Слух


Данный рассказ можно послушать в аудиформате на сайте АВТОРСКИМ ГОЛОСОМ
http://www.avtorskimgolosom.ru/author.php?part=authors&author=sazonov

- Кто там? – слышится из домофона девичий голосок.

- Настройщика пианино вызывали? – Андрей невольно улыбается.

Звучит как пароль, вроде киношного: «У вас продается славянский шкаф?» Домофон пикает, в окошечке загорается непонятное бабушкам «OPEN», путь свободен. Действительно, как пароль. Андрей хмыкает, вспоминая, как в прошлом году наркоши пытались проникнуть в его подъезд, представляясь наладчиками кабельного телевидения. Ага, в девять вечера и 31 декабря. Андрей прикидывает – квартира 191, это, кажется на предпоследнем этаже. Лифта в пятиэтажках нет, придётся добираться ножками.

Принято считать, что настройщиками пианино становятся музыканты-неудачники. Полный бред. Человек - или музыкант, или нет. А то, что кто-то более успешен, кто-то менее – это совсем другая песня. К музыке это не имеет никакого отношения. Успех – это дело везения, таланта, характера и обстоятельств. В своё время Андрею тоже прочили место на музыкальном олимпе – талант, именитые учителя, победы в престижных конкурсах…. И всё бы у него сложилось, если бы не случай. Они с женой на новеньком автомобиле попали в аварию. Жене ничего, а вот Андрею не повезло – сломал руку. А что такое правая рука для пианиста! Любая серьёзная травма её и путь тебе в большую музыку закрыт навсегда. Как правило, прежнюю работоспособность руки после перелома ещё никто из пианистов не сумел восстановить.

Вообще-то жену следовало бы удавить. Мало того, что авария случилась по её вине (вела-то машину она), она ещё и бросила Андрея, как только было озвучено, что на его карьере поставлен огромный крест. Упорхнула птичка в поисках более перспективной партии. Может, и к лучшему, пусть уж сразу отболит, чем ежедневно видеть её недовольную мину её и выслушивать попрёки. Никакие, даже самые стройные ножки не стоят этого. Слышал, она всё ещё крутится среди бомонда, так и не зацепив жирного гуся. А Андрей ничего, не спился и не пропал, и даже не стал учителем музыки, как прочила ему, уходя жена. Настройка пианино – всего лишь хобби, приработок, и даже неплохой. Специалистов в этой области ещё поискать. Изжила себя профессия настройщика, потеряла актуальность. Это раньше игра на фортепиано считалась благородным занятием, атрибутом интеллигентности, пианино покупали по блату. Сейчас даже в богатых домах его не увидишь. А если где и стоит, то в виде пылесборника, шикарной подставки для безделушек.

Андрей заметил, что его внутреннее «я» настроилось маленько побрюзжать. В этом, скорее всего, виноват пыльный подъезд с крутыми ступеньками, что не спешат заканчиваться у нужной двери. Больше Андрею жаловаться вроде бы не на что, а тем более пенять на судьбу. Если ты обречён на успех, то обязательно добьёшься его, не в одной, то в другой сфере. Не сложилось стать профессиональным пианистом, так он обрёл себя в качестве эксперта-акустика. Во как! Где-то спустя полгода после предательства и ухода жены он случайно встретил школьного дружка, в те годы тоже «ботана», собрата по огребанию издёвок от дебилов одноклассников. Дружок выглядел много солидней, если считать по дорогим очкам на его носу. Он не преминул похвастаться, что сейчас заведует лабораторией, где занимается изучением звука. Узнав, что Андрей пока сидит без дела, он вдруг замер на несколько секунд, затем озарился:

- Я вот, что подумал, а музыкант мне сейчас бы пригодился. Понимаешь, я тут занялся одним исследованием…

Он произнёс длиннющую фразу, судя по всему научную, из которой Андрей понял лишь то, что она всё-таки построена из знакомых с детства букв, и вроде бы связных предлогов, которые хотя бы гарантировали, что школьный дружок не до конца съехал с катушек. Где точная наука, а где музыка? Простым умом мысль гения сразу не «догнать».

- Короче, давай ко мне, пока вакансия есть, - закончил дружок уже на земном языке.

Андрей согласился и не прогадал. Именно здесь он нашёл себя. Мир звуков обрёл для него зримые образы в виде графиков, формул, гистограмм. Это была его стихия, его настоящая жизнь. Как-то быстро у него случилась кандидатская, на горизонте засветила докторская диссертация. Два раза в неделю он читал лекции студентам в университете, затем принимал у них экзамены. Жизнь стала налаживаться. К нему начали обращаться за помощью милиция и ФСБ. Музыкальный слух позволял ему безошибочно идентифицировать голоса подозреваемых. Приборы лишь подтверждали его правоту, да помогали убрать шумы из записей оперативников. Он стал знаменит в узких кругах. Может быть и хорошо, что в узких. Кое-кто был бы очень недоволен, узнав, что именно заключения Андрея Петровича, эксперта-акустика в конце концов привели их на скамью подсудимых.

А настройка пианино – это так, дань прошлому, возможность слегка по ностальгировать, не более.

Вот и нужный этаж. Символично: четвёртый этаж, четыре квартиры на площадке, ему сорок лет. Любопытно, хозяйке пианино тоже четырнадцать? Голосок из домофона был явно не старушечий. Нет, девушке-статуэтке в очках, что открыла дверь, было где-то возле семнадцати.

От её голоса, не искажённого домофоном, Андрей (точнее Андрей Петрович на фоне юного создания) чуть было не вздрогнул. Голос показался ему знакомым, услышанным при необычных обстоятельствах, но где и когда это было, сразу вспомнить не получалось.

Настраивая пианино, Андрей о чём-то спрашивал девушку, прислушиваясь к тому, как та говорила. И что странно, её голос необъяснимым образом возбуждал Андрея, действуя как афродизиак.

Как-то с тем же самым приятелем они потратили немало часов в лаборатории, выделяя сексуальную составляющую женского голоса. Они анализировали записи голосов симпатичных студенток, силиконовых звёзд телеэкрана, не обошли стороной и секретаршу директора института, тупую как пробка, но по всем мужским меркам супер-секси. Чего греха таить они спустили все премиальные деньги на звонки в «секс по телефону». Кое-какие частоты они выделили, кое-какие формулы сляпали и даже опубликовали работу на эту тему. Голос девушки из квартиры 191 никаким боком не укладывался в их с другом наработки. Видимо с ним было связано что-то ещё, на уровне воспоминаний. Но где и когда? Андрей мог поклясться, что никогда прежде не видел этой девушки.

Эта мысль не оставляла его остаток дня. Профессиональная память не могла подвести – он точно уже слышал раньше этот тембр, это мягкое «А», но где и при каких обстоятельствах не мог вспомнить. Визит замужней подружки ближе к вечеру, не отвлёк его от беспокоившей загадки. Подружка вылакала бутылку испанского вина и чужой постелью отомстила неудачной семейной жизни, быту, судьбе, как всегда молча. Ближе к ночи, после ухода подружки, Андрей решил, что вернётся ещё раз в ту квартиру 191, незаметно запишет беспокоивший его голос на диктофон, затем прогонит его по имеющимся базам. Там, глядишь, что-нибудь, да и выплывет. Только так, не мучиться же теперь возникшей непоняткой. Эх, жаль не сообразил взять номер той клиентки из 191 квартиры. По телефону сделать было бы сподручней.

Определившись с дальнейшими действиями, Андрей как бы успокоился. Время уже позднее, последняя «предсонная» сигарета и можно на боковую. Андрей прошёл в туалет. Хоть и жил он до сих пор один, а курить предпочитал именно там. И это не из-за особенностей холостяцкого бытия. В его жизни уже несколько лет, обособленно друг от друга, присутствовали две женщины. Одна незамужняя, ещё не остывшая в желании задержаться в его квартире навсегда, другая замужняя, противница всяких перемен. Первая, зарабатывая себе баллы, иногда прибиралась в его квартире, начисто проигрывая второй в постели. Из уважения к обеим, Андрей использовал туалет ещё и как курительную. Традицию нарушать негоже. Приземлившись на единственное посадочное место в совмещенной с ванной туалетной комнате, Андрей чиркнул зажигалкой и замер. За стенкой раздавались голоса соседей. «Вот оно что!» Он чуть по-простецки не хлопнул себя по лбу. Зрителей нет и можно обойтись без театральных эффектов. Он вспомнил. Как-то он проснулся среди ночи. Сон был кошмарный. Он прошёл на кухню, попил, съел сосиску, решил покурить. Прихватив сигарету, он прошел в туалет, уселся, прикурил, клубами дыма разгоняя наваждение ночных кошмаров. Звуки от соседей заставили улыбнуться. За стенкой смачно стонала в истоме женщина. Андрею слышать подобного не приходилось. Порнушка не в счёт, слышать вживую. Его незамужняя любовница такое поведение посчитала бы непристойным, а замужнюю дети и свекровь за стенкой приучили грешить молча. А вот залётную подружку соседа никакие страхи не ограничивали. Она наслаждалась наплевав на условности. Почему подруга залётная? Да потому, что жена Мишки-соседа потерявшая талию флегма сейчас пребывала с детьми в санатории. Мишка лично отвез их пару дней назад. Андрей видел как они грузились в мерседес соседа. Пока его Антонина поправляла своё здоровье, сам Мишка нещадно губил своё. Крики истомы за стенкой слышались чуть не каждую ночь. Андрею тогда ещё захотелось посмотреть на Мишкину «кричалку», но ему никак не удавалось подкараулить её. Та умудрялась ушмыгнуть из квартиры соседа незаметно. Ну, не караулить же всю ночь у дверного глазка. Зато голос её Андрей прекрасно расслышал. Слышимость у нас ого-го какая, любой скандал становится достоянием соседей. Телефон у Мишки стоит в коридоре. Если кто разговаривает по нему, весь подъезд слышит. Андрей как раз возвращался домой. Женский голос за дверью соседа заставил его остановиться. Судя по тембру, это та самая «кричалка» давала кому-то указания по телефону. Чтобы не выглядеть идиотом под дверью соседа или тем паче страдальцем, Андрей закурил на лестничной площадке. Так, что голос той незнакомки он хорошо запомнил.

За три дня до приезда жены осунувшийся сосед вытащил на помойку два пакета бутылок и долго шумел пылесосом, уничтожая следы преступления.

«У Мишки была девочка-пианистка из 191 квартиры?» В это невозможно было поверить. Кто она и кто Мишка? Пусть и начальничек в какой-то фирмочке, но не бог весть какой! И чтобы та девочки и с ним? Андрей же разговаривал с ней. Будь в девочке хоть миллиграмм порочности, Андрей обязательно бы почувствовал. И тем не менее профессионал в нём говорил, что всё-таки это была она. Голос, он как папиллярные линии, как ДНК индивидуален. Если совместить голос оригинала и пародиста, то на графиках сразу будут видны отличия. Андрею же, как музыканту и графики не нужны, его ухо и без них уловит разницу.

И всё-таки не хотелось верить, что с соседом отжигала сегодняшняя клиентка, девочка-росточек. Спросить у Мишки? Не скажет, подлец. Вот тебе на полночи сомнений, а остаток в объятьях этой самой девочки, которая почему-то не хотела снимать очки. Таких снов Андрей давненько не видел, со времён полового созревания. Смешно? Если не считать эту историю с голосом навязчиво беспокоящей. Так сходят с ума? Что-то подобное он уже испытывал четверть века назад. И называлось это прекрасным словом «влюблённость» А как он страдал, когда девочка из юности (кстати, тоже в очках) выбрала не его. Повторение пройденного? Чур меня, чур! Жизнь устоялась и новые потрясения не нужны. Своё комфортное жизненное болото надо беречь. А, значит, надо срочным порядком выбросить из головы то, чем страдал вчера. И потому, день следует начать в чашки крепкого кофе, а не привычного чая.

Хитрость не удалась. Бутерброд с маслом и колбасой не прогнали ночных наваждений. Живого человека пошлёшь, он и уйдёт, а как прогнать из башки образ хрупкой девушки с нежными грудками-пупырками и тонкой кожей. Как стереть из тренированной музыкальной памяти стоны её любви? Пить? Два вечера с коньяком и две ночи с неотвязными видениями. Что дальше? Действовать. Андрей поехал к ней, три часа прождал её у подъезда. То, что никого дома нет, подсказал бездушным пиликаньем домофон. Хорошо ещё не пришлось идиотом маячить у подъездной двери. Андрей поставил свою машину так, чтобы видеть подходы к дому с обеих сторон. Что он скажет ей, Андрей пока не знал. Его абсолютно не смущало, что ему, абсолютно трезвому придётся «клеиться» к девушке вдвое моложе его. Раньше ничего подобного ему проделывать не доводилось. Ну и что? Когда мужчине нравится хорошенькая девушка, разницы в возрасте он не замечает.

Как ни странно, а три часа ожидания протянулись как один. Обычно он терпеть не мог дожидаться, а сейчас время словно потеряло своё значение, наглядно подтверждая теорию Эйнштейна.

Девушка с нотной папочкой наконец-таки появилась. Андрей поспешил выбраться из машины и перехватил её метров за двадцать до подъезда. Удачно так получилось. От окон многоэтажного дома их скрывал огромный тополь.

- Здравствуйте! – заступил ей дорогу Андрей.

За линзами девушки полыхнул страх.

- Вы меня не узнаёте? – поспешил обозначиться Андрей, - Я - Андрей Петрович, что недавно вам настраивал пианино. Не помните?

Испуг в глазах девушки сменился неуверенностью, сомнением.

- Это я, Андрей Петрович, настройщик, - повторил он, - У вас ещё «ФА» диез первой октавы и соль минор второй не настроено было. Узнали?

- Да, - неуверенно произнесла она, - Что Вы хотели?

- Может, сходим в кафе или ресторан, - бухнул Андрей.

- Нет, - испугалась она, - Мне домой надо.

Она отступила на шаг, как бы защищаясь. Ребёнок, в глазах ни искорки порока, страх, да и только.

Андрей растерялся. В голове зашуршало: «А как же сосед-Мишка? Девочка совсем…. Голос на «пиках» не тот. Ошибся или всё-таки играет?»

Девочка поспешила шмыгнуть мимо него. Ерунда какая-то. Он не мог так бездарно перепутать или ошибиться. У него замечательная слуховая память. Музыкальный момент Рахманинова Ми минор он помнит до нотки, хотя уже столько лет прошло. А голос девчонки очень, очень похож на тот, из-за стенки соседа. Хотя, честно говоря, Андрей не чётко его слышал. Похоже, как у близнеца. У неё может быть сестрёнка близнец! Как он не догадался спросить? Андрей обернулся, далеко ли ушла та девчонка. Она сейчас стояла в окружении трёх переростков, явно выпивших. И, похоже, они издевались над ней. Один тянул к себе её папочку с нотами, другой стащил с неё очки и поднял высоко над головой, не давая той добраться до них.

- Эй! Оставьте её! – закричал Андрей бросаясь к ним.

На что он рассчитывал? Дерутся только рок-музыканты? Серьезные музыканты избегают этого. Пальцы рук беречь надо.

Ребята, что пристали к девчонке вдвое моложе его, обязаны послушаться. Оказывается, нет. Оставив девчонку, шпана избила Андрея, Андрея Петровича, эксперта-аккустика, со связями в милиции и ФСБ. Вот так. Их найдут, обязательно найдут, уж Андрей не оставит всё это без последствий, друзья, связи помогут. А пока…

Пока ему придётся с недельку поваляться на больничной койке с сотрясением мозга, разрывом селезёнки, отбитыми рёбрами и огромным синячищем на оба глаза. Один из ударов пришёлся точно в переносицу. Отсюда такой уникальный ореол вокруг глаз.

Обидно? Как сказать. Первая злость прошла. Гордость какая-то появилась. Как же, способен на поступок, заступился за девчонку. Правда, неудачно, поколотили. Но поступок был, мужской. Обидно, что не навещают его в больнице. Кому навещать? На работе пока раскачаются…. У всех семьи, свои дела. На месяц нужно здесь застрять, пока они соберутся. Любовницы, не одна, так другая могли бы заскочить хоть на минутку, но пока они сообразят, что к чему, можно состариться. Дамы не в курсе, куда он пропал. Позвонить бы одной, другой, намекнуть, но мобильник его испарился вместе со шпаной, а запомнить номера своих подружек он так и не удосужился. Так, что лежи, герой без сочувствия, без ласки, давись больничной кашкой, дожидайся, пока выпишут. Именно, что «лежи», о прогулках и речи нет. После сотрясения неделю вообще вставать запрещено. Строго с этим. Вон, у молоденького соседа даже больничные шаровары отобрали, чтоб не вскакивал. Слава богу, у Андрея не отняли, хоть до туалета можно дошкандыбать, не позориться с уткой.

Короче – тоска тут. Больница времён строительства социализма, палата тоже не VIP, телевизор в ней не полагается. Хорошо ещё сосед по палате свою книжку прочитал, дал ему. Книжица дрянь, боевичок низкосортный (пах-пах, хрясь), но и на том спасибо. Иначе от скуки можно повеситься. Небольшое оживление по вечерам, когда приходят посетители. Навещают всех, кроме Андрея, даже мужика со сломанной челюстью. Он ходячий, здесь уже больше месяца. Мужик нормальный, ровестник Андрею. Но с ним особо не поболтаешь, еле цедит слова сквозь стянутые проволокой зубы. У него своя забота, мечтает о сухой колбаске. Не мудрено, весь месяц на бульончиках, затоскуешь.

На четвёртые сутки, ближе к ужину, в дверь палаты постучали. Входят: женщина, одетая по дресс-коду – белый верх, тёмный низ и девочка-пианистка из 191 квартиры. Мать и дочь, тут и гадать не надо. Младшая копия старшей, только субтильней.

Мать обводит взглядом палату, в растерянности оборачивается к дочери. Облом, кто нужен сразу не разберёшь. Здесь травма, все побитые или переломанные, все герои в своём роде. Девочка кивает на Андрея. Мамаша из самой серьёзности моментально преображается в саму радость и спешит к кровати Андрея.

- О, боже! – всплёскивает руками она, - Что эти подонки с Вами сделали! Какой Вы молодец, спасли мою дочь!

Звучит театрально, зато как бальзам на раны. В палате сейчас трое лежачих, пусть послушают (жаль челюстной пошёл проводить своих). Дама, поискав стул и не найдя его поблизости, присаживается прямо на кровать к Андрею. Надо же, а вблизи она показалась ещё симпатичнее. Поинтересней его подружек будет. Андрей разглядел пару очаровательных родинок: одну, крошечную над губой, другую, чуть больше, под левым глазом. Мелочь вроде бы, а сидят именно на своих местах, точка в точку. Но самое главное – голос, грудной, с таким возбуждающе мягким «А».

- Я Вам так благодарна, - частит она, сбивая с мысли.

Голос! Именно голос! Как он мог так ошибаться. Он помнит голос девочки. Их голоса так схожи. Так и должно быть, наследственность, генетика. Надо бы заставить младшую сказать что-нибудь, сравнить ещё.

- Здравствуйте, - кивает он в сторону дочери.

- Здравствуйте, - отвечает та, сжимая ручку пакета с гостинцами.

«О, боже!» - хочется вскрикнуть Андрею, но он только расплывается в улыбке. Он-то, дурак, подозревал эту тощую пигалицу в очках во всех тяжких. Идиот, как он мог так подумать! Без сомнения, это мамаша была в гостях у Мишки-соседа. Голос её, тембр, полное соответствие, тут и лабораторного исследования не потребуется. Они с Мишкой, наверное, работают вместе. Лёгкий тычок зависти-ревности. Как могла? Зачем? С Мишкой! Андрей отводит взгляд с её лица, опускает глаза, замечает кольцо на безымянном пальце её левой руки. Разведена. Имеет право.

Женщина спохватывается, забирает пакет у дочери, начинает выгружать на прикроватную тумбочку бананы, апельсины, соки в пачках. Андрей молча наблюдает за ней. Курицы нет? Жаль. И на том спасибо. Всё не умещается на крохотной столешнице. Женщина открывает тумбочку, чтобы сложить гостинцы туда и удивляется, что она пуста.

- Некому носить, - слегка кривит душой Андрей.

Грех небольшой. Юридически он разведён. А если кто на время забыл о нём, а сам виноват. Более заинтересованный взгляд скользит по нему. А он заросший как душман, с синяками на пол лица, в больничной застиранной рубашке.

Но даму, похоже, это не смущает. В череде расспросов-охов о его самочувствии нет-нет а проскальзывает вопрос из серии «Кто ты и как?» А вот здесь скромничать глупо. И взгляд молодой ещё мамы из всё той же 191 квартиры становится всё перспективнее. Так что Мишка, скорее всего ты облизнёшься. Но ничего, у тебя Антонина имеется. Твой крест, тебе и его нести. Или её?

Не забыть бы намекнуть, что он тоже может подготовить дочку на фортепиано, получше заштатных репетиторов. Опять же, деньги из семьи не уйдут.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 1
Количество просмотров: 340
Опубликовано: 02.04.2012 в 13:19
© Copyright: Сергей Сазонов
Просмотреть профиль автора

Галина Карташова     (01.07.2012 в 09:47)
Очень интересно, читается на одном дыхании. В меру профессиональных деталей, что-то открывается новое. И ситуация довольно жизненная. Всякое бывает.







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1