуя, Клод вытащил пластиковую игрушку. Глянул на дисплей. Патиссон?! Что верному старику-бессребренику понадобилось? Зная своего зама, не сомневался: произошло что-то из ряда вон. В любом другом случае он бы ни за что не побеспокоил шефа. Нажал на кнопку соединения.
- Слушаю!
- Добрый день, гозподин Вилкау и аванзом извините за безпокойзтво. Вы зейчаз заняты?
- Да! И очень.
- Тогда я буду краток.
- Говорите!
- Не так давно к нам в офиз позтупил очень зтранный, на мой взгляд, звонок. А только что он повторилзя.
- Что еще за звонки? - в голосе Клода прозвучало плохо скрываемое нетерпение.
- Понимаю, вам может показаться, что у зтарика Патиззона не взе в порядке з шариками-роликами в голове, но это, змею ваз заверить, не так.
- Я так не думаю, - пересилил неуместное желание отключиться Клод. - Продолжайте!
- Абонент ни в первый, ни во второй раз предзтавитзя не зоизволил. Объязнил только, что на звязь пыталзя выйти лично з вами. Намекал на какие-то деньги. Зуммы не называл, но "пощипать", как он выразился, зобиралзя озновательно.
- Что за чертовщина?!
- Не знаю. Поэтому и решил звязатьзя з вами. Кстати, мы тут над первым звонком размышляли. И пришли к выводу: уж не попытка ли это шантажа? Больно уж змахивает на оный.
Клод, ошарашенный последними событиями, не обратил внимание на это "мы".
- Кому понадобилось меня шантажировать?!
- Не пойму…
- Это какая-то ошибка! Или, что вероятнее всего, звонивший ошибся номером.
- Подобное объязнение вряд ли подойдет.
- Почему?
- Тот тип прямо зказал, что изначально горел желанием побезедовать именно з вами.
- Он назвал мое имя? Или фамилию?
- Фамилию. Причем перекрученную. А когда я его поправил, заявил, что такая у ваз была… кличка.
- И как она звучала?
- Вилкаутзки.
- Боже мой, все понятно! Спасибо, господин Патиссон. Я уже знаю, кто звонил. И почему этому типу захотелось меня пощипать.
- В таком злучае, давайте заявим в полицию.
- Не сейчас. У меня нет времени. Я прерываю связь.
Клод повернулся к Бинго.
- …говорю, может, разумнее всего обратиться в полицию? - вопрошающе смотрел тот на товарища.
- Не зли меня. И бывай!
- Не торопись!
- Почему?
- Я тоже еду! Уж больно не по душе, как мерзавцы с тобой обошлись! Да и с нами, честно свой хлеб отрабатывающими, они, я теперь понимаю, особо не церемонятся. Держат за идиотов на побегушках.
- Лучше не надо! Мы имеем дело с подонками, которые ради того, чтобы замести следы, пойдут на все. Как в случае с Перебежчиком. Зачем тебе лишние неприятности?
- А вот мои неприятности пусть тебя не колышут!
- Но мне нужно предварительно заскочить к брату. А это - противоположная намеченному нами курсу сторона.
- А Долк что, тоже обитает в Киншасе?!
- Где же еще? Ты разве не знал?
- Откуда? В первую нашу встречу я спрашивал о нем, но ты не захотел углубляться в эту, как мне показалось, не очень приятную для тебя, тему. Сказал только, что брат как был непутевым, так непутевым и остался.
- Так оно и есть. Но об этом - как-нибудь в другой раз. Жди меня здесь. Заодно пропустишь стаканчик. Я же на обратном пути тебя захвачу.
- Что-то больше пить не хочется. Лучше выйду на улицу. Подожду там. Заодно подышу свежим воздухом.
Клод крикнул колдующему над коктейлями Пипо:
- Бывай! Все было отменно! Деньги - на столике.
- Уже уходишь? - разочарованно протянул хозяин. - Так быстро?
- Дела, Пипка, дела!
- Потерпят!
- Увы, неотложные!
- Когда теперь заглянешь? Что-то совсем отбиваешься от рук!
- Право, не знаю! Но свидимся обязательно.
- Клод, что-то случилось?
- Будешь много знать, станут бифштексы подгорать, - вымученно пошутил тот.
Бинго в заведении задержался всего ничего. Помыл руки в чаше с водой, в которой плавали лепестки роз, вытер каждый палец досуха пропитанной лимонным запахом салфеткой. Вспомнил, как цедрой этого цитрусового, уже учась в колледже, они оттирали с рук въевшийся в поры "цвет" украденных кокосов, уничтожая "улики". Дабы в случае чего преподаватели не имели предлога спросить, с чьей плантации они орехи увели. Он тогда больше дружил с Долком - близнецом Клода. Братья были похожи друг на друга, как два китайца. Поэтому и назвали ребят: Долк - обратное, зеркальное прочтение имени Клод.
Однако по характеру те были - лед и пламень. Хулиганистый Бинго всегда предпочитал ходить на рискованные "дела" с Долком. Как сложилась его судьба дальше, до сегодняшнего дня не знал. Судя по единственной реплике Клода, брошенной им во время их общего с двумя продажными красавицами загула, тот, по-видимому, с годами так и не остепенился, доставляя время от времени головную боль брату - правильному, как конституция страны, человеку. Иначе после звонка Клод не умчался бы к нему, как будто его неожиданно прихватил жесточайший приступ диареи.
- Пипо, бывай! Я тоже отчаливаю!
- Спасибо, что посетили "Большой и розовый"! Всегда рады обслужить по первому разряду. Передавайте наилучшие пожелания Клоду!
- Обязательно.
Едва за посетителем захлопнулась входная дверь, Пипо, оставив коктейли, необычайно проворно для своей тучной фигуры кинулся в кабинку, где сидели Клод и Бинго. Деньги, небрежно брошенные на стол, его интересовали меньше всего.

Глава 59
Собственно, к брату он мчался по причине, не касающейся его дурацких звонков в "Фетиш", так напугавших Патиссона. Именно в тот момент, когда Клод разговаривал со стариком, его внезапно осенило. И вследствие кое-что проявилось в мозгу, будто на экране широкоформатного кинематографа. А именно: человек, едва уловимо выворачивающий ногу ходьбе. Сцена, не дающая покоя вот уже много месяцев.
Так вот, впервые он увидел того в усадьбе Долка! Точно!
Братья отношения поддерживали весьма сдержанные - от случая к случаю. Клод на уровне то ли генетическом, то ли интуитивном сторонился живого автопортрета. Непонятный холодок между ними возник еще в юношеском возрасте. Когда у Долка появился бзик под названием "Мне надоело жить". Об услугах психолога в их кругу никто понятия не имел. Да на дорогущие сеансы в семье бы и денег не нашлось.
Отчего у юноши возникла "испанская грусть" и по какой причине? Дабы в таком возрасте желать поскорее испытать сомнительные прелести загробного мира. Правда, уже несколько позже до Клода дошли слухи, что у единоутробного близнеца в период "разброда и шатаний" завязались малопонятные отношения с колдуном-самозванцем. Тот якобы обещал приобщить Долка к тайнам своего ремесла. И будто бы соискатель места главнокомандующего всей нечисти в результате этого самого "введения" в профессию схлопотал ни много, ни мало - венерическое заболевание.
Сколько в этом было правды, а сколько - вранья, Клод так и не узнал до сих пор. Но предпочитал пересудам не верить.
Существовало, правда, одно "за". Это период нежелания жить. Какое событие или события настолько разрушающе повлияли на неокрепшую психику? Вдруг их причина - именно "позорная" немощь? Ведь спустя некоторое время упаднические настроения прекратились. Случайно ли? И мог ли самозванный колдун вылечить непростую болячку? Клод прекрасно помнит, как, устав от бесконечного нытья второго сапога из их пары, однажды в сердцах выпалил:
- Не хочешь - не живи!
И, похоже, оборвал невидимую и не очень прочную нить, их хоть как-то связывающую. Именно после столь неосмотрительного спича отношения между ними, и без того не очень горячие, охладели окончательно. Имел ли он право на подобную резкость? Должен ли был впоследствии извиниться? Кто его знает.
Могли они с братом быть столь разными и по причине, имя которой наследственность. Если вспомнить недоброй памяти Генри Мортона Стэнли. У Долка гены первооткрывателя оказались выражена более ярко, а у Клода - совсем слабо. Чем не объяснение?
Видимые знаки внимания друг другу они продолжали оказывать. Однако не более того. Причем Долк вел себя так, будто у него совесть не чиста.
Впрочем, в данный момент Клоду не до экскурсов в историю довольно запутанных семейных отношений. Сейчас он страстно хотел узнать, кто тот таинственный незнакомец с едва уловимым изъяном в походке? Что его связывает с Долком? Слишком тесно все завязывается в общий странный узел. Совпадение? Или что-то иное? И если иное, то что?
Клод остановился на красный свет. По "зебре" потянулись редкие перехожие. Его внимание привлек подросток с самодель-ным мячом. Дурачась, он пародировал неудачное выполнение то ли штрафного, то ли пенальти. И именно то, как паренек при этом ставил ногу, вновь вернуло мысли Клода к интересующему его человеку.
Где, кроме братового дома, он еще видел "уткохода"? Ведь память услужливо намекает: они встречались и потом. Где?!
Сзади дружно заклаксонили вечно торопящиеся водители, заставив зазевавшийся "хардбург" тронуться с места.
Сегодня Клод, даст бог, наконец, расставит точки над "і".
Вот и пункт прибытия. Торопливо выбравшись из машины и не закрывая дверцы на ключ (долго задерживаться не собирался), направился во двор. Столь же причудливый, как и все в жизни брата. Кое-как посыпанная песком дорожка вела в дальний конец и упиралась… в глухую стену забора. До входной же двери нужно было добираться, поминутно чертыхаясь, по крупной гальке. Гараж смотрел на улицу тыльной стороной. Иными словами, заезжать в него приходилось как бы через заднее крыльцо, со двора.
У входной двери в дом на постаменте в виде высоченного унитаза, накрытого крышкой, стояла стилизованная фигура самца гамадрила в натуральную величину. Длинные волосы в виде плаща на плечах и бакенбарды на морде делали его похожим на героя диккенсовских романов. Извещать о своем приходе гостям приходилось, дергая павиана за хвост. Когда дверь открывалась, у животного поднимался член (как сюда только приличные люди ходят?), воистину приаповых размеров. А еще гамадрил, будто заправский вояка, брал под козырек, отдавая честь появившемуся на пороге.
Клод, ухватив обезьяну за помпон хвоста, не преминул выполнить дурацкую процедуру. Внутри раздался звук, похожий на вокализы захлебывающейся собственной рвотой личности. "Вечно все не как у простых смертных!" - раздраженно подумал Клод и услышал поворот ключа в замке. Но прошло не меньше пяти минут, прежде чем Долк явил себя гостю.
- Ты что так долго возился?
- Замок заедает. Все никак не соберусь поменять. А тебя каким ветром занесло? Небось косноязычный овощ нажаловался?
- Если ты о Патиссоне, то немедленно извинись!
- Еще чего!
- Он - блестящий работник. Можно сказать - талисман фирмы. И твоих издевательских эпитетов не заслуживает.
- Ладно, не кипятись! Я не имел в виду ничего обидного. Ни для тебя, ни для него.
- С тобой что-либо выяснять - что малую нужду против ветра справлять. Поэтому сразу перейду к делу, ради которого явился.
- Вижу, у тебя обширная повестка переговоров, - скривился Долк.
- А ты куда-то спешишь?
- Да. У меня образовался жуткий дефицит презренного металла. Но ты мне в его восполнении вряд ли поможешь. Хотя я и нырнул ниже ватерлинии - позвонил в "Фетиш". А сейчас собрался на встречу с человеком, который хотя и жмот, но в меньшей степени, чем родной братец.
- Я от своих принципов не отступаю: прежде, чем дать денег, должен знать, на что они пойдут?
- Значит, я свалял дурака, набрав номер твоей конторы. Ибо ничего докладывать не собираюсь. Понимаешь, у меня это - тоже неписаное правило. И я от него не отступаю! - с нажимом подчеркнул Долк. - А теперь - озвучивай свой наболевший вопрос.
- В прошлом году, когда я заезжал к тебе, чтобы поздравить с днем рождения…
- Мог бы и не уточнять. Кроме, как в день рождения, ты здесь не появляешься.
- Лучше бы, конечно, промолчать, но уточню: ты вообще объявляешься лишь тогда, когда тебе нужны деньги. Однако я не об этом. Так вот, в тот раз здесь находился джентльмен. Кто он?
- Ты себе даже представить не можешь, сколько у меня бывает народа. Не меньше, чем в твоем офисе. Разве я могу всех упомнить?
- Постарайся! У него еще, если очень внимательно присмотреться, не совсем обычная походка.
- Больше мне делать нечего, как изучать походку гостей! Право, с тобой не соскучишься!
- Долк, мне это - вот так нужно! - провел рукой по горлу Клод. - Будь добр, напряги извилины.
- Ну, что ты пристал, как рыбья чешуя к нёбу! Долбишь клювом в одну точку, будто сексуально озабоченный дятел в дерево.
- К твоему сведению, умник, сексуально озабоченный дятел долбит дерево не клювом.
- Ты ведешь себя так, словно уже тем, что здесь появился, оказал мне огромную услугу.
Клод не обратил внимания на явно наигранный сарказм брата. И на мгновенье задумался. Долк особо компанейским никогда не был и вследствие этого трудно сходился с людьми. Так что его заявления о доме, полном гостей, - не более, чем бравада, элементарный треп. Дескать, мы тоже не лыком шиты и окружены толпой, которая постоянно испытывает в нас потребность. Следовательно, имярек, пообещавший выручить брата с деньгами и интересующий Клода тип, скорее всего, - одно и то же лицо.
- Не краснобайствуй, ворона в павлиньих перьях! - обронил, будто драгоценное колечко на землю уронил, Клод. - Никого и ничего ты не забыл. А если и случился провал в памяти, я напомню: речь идет о твоем неожиданном благодетеле.
- Что ты имеешь в виду?
- Кто человек, с которым ты вознамерился сегодня встретиться?!
И, чтобы не затягивать болтовню, добавил:
- Ты же сам намекнул, что собираешься подбросить хрустов.
- А с чего ты взял, что "благодетель" это и есть понадобившийся тебе субъект?
- Интуиция подсказывает! Так что, давай, колись! Кто он? Чем занимается? Где живет?
- Зачем тебе это? - упорствовал Долк.
- Предполагаю, он замешан в грязном деле.
Клод заметил, как брат неожиданно побледнел. И так же неожиданно перед глазами возникла туманная картина. Он первый раз является в "КупиДОН". Мымра из приемной талдычит о строгом соблюдении указанного в приглашении времени прибытия. Между ними возникает небольшая перепалка. Вытаращившему глаза посетителю та объясняет: строжайшее соблюдение пунктуальности прописано в условиях договора. И оно - исключительно в интересах клиентов. Ибо подавляющее большинство из них стремится сохранить инкогнито. Умерив пыл, Клод собирается выйти и остающиеся до назначенного срока десять-пятнадцать (или сколько там?) минут проторчать в ближайшем кафе. Однако дама, сменив гнев на милость, направляет его в комнату ожидания. Уже почти переступив ее порог, он услышал позади голоса. Из нескольких фраз понял, что один из говоривших - клиент. Не выдержав, оглянулся. Тот заходил, помнится, в лифт. И у него была именно ТАКАЯ ПОХОДКА!
Какая же мозаика в итоге складывается? Долк через своего знакомого имеет отношение к "КупиДОНу"? Он с самого начала в курсе происходящего? Какова, в таком случае, его роль во всем этом?
- Ну, так кто он? Скажешь ты мне, наконец, или нет?
"Если Клоду что-либо стало известно о его, Долка, контрабандных шашнях с Хлоупом, то придурку достанет ума поднять ненужный шум, - размышлял хозяин дома. - А там, не приведи господи, всплывут и другие мои грешки. Не лучше ли дать нужную информацию? Которой, если честно, у меня самого - кот наплакал".
- Его фамилия Хлоуп, - произнес Долк.
- Этого недостаточно! Кто он? Чем занимается? Где живет?
- Задай вопросы попроще!
- Опять темнишь?!
- Ни на фотон!
- Не можешь же ты принимать у себя человека, ничего о нем, кроме "позывного", не ведая?
- Еще как могу!
- Да, ты, в самом деле, на это способен! Но хоть что-то о нем знаешь?
- Не-е, - упрямо тряхнул волосами Долк.
"А что если подъехать с другой стороны?" - подумал Клод. И спросил:
- Что-нибудь о фирме "КупиДОН" слышал?
- У тебя появились серьезные конкуренты? Беспокоишься? Но я тут при чем?
- Ты не ответил!
- Нет, не слышал!
- Точно?!
- Сколько еще раз намерен переспрашивать? Не веришь ни одному слову, зачем сотрясать воздух?
- Смотри, братец, если узнаю, а узнаю обязательно, что ты меня обманул, тебе не поздоровится!
- Ой, напугал! И сдай немного назад - мне нужно закрыть дверь.
- Не увиливай! Ты сам сказал, что сегодня с этим самым Хлоупом встречаешься. Постарайся разузнать о нем побольше. А я, так и быть, в последний раз вылечу твою карманную чахотку - ссужу денег! Жди меня вечером.

Глава 60
Из лязгающего всеми своими костями, словно плохо подогнанные зубные протезы при попытке их обладателя сгрызть хрящик, рейсового автобуса, Кваква, как и полагается опытному конспиратору, вышел за два квартала до намеченной цели. При себе имел удостоверение личности, мобилку плюс переговорное устройство. Ну и, вопреки здравому смыслу, - деньги получен-ные от Хлоупа. Побоялся, зная нравы ночлежников, оставить такую сумму в съемной комнате.
Час назад он несколько раз разговаривал с Ндоу. У того - парень проверенный! - все в полном ажуре. Похлопотал насчет полного комплекта снаряжения, угнал авто. Причем не легковушку, а грузовик. Доложил, что беготни было немало. Однако, по его глубокому убеждению, она того стоила.
С самого начала Ндоу - есть голова на плечах! - ставку делал на придорожные мотели и кемпинги. Прикинул, что надежнее всего машину уводить у того, кто всю ночь ехал и только утром причалил для отдыха. В этом случае существовала большая доля уверенности, что водитель будет дрыхнуть, как минимум, часов пять-шесть. А после того, как продерет зенки, еще совершит омовение, традиционно перекусит. И лишь потом увидит, что его колеса - тю-тю. Свяжется с полицией, заявит. Те оформят вызов. Не очень спеша, киншасские стражи порядка передадут ориентировку своим малочисленным постам. Короче, можно быть спокойным все десять часов. А этого времени для осуществления задуманного - более чем достаточно. Угнанную машину Ндоу, само собой, бросит на месте ДТП - и ищи ветра в поле.
Что там дружбан рассказывал о поиске машины? Что он дождался, пока на стоянку одного из мотелей не зарулил трейлер. Уродливое чудовище от автопрома перевозило огромные металлические плиты, по всей площади "инкрустированные" острейшими шипами - тоже внушительных размеров. "Такие противотанковые ежи, - проснулся в Ндоу повстанец, - даже американским "Абрамсам" не преодолеть". Он поднял глаза к кабине. Водитель был в единственном числе. И путь, по всей видимости, проделал немалый - вовсю клевал носом. Напрашивался вывод: бедняга проваляется в постели не меньше восьми часов. Слова же, сказанные дальнобойщиком портье, вообще ласкали слух нежным восточным опахалом:
- Устал чертовски! Сейчас приму душ - и на боковую. До глубокой ночи. Кстати, если захочется пожрать, у вас какая-нибудь харчевня поблизости круглосуточно работает?
- Мы даже в номера подаем! - обиделся служащий мотеля. - В любое, заметьте, время суток. И независимо от погоды.
- Это хорошо! - шофер расплатился и начал было шаркать в дальний конец придорожного строения, когда его остановил не в меру любопытный клерк:
- А что это вы за страшилища такие везете, если не секрет?
И, поймав недоуменный взгляд нового постояльца, доба-вил:
- Я - о грузе. Видел в окно, когда загоняли трейлер на стоянку.
- А-а, вы об этом! - поморщился, будто от приступа геморроя, водитель. - Везу комплектующие из Матади на гидроэлектростанцию в Нзило.
- Не желал бы я, чтобы эта штуковина на меня свалилась! - поежился портье.
- Приходится еще и не такие фитюлищи доставлять. Зато везде - зеленая улица: как же, правительственный заказ. Дорожная полиция не останавливает. Даже если нарушишь правила. Единственное, что они могут, - передать соответствующий акт в нашу контору. Ну, а там бумаги отправляют в корзину, - довольно засмеявшись, шоферюга скрылся за углом коридора.
В этот момент, как объяснил Ндоу, он и понял, какая удача им подвалила - "неподсудный" трейлер. Индульгенция на нарушение правил уличного движения значила очень многое. Тем более, водитель собрался кинуть на каждый глаз минут по двести глубокого сна. На тот же случай, если лопнувшая пружина в матраце поднимет парня раньше, Ндоу направил к заезжему двору парочку своих наиболее неотразимых девочек. С четкой установкой - водителя, если проснется, из объятий не выпускать. Убедив его в том, что независимый профсоюз проституток решил обслуживать занятых на возведении ГЭС - индустриальной гордости отечества! - бесплатно.
…А вот и "особняк с обезьяной", как его окрестил Кваква еще в тот раз, когда выследил Хлоупа. Закрыты ли двери гаража, не видно - те выходят во двор. Но автомобиль стоит у ворот. Значит, хозяин дома. Из того факта, что тачку выкатил на улицу, можно сделать вывод - куда-то собирается. Отлично! Как говорится, зверь на ловца сам катит - причем с приличной скоростью.
Кваква, соблюдая необходимые предосторожности, в момент ока очутился у сверкающей никелем легковушки и, не теряя ни секунды, нырнул под нее. Спустя минуту, засунув руки в карманы, как ни в чем ни бывало, лениво дефилировал по видавшему не только его подошвы тротуару. Душа играла победный марш: маячок успешно установлен. Сейчас об этом сообщит напарнику. И останется одно - ждать. Когда владелец особняка отправится в свой последний путь.
"Насколько запутано бытие, - философски подумал Кваква. - От того, умрет ли этот тип, зависит, доживу ли в благополучии остаток дней я сам". Особенно впечатлял тот факт, что они вообще не знакомы. Кроме того, подготовленный к закланию, в отличие от Кваква и Ндоу, о том, что старуха уже занесла косу над его головой, - ни сном, ни духом. Хоть почеши несчастному за ухом.
Весело насвистывая, "сержант Смерть" дошел до угла. Отсюда, несмотря на довольно приличное расстояние, нужный дом просматривался просто великолепно. Да, город - хоть и джунгли, но каменные. Здесь, имея опыт, осуществлять наблюдение куда как проще. Кваква сунул руку в карман, вынул мобилку. Как там дела у Ндоу?
- Алло! Как слышно?
- Отлично, командир!
- Что у тебя?
- Все, как в лучших домах Парижа! Машина, как и догова-ривались, стоит неподалеку. В обусловленном квадрате недалеко от центральной городской магистрали.
- Включи устройство. Проконтролируй, как проходит сигнал?
- Если я правильно понял, маячок уже установлен?
- А ты думал, хлопаю тут глазенапами?! - рассердился Кваква.
- Больше глупых вопросов не задаю! - отчеканил Ндоу. - И проверяю.
Секунд через сорок-пятьдесят в трубке раздался его голос:
- Все в норме! Видимость на видеопланшете - просто изумительная.
- Аппаратуру не выключай. Его автомобиль из гаража выгнан. Значит, хозяин собирается вскоре куда-то рвануть. Будь начеку.
- Есть! - по-военному кратко отрапортовал Ндоу.
- И еще.
- Да?
- Когда убедишься, что дело сделано, не погружайся глубоко - ты ведь не подводная лодка, а Киншаса - не океан. По крайней мере, до конца суток, пока полиция начнет чесаться, у нас время будет.
- Ты о чем?
- О бабках, которые должен получить.
- Кваква, мы же доверяли друг другу и не в таких делах! О чем базар? Передашь мои восемь сотен в любое удобное для тебя время.
- Я не о них, дубина!
- А о каких?
- Об общей сумме… за полный цикл.
- А-а!
И через мгновенье:
- А я тут каким боком?
- Понимаешь, хмырь, который будет их передавать, не вызывает у меня доверия.
- Короче, тебя нужно подстраховать?
- Именно!
- Где назначена встреча?
- Еще не знаю! Обещал сообщить дополнительно. У него, как назло, то ли прием, то ли срочная встреча. А откладывать столь важную процедуру до завтра я не намерен.
- Само собой! Дураков нет! Все они остались в джунглях.
- Так что я жду от него звонка. И обязательно звякну тебе.
- Договорились!
Отнести Кваква к сонму дураков, у любого, его мало-мальски знающего, язык не повернулся бы. А посему он отчетливо осознавал, сколь неуемно желание заказчика объегорить исполнителя. На ровном месте сэкономив кругленькую сумму. И, как всякий опасливый человек, повидавший в жизни куда больше шипов, чем роз, Кваква никогда не забывал оградить себя от случайностей. В данном случае роль предохранителя выпала на долю невозмутимого Ндоу.
Постой, кажется, в интересующем его дворе происходит какое-то движение. Так и есть, голубчик - точно он! - направляется к тачке. Садится. И буквально рвет с места. "К чему такая спешка? - нехорошая ухмылка тронула губы чернокожего. - Ведь можно и в аварию попасть".
Кваква нажал кнопку повторного набора номера на мобилке. Когда на том конце включились, произнес:
- Птичка из гнезда выпорхнула. Номер машины…. Движется в направлении "Игрока на тамтаме".
- Знать бы, куда он повернет на перекрестке у здания "Онатры".
- Сказать трудно, но будем исходить из того, что на юг. То есть занимай перпендикулярную его предположительному маршруту позицию. И не спускай глаз с видеопланшета - ориентируйся по перемещениям маячка. Если же по какой-то причине рыбка с крючка сорвется, закинем удочку в другом месте - город большой. И времени пока достаточно.
- Понял!
- Ну, бывай!
Кваква подключил нового абонента.
- Алло!
- Да! - раздался в трубке голос Хлоупа.
- Добрый день, господин хороший! Если бы вы только знали, как я рад вас слышать!
- Оставь свои несуразные до убогости комплименты! Лучше скажи, как с соблюдением нашего уговора? Время идет!
- Не волнуйтесь! Кваква не заколачивает гвозди в булыж-ники.
- О чем ты?!
- О том, что, каким бы трудным ни было дело, за которое я берусь, неизменно довожу его до конца.
- Иными словами, в ближайшее время можно рассчитывать на полноценный конкретный результат?
- На полный "здец" - гарантирую!
- Это хорошо! Даже прекрасно!
- В связи с этим хочу напомнить: заключительный музыкальный аккорд подразумевает, как мы договорились, аккордную систему оплаты труда.
- Необходимую сумму я приготовил. Ждет не дождется момента, чтобы перекочевать в карман нового владельца.
- Когда и где, господин хороший?
- Материя, конечно, интересная.
- Отчего?
- Дело в том, что сегодня я, как уже и говорил, очень занят. Светлое время суток расписано буквально по минутам.
- Ничего, я тоже вам раньше говорил, что слышу не слабее совы, а вижу - не хуже сокола. А уж причитающиеся купюры смогу пересчитать даже на ощупь в полнейшей темноте.
- По счету получишь сразу же.
- Как и столковались?
- В таком случае, если, конечно, тебя это устраивает, встретимся в 23.30.
- Где конкретно, господин хороший?
- В сквере на выезде из речного порта. Подходит?
- А что так далеко от центра? Тут как бы сподручнее…
- Просто в это время я буду находиться примерно в указанной мной точке. Так сказать, последняя заморочка этого суетливого дня. Но если тебе неудобно, давай обсудим иной вариант.
- Отчего же? Кто ждет, когда доварится, дождется, что остынет.
- Ну, тогда все! О любых непредвиденных осложнениях - сообщай.
- Непременно! - ухмыльнулся Кваква.
То, что для передачи честно заработанного, хитрожопый матека назначил столь позднее время и не менее отдаленное место, особого энтузиазма, конечно, не вызывало. Вряд ли это сделано случайно. И цель - видна, как собственная ладонь в прибор ночного видения. Его хотят объехать на кривой козе. "Ты смотри, какое совпадение, - удивлялся Кваква. - Ведь Хлоуп, действительно, иногда при ходьбе допускает едва заметный для неопытного глаза дефект. Словно… старый кривой козел". Сомнений не остается: на финише белый заказчик решил сработать по черному - денег не отдать.
И это еще не вся беда. Станет ли человек в своем уме рисковать, оставляя Кваква в живых? Ведь стоит ему организовать нужный "сигнал" в правоохранительные органы и серьезнейших неприятностей для матека - вагон и маленькая тележка. Лжи о том, что он, в самом деле, играет в любительском театре, а не занимается противоправными играми, не поверит даже ребенок. Надеяться же, что Кваква смирится с тем, что его надули, тоже глупо. А Хлоуп - человек башковитый. Вон как в гараже замаскировался: у всех на виду и