«Новогодняя ночь!»

 
Конкурсные произведения:

Поэзия   (48)Проза   (21)Песня   (9)

Как год встретишь...


Мне не повезло. Заведующий поставил мне
дежурство под Новый год. Как говориться:
«Награда нашла своего героя»

- Ну, пойми, Сань, - стал рассыпаться в
объяснениях заведующий, - ты конечно
заслуженный человек и имеешь право
Новый год встречать в кругу семьи, но
должна соблюдаться элементарная
справедливость! Вся молодёжь по три –
четыре раза походила на Новые года, а
совместителей мне ставить нельзя.
Остаешься ты! Зато я тебе в подмогу даю
хорошую бригаду: Катюшку и Сеню.


- Хорошую!? – Ворчал я, - один только год
работает, а другая из декрета вышла?
Бригада!

- Они славные ребята и заводные, особенно
Катя! – Коля продолжал агитацию за
Советскую власть,


- Ладно, ладно, Франсуа Перейро, торговец
живым товаром, ты мне зубы не заговаривай!
Сам не хочешь дежурить, так и скажи!

- Побойся бога, Саня! – Возмутился
начальник, - я тебя первого числа буду
менять, так что тебе ещё повезло.

Надо отдать должное Коле, дежурство
первого числа Нового года было менее
привлекательным, чем 31, и в его словах
была доля истины.

Так я и стал ответственным хирургом в
многопрофильной больнице под Новый
год.


Накануне дежурства мы с друзьями хорошо
проводили уходящий год, и поэтому с утра
я был готов достойно выспаться и во сне
спокойно принять неизбежность наступления
Нового года. Но были вражьи силы, что
захотели разрушить мои сладкие грёзы
и покой!


Как можно ходит 31 декабря в больницу?
Я понимаю в гости, ресторан, развлекательный
центр или, в конце концов, в баню, как
известный персонаж культового фильма,
но уж, ни как не в больницу!


В 10 часов утра, едва я только собрался
смежить веки на дежурной койке, как
прикатили на орущей «Скорой помощи»
тело неизвестного происхождения. Точнее,
происхождение было скорей всего земное,
я бы даже сказал, приземлённое, судя по
восхитительной смеси запахов, шибанувшей
в мой чувствительный, особенно после
вчерашнего, нос. Неизвестно было имя
гуманоида и его болезнь, потому что
членораздельных звуков он не производил.
После часового изучения этого явления
бригадой разных специалистов было
выявлено несколько конкурирующих или
дополняющих друг друга диагнозов:
Черепно-мозговая травма, ушиб головного
мозга тяжёлой степени, алкогольное
опьянение (причём, несовместимое с
жизнью на Земле) и тяжёлый панкреонекроз.
Достаточно одного из этих трёх болезней,
чтобы отбыть в Горний Мир. Но этот мужской
экземпляр, носящий гордый номер 16666,
вскоре стал подавать признаки жизни,
причём из всех биологических отверстий.
После обработки, или попросту помывки
из шланга холодной водой, неизвестный
муж. №16666 очнулся и попросил пить, на
что тут же получил новую струю, от чего
его отёкшая физиономия расплылась в
единую щербатую улыбку, а все диагнозы
были сняты, кроме одного: «сильно был
выпивши». Теперь, обретя имя Лёха и
очень подходящее фамилия Пукин, клиент
был благополучно отправлен для
окончательного отрезвления на специально
отведённое в приёмном отделении
плацкартное место с решётчатой дверью.

Я только порадовался, что не понадобилось
наше искусство рукоблудия, как мне
сообщили, что в больницу заглянуло
очередное странное создание, на осмотр
хирургу. Я, повесив голову и фонендоскоп
на шею (чтоб хоть на доктора смахивать)
отправился на рандеву с пациентом. Она
оказалась женщиной бальзаковского
возраста. Её прическа напоминала
картинку: «последствия взрыва ядерной
бомбы в Хиросиме». Дама была не в себе.
Она кричала, что является действующим
членом партии «Единая Россия». Если эта
женщина была действующим членом, то
плохи дела в этой партии! Она требовала
полного технического осмотра своего
организма. Особенно напирала на то, что
ей срочно нужно сделать СОЭ, полагая,
что это главный ключ к бессмертию. Я не
стал припираться с ней, посчитав, что
этот член партии может мне не только
счастье в Новом году принести, но и
наоборот. Пришлось, встав на горло своей
песне и проклиная Оноре де Бальзака,
щупать, слушать и внимать речам этой
Кэролловской Червлённой Королеве,
которая высосала остатки моего
трезвеющего разума. Битый час, потом я
объяснял этому атмосферному явлению,
что ей не о чем беспокоиться, и что жизни
и здоровью её ничто не угрожает. Когда
она исчезла из моей жизни, я даже был не
против помянуть прошлый год и начать
встречать Новый. Мои славные и заводные
соратники по оружию Катя и Арсений уже
к тому времени сообразили стол с
предновогодними угощениями. Но только
мы устроились на этом пиршеском изобилии,
как позвонил телефон и сообщил, что нам
везут острый живот с женским уклоном.
Я с досады даже опрокинул селёдку под
…, а впрочем, какая теперь разница в чём
она была одета!

В приёмном покое на грязной каталке
лежала молодая девушка лет девятнадцати
- двадцати и интенсивно жевала жвачку,
едва не вывихивая челюсть,

- Что беспокоит? – Поинтересовался я,
ища подход к животу пациентке,

- А ну, не лапать! – Неожиданно низким
голосом прикрикнула она, - я ещё
нецелованная!

- Сударыня, - с досадой принялся объяснять
я, - это не бордель, а больница, и я вас
целовать не собираюсь! Я спрашиваю, на
что жалуетесь?

- Новый год встречать не с кем! – Призналась
моя собеседница,

- Это единственное, что вас беспокоит?
– Задал вопрос я, опуская руки, понимая,
что работать придётся головой

- А ты что, дед Мороз, что вопросы задаешь?
– Оглядев меня не очень фокусированным
взглядом, спросила девица, - а если Дед
Мороз, то должен подарки дарить, - она
протяжно и с удовольствием икнула,

- Хуже, я хирург!

- Да ты что! Хирург, это тот, кто всех
режет? – Моя собеседница с интересом
уставилась на мою переносицу,

- Только плохих девочек, которые не
слушались своих мамочек! – Страшным
голосом объяснил я,

- Да ты гонишь, дядя! – Вынесла вердикт
девица, - ты такой же хирург, как я Эйфелева
Башня! – От собственной шутки она
принялась хохотать не очень аппетитным
кашляющим смехом.

- Ну, ну, не знал, что Эйфелева башня ржёт
как Орловский жеребец! – Сам не знаю,
откуда пришло это сравнение, но такие
уж появляются в подобной ситуации, -
ладно, подруга дней моих суровых, вернёмся
к нашим баранам, что-нибудь болит?

- Душа! – С надрывом воскликнула девица,
придвинув ко мне достаточно немалый
бюст.

- Ну, если только это, то тогда вам нужен
не я, а психиатр или священник, а лучше
хороший мужик!

- Да где ж его найдёшь,
мужика то хорошего? – Голос стал почти
трезвым и даже печальным, - нет их нигде,
все повывелись! – Но, посмотрев на меня
оценивающим взглядом, продолжила, - хотя
ты, я вижу, мужик ничего! Дай сигаретку!
Или Министерство Здравоохранения
запрещает?…

Я понял, что беседа пошла не в ту плоскость
и сделал вид, что не расслышал последней
фразы. Очень кстати из лаборатории
принесли анализ её крови, и я понял, что
смело могу отпускать этот предновогодний
подарок к праздничному столу. Сам же я,
на всех парах ринулся к загрустившим
без меня коллегам. Но нашёл их весьма
шумными и совсем не грустными. Наш стол
пополнился людьми и блюдами. Пришли
операционные сестры и анестезиологическая
бригада, причем последние приволокли
в качестве подарка баллон с закисью
азота (веселящим газом), так что веселье,
приумноженное как жидким, так и
газообразным допингом, бурным потоком
лилось по всей дежурной комнате. Да плюс
ещё и орущий приёмник с пьяными ди-джеями
и ликующими радиостанциями заполняли
плотный эфир. Я весьма органично стал
вписываться в этот парад – алле, когда
как лавина, обрушился звонок.

- Доктор! – Визжала трубка голосом сестры
приёмного покоя, - приходите скорей, у
нас тут скандал намечается!

- Что, вся водка кончилась? – Спросил я,
понимая, мой покой безвозвратно потерян,

- Не издевайтесь, пожалуйста, Александр
Владимирович! Пришли безумные люди
черной национальности, требуют
ответственного хирурга!

- Какой национальности? – С нескрываемым
удивлением, переспросил я,

- Черной! Ну, эти, как их, то ли чеченцы,
то ли чухонцы!

Похоже, у сестры приёмного отделения
была не только двойки по русскому языку
и литературе, но и по географии: где
чеченцы, а где чухонцы? На этот феномен
стоило поглядеть.

Опять приёмное отделение жужжит как
вибровызов мобильного телефона.
Интересно, какой шутник первым назвал
это место приёмным покоем. Покой здесь
может быть вечным, либо только сниться.
У самых дверей больница нетрудно было
разглядеть конечную точку моего маршрута
– мрачную группу жгучих брюнетов, с
характерными трамплинообразными носами,
многодневной щетиной, цепкими взглядами
и нервными движениями плеч. Их было
восемь и все восемь держали руки в
карманах.

- Ти хирурга? – Спросил самый носатый,
небритый и нервный, бочком продвигаясь
ко мне,

- Я хирурга! – В тон ему ответил я,


- А ни врешь? – Недоверчиво рассматривая
мою фигуру, продолжил носатый,

- Мне что вам диплом показать? – Я сам
нахально стал разглядывать своего
собеседника, тоже засунув руки в карманы,

- Нэ надо! Я тэбэ вэрю, дэло есть, очень
важный дэло! – Снизив голос до
заговорщических мотивов, обстоятельно
принялся объяснять собеседник, - мой
племянник надо сдэлать образование!

- Ну, вам надо, вы и делайте образование
кому угодно, а больница и хирург тут
причём? – С удивлением я пожал плечами.
Каких только персонажей со своими
монологами не появится под Новый год?!

- Э, ти мени нэ понял! – Воскликнул джигит
и поднял руку с растопыренными двумя
пальцами, как для отдания чести в польской
армии, - мой племянник нужна писка
порэзать!

- Чего порезать? – Я даже присел от
неожиданного заявления,

- Слушай! Что ти не понимаешь? Каждый
мусульман должэн мальчик образованье
сделать, писка рэзать! – От моей
недотёпистости весь тейп принялся
возбуждённо гудеть пчелиным роем,

- Обрезание, что ли! – Осторожно предположил
я,


- Конэчна! – Обрадовался главный, - я и
гаварю,

- А почему перед Новым годом? Позже или
раньше – никак нельзя?

- У нэго сэгодня дэн рождения, двадцать
лэт исполняится, а раншэ нэ успэли! –
Торжественным голосом провозгласил
мой собеседник,

- Хорошо, хорошо, - сдался я, - если сегодня
день рождения, сделаем человеку подарок,
а где сам пострадавший, то есть пациент,
- я стал всматриваться в лица, но юношу
означенного возраста не увидел,

- Вот он! – Из первого ряда ко мне шагнул
мужичина под два метра с бровями,
сошедшими на переносице. Выглядел он
лет так на 35 – 40. Было ощущение, что это
он пришёл сделать всем «образование»,
в том числе и мне,

- Хорошо, проходите в смотровую, видите
своего бар…, племянника, - я с опаской
поглядел на непроницаемую крепость
лиц, вроде не заметили, - сейчас заведут
историю болезни,


- Слушай, друг, - опять перешёл на громкий
шёпот главный, - нэ нада история, я тэбэ
так дэнэг дам, а ты мэне, то есть Резвану
всё харашиё сделаишь?

- Э, нет! – Я уже сам стал крутить пальцами
и говорить в их манере, - без истории
болезни нельзя, у нас здесь не частная
контора, а городская больница, мы должны
оформить официальный документ. Но
поскольку ваша просьба не относится к
вопросам экстренной помощи, да плюс вы,
наверняка не являетесь жителями нашего
города и полисов обязательного страхования
у вас нет, так ведь? – Ответ был очевиден,
- то вам всё равно придётся заплатить
деньги.

- Сколька? – Джигит, не мешкая, вытащил
одну руку из кармана, в ней оказался
зажат небольшой бумажный свёрток
продолговатой формы, который тут же был
развёрнуть, и на свет появились зелёные
лики заморских президентов. По всей
видимости, у каждого из этой «могучей
кучки» в карманах был спрятан полугодовой
бюджет какой-нибудь Португалии или
Белоруссии,

- Погоди, погоди! – Попытался унять пыл
широты души кавказского гостя, - мне
денег не надо, сейчас придёт наш кассир,
она вам назовёт сумму, вот ей и отдадите,
а благодарность, если не иссякнет
желание, сможете передать урологу,
который и будет делать эту операцию,
понятно? Уролог, а не я! Кто такой уролог,
знаете? – Наверное, я их нагрузил
непосильными вопросами,

- Э, что ти мэнэ азбукэ учишь? – Последовал
быстрый вопрос-ответ, а потом и реплика,
- у мэнэ триппер был, я уролог лэчился,
- джигит закатил глаза и что-то залопотал
на своём северо-кавказском,

- Вот и отлично! – Прервал я воспоминания
бурной молодости, - тогда ждите в смотровой
и вам помогут! – Пафосно произнёс я,
красиво выбросив перед собой руку.

Группа чёрной рекой потекла в указанном
направлении, туда же вскоре отправилась
сестра – регистратор и слегка шатающийся
вызванный дежурный уролог. Он аппетитно
жевал огромноё зелёное яблоко. Я принялся
объяснять ему суть дела, но, поскольку
для урологов подобный контингент чуть
ли не норма, то быстро урезал марш и
устремился к праздничному столу. На
часах было без пяти двенадцать. Пора во
всеоружии войти в Новый год. На нашем
этаже продолжала играть музыка, но
голосов я не услышал. В ординаторской
не было никого. Картина напоминала
историю «Марии Целесты», парусного
судна, которое обнаружил в Атлантике
идущий навстречу фрегат. Дело было в 19
веке. На корабле не было ни души, при
этом и такелаж, и оснастка, и все предметы
были целы, мало того, на камбузе была
тёплая пища. Но при этом – ни-ко-го!
Загадка! И здесь тоже всё не так просто!
Неужели всех позвали на операции? Нет,
исключено, я бы знал, всё же ответственный
хирург, это не просто так, пописать
пойти! Наверное, пошли в опер.блок –
праздновать? Тогда бы оставили записку,
или SMS – ку прислали! А
тут стол ломиться от еды, так и хочется
начать. Я оторвал две виноградинки,
налил в пустой бокал всё ещё холодное
Шампанское и принялся ждать звон курантов
из телевизора. На третьем ударе в дверь
постучали, и, не спрашивая моего
разрешения, ввалился Дед Мороз с носом
Арсения; а за ним – просто Новогодний
детский утренник: Снегурочка, с глазами
Кати; пара гномов, непонятно откуда
отбившихся; три Белоснежки явно из
сказки; и какой-то гибрид между котом,
кроликом и свиньёй – с пятачком, большими
ушами и длинными усами, причём уши и усы
были настоящими и принадлежали нашему
нейрохирургу. Все эти маски принялись
поздравлять друг друга с Новым годом,
скакать вокруг стола, проливать друг
на друга Шампанское, то есть нормально
встречать долгожданное событие. На меня
тоже напялили жёлтую хламиду, и треугольный
колпак и сказали, что я сказочный
звездочёт Гуссейн – Гуслия, но мне
показалось, что это наряд еретика,
ожидающего аутодафе. Общее веселье
захватило всех. Мы играли в «фынты»,
«крокодила», а когда вновь явился
пошатывающийся анестезиолог со своим
неизменным баллоном с закисью азота,
пошли танцы и даже стриптиз в исполнении
нейрохирурга, на самом интересном месте,
когда он стал снимать пятачок на резинке,
раздался звонок:

- Ножевое ранение груди и живота,
геморрагический шок, без сознания! –
Как приговор суда прозвучал голос из
ужасного далёка, точнее, из приёмного
отделения. В комнате стало тихо, было
слышно, как в телевизоре беснуется
современная эстрада.

На жестком щите противошоковой палаты
лежал сине-белый человек. Жизнь едва
теплилась в нём, о чём свидетельствовало
мерное попискивание кардиомонитора.
Это был тот самый серьёзный случай, ради
которого нас учат в институте, готовят
в интернатуре и ординатуре, из-за которого
держат такой большой штат, и ради которого
мы все здесь собрались.


- В операционную срочно! – Распорядился
я, - а анестезиолог, сам вышедший из
наркоза и оставивший свой баллон уже
нависал над пострадавшим.

Как год встретишь, так он и пойдёт.
Похоже, Новый год будет хлопотным. Ну,
что ж, нам не привыкать!

- Готовы?! – Обратился я к уже протрезвевшим,
серьёзным и торжественным ассистентам:
Кате и Арсению, окружившим операционный
стол


- Готовы! – дружно ответили они, помахав
стерильными руками

- Тогда начнём, пожалуй! – И к анестезиологу,
- нам можно?

- Можно! – проснулся тот и тоже помахал
рукой.

- Поехали! – И мы начали Новый год с новой
операции.



© 17.12.2017   Сергей Копцов


Новогодняя ночь!              Вернуться к списку конкурсов









Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1