Поэты не года, но России

 
выбрать темы по:  

Виолетта Баша (02.04.2019   07:06:27)

Тема - хорошие стихи и современные поэты


Комментарии:

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:08:39)

Олег Чухонцев


Класть ли шпалы, копать ли землю

хоть несладко, да не впервые.

Вот и выдалось воскресенье,

о плечистая дева Мария.



В рельсы вмёрз аккуратный домик

в стороне от транзитных линий.

Хлопнешь дверью – как на ладони

водокачка да острый иней.



В полушубке, сидящем косо,

в чёрных чёсанках, сбитых набок,

покрасневшая от мороза,

волочишь ты мужичий навык.



Ты приходишь в пару из стужи,

в белом облаке довоенном –

вот он, дом: ни отца, ни мужа,

только снимки – в упор – по стенам.



В жадном взгляде, в святом упрямстве,

в складках рта, где легла забота –

и нелёгкое постоянство,

и неженская та работа.



По привычке хоть что-то делать

и пошила, и постирала.

Вот и нечего больше делать.

Постелила... Постояла...



Руку вытянешь – никого там.

Закричала бы что есть мочи!

...Бьёт прожектор по синим стёклам.

Мелко вздрагивает вагончик.



Притерпелось – и не изменишь,

под соседний стук засыпаешь

и куда-то всё едешь, едешь,

а куда – и сама не знаешь.

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:13:05)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Олега Чухонцева я узнала благодаря песне Сергея Никитина, впрочем, как и многих других настоящих поэтов тех времен, когда я студенткой плыла в потоке семидесятых по волнам МГУшных лекций и сессий, а также бардовскмих концертов в главном здании МГУ.

Сергей Никитин - это дух физиков шестидесятых, физиков университетских, лучших, а мы в наши семидесятые еще застали его вполне молодого, но уже поющего с женой Татьяной. Барышня эта была родом из Средней Азии и не из МГУ, но она и была в тени своего мужа - поющего физика...

Спасибо Никитину, от него Я узнала большое количество поэтов, в том числе Юрия Левитанского и Давида Самойлова...

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:13:59)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Мы продолжаем рассказывать вам о лучших поэтах нашего времени, времени поколения шестидесятников и семидесятников.
Олег Чухонцев...
О его стихах я узнала на тех же концертах авторской песни, о которых много пишу.
Пели Татьяна и Сергей Никитины...символ нашего МГУшного браства. нашего поднебесья...
Они, и эти строки, и другиен песни Никитиных так и остались в душе меткой студенческих лет, самым заветным, самым трепетным воспоминанием юности...
Итак. ...
Олег Чухонцев

Зычный гудок, ветер в лицо.
Грохот колес нарастающий.
Вот и погас красный фонарь.
Юность. Курящий вагон.
Вот и опять вздох тишины
Веет над ранью светающей.
И на пути с черных ветвей
Сыпется гомон ворон.
Родина. Свет тусклых полей.
Омут речной да излучины.
Ржавчина крыш, дрожь тополей,
Рокот буйков под мостом.
Кажется все, что улеглось,
Талой водой взбаламучено.
Всплыло со дна и понеслось,
Чтоб отстояться потом.
Эта весна все поняла,
Все потопила и вздыбила:
Бестолочь дней, мелочь надежд,
И показала тщету.
Что ж я стою, оторопев?
Или нет лучшего выбора,
Чем этот край, где от лугов
Илом несет за версту?
Гром ли гремит, гроб ли несут,
Край ли висит над просторами,
Что ворожит над головой?
Неугомонный галдеж…
Что мне шумит, что мне звенит,
Издали рано пред зорями?
За семь веков не оглядеть.
Как же за жизнь разберешь?
Но и в тщете благодарю
Жизнь за надежду угрюмую,
За неуспех и за пример,
Зла не держа за душой.
Поезд ли жду или гляжу
С насыпи - я уже думаю,
Что и меня кто-нибудь ждет.
Где-то и я не чужой.

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:16:09)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Не люблю длинных биографий да и не надеюсь, что их будут читать, поэтому краткая справка

Олег Григорьевич Чухонцев родился в 1938 году в Павловском Посаде Московской области. В 1962 году он окончил факультет русского языка и литературы Московского областного педагогического института им. Крупской.

Первая публикация стихов О.Чухонцева состоялась в журнале «Дружба народов» (1958. № 11). В 1960‑е гг. его стихи мало печатали столичные толстые журналы: проникнутые интересом к русской истории они не вписывались в советский реализм. В 1968 году власть обиделась на Чухонцева за стихи о князе Курбском, "первом русском политэмигранте", и тогда возник негласный запрет на публикацию. Рукописи, несмотря на положительные рецензии, годами лежали в издательствах.

Первый сборник стихов "Из трех тетрадей" О.Чухонцева вышел только в 1976 году, когда автору было под сорок. Книгу назвали главным литературным событием года. С того момента Олег Чухонцев становиться известен не только узкому кругу литераторов, но всей читающей России как поэт первого ряда. За первым сборником последовали "Слуховое окно", "Ветром и пеплом", "Пробегающий пейзаж", "Фифиа", "Из сих пределов". Незадолго до своей смерти другой поэт, Арсений. Тарковский, сказал: "Чухонцев ‑ это моя надежда". Критики творчества О. Чухонцева отмечают, что его стихам всегда была свойственна "метафизическая сосредоточенность", вопреки современным ему поэтам, тенденциям и течениям.

Сегодня О. Чухонцев ‑ автор семи книг стихотворений, наиболее полное их собрание: "Из сих пределов" (2005).

В 2007 году О.Чухонцев стал лауреатом крупнейшей национальной премии «Поэт». Также ему присуждались Государственная премия, Пушкинская премия фонда Тепфера, Пушкинская премия России, награды журналов «Знамя» и «Новый мир». По мнению члена жюри премии «Поэт», профессора РГГУ Дмитрия Бака "Олег Григорьевич Чухонцев - это поэт с долгим дыханием, которому суждены несколько молодостей".

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:18:41)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Считала и считаю пединституты неполноценными, туда идут те, кому не хватает мозгов поступить в университеты страны.
Но изредка случается, их заканчивают и неплохие поэты.

Российский поэт. Окончил Московский областной педагогический институт имени Крупской (филологический факультет). Работал в отделах поэзии журналов «Юность» и «Новый мир». Печататься начал с 1958. Первая книга («Из трех тетрадей») вышла в 1976 г. Затем издавались сборники «Слуховое окно» (1983), «Ветром и пеплом» (1989), «Пробегающий пейзаж» (1997), «Фифиа» (2003), книга избранных произведений «Из сих пределов» (2005), сборник «Однофамилец» (2008). В советское время зарабатывал на жизнь стихотворным переводом, хотя его лирика получила самую высокую оценку ещё в начале 70-х годов XX века (Александр Галич, Наум Коржавин, Юнна Мориц). Олег Чухонцев — лауреат Государственной премии Российской…

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:19:48)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Персональный сайт Олега Чухонцева

http://chuhoncev.poet-premium.ru/

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:20:55)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Олег Чухонцев



1965


* * *

Этот город деревянный на реке
словно палец безымянный на руке;
пусть в поречье каждый взгорок мне знаком
как пять пальцев, – а колечко на одном!

Эко чудо – пахнет лесом тротуар,
пахнет тесом палисадник и амбар;
на болотах, где не выстоит гранит,
деревянное отечество стоит.

И представишь: так же сложится судьба,
как из бревен деревянная изба;
год по году – не пером, так топором –
вот и стены, вот и ставни, вот и дом.

Стой-постой, да слушай стужу из окон,
да поленья знай подбрасывай в огонь;
ну а окна запотеют от тепла –
слава Богу! Лишь бы крыша не текла!


* * *

Я был разбужен третьим петухом,
будильником, гремучими часами,
каким-то чертом, скачущим верхом
на лошади, и всеми голосами –

я был разбужен из небытия
с душою как сумою переметной.
И я услышал: это жизнь моя
меня звала, пока я спал как мертвый.

Была заря, и за рекою луг
сверкал росой, и зыбилось теченье,
и, пробуждаясь, было все вокруг
исполнено иного назначенья.

Я видел: мир себя же самого
ломал и ладил волей своенравной.
И я подумал, глядя на него:
покуда он во мне, я в нем как равный.

Когда он вправду одухотворен
людским умом и разумом звериным,
да будет он не скопищем имен,
но Именем, всеобщим и единым!




1966


* * *

Нет ничего ужасней вырожденья!
Я помню, как вблизи нагроможденья
развалин и пещер Чуфут-Кале,
внизу, на дне гранитного колодца,
темнел приют, похожий на уродца
или на склеп, придавленный к земле.

Была весна, но не было бесплодней
ее дыханья. Словно в преисподней,
в ущелье острый чад стоял столбом.
Был замкнут горизонт: там прел свинарник,
там отцветал кладбищенский кустарник,
а между ними инвалидный дом

дымил окрест. Он был кирпичной кладки,
хотя, казалось, плод иной догадки,
матерьялизовавшийся фантом.
И я подумал: вот изнанка жизни,
какая нам тщета в степной отчизне?
Пройдут года, и мы как дым сойдем.

Как если бы, забвением казнимы,
аланы, печенеги, караимы,
всем миром снявшись, бросили очаг –
так пусто тут... По ком, Иеремия,
твой плач, когда в мозгу лоботомия
и сыплется душа как известняк...

Сказать не скажешь... Встретишь эти лица –
в них, кажется, пустыня шевелится.
О, задержись над каменной тропой.
А срок придет расплачиваться кровью –
не приведи, Господь, под эту кровлю,
под этот кров с дымящейся трубой!

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:23:51)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Ссылку на сайт я дала, стихи в интернете, читайте и решайте сами, близко вам или нет.
Но говорить, что Олег Чухонцев не поэт - нонсенс.

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:25:44)

Не знать и не любить Юрия Левитанского - это расписаться с собственном непонимании и не любви к поэзии.

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:28:38)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

С поэзией Юрия Левитанского я познакомилась еще на первом курсе МГУ, слушая бардов, и до сих пор читаю его стихи и слушать песни на его стихи. Это поэзия живет во мне и звучит во мне голосами бардов и автора. Барды в наше время ( в семидесятые) были хорошими популяризаторами хорошей поэзии...
Одну из первых песен, которую я услышала, вспомню сейчас, вот на эти стихи


Кинематограф
Это город. Еще рано. Полусумрак, полусвет.
А потом на крышах солнце, а на стенах еще нет.
А потом в стене внезапно загорается окно.
Возникает звук рояля. Начинается кино.

И очнулся, и качнулся, завертелся шар земной.
Ах, механик, ради бога, что ты делаешь со мной!
Этот луч, прямой и резкий, эта света полоса
заставляет меня плакать и смеяться два часа,
быть участником событий, пить, любить, идти на дно...

Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Кем написан был сценарий? Что за странный фантазер
этот равно гениальный и безумный режиссер?
Как свободно он монтирует различные куски
ликованья и отчаянья, веселья и тоски!
Он актеру не прощает плохо сыгранную роль -
будь то комик или трагик, будь то шут или король.
О, как трудно, как прекрасно действующим быть лицом
в этой драме, где всего-то меж началом и концом
два часа, а то и меньше, лишь мгновение одно...

Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Я не сразу замечаю, как проигрываешь ты
от нехватки ярких красок, от невольной немоты.
Ты кричишь еще беззвучно. Ты берешь меня сперва
выразительностью жестов, заменяющих слова.
И спешат твои актеры, все бегут они, бегут -
по щекам их белым-белым слезы черные текут.
Я слезам их черным верю, плачу с ними заодно...

Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Ты накапливаешь опыт и в теченье этих лет,
хоть и медленно, а все же обретаешь звук и цвет.
Звук твой резок в эти годы, слишком грубы голоса.
Слишком красные восходы. Слишком синие глаза.
Слишком черное от крови на руке твоей пятно...

Жизнь моя, начальный возраст, детство нашего кино!
А потом придут оттенки, а потом полутона,
то уменье, та свобода, что лишь зрелости дана.
А потом и эта зрелость тоже станет в некий час
детством, первыми шагами тех, что будут после нас
жить, участвовать в событьях, пить, любить, идти на дно...

Жизнь моя, мое цветное, панорамное кино!
Я люблю твой свет и сумрак - старый зритель, я готов
занимать любое место в тесноте твоих рядов.
Но в великой этой драме я со всеми наравне
тоже, в сущности, играю роль, доставшуюся мне.
Даже если где-то с краю перед камерой стою,
даже тем, что не играю, я играю роль свою.
И, участвуя в сюжете, я смотрю со стороны,
как текут мои мгновенья, мои годы, мои сны,
как сплетается с другими эта тоненькая нить,
где уже мне, к сожаленью, ничего не изменить,
потому что в этой драме, будь ты шут или король,
дважды роли не играют, только раз играют роль.
И над собственною ролью плачу я и хохочу.
То, что вижу, с тем, что видел, я в одно сложить хочу.
То, что видел, с тем, что знаю, помоги связать в одно,
жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:30:08)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Новый 1972 год я встретила в главном здании МГУ, где слушала Сергея Никитина и его знаменитую песню на стихи Юрия Левитанского
Диалог у Новогодней елки

Диалог у новогодней елки
— Что происходит на свете?— А просто зима.
— Просто зима, полагаете вы?— Полагаю.
Я ведь и сам, как умею, следы пролагаю
в ваши уснувшие ранней порою дома.

— Что же за всем этим будет?— А будет январь.
— Будет январь, вы считаете?— Да, я считаю.
Я ведь давно эту белую книгу читаю,
этот, с картинками вьюги, старинный букварь.

— Чем же все это окончится?— Будет апрель.
— Будет апрель, вы уверены?— Да, я уверен.
Я уже слышал, и слух этот мною проверен,
будто бы в роще сегодня звенела свирель.

— Что же из этого следует?— Следует жить,
шить сарафаны и легкие платья из ситца.
— Вы полагаете, все это будет носиться?
— Я полагаю,что все это следует шить.

— Следует шить, ибо сколько вьюге ни кружить,
недолговечны ее кабала и опала.
— Так разрешите же в честь новогоднего бала
руку на танец, сударыня, вам предложить!

— Месяц — серебряный шар со свечою внутри,
и карнавальные маски — по кругу, по кругу!
— Вальс начинается. Дайте ж, сударыня, руку,
и — раз-два-три,
раз-два-три,
раз-два-три,
раз-два-три!..

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:31:04)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Юрий Левитанский

* * *
День все быстрее на убыль
катится вниз по прямой.
Ветка сирени и Врубель.
Свет фиолетовый мой.

Та же как будто палитра,
сад, и ограда, и дом.
Тихие, словно молитва,
вербы над тихим прудом.

Только листы обгорели
в медленном этом огне.
Синий дымок акварели.
Ветка сирени в окне.

Господи, ветка сирени,
все-таки ты не спеши
речь заводить о старенье
этой заблудшей глуши,

этого бедного края,
этих старинных лесов,
где, вдалеке замирая,
сдавленный катится зов,

звук пасторальной свирели
в этой округе немой...
Врубель и ветка сирени.
Свет фиолетовый мой.

Это как бы постаренье,
в сущности, может, всего
только и есть повторенье
темы заглавной его.

И за разводами снега
вдруг обнаружится след
синих предгорий Казбека,
тень золотых эполет,

и за стеной глухомани,
словно рисунок в альбом,
парус проступит в тумане,
в том же, еще голубом,

и стародавняя тема
примет иной оборот...
Лермонтов1. Облако. Демон.
Крыльев упругий полет.

И, словно судно к причалу
в день возвращенья домой,
вновь устремится к началу
свет фиолетовый мой.

***

Замирая, следил, как огонь подступает к дровам.
Подбирал тебя так, как мотив подбирают к словам.

Было жарко поленьям, и пламя гудело в печи.
Было жарко рукам и коленям сплетаться в ночи...

Ветка вереска, черная трубочка, синий дымок.
Было жаркое пламя, хотел удержать, да не мог.

Ах, мотивчик, шарманка, воробышек, желтый скворец —
упорхнул за окошко, и песенке нашей конец.

Доиграла шарманка, в печи догорели дрова.
Как трава на пожаре, остались от песни слова.

Ни огня, ни пожара, молчит колокольная медь.
А словам еще больно, словам еще хочется петь.

Но у Рижского взморья все тише стучат поезда.
В заметенном окне полуночная стынет звезда.

Возле Рижского взморья, у кромки его берегов,
опускается занавес белых январских снегов.

Опускается занавес белый над сценой пустой.
И уходят волхвы за неверной своею звездой.

Остывает залив, засыпает в заливе вода.
И стоят холода, и стоят над землей холода.

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:33:54)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Юрий Левитанский

* * *
Здесь обычай древний
не нарушат.
В деревянный ставень постучи -
чай заварят,
валенки просушат,
теплых щей достанут из печи.

В этих избах,
в этой снежной шири,
белыми морозами дыша,
издавна живет она -
Сибири
щедро хлебосольная душа.

Если кто и есть еще,
быть может,
что шаги заслыша у ворот,
на задвижку дверь свою заложит,
ковшика воды не поднесет,

и влечет его неудержимо
встреча с каждым новым пятаком -
пусть себе трясется эта жила
над своим железным сундуком!

Сколько раз
меня в крестьянской хате
приглашали к скромному столу!
Клали на ночь
только на кровати,
сами ночевали на полу.

Провожая утром до ограды,
говорили,
раскурив табак,-
дескать, чем богаты,
тем и рады.
Извиняйте, если что не так!..

В дом к себе распахивая двери,
не тая ни помыслов,
ни чувств,
быть достойным,
хоть в какой-то мере,
этой высшей щедрости
учусь.

Чтоб делить
в сочувственной тревоге
все, что за душой имею сам,
с человеком,
сбившимся с дороги,
путником,
плутавшим по лесам.

Чтобы, с ним прощаясь у ограды,
раскурив по-дружески табак,
молвить:
- Чем богаты, тем и рады.
Извиняйте, если что не так!
Юрий Левитанский. Стороны света.

Москва: Советский писатель, 1959.

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:35:12)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

1976

Юрий Левитанский


* * *
Как зарок от суесловья, как залог
и попытка мою душу уберечь,
в эту книгу входит море — его слог,
его говор, его горечь, его речь.

Не спросившись, разрешенья не спросив,
вместе с солнцем, вместе в ветром на паях,
море входит в эту книгу, как курсив,
как случайные пометки на полях.

Как пометки — эти дюны, эта даль,
сонных сосен уходящий полукруг...
Море входит в эту книгу, как деталь,
всю картину изменяющая вдруг.

Всю картину своим гулом окатив,
незаметно проступая между строк,
море входит в эту книгу, как мотив
бесконечности и судеб и дорог.

Бесконечны эти дюны, этот бор,
эти волны, эта темная вода...
Где мы виделись когда-то? Невермор.
Где мы встретимся с тобою? Никогда.

Это значит, что бессрочен этот срок.
Это время не беречься, а беречь.
Это северное море между строк,
его говор, его горечь, его речь.

Это север, это северные льды,
сосен северных негромкий разговор.
Голос камня, голос ветра и воды,
голос птицы из породы Невермор.

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:37:09)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

1959

Юрий Левитанский

* * *
Люблю осеннюю Москву
в ее убранстве светлом,
когда утрами жгут листву,
опавшую под ветром.
Огромный медленный костер
над облетевшим садом
похож на стрельчатый костел
с обугленным фасадом.
А старый клен совсем поник,
стоит, печально горбясь...
Мне кажется, своя у них,
своя у листьев гордость.
Ну что с того, ну что с того,
что смяты и побиты!
В них есть немое торжество
предчувствия победы.
Они полягут в чернозем,
собой его удобрят,
но через много лет и зим
потомки их одобрят,
Слезу ненужную утрут,
и в юном трепетанье
вся неоправданность утрат
получит оправданье...
Парит, парит гусиный клин,
за тучей гуси стонут.
Горит, горит осенний клен,
золою листья станут.
Ветрами старый сад продут,
он расстается с летом..
А листья новые придут,
придут за теми следом.

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:38:57)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

У меня дома несколько сборников его стихов, и выбрать трудно.

Ну вот, например

сильно ведь!

Юрий Левитанский

Мое поколение
И убивали, и ранили
пули, что были в нас посланы.
Были мы в юности ранними,
стали от этого поздними.
Вот и живу теперь - поздний.
Лист раскрывается - поздний.
Свет разгорается - поздний.
Снег осыпается - поздний.
Снег меня будит ночами.
Войны снятся мне ночами.
Как я их скину со счета?
Две у меня за плечами.
Были ранения ранние.
Было призвание раннее.
Трудно давалось прозрение.
Поздно приходит признание.
Я все нежней и осознанней
это люблю поколение.
Жестокое это каление.
Светлое это горение.
Сколько по свету кружили
Вплоть до победы - служили.
После победы - служили.
Лучших стихов не сложили.
Вот и живу теперь - поздний.
Лист раскрывается - поздний.
Свет разгорается - поздний.
Снег осыпается - поздний.
Лист мой по ветру не вьется -
крепкий, уже не сорвется.
Свет мой спокойно струится -
ветра уже не боится.
Снег мой растет, нарастает -
поздний, уже не растает.

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:40:17)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

1959

Юрий Левитанский

* * *
Не брести мне сушею,
а по северным рекам плыть!
Я люблю присущую
этим северным рекам прыть.
Мне на палубе слышно,
как плещет внизу Витим,
как ревет Витим,
в двух шагах почти невидим.
Я щекою небритой
ощущаю мешок вещевой,
мой дорожный мешок,
перемытый водой дождевой.
От него пахнет пастой зубною
и ягодным мылом,
позабытой страною -
детством лагерным милым.
И от этого снится мне детство
с певучими горнами
и с вершинами горными,
неприступными, гордыми.
К тем вершинам горным,
чтоб увидеть их наяву,
от детства самого
по высокой воде плыву.
У безлюдного берега
опускаю скрипучие трапы
на песчаные отмели,
на лесные пахучие трааы.
И огни золотого прииска
в темноте за бортом
начинаются, словно присказка
(сказка будет потом!).
Ну, а в присказке ходит Золушка
в сапогах кирзовых.
Полыхают вовсю два солнышка
в глазах бирюзовых.
Засыпает она, усталая,
на подушке колкой,
и стоят босоножки старые
под железной койкой.
А за окнами зорька-зорюшка
сладко сны навевает.
Золотые туфельки Золушка
не спеша надевает.
Золотыми, росой обрызганными,
по мосткам застучала...
Только это уже не присказка -
это сказки начало.
Это сказка моя правдивая,
где ни лжи, ни обмана,
где и вправду вершины горные
поднимаются из тумана.
Ах, вершины гордые!
Чтоб увидеть вас наяву,
я от детства самого
по высокой воде плыву.

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:43:43)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Юрий Левитанский - посвящение поэту-фронтовику Семену Гудзенко

Памяти ровесника
Мы не от старости умрем -
От старых ран умрем...
С. Гудзенко

Опоздало письмо.
Опоздало письмо.
Опоздало.
Ты его не получишь,
не вскроешь
и мне не напишешь.
Одеяло откинул.
К стене повернулся устало.
И упала рука.
И не видишь.
Не слышишь.
Не дышишь.
Вот и кончено все.
С той поры ты не стар и не молод,
и не будет ни весен,
ни лет,
ни дождя,
ни восхода.
Остается навеки
один нескончаемый холод -
продолженье
далекой зимы
сорок первого года.
Смерть летала над нами,
витала, почти ощутима.
Были вьюгою белой
оплаканы мы и отпеты.
Но война,
только пулей отметив,
тебя пощадила,
чтоб убить
через несколько лет
после нашей победы.
Вот еще один холмик
под этим большим небосклоном.
Обелиски, фанерные звездочки -
нет им предела.
Эта снежная полночь
стоит на земле
Пантеоном,
где без края могилы
погибших за правое дело.
Колоннадой тяжелой
застыли вдали водопады.
Млечный Путь перекинут над ними,
как вечная арка.
И рядами гранитных ступеней
уходят Карпаты
под торжественный купол,
где звезды мерцают неярко.
Сколько в мире холмов!
Как надгробные надписи скупы.
Это скорбные вехи
пути моего поколенья.
Я иду между ними.
До крови закушены губы.
Я на миг
у могилы твоей
становлюсь на колени.
И теряю тебя.
Бесполезны слова утешенья.
Что мне делать с печалью!
Мое поколенье на марше.
Но годам не подвластен
железный закон притяженья
к неостывшей земле,
где зарыты ровесники наши.

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:49:19)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Хочу просто напомнить для малочитающих и не знающих таких имен друзей по сайту, Гудзенко - это именно тот поэт, кто написал это одно из самых пронзительных стихотворений о войне

Помню, как в начале уже 1980-х в нам в МГУ приезжал еще не старый Юрий Юрский, а я с громоздким таким магнитофоном, который фонил и плохо записывал, устроилась у сцены на полу, чтобы записать его выступление. Как но читал это стихотворение! Сколь раз потом я его слушала...

Семен Гудзенко

Перед атакой

1942 год...


Когда на смерть идут — поют,
а перед этим
можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою —
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв —
и умирает друг.
И значит — смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черед,
За мной одним
идет охота.
Будь проклят
сорок первый год —
ты, вмерзшая в снега пехота.
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв —
и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже
не в силах ждать.
И нас ведет через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Бой был короткий.
А потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей
я кровь чужую.

1942

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:50:37)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Читайте стихи Юрия Левитанского и не пишите, что вы его " не принимаете", для начала почитайте например здесь

https://rupoem.ru/levitanskij/all.aspx#chto-proisxodit-na

Виолетта Баша   (02.04.2019   07:53:15)

Продолжу ликбез позже. Но хочу сказать, что из тех, кто есть на сайте, поэтами я могу назвать еще двух авторов - Олега Павловского и Сергея Аствацатурова (Николаева), очень хорошими поэтами. Женская поэзия ( кроме меня, но я не чисто женский поэт) - безусловно Светлана Севрикова...

Мой питерский цикл

Я ВЕРНУСЬ В ЭТОТ ГОРОД

Виолетта Баша
Журнал "Работница", №3, 2015


1

Стою близ Спаса на Крови

Стою близ Спаса на Крови
Как на краю большой воронки,
Где водят хоровод вороний
Мои непрожитые дни.

Там юность, недополучив
Любви, метаний и сомнений,
Средь питерской блаженной лени
Насвистывает свой мотив.

Там ситца звонко полотно,
Чуть задранное на коленях,
Там мальчик с томностью оленьей
Все смотрит на меня в окно.

А под окном канал течет
С трагичностью беспечной Леты,
И в блики солнечного света
Тень Грибоедова влечет.

Там год блаженен как вино,
Там девочка среди прохожих
Настолько на меня похожа,
Что быть ей мной, хоть и давно.

И две косички вплетены
В судьбу с завидным постоянством,
И в это юное пространство
Герои драм заведены.

Одни еще не родились,
Другие бродят где-то рядом,
Так в Петергофские каскады
Синопсисы Невы вплелись.

Вернулся семьдесят святой -
Второй ли, третий ли, четвертый (?)-
Год прожитой, пережитой,
Балтийской чайкой распростертый.

По питерским проспектам - влет,
В каналах утонув, и снова
Он неприкаянно бредет
Началом, замыслом, основой.

Тебе ли Лету переплыть?
И в веке явно не двадцатом
Ты стал любовником и братом,
Кем обещал в то лето быть.

Не встреченный, не прожитой,
Художник питерских каналов,
Король Поэтов, что немало,
Для идиотов - шут седой.

Ты виски пьешь, и сквозь туман
И пелену Кронштадских сплинов
Читаешь Богу гимн былинный
Сам словно древний великан.

Стихами мне давленье мерьте,
Не останавливайте бег!
Узнала я, как долог век -
Короче, чем прыжок в бессмертье.

19 августа 2014

2.
В этом городе

В этом городе в струнах дождя
Спит с грифонами Банковский мост.
В этом городе призрак вождя
Век без малого ищет погост.

В этом городе столько Невы,
Что для неба не надо зеркал.
И танцуют замерзшие львы,
Чтоб согреться. Но спит адмирал.

И во сне собирается в путь,
На "Надежде" поднять паруса!
Да, "Spe Fretus", меня не забудь...
До отлива еще полчаса.

В этом городе лучше не жить,
Если ты не способен летать,
В этом городе просто хандрить -
И труднее поэтом не стать.

В этом городе голуби врут
Про любовь, что упала с небес
И разбилась о книжный редут
Строк твоих, мой Эрнандо Кортес.

И опять льют дожди, и опять
Всполох Эльма сигналит вдали,
Что кричишь ты мне - не разобрать -
В кругосветке твои корабли

Навсегда. Этот Питер - про нас,
Про немыслимо долгое "ждать".
И про то, как в назначенный час
Вот сюда мы придем умирать.

21 -08 -2014

3.
Снегопад

Никогда я не буду твоей,
Мой смешной и седой Арлекин,
Снегопады балтийских морей
Погружают тебя в белый сплин.

В этом сне я пророчествам Вед
Доверяю кидаться в бега,
Если ведают сны сотни бед,
Что ж, укроем все драмы в снега,

Снег бежит по Фонтанке как паж
За холодной каретой вельмож,
Этот Питер, впадающий в раж
На тебя как мальчишка похож.

Он такой же как ты дуралей,
Он любитель гремящих стихий,
И стоишь ты меж сотен морей
Сочиняя под рокот стихи.

Я тебя не люблю как вино,
Я прожить без тебя не могу.
Этот снег был растоплен давно,
Но остались стихи на снегу.

И под цифрою семьдесят два
Расписался портвейном январь.
И заснула под снегом Нева,
Сквозь сугробы кипит киноварь.

Знаешь, город пронизан тобой
Так, что я различить не могу
Где твоя белоснежная боль,
Где его киноварь на снегу.

22 -08 -2014

4.
Я вернусь в этот город

Я вернусь в этот город морскими ветрами омыться,
Попрошу пропустить мой кораблик, раздвинув мосты.
И когда о весне прокричат сумасшедшие птицы,
Я пойму, что обманщица осень куражится из темноты.

Ей дано убедить даже чаек, не верящих в чудо,
Будто пьяная сырость ручьев упирается в март.
Только я никогда, никогда твой ноябрь не забуду -
Умерщвленных надежд, коматозных и спутанных карт.

Я вернусь в этот город не раньше, чем солнце проснется,
Побежит по каналам, швырнув золотые на дно.
Я вернусь, когда юность моя в этот город вернется,
И другого, поверь, Капитан, нам с тобой не дано!

Я вернусь в этот город к тебе на исходе сражений
Сильных мира сего или как там о них говорят?
Если я не вернусь, то вернется мое отражение -
Чайкой, верящей в март некрофильской порой ноября.

14-09-2014

5.
Возвращение

В Ленинград первый раз в своей жизни случайно заброшена,
Между сотни каналов я - самый смешной человек -
Две косички и платье из "Детского мира" в лиловый горошек.
Девятнадцать - не возраст, а первый по жизни пробег.

Летний ветер балтийский тогда был свежее и чище,
И Нева расплылась добродушно в улыбках мостов.
Этот юный июнь, этот семьдесят третий, Всевышним
Мне отпущенный в капельках солнца мотивом без слов.

Я про юность забуду, года по конспектам сверяя,
От начала времен до крушения прежних основ.
Только в каждом из нас тихо плачет душа молодая,
Безнадежно и тихо, внимая мотиву без слов.

Я не в Питер приеду, приеду, приеду, приеду,
Я вернусь в свою юность и в семьдесят третий. Пока
Ошарашеный космос раскрутит обратно планету,
И помчатся назад против русла времен облака.

23-09-2014

Виолетта Баша   (02.04.2019   08:05:42)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Виолетта Баша

АРИТМИЯ

На каждый вздох людской законом чётности
Положен выдох. Но до обречённости
Извечно поровну тепло, идущее
От душ, светящихся неравнодушием,
И холод душ других, что в той же степени
Теплом удушливым скуёт как цепью вас.
По океанам душ они с насмешкою
Дрейфуют - айсберги вполне успешные.
Кого вы встретите, кому откроетесь?
Огням ли встречных душ? Поклон мой в пояс им…
Или дрейфующей программе битовой
По океану душ. По Ледовитому.
И не от злобы, не
от чьей-то
чёр-но-сти -
Сердца в разрыв идут
от чьей-то
чёрствости!
Не аритмией мышцы сердца рушатся,
Они в разрыв идут от равнодушия...
1.08.2009

ПОСОЛОНЬ

– по солнцу, по теченью
солнца, от востока на запад
Алексею Серенину

По течению солнца с востока на запад,
От Курильской гряды до Балтийских ветров -
Колокольчиков звон, трав некошеных запах,
И озерный туман кораблей-островов,
Тихий ангел, по-детски слетевший с карниза,
В позолоте церквей - щедрый Яблочный Спас,
И скитов простота, их неброская близость
К небесам цвета синих доверчивых глаз.
По течению солнца, по звездам, по росам,
По полету коней, по мерцанью стрекоз,
По стремнинам речным, по туманностям звездным,
По весенним потокам березовых слез,
Узнаю тебя, Русь родниковых рассветов -
По просторам полей, погруженных в огонь
Заревой, где, на краешке лета
Нам с подсолнухом вместе навек - посолонь.
И по фрескам Рублева над смутным столетьем,
По обителям раненых душ и сердец,
По убитым отцам, не родившимся детям,
По надевшим до срока терновый венец,
По костям в девять ярусов в русских болотах,
По лесам, иссеченным нарезкой траншей,
По церквям, потерявшим в веках позолоту
Куполов, по тифозной смертельности вшей
На фронтонах Гражданской длиною в столетье,
Не оконченой с Русью войны затяжной.
По огням приграничья, восставшим стеною
Войн локальных, сомкнувшихся в круг над страной.
По течению солнца с востока на запад,
От Курильской гряды до Балтийских ветров -
Где малиновы звоны да ладана запах,
Да озерный туман миражей- островов,
По течению солнца, по травам, по росам,
По земле, уходящей уже в небеса,
Уходящей, но все еще млечной и звездной
Узнаю тебя, Русь - Божья Матерь в слезах…
2008

5
ВЕТЕР С ВОСТОКА ( АЛБЕНА)

Ни томная Ницца, ни пышная Вена…
Здесь меньше Европы, но больше Вселенной.
Здесь меньше покоя, но больше простора.
Здесь флаги чужие рвет ветер с востока.
Здесь море умеет штормить вдохновенно.
Здесь осень всерьез, и судьба переменна.
От Бургаса к Варне, от Ялты к Несебру
Что кажется югом – лишь вешки на север …
И волнами дождь, и сентябрь не греет,
И берег исхлестан нагайкой Борея…
У Черного моря судьба одинока:
На север - дорога. На запад - дорога.
Ни томная Ницца, ни пышная Вена –
Серебряной рыбкой мерцает Албена.
Здесь наши святые, и имя у Бога.
И говор турецкий. И ветер с востока…


***

БАРЬЕР
Павлу Вежинову,
болгарскому писателю, автору повести «Барьер»

Как хрупки небеса в тот час перед рассветом,
Когда беспечно спят София и Париж,
И снегом замело все сто тропинок в лето
На взлётных полосах оледеневших крыш.
О крыльях свято лгать пилотам и поэтам
Гораздо легче чем, преодолев барьер,
Шагнуть с ознобных крыш в неверный гул рассвета
Или упасть на лёд отеля «Англетер».
Пусть будет первый шаг по небу и последним,
Пусть очень нелегко переступить порог –
В непрочность облаков шагни перед рассветом,
Чтоб знать наверняка – ты сделал всё, что мог.
На что нам эта жизнь? Спрессованных мгновений
Запутанный клубок с бикфордовым шнуром!
И пусть им не понять сияния падений –
Шагни через барьер: как жил – поймешь потом…
2008

7
В МОЕЙ РАСТЕРЗАННОЙ СТРАНЕ

В широких шляпах, длинных пиджаках,
С тетрадями своих стихотворений,
Давным-давно рассыпались вы в прах,
Как ветки облетевшие сирени…

Николай Заболоцкий

23 августа 1941 года Даниил Хармс вышел из дома и был арестован
В тюрьме он попал в психушку
Умер в «Крестах» от голода и истощения 2 февраля 1942 года в блокадном Ленинграде

Я не имею больше власти
В моей растерзанной стране
С пером своим наедине
Кричать сквозь смех,
Сгорать от страсти,
Писать шрапнелью по стене
«Крестов». В безумье впасть. И
Уйти с презреньем к этой власти
В блокадный лед, в кровавый снег.
Судьбой юродивых на плахе
Венозной рифмой строк скупых
Чертить свой оголенный стих
Сурьмой столетий по бумаге,
Свинцом отмерены часы:
До февраля тянулся август…
Сам Берия - кремлевский Аргус
Генералиссимуса - прахом
На беспристрастные весы
Истории уложит даты.
… чеканен век как шаг солдата…
2008

8
САКСОФОНИСТ ПО ИМЕНИ ВЕСНА

Ах, Анна, Ксения, и вы, Мария-Марта!
Прекрасны лица, и печальны голоса…
Но, - боже мой, но, - черт возьми! – начало марта –
Непредсказуемо-шальная полоса…
Еще не верится, что все иначе будет,
Что наши судьбы переменятся с утра,
Но кто-то смотрит вам вослед с улыбкой Будды
И шепчет тайное знамение: «Пора…»
И в спящий город, где в сугробах стынут тропки,
Оцепеневшие, казалось нам, навек,
С утра на цыпочках совсем по-детски робко
Прокралось солнце и нырнуло в рыхлый снег.
Еще не верится, что новое возможно,
Еще душа разлукой прежнею больна,
Но заиграл безумствий блюз вдруг март-безбожник -
Саксофонист по имени весна…
Ах, Анна, Ксения, и вы, Мария- Марта!
Какие лица и какие голоса…
И, - черт возьми, и, - боже мой! – начало марта,
Непредсказуемо-шальная полоса!
2005

9
ПРЕДСТОЯНИЕ
Ивану Дарумову

То зряча, то слепа, в неведомых чертогах,
На крошеве судьбы, на острие эпох,
Грустит твоя душа, не внемлющая Богу,
Страдая от того, что ей не внемлет Бог.
Не внемлет ей, и что ж? Пути Господни скрыты.
Дано ведь нам испить из божьего ручья,
Но хмель нам подает слуга рогатой свиты,
И в споре Света с Тьмой, как водится, ничья.
И мечется душа, над выбором тоскует,
Все ближе небеса, и пламя горячей,
И снова, как допрежь, Бог с дьяволом воюют,
И снова этот спор закончится ничьей.
Что выберешь, душа? Ведь скоро уж, подруга,
За праздник бытия предъявят нам счета.
Бог по делам воздаст, чёрт – по былым заслугам.
А выбор невелик: вот – хмель, и вот - вода.
2008

10
ОПАЛЕННАЯ РОССИЕЙ ДУША

Опаленное у чайки крыло,
Опаленная Россией душа...
Не гончарный круг и не ремесло,
А дыхание воды в камышах,
А созвездие горячих светил,
Над Россией. Первый выпавший снег
В поле русском душу мне расчертил -
Чтоб строкою - влёт, да с песней - в разбег!
В тихой заводи поют камыши,
Вечность бродит по уснувшим лесам.
Не разменивай бессмертной души -
На гроши не променяй небеса!
Если можешь не писать – не пиши!
Не гончарный круг и не ремесло!
Только пламенем по углям души.
Только чайки опаленным крылом.
13. 06. 09

11
ДЕРЖУ ПАРИ, ЧТО Я ЕЩЕ НЕ УМЕР

Написано от лица мужчины, потому что
на одном из конкурсов была задана именно такая первая строка, какую вы видите в заголовке

Держу пари, что я ещё не умер(*),
Пусть похоронен тридцать лет назад
Набоков. Но лидирует прокат
«Лолиты». И смеется доктор Гумберт.
Держу пари, что я еще не умер,
Случайный странник этих смутных лет,
Монастырей заброшенных игумен -
Во мгле ищу я уходящий свет.
Когда Европа тянется к закату,
А мир вослед - к фотонному безумью,
Вселенной угрожая газаватом,
Держу пари, что я еще не умер!
В моей стране, крещеной кумачом,
Мой прошлый век свершений и раздумий
По сердцу выжжен алым сургучом -
И я клянусь, что он еще не умер!

* - строка из стихотворения Осипа Мандельштама

12
СЕНТЯБРЬ. СЕДЬМОЕ. ДВАДЦАТЬ ДВА ПЯТНАДЦАТЬ...

Сентябрь. Седьмое. Двадцать два пятнадцать.
Под шум дождя вступает ночь в права.
И ярче всех твоих аллитераций
Твоя еще зеленая листва.
И горше всех твоих земных пророчеств
Предчувствие последнего тепла,
И неисповедимым станет ночью
Все, что струилось с перышка крыла.
И невосстановимы, безвозвратны
Года и судьбы. В ночь поют часы
Как чертит осень траурные даты
По бездорожью средней полосы.
Судьбою нам - по сентябрям скитаться,
Смотреть, как в город входит синева,
В бессмертие легко ронять слова.
Сентябрь. Седьмое. Двадцать два пятнадцать.
2009

Виолетта Баша   (02.04.2019   08:08:16)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Светлана Севрикова

Поэтические иллюстрации к роману Булгакова
Светлана Севрикова
МАРГАРИТА

Моя соседка очень любит брокера...

Моя соседка очень любит брокера -
она ему записки пишет маркером,
и, запивая капуччиной окорок,
с гадальными сидит на кухне картами.

Ее молитвы - куры обхохочутся -
об ананасах, рябчиках, рубинчиках.
На уик-энд она готовит пончики,
а в понедельник, рано утром - блинчики.

Она внушает спаниелю-коккеру
привыкшему быть в доме за хозяина,
что надо лапу дать в субботу брокеру,
а в понедельник - тявкнуть - "до свидания"!

Ей всю неделю - плакать перед зеркалом,
а ночью спать под маской молодильною,
чтоб он всегда считал ее студенткою
и оплатил расходы по мобильному...

Она читает глупые пособия:
пупок намажьте шоколадной пастою,
явитесь в офис голою, но в соболе...
-А Я? - А Я люблю, как прежде, Мастера...

КРЕМ АЗАЗЕЛЛО


Пьяно тиной пахнущая масса…
Паутину сдувшая со лба…
Я всегда была зеленоглазой.
Ясноглазой – сроду не была.

До чего же нежной стала кожа!
Белоснежка в профиль и анфас!
Десять лет назад была моложе,
Но не так красива как сейчас.

Брови- птички, ласточки в полёте,
Вьются пряди, что кудрявый хмель.
Расскажи ж им всё-таки с кого ты
Срисовал Мадонну, Рафаэль!

Не узнаешь, Мастер, Маргариту!
Сердце зорко? Хочешь – обману?
Всю зацеловав – не разглядит он
Слез, вчера пролитых по нему.

Ай-да крем! Пьянящий душу зело,
Телу давший лёгкость и покой…

Зазвенело. Ангел озверелый
Ошалело пляшет над Москвой.

ПОЛЁТ МАРГАРИТЫ

Москва, ты Москвой-рекою течёшь подо мной, сверкая...
Навстречу весенний ветер – влюбленных лукавый сводник.
Шмыгая меж проводами троллейбусными - летаю.
Невидима и свободна. Невидима и свободна.

Как мало в арбатских окнах романтики и уюта!
Грызня в коммунальных кухнях, вскипающий желчью примус.
Летящие к черту судьбы… Разбитая в драках утварь…
Молились ли на ночь, бесы? Конечно же, не молились!

Как много тепла и света в лучах фонарей арбатских!
А самый большой – на небе. Когда надоест – задую!
Латунский, пришла расплата за трусость и за пилатсво,
Караю тебя потопом. Купи себе, гад, ходули!

Как славно лупить по окнам летучей кудрявой щеткой!
Пускай говорят, что с неба свалился кусок тунгусский…
Сиди себе в Грибоеде, и мучайся от икотки,
Караю тебя забвеньем. Забудут тебя, Латунский!

Забудут тебя, писака! Навалят гранита глыбу.
Пометят сухой осинкой могилку твою, зубастый.
Протухнешь ты для потомков, как в яме помойной рыба…
…Вдруг…
… чей-то ребёнок плачет, как мой гениальный Мастер!

Как много в ночи безумных! Не бойся кошмаров, мальчик!
Сердитой и злобной тётей я снюсь непослушным взрослым.
Но ты ведь пока хороший. И светлый, как лунный зайчик.
Не надо меня бояться, люблю я тебя, курносый!

Прощай, сумасшедший город, сводящий с ума героев,
Георгий сразивший змея – со змейкою подколодной
Не справишься! Будешь битым. Спалю, как Афина Трою!
Невидима и свободна. Невидима и свободна.

НАТАША ПОСЛЕ БАЛА

А у той, чьи щеки алые -
На устах усмешка бледная:
Маргарита Николаевна,
Пусть меня оставят ведьмою!

Их высочество улещено,
Жаждет не казнить, а миловать.
Пусть меня оставят женщиной,
На плече клейменой лилией…

Пусть они намажут брови мне
Черной сажей, несмываемой.
Распужаю старых боровов,
Маргарита Николаевна!

Пусть не зарятся, всеядные,
Не слюнявят мне запястия!
Пусть меня оставят гадиной,
Не хочу сдаваться аспидам!

Не найти мне пары по сердцу -
Все блестят, как вёдра медные,
Долго ль позолота носится?
Пусть меня оставят ведьмою!

Сами знаете, что лаю я
Оттого, что выть не выучусь…
Маргарита Николаевна!
Из беды, из бабьей – выручи!



МАСТЕР

Два рассказа Мастера в Доме Скорби


1.
Небо было несказанно синим,
На стеблях – пупырышки желты.
Я молчал, но вдруг она спросила:
«Нравятся ли вам мои цветы?»

«Нет! Ничуть.», - ответил виновато,
«Хочешь, завтра розы подарю?!»…
И с другого берега Арбата
Женщина ответила: «Люблю».

Бросила безжалостно в канаву
Жёлтой ряби бисерную кисть.
И, друг друга странно узнавая,
Наши пальцы ласково сплелись…

И казалось – все уже не важно:
Варенька и тот... с другой Луны…
Звёзды, как холодные мурашки,
Щекотали небо вдоль спины.

2.

Печеный картофель роняя рассеяно на пол,
Мы жались друг к другу, размазав золу по щекам…
Мужчины не плачут, но я без стеснения плакал,
Когда Иешуа тяжёлые веки смыкал,
И стая прожорливых оводов жалила в губы,
Скребла по лицу, и глумливо топтала чело.
На запах слюны целовавшего бога Иуды
Слетелось зудящее, жирное, жалкое зло.

Она, как младенцев, тетради мои пеленала.
И свертки тугие к груди прижимала, смеясь.
Любила и верила, ведала и понимала,
Что это роман про людей, про богов и про нас.
Слезами поила распятых, и смехом сносила
Полки оцепившие гору кольцом роковым…
Она в этой повести – стала небесною силой,
Готовящей кару естественным силам земным.

До августа – жили как боги, миры сотворяя…
Душистые розы и душное лето любя…
И вот, наконец, я решительно вышел из рая,
Неся на руках некрещенное наше дитя…

Редактор как Ирод… Младенца чудесного крови
Возжаждал, и строки, как вены прогрыз, вурдалак…
И тысячи критиков силой ехидного слова
Разрушили храм, а на зодчих – спустили собак…

Я к ней, ожидающей чуда, вернулся разбитым.
И камнем на шее безрадостный август повис…
Над трупом младенца рыдала моя Маргарита,
Он умер, когда испытал настоящую жизнь.

Ах, если бы только искусства нуждались в тех жертвах!
Ребёнка кладу как ягненка в огонь… И молчу.
Он умер, когда я наивно поверил в бессмертье,
Когда я позволил коснуться себя палачу…



ПИСАТЕЛЬСКАЯ ЖЕНА

Я не достоин, но ей не докажешь, хоть режь её…
Кухонька в комнатке махонькой. Борщ и гуляш,
Стирки, уборки, истерики, жгучие нежности…
Я понимаю, что это тот самый шалаш…

Рай в шалаше кривобоком, в аду нагороженном.
Карточный домик, где дама и джокер живут…
Дама и джокер, судьбой друг на друга похожие,
Слишком возможные там, и нелепые тут.

Так хорошо, что заботится майская ласточка:
В нашей обители ей бы устроить дворец!…
Я не достоин короны и вышитой шапочки.
Ей не докажешь. И я примеряю венец.

Рай в шалаше… ошалевшей реальностью раненый,
Стойкий, но хрупкий, как вазочка из хрусталя.
Дама и Джокер. Потомки убитого Авеля.
В храмах, где свечи за Каина вечно горят.

Жаркая печь полыхает уютом бессмертия.
Крылышко пламени рвут сквозняки на куски.
Ей не докажешь ни алгеброй, ни геометрией,
Что не тому она штопать решилась носки.

Небо седьмое так ловко вместилось в подвальчике!
Счастье купили за лунный поломанный грош…
Парочка самых лукавых на свете обманщиков
Пишет роман на бумаге, не терпящей ложь.


РУКОПИСЬ

Начало

«Знойный день тревожно пахнет розой,
Ветер – необъявленной войной.
Словно флаг, Пилат покорно носит
Белый плащ с кровавою каймой.

Шаркая, проходит в колоннаду,
Проклиная сладкий аромат.
Он не прокурор, а прокуратор –
Человек, по имени Пилат.

Тише. Он мечтает о колодце,
О собаке лижущей ладонь…
Перед ним – измученный Га Ноцри
Облаченный в голубой хитон,

Грязный, рванный, Крысобоем битый,
Истину сказал – как сделал вдох.
Секретарь… Свидетель или зритель?
Арестант… Мошенник или бог?»…
…………………………………..

Странно! Что за музы налетели?
Мне ли, Левий, твой напеть мотив?
Почему сейчас листы стерпели
Бред, меня за миг лишивший сил?

Я – избранник? Господи помилуй!
Вырви мне десницу и язык!
Высуши в чернильнице чернила.
Жития писать я не привык!

Смятение Пилата

«Я, подписавший смертный приговор,
Захлопотал о праздничном прощенье!
Головорез Вар-раван! Ворон! Вор!
Не за него прошу, первосященник!

Ершалаим ершистый словно ёж,
Щетинится лучистым знойным небом.
(Каифа, ошибёшься – пропадёшь!
Преступником Га Ноцри сроду не был.)

Прислушайся: вдали шумит гроза.
А здесь так душно. Тесно. Тошно. ( Больно.)
Его большие детские глаза
В мои смотрели дерзко и спокойно.

Он говорил мне: «Добрый человек!»
Он Крысобоя не считает зверем…
Каифа! Неужели это блеф?
И ты ему, безбожник, не поверишь?

О, нет, я ничего не говорил!
И ты меня расслышать был не вправе!
Но, все равно, иди, скажи своим,
Что на земле нет места для Варравы.

Бессмертья… Нет, бессонницы боюсь.
А сказки о мессиях – это мифы.
Но одолеть не в силах я искус
Помиловать философа, Каифа!

На них, двоих – один сколочен крест –
Убийце и любимцу жалкой черни.
И справедливый суд сочтет за честь
Кого-нибудь избавить от мучений.


Из них, двоих – кого-то одного,
Сегодня чудо ожидает в полдень…
Ты трижды называешь не его,
И тоже смотришь дерзко и спокойно!!!........»

Казнь

Уже снижалось солнце над Лысою Горой,
Стихали крики утомленных мулов.
Смотрел на осужденных суровый Крысобой,
Кривил лицо, и ничего не думал.

Взвивались над столбами полчища черных мух,
Пуская кровь разбойникам и Богу…
И тысячьеголосьем двойной солдатский круг
Глушил напрасно Левия тревогу.

Бросая нож на землю, и вновь вонзая в грудь
Поломанные ногти Левий плачет.
Он ненавидит женщин, рождающих Иуд,
И воинов, которые пилачат.

Он вопрошает небо, молчащее, как рот
Покойника: «Зачем ты так жестоко?
Когда же он спасётся? Когда же он умрёт?»
И трижды небо проклято пророком.

Уже снижалось солнце, палящее орду.
Его лучи, опомнившись, ласкали
Разбойников и Бога. Прижавшихся к столбу,
Приросших к поперечнику руками.

Иуда, уходящий в ночь

Не зови меня Иудою, - из полона совесть вызволи.
На свидание, на тайное, за город лукаво вызови,
Низа, нежная и добрая, не суди – не стань судимою…
Серебро… седины в бороду. Бес в ребро. Прости, любимая.

За тобой пойду безропотно… За тобой пойду отчаянно…
Расспроси меня, хорошая, отчего глаза печальные!
Лишь тебе скажу, что страшно мне, стыд терзает сердце тёмное…
Что-то сделал я ужасное… А что именно – не понял ведь!…

Ты, конечно, не поверишь мне… Я и сам в том не уверенный…
Лишь любовь твою заветную серебром, скупец, не меряю!
За тобой пойду… чудесная… Шёл за ним… Дошёл до пропасти…
Жду свиданья и возмездия… Ты – моей частица совести…

Там за городом – прохладные рощи лунные, певучие…
Ты могла бы стать наградою… Станешь карой неминучею…
Низа! Слышишь, ты ведь женщина! Ваше звёздное сиятельство!
Неужели не простите мне за доверие – предательства?!

Неужели не дадите мне права умереть от старости…
Сердце женское – спасителем… Если любит – так от жалости!
Где же ты, богиня светлая? Не ужель возненавидела?
И, целуя в губы трепетно, как иуда бога – выдала?!

Виолетта Баша   (02.04.2019   08:13:29)

Сергей Аствацатуров ( Николаев, но же Грин Сандрес), поэт сильный, пронзиительный, каждое слово - как последнее!

До синего неба, до вечной свободы!..
[Сергей Аствацатуров] Версия для печати Добавить в «Избранное»

ДО СИНЕГО НЕБА, ДО ВЕЧНОЙ СВОБОДЫ!

* * *
Я несу из «Пятёрочки» пикшу,
и батон «городской», и капусту.
Так романы любовные пишут,
вопреки примитивному чувству.

Голова моя, словно овражек,
где скрывается день суетливый.
Между брежневских пятиэтажек
на деревьях вороны крикливы.

Дома ждет меня киса, подружка,
хромоножка моя, криворучка.
А судьба, как церковная кружка,
и над ней серебристая тучка.

Вот приду, и моторчик усталый
застучит веселее и твёрже.
Скажет ангел, жена моя: — Боже,
до чего хорошо, ёлы-палы!

* * *
Власть — это то, что даётся холёным, сытым.
Что до любви, то тут ни при чём постель.
Помнишь мороз, январскую ночь, метель,
пьяный посёлок в таёжном углу безбытном?

Как ты сидела в коляске — костыль заброшен,
только компьютер спасает — спина дугой,
скрючены руки — мой ангел, как раз такой
я полюбил… Да что мне скорбеть о прошлом!

С маленькой ложечки — нету вернее средства —
пшёнкой кормить, и печальную целовать,
век бедовать, да хозяюшкой называть,
лапочкой, девочкой, нежной хозяйкой сердца.

* * *
Словно верблюды в Китай золотыми песками,
через притихшую комнату, рыжи, горбаты,
стулья бредут длинноногие, и лепестками
белыми скатерть усыпана — розы распяты
в зеленоватом стекле. В инвалидной коляске
хрупкая женщина смотрит на снежную замять
там, за окном, и мечтает о счастье, о ласке:
«Было ли? Не было?» Что ненадёжная память
нам предлагает, когда одиноко и грустно?
Вечер на Волге, и след за кормой теплохода,
и поцелуи до боли, до нежного хруста
в сжатых кистях…. О, какая дурная погода
нынче в заснеженной Гатчине!
Женщина смотрит на лепестки, говорит: — Я сегодня устала.
Месяцы по-стариковски проносятся — по три,
и на комоде пластинка лежит аэртала.

* * *
Вдоль стены —
штукатурка давно облупилась — так долго
в коридоре сидят утомлённые временем люди.
Достучаться до сердца врача, достучаться до Бога,
попросить о почти невозможном — о счастье, о чуде.
В грязно-белом халате выходит толстуха и бойко
выкликает кого-то: «Свинцов, ну проходим скорее!»
Человеку всего-то и нужно: скрипучая койка
в бесполезной больнице, и чтобы тепло в батарее,
и лежать, сознавая смертельный диагноз, и плакать,
потому что лекарства… какие тут к чёрту лекарства!
Всё равно человек — это только разумная слякоть,
недостойная жизни, но вхожая
в Божие Царство.

* * *
Татьяне Тимофеевой

Горя нам было мало, а тут пемфигоид буллезный: то суставы болели, а теперь пузыри водяные. И не вовремя так подарила подруга розы — день один простояли и сразу завяли… А мы-то и не сказали, не объяснили, как приходят самые чёрные мысли, если скатерть осыпана белыми лепестками. Просто сядь и все беды, какие на свете есть, перечисли: смерть, разлука, измена и что там ещё?.. Обними руками эту голову с бритым затылком, спроси: «Поела? Ничего не болит?» — «Конечно, болит. Да что там!» Но душа — это то, что мы любим. А тело… тело пусть себе занимается всяким полезным спортом.

* * *
Поначалу просто чесалось, а после пошло такое… пемфигоид буллёзный. Бедная Шуша-Крыса! Из ноги выливалось в тазик страшное, неживое. Я зелёнкой мазал и выбрил голову. Лысой я ещё не видел жену, беспомощной, безнадёжной. Но она не плакала, только шутила: «Сдохну с этой болезнью кожной — будешь другую носить на руках по дому?» Охнул: «Никого не стану! Нет, я не готов к такому!» — «Станешь, милый, — ответила, — ты же дока в столичных штучках». А потом пошла на поправку. И я молился: «Боже, воссевший в тучах, исцели нас, Господи Всевидящий Милосердный! Ведь она одна у меня, Шуршалотта-Крыса, — и она без меня не выживет»… Нет, конечно, я не скажу, как заново, юной серной сотворил Он жену, но молитву мою услышал. Или просто таблетки нас выручили, не знаю? Но весна наступила, дождь прошумел по крышам, прилетели птицы, и солнце… о, какое солнце! Словом, к маю снова станем гулять по парку с колясочкой инвалидной и, возможно, сочиним историю исцеления без кислородной маски, прокричим славословие Господу — уж конечно, не гнусный пасквиль — а иначе литература была бы и вовсе обрубком лишним.

* * *
Я тебе принёс ромашки да колокольчики. Мы с тобой от судьбы скрываемся, как подпольщики: то поём случайную песенку, то цветы поставим, то историю сочиняем, как искали по всем заставам настоящее счастье, а нашли смешливую хромоножку, то салакой накормим чёрную хулиганку-кошку. Я и сам не знаю, может, это моя причуда — разыграть судьбу? Но голодная барракуда подобрее будет — не съест целиком, оставит хотя бы фалангу пальца. И палец Бога прославит! Мы, проглоченные до единого волоса, до макушки, тоже ведь говорим: «Это ещё не беда, игрушки, по сравнению с Холокостом и Хиросимой!» И прекрасная жизнь была бы невыносимой, не воспой хвалу мы за пасмурные рассветы, за ромашки и колокольчики. Господи милосердный, где ты?

* * *
О нет, не надышался я тобою!
Не уходи, любовь моя! Побудь!
И подожди, во времени по грудь,
когда накроет счастьем с головою.

Не уходи, прошу тебя, не надо!
Не написал ни Павел, ни Матфей,
что там таится — посреди ветвей
небесного таинственного Сада.

Что если там всего лишь пустота,
и дух парит среди светил горячих,
один, совсем? И крыл его
прозрачных ненужная сияет красота.

Не уходи! Вдруг только глина, ящик,
цветущий куст шиповника и та…
та тишина, помимо пчёл гудящих.

* * *
«Вот кофе и блинчики, преднизолон —
обычная доза». — «Спасибо, Медвежка». —
«Да не за что!» Счастья вагон и тележка,
и горе — железнодорожным узлом.
По жизни пройдём, не скажу напролом,
но, как сквозь чумной Авиньон минориты:
три строчки давидовой тихой молитвы,
целебные травы на правильный лад,
сухарь, и вода, и десяток заплат,
сандалии кожей воловьей подшиты…

«О, свет мой, давай доживём до утра,
до синего неба, до новой заботы!» —
«И ангел склонится над нами: “Пора!
До синего неба, до вечной свободы!”»

* * *
На посту дежурной медсестры
тёплый свет в больничном коридоре.
Спят больные — видят фонари,
медленный прибой, ночное море.

Лишь в реанимации окно
отворили, чтобы холоднее.
Смерть приходит робко — всё равно
человек смолкает и бледнеет.

Накрывают белым полотном,
в лифт везут безжалостно… не трогай!
Завтра операция. Потом
жизнь пойдёт накатанной дорогой.

Виолетта Баша   (02.04.2019   08:16:27)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

И робкой берёзовой почкой, и вещим дождём...
[Сергей Аствацатуров] Версия для печати Добавить в «Избранное»

* * *
И робкой берёзовой почкой, и вещим дождём,
И песней скворца, и летучим пушком тополиным
Мы станем когда-нибудь, но поживём, подождём,
А там и душа обернётся доверчивым дымом.

Тогда высоко-высоко, где сияет Мицар,
Космический ветер, лучась, полетит меж мирами,
И скажут, наверное, люди: «Воистину Царь,
Кто был человеком! Воистину
Не умирает!»

Виолетта Баша   (02.04.2019   08:23:55)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Олег Павловский

1. Мне тебя не вернуть...
Олег Павловский




ИСХОД
_______________________________________________


Мне тебя не вернуть –
ты прости, проклиная, прости.
Мне тебя не забыть
и до крови закушены губы,
и как старый солдат
на заснеженном вьюгой пути
я ловлю лепестки
и целую гремящие трубы.

Ах, какая весна
отзвенела как голос в ночи!
И кружила пурга
лепестками взбесившихся вишен,
но в бреду или снах
ты как мать напевала – молчи!
как невеста рыдала
и плакали стены и крыши.

Я еще не убит клеветой или пулей шальной,
я еще не распят на заре возле ратуши белой,
не меня провели босиком по камням мостовой,
по песку, по доске, наконец, мое сильное тело

не скользило в пучину когда-то манящей волны,
где как ребра трещали борта, и корежило драги –
там где пела любовь, абордажной страшась суеты,
и смеялась мечта на конце окровавленной шпаги…

И тебе не забыть ни гортанные крики ворон,
ни кошачий концерт, ни органные волны напева –
этой музыки громкой как крик, как набат похорон,
будто вопли кликуш и стенания плакальщиц белых.

Как ему объяснить, что нельзя убивать королей?
Как ему рассказать оголтелому всуе народу
как встают из руин в серебристых стволах тополей
купола городов больше жизни любивших свободу?

Ты святая святых на горячем как берег плацу,
ты поэзия красок, знамен и ремней портупеи.
Если нет оправданья, слеза не течет по лицу,
если птицы летят, и танцуют, и кружатся феи –

это танец зимы, это жизни изысканный бал,
где одни королевы и все как одна – Маргариты!
Это твой паладин поседел и немного устал,
это злая старуха и песни разбитой корыто.

Это клекот орлов по над синим покровом снегов,
Это страх высоты, – но птенцы вырастают из страха.
Ты меня не забудешь, не бросишь, не сбросишь оков,
ты прелюдия жизни и жизни высокая плаха.

Ты поэзия сердца и горечь недавних разлук –
у тебя за окном голосит и беснуется лето –
рассыпайся дождем, не грусти, не заламывай рук
даже если горьки твои слезы и солоны ветры,

даже если друзья говорят, что не ждали беды
и мальчишка мой лук натянуть не посмеет однажды,
на горящем песке не мои пламенеют следы
и галдят женихи на дворе, но и это не важно…

Ты моя дорогая, ты звук и надежда – Ассоль!
Ты хранящая лампу и кремень, и трут Пенелопа.
Ты хранила, как память хранит, и тревожишь как боль
золотые сердца и Руна тяжелеющий локон.

Ты слова на стене, как троянской колонны – навек
в молодеющем мире, – еще доживем до пеленок!

. . . . . . .

Остаюсь. Верный паж Твой. Несчастный как все человек.
И счастливый любовник Твоей красотой осененный!

Виолетта Баша   (02.04.2019   08:24:55)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Замечательный поэт, читаю его запоем... рекомендую, читайте

2. Не грусти если боль на поверку не очень-то боль
Олег Павловский



2.

Не грусти если боль на поверку не очень-то боль
и осколки свистят от когда-то священного братства.
Если лузу на части однажды разбил карамболь,
или пепел регалии дважды спадает на лацкан…

Отгуди как набат, отстучи барабанную дробь!
и по панцирям крыш, и по клавишам клавиатуры –
отцвети как нарцисс, эдельвейс, словно черная кровь
приснопамятной розы в бокале…еще партитуры

не написано в мире такой, чтоб рыдали дожди,
ливни лили в лицо литургий океанские волны –
не проси, не надейся, не верь обещаньям, не жди
и не бойся – мечта не оставит и кубок наполнен

до краев… и во чреве мехов веселится лозы
виноградная гроздь и таинственной косточки терпкость –
не оставит следов на одежде и ни борозды
злой клинок клеветы на камзоле твоем и на сердце.

Ты припомни, как кони фырчат и танцуют в мороз
на ладонях твоих площадей и в смятении улиц,
и снегурочки шепот, и дом бородою оброс –
шевелюрой снегов, гребешками алмазных сосулек!

Ты однажды пришел как на праздник в сверкающий мир
городов и равнин, и промолвил Господь – оставайся…
и стоял на вершине в слезах как недавний жуир
полюбивший принцессу и горечь прощального вальса.

Не беда если руки до крови и шкот как струна –
только палубы всхлип, только треск кипарисовых мачт... – Я
на военной дороге – окрест полыхает война,
злобный карлик хохочет, и смерть раскрывает объятья.

Отзвенеть как бокал золотого стекла baccarat,
проиграть в баккара золотые – последние в мире!
отлюбить, как отпеть, отрыдать, отзвучать как вчера
отгремели часы в петербуржской забытой квартире.

Виолетта Баша   (02.04.2019   08:25:36)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

3. Что, за окнами ни холодно, ни жарко?
Олег Павловский



3.

Что за окнами – не холодно, не жарко?
Кто за дверью? – не смолкает колокольчик!
Если лето не закончится пожаром –
значит, осень наводнением закончим!

Только берег каменист – сухие кости
трав морских его усеивают щедро –
будет город залож`ен, все флаги в гости –
кто такие разберемся, нам не в первый…

Этот город на костях и на болотах –
мы до плеч вгоняли в топи эти сваи,
развевались фалды тонкого камлота –
треуголки за простыми поспевали!

Быть балтийцем – это шаркать мостовыми,
подметать их то метлой, то шерстью тонкой,
мы, балтийцы, – все как есть мастеровые –
мы Кроншлодта ненасытные потомки.

За глоток сырого ветра по над взморьем,
за серебряное зарево залива
наши матери платили гордой скорбью,
нашей гордостью нам юность заплатила!

Наша юность – налегке, не остановишь –
только ветер треплет якорные ленты,
только девушки смеются, только брови,
только косы, только чудные моменты…

Виолетта Баша   (02.04.2019   08:26:14)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

4. Ты помнишь? Под вечер в потушенной зале...
Олег Павловский



4.


Ты помнишь? Под вечер в потушенной зале
поэты как веды читали свои
стихи как молитвы, и взоры листали
канонов канцоны и строк тропари.

Поэзия слез восхитительных женщин,
поэзия снов и бессонность ночей,
что простыни рвет и манжеты увечит
строкой и слезой, и улыбкой… зачем?

Зачем-то живем, догорая как свечи,
как те фонари у аптек, как канал,
что цветом в гранит и мостами увенчан,
что сказкою был и легендою стал.

И снова кричат непокорные струны
и эхом звучат пароходов гудки,
сирены машин и пожар не придуман
души и восторга дрожащей руки.

И сколько бы перья свои не ломали,
как копья ломают, и рвутся как сталь
на поле баталии, в звоне ристалищ
пусть души в клочки, но сердцам не устать –

пусть парус души искорежен ветрами –
просолен волной, закален как булат,
и память не смолкнет и не перестанет
твердить тридесятое лето подряд –

как в старом как город ночном интерменто,
как детство, как светлый немецкий мотив
под северным небом и в зале концертной
воспомниться снова и вновь прозвучит

забытый напев этой песенки вечной
о горе, о славе чуть-чуть, о любви –
о пенье наяд и походке беспечной,
про слезы и розы, и скрип vis-;-vis –

чтоб вновь по мостам простучали колеса
карет и пролеток, трамваев, авто…

И Ваш визави с шевелюрой белесой,
с седой бородой, в старомодном пальто.

Виолетта Баша   (02.04.2019   08:26:46)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

5. Поэзия - это такая забава...
Олег Павловский



5.

Поэзия – это такая забава,
опасная шутка – лихая игра,
как в омут с обрыва – там искры купавы,
карась золотой и плотвы мишура.

Поэзия гладью по шелку, по камке,
по душам взыскующим, песне взахлеб –
шершавой рукой и бурлацкою лямкой –
витой бечевой и в испарине лоб.

Поэзия – это печаль интермеццо,
рулады органа и посвист щегла,
поэзия – жуть! и видения детства,
тоска одиночки и грохот рулад –

по шпалам, дорогам, по чистому полю,
по свежей стерне после скошенной ржи,
по узкой тропинке проложенной болью
и страхом, и памятью, и nostalgie.

Поэзия в пении ветреных сосен,
в угольях камина и в стоне ночном,
она отзовется – о чем ни попросишь,
она не простит покидающих дом –

навеки, назло, безоглядно, под вечер ли,
за старческим плачем, за длинным рублем,
поэзия – память души человеческой –
ночной полустанок и сторож при нем,

и старый обходчик, и деготь из буксы,
она в перестуке вагонных колес –
дымок паровоза и посвисты узко-
колейки, и берег, и речка, и плёс.

В поэзии звоны хрустальных стаканов,
и белка ручная, и в яблоках еж...
Поэзию можно потрогать руками,
но будь осторожен, – смотри, обожжешь!

Белла Минцева   [Паневежис]    (02.04.2019   12:19:49)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Вот... золотые слова: поэзия - это забава.
Сказано древними: делу время - потехе час.
А в России - сплошная забава... вот поэтому всё так печально.
https://vp43.ru/news/21249

Виолетта Баша   (02.04.2019   18:26:48)
(Ответ пользователю: Белла Минцева)

Белк, обнимаю!
Олег писал "забава" в переносном смысле, как бы отрицая, что эта боль и этот подвиг души - забава. Писал с иронией и горечью...

Белла Минцева   [Паневежис]    (02.04.2019   18:31:04)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Ну, если серьёзно... тогда сумасшествие!)
А кто из поэтов хорошо кончил?)
Думаю, всё хорошо в меру, и ни талант, ни рукопись нельзя продавать.)
Это как торговля душой... продажа дьяволу.
Как гласит ветхий завет, шесть дней делай свои дела, и только СЕДЬМОЙ отдай Богу - Духу Святому, вдохновению.

Спасатель.   [Химки]    (02.04.2019   17:13:43)

Русская поэзия...
***

"Что ж ты, друг, без рукавички?
На-ко теплую, с руки..."

Спасатель. [Химки] (03.05.2017 19:00:40)

ВАСИЛИЙ ТЕРКИН: 21. СМЕРТЬ И ВОИН

За далекие пригорки
Уходил сраженья жар.
На снегу Василий Теркин
Неподобранный лежал.

Снег под ним, набрякши кровью,
Взялся грудой ледяной.
Смерть склонилась к изголовью:
— Ну, солдат, пойдем со мной.

Я теперь твоя подруга,
Недалеко провожу,
Белой вьюгой, белой вьюгой,
Вьюгой след запорошу.

Дрогнул Теркин, замерзая
На постели снеговой.
— Я не звал тебя, Косая,
Я солдат еще живой.

Смерть, смеясь, нагнулась ниже:
— Полно, полно, молодец,
Я-то знаю, я-то вижу:
Ты живой да не жилец.

Мимоходом тенью смертной
Я твоих коснулась щек,
А тебе и незаметно,
Что на них сухой снежок.

Моего не бойся мрака,
Ночь, поверь, не хуже дня...
— А чего тебе, однако,
Нужно лично от меня?

Смерть как будто бы замялась,
Отклонилась от него.
— Нужно мне... такую малость,
Ну почти что ничего.

Нужен знак один согласья,
Что устал беречь ты жизнь,
Что о смертном молишь часе...

— Сам, выходит, подпишись?—
Смерть подумала.
— Ну что же,—
Подпишись, и на покой.
— Нет, уволь. Себе дороже.
— Не торгуйся, дорогой.

Все равно идешь на убыль.—
Смерть подвинулась к плечу.—
Все равно стянулись губы,
Стынут зубы...
— Не хочу.

— А смотри-ка, дело к ночи,
На мороз горит заря.
Я к тому, чтоб мне короче
И тебе не мерзнуть зря...

— Потерплю.
— Ну, что ты, глупый!
Ведь лежишь, всего свело.
Я б тебя тотчас тулупом,
Чтоб уже навек тепло.

Вижу, веришь. Вот и слезы,
Вот уж я тебе милей.

— Врешь, я плачу от мороза,
Не от жалости твоей.

— Что от счастья, что от боли —
Все равно. А холод лют.
Завилась поземка в поле.
Нет, тебя уж не найдут...

И зачем тебе, подумай,
Если кто и подберет.
Пожалеешь, что не умер
Здесь, на месте, без хлопот...

— Шутишь, Смерть, плетешь тенета.—
Отвернул с трудом плечо.—
Мне как раз пожить охота,
Я и не жил-то еще...

— А и встанешь, толку мало,—
Продолжала Смерть, смеясь.—
А и встанешь — все сначала:
Холод, страх, усталость, грязь...
Ну-ка, сладко ли, дружище,
Рассуди-ка в простоте.

— Что судить! С войны не взыщешь
Ни в каком уже суде.

— А тоска, солдат, в придачу:
Как там дома, что с семьей?
— Вот уж выполню задачу —
Кончу немца — и домой.

— Так. Допустим. Но тебе-то
И домой к чему прийти?
Догола земля раздета
И разграблена, учти.
Все в забросе.

— Я работник,
Я бы дома в дело вник,
— Дом разрушен.
— Я и плотник...
— Печки нету.
— И печник...
Я от скуки — на все руки,
Буду жив — мое со мной.

— Дай еще сказать старухе:
Вдруг придешь с одной рукой?
Иль еще каким калекой,—
Сам себе и то постыл...

И со Смертью Человеку
Спорить стало свыше сил.
Истекал уже он кровью,
Коченел. Спускалась ночь...

— При одном моем условье,
Смерть, послушай... я не прочь...

И, томим тоской жестокой,
Одинок, и слаб, и мал,
Он с мольбой, не то с упреком
Уговариваться стал:

— Я не худший и не лучший,
Что погибну на войне.
Но в конце ее, послушай,
Дашь ты на день отпуск мне?
Дашь ты мне в тот день последний,
В праздник славы мировой,
Услыхать салют победный,
Что раздастся над Москвой?

Дашь ты мне в тот день немножко
Погулять среди живых?
Дашь ты мне в одно окошко
Постучать в краях родных,
И как выйдут на крылечко,—
Смерть, а Смерть, еще мне там
Дашь сказать одно словечко?
Полсловечка?
— Нет. Не дам...

Дрогнул Теркин, замерзая
На постели снеговой.

— Так пошла ты прочь, Косая,
Я солдат еще живой.

Буду плакать, выть от боли,
Гибнуть в поле без следа,
Но тебе по доброй воле
Я не сдамся никогда.

— Погоди. Резон почище
Я найду,— подашь мне знак...

— Стой! Идут за мною. Ищут.
Из санбата.
— Где, чудак?
— Вон, по стежке занесенной...

Смерть хохочет во весь рот:
— Из команды похоронной.
— Все равно: живой народ.

Снег шуршит, подходят двое.
Об лопату звякнул лом.

— Вот еще остался воин.
К ночи всех не уберем.

— А и то: устали за день,
Доставай кисет, земляк.
На покойничке присядем
Да покурим натощак.

— Кабы, знаешь, до затяжки —
Щец горячих котелок.

— Кабы капельку из фляжки.
— Кабы так — один глоток.
— Или два...

И тут, хоть слабо,
Подал Теркин голос свой:
— Прогоните эту бабу,
Я солдат еще живой.

Смотрят люди: вот так штука!
Видят: верно,— жив солдат.

— Что ты думаешь!
— А ну-ка,
Понесем его в санбат.

— Ну и редкостное дело,—
Рассуждают не спеша.—
Одно дело — просто тело,
А тут — тело и душа.

— Еле-еле душа в теле...
— Шутки, что ль, зазяб совсем.
А уж мы тебя хотели,
Понимаешь, в наркомзем...

— Не толкуй. Заждался малый.
Вырубай шинель во льду.
Поднимай.

А Смерть сказала:
— Я, однако, вслед пойду.

Земляки — они к работе
Приспособлены к иной.
Врете, мыслит, растрясете —
И еще он будет мой.

Два ремня да две лопаты,
Две шинели поперек.
— Береги, солдат, солдата.
— Понесли. Терпи, дружок.—
Норовят, чтоб меньше тряски,
Чтоб ровнее как-нибудь,
Берегут, несут с опаской:
Смерть сторонкой держит путь.

А дорога — не дорога,—
Целина, по пояс снег.
— Отдохнули б вы немного,
Хлопцы...
— Милый человек,—
Говорит земляк толково,—
Не тревожься, не жалей.
Потому несем живого,
Мертвый вдвое тяжелей.

А другой:
— Оно известно.
А еще и то учесть,
Что живой спешит до места,—
Мертвый дома — где ни есть.

— Дело, стало быть, в привычке,—
Заключают земляки.—
Что ж ты, друг, без рукавички?
На-ко теплую, с руки...

И подумала впервые
Смерть, следя со стороны:
«До чего они, живые,
Меж собой свои — дружны.
Потому и с одиночкой
Сладить надобно суметь,
Нехотя даешь отсрочку».

И, вздохнув, отстала Смерть.

Белла Минцева [Паневежис] (03.05.2017 19:44:28)
(Ответ пользователю: Спасатель.)

Вот именно... "на-ко тёплую, с руки".
А не "дай-ка согрею ладони над дымящейся кровью твоей".
Прям с души воротит, до чего отвратно.

Спасатель. [Химки] (03.05.2017 20:13:39)
(Ответ пользователю: Белла Минцева)

Тем и отличается РУССКАЯ ПОЭЗИЯ от всякой прочей иной...

Виолетта Баша (04.05.2017 09:17:05)
(Ответ пользователю: Белла Минцева)

Вот именно!
Отдам с руки - нормально, по-человечески.
Смерть подходит, но с каким сочувствием к лиг. герою пишет об этом автор - и смерть отходит.

Спасатель. [Химки] (04.05.2017 09:21:39)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Не надо вот этого, Виола...

О мёртвых либо хорошо, либо ничего...

Спасатель. [Химки] (03.05.2017 20:08:18)
(Ответ пользователю: Спасатель.)

Слава Богу, не оскудела Русь талантами...

Леонид Корнилов.
Перепост с сайта "Россия пишет"


Какая странная страна

Какая странная страна.
Подобно бабе-стерве
Мы все кричим: «Война! Война!»
И все стоим в резерве.
Перебираем имена.
И ждем на выстрел верный.
Но не стреляем, вот те на,
А смотрим, кто же первый?
И вот он, первый, как герой,
Завяз в зубах эпохи.
Тальков? А может, он - второй?
А может, первый – Рохлин?
Сомненье – самый чуткий нерв.
Топор не верит в плаху.
Сомненье – главный наш резерв.
Мы – резервисты страха.
На каждом чёткая вина.
А совесть глуше, глуше.
Бывали хуже времена,
Но люди были лучше.

Леонид Корнилов

Снайпер

Я чудом уцелел
В свинцовой круговерти.
Оптический прицел –
Увеличенье смерти.
И мой стрелковый глаз,
Холодный, словно линза,
Как будто и сейчас
Той кровушкой забрызган.
Я высушен в песках
И скалами заточен.
В притушенных зрачках –
Огни «горячих точек».
И помню я ещё,
Как там, на перевалах,
Отдачами в плечо
Мне душу отшибало.
И вот она, черна,
Грудною раной дышит.
А бывшая война
Никак не станет бывшей.
Афганистан… Кавказ…
И что? И где победа?
Кто выполнил приказ,
Тот был за это предан.
Афганская игла
До русских вен достала.
Чечня из-за угла
Москву завоевала.
И Кремль Россию сдал.
Лампасы носят твари.
Но весь кремлёвский бал
Я вижу в окуляре.
И палец гладит спуск.
Последний выстрел вечен.
А я, как лодка «Курск»,
Убит и засекречен.

Леонид Корнилов

ЛИШНИЕ РУССКИЕ

Двадцать пять миллионов…
Не осколки Союза,
Двадцать пять миллионов –
Это кровные узы.
Двадцать пять миллионов…
Не советские лица,
Двадцать пять миллионов –
Это Русь «заграницы».
И с улыбкой крысиной
Кремль гноит за кордоном
Политических ссыльных –
Двадцать пять миллионов.
Двадцать пять миллионов!
Перелётные птицы
Им кричат с небосклона,
Что не видят границы.
От песчаного края
До есенинской сини,
Птицы вещие знают –
Это земли России.
Перелётные стаи
Бьют земные поклоны.
И стоят, как заставы,
Двадцать пять миллионов.
Двадцать пять миллионов
Ждут от нас подкрепленья.
А у нас – ни патронов,
Ни – единого мненья.
Мы затоплены «Курском».
Мы обрушены «Миром».
И в смятение русском
Мы сидим по квартирам.
От Сагры до Манежной
В оцепленье законов
Мы похожи на тех же –
Двадцать пять миллионов.
Ни страны, ни столицы,
Ни бунтующей силы.
Мы живём за границей
У себя же в России.
Слышь, русский, ты – лишний
На земле нашей отчей.
А кремлёвская «крыша»
Собирает всех прочих:
От жида - до киргиза,
До француза Жерара…
Только русским нет визы
На шестую часть Шара.
И с улыбкой крысиной
Власть гноит за кордоном
Политических ссыльных –
Русских сто миллионов.

Леонид Корнилов

Леонид Корнилов
КНЯЗЬ РУССКОЙ СЛАВЫ

Украина мягко стелется под НАТО.
Так уж было… И не слишком я не прав
В том, что НАТО раньше было каганатом,
Но тогда его разрушил Святослав.
Он в Хазарию вошёл с мечом по локоть,
Снял доспехи на днепровском берегу…
Вот бы князю нынче памятник отгрохать!
Но в Кремле о Святославе ни гу-гу.
Ни гу-гу и тель-авиденье, однако,
И ни словом не обмолвится кино,
Потому что жидобойный был рубака,
А в Кремле его врагов полным-полно.
В хунте киевской, вообще, одни Пилаты.
Потом-то, потому-то, потому
Украину захватило КагаНАТО.
Синагога поднимается в Крыму.
Раньше радовался мыслям про державу,
А сегодня огорчу немного вас:
Если власть не уважает Святослава,
Значит, пахнет каганатом и у нас.

Леонид Корнилов.
20.01.15 г.

[img width=476,height=249] https://external-frt3-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQDljLUXcoPKaHm3&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000169954917-jzml94-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1&sx=0&sy=0&sw=500&sh=262[/img]

Князь русской славы.

Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Леонид Корнилов
ВРАГ

Подают мировую войну.
Элитарная ненависть к людям
Выделяет больную слюну.
И садится за стол пообедать
Миллионами новых смертей.
На десерт подаётся победа
На подставке из белых костей.
В этом деле нельзя без героев,
Генералов, вождей и наград…
А погибших с почётом зароют.
И не будет никто виноват.
И покажется, будто бы квиты
Зло с добром. Только это не так.
Наше зло – мировая элита,
И она человечеству – враг.

Леонид Корнилов.
21.06.16 г


.[img width=476,height=249] https://external-amt2-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQCId_5wpeefd5mt&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000171289697-y5z9kt-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]


Леонид Корнилов.Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...


Леонид Корнилов ЧЕРНОИСТОЧИНСК
(Для прослушивания аудио нажмите на фото ниже)

Снова крылья подрезали планы,
Но в душе улетаю туда,
Где под каменным ликом шихана
Блещет горная чаша пруда.
Здравствуй, родина отчего края,
Здравствуй, кровная родина-мать!
От того, что ты очень родная,
Не могу тебя малой назвать.
Рада с неба свалившейся булке,
Мне собака виляет хвостом.
Покосившийся дом в переулке
Смотрит в прошлое влажным окном.
Здравствуй, родина детских улыбок
И мальчишеских клятв на крови!
Здравствуй, родина первых ошибок,
Здравствуй, родина первой любви!
Тишина палисадов и улиц.
В деревянном колодце звезда.
Те года, что ушли-не вернулись,
Появляются здесь иногда.
Но у них изменилась походка.
И на кладбище больше крестов.
Новый парус на старую лодку
Я сегодня поднять не готов.
Но на сердце колышется эхо
Тех имён, что неслышно зовут.
И дороже не те, кто уехал,
А – дороже, которые тут.
Очертания горных изломов
Повторю в написании строк.
И ведут меня к дому родному
Три моста через Чёрный Исток.

Леонид Корнилов.
02.07.16 г. (Черноисточинску 290 лет.)[img width=476,height=249] https://external-ams3-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQC72p_5uUfLzxWa&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000171974239-bnfblb-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]

Черноисточинск.
Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Леонид Корнилов
НЕДОБИТАЯ ВОЙНА

(Для прослушивания аудио нажмите на фото ниже)У войны перебита спина.

И ползёт по Донбассу она.
И добить бы её в самый раз,
Но такой не поступит приказ,
Потому что кому-то нужна
Затяжная больная война.
Без героев война, без идей, -
В основном, против мирных людей.
И сама-то себе, мать честна,
Уж не нравится эта война.
Но у всякой на свете войны
Быть хозяева всё же должны.
И отправилась в Киев война,
Подползла к президенту она.
«Отпусти, - говорит, - на покой,
Не могу я быть больше такой.»
Президент не ответил ладом
И направил её в Белый Дом.
Делать нечего тут, стало быть, -
И пришлось до Америки плыть.
Но Обама руками развёл
Да в сторонку больную отвёл.
И шепнул ей наедине,
Что и он не хозяин войне.
И ладонью провёл по глазам,
И куда-то наверх показал.
И достала война до небес,
И пришла на приём в ФРС.
Но войне с перебитым хребтом
Отказали на уровне том.
И вернулась она на Донбасс.
И спросила кого-то из нас.
И ответил ей старый солдат,
Что идти ей теперь до Карпат.
Вот уж там-то война, наконец,
Сложит свой перебитый крестец.

Леонид Корнилов.
26.06.16 г.


.[img width=476,height=249] https://external-frt3-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQB1GdKFQ-WQ8r53&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000173521167-vut0tg-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]

Недобитая война.
Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Леонид Корнилов
НА НАРАХ
(С Днём Рождения, полковник Квачков!)

Характера русского нету в Кремле -
И нету границы в Карпатах.
А русский характер томится в тюрьме,
В мордовских сидит казематах.
А ворог со всех наседает сторон,
И ходит открыто измена.
Характер бы русский на русский бы трон…
Да против тюремные стены.
Вменил прокурор «разжиганье костров».
Влюблённые в Русь виноваты.
Характер бы русский на русский престол...
Да против Америка с НАТО.
Заехать бы с правой да с левой попасть,
Но люди не те в кулуарах.
В разлуке Россия и русская власть,
А русский характер на нарах.

Леонид Корнилов.
28.06.16 г

.[img width=476,height=249] https://external-amt2-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQBsoLTa6SpvHBF8&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000174964195-7uqz7k-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1&sx=0&sy=0&sw=500&sh=262[/img]


На нарах.
Леонид Корнилов.
Полковнику Квачкову.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Л Корнилов

Леонид Корнилов

ТАРТАРИН

От Ла-Манша узкого
Прямо до Китая мы
Были далью русскою,
Что звалась Тартарией.
А теперь, ущербные,
Собираем крошечки.
Школьные учебники
Правде не помощники.
Нас братишки кровные
Ватниками кликают.
Наши родословные
В Ватикане ныкают.
Маковки сусальные.
Крестики блестящие.
Наша власть вассальная.
Мы не настоящие.
Только сердце торкает,
Чтоб носы не вешали,
Что у нас история
Самая древнейшая.
Солнечная тусклая
В облаках проталина.
Поскреби-ка русского
И найдёшь тартарина.

Леонид Корнилов.
25.08.16 г.


[img width=476,height=249] https://external-fra3-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQBB2Q6RhUi_jt1c&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000179644142-dy5yot-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]

Леонид Корнилов
· ЧАСТУХИ

(Для прослушивания аудио нажмите на фото ниже)

НАТО рядом и кругом.
Хватит околесицы.
Скоро, скоро грянет гром, -
Скоро перекрестимся.
Мы, как в басне стрекоза:
Пляски, бабы, веники…
А в глаза летит гроза
С бомбой из Америки.
Растуды твою сюды!
Сотню лет без малого
Попадаем не в лады, -
Вот вам и кидалово.
Украину отдаём
Ухарю свидомому.
Золотым своим рублём
Кланяемся доллару.
На себе олигархат
Тащим, как убогие.
Шаг вперёд и два назад –
Вся идеология.
Только наши мужики
Не индейцы прерии, -
Зачесались кулаки,
Значит, быть империи.
Мы ведь первые не бьём,
Мы по жизни лекари:
Может, мы того и ждём,
Чтобы нам заехали.
А потом пойдём с колом
По небесной лестнице…
Не беда, что грянет гром, -
Мы хоть перекрестимся.

Леонид Корнилов.

09.07.16 г.[img width=476,height=249] https://external-amt2-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQDDcDdQCOtJMhw-&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000180293609-9evwd1-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]

Частухи от Илюхи.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...
Леонид Корнилов
ГИБРИДНАЯ ВОЙНА


Она похожа на развод,
Где виноваты оба:
И кто политику ведёт,
И кто любил до гроба.
Играют оба в поддавки.
А ты хватаешь пули.
С войной гибридной, мужики,
Нас здорово надули.
Её снарядами не взять
И в рукопашной - тоже.
И даже в морду ей не дать,
Поскольку нету рожи.
Не посадить синяк под глаз,
Что смотрит с пирамиды.
Войну придумали для нас
Не люди, а - гибриды.
И у неё ни рук, ни ног
И мест убойных нету.
Она – гигантский кошелёк
И осьминог при этом,
И ненасытный живоглот
С разинутою пастью,
Сказать по-нашему, урод
От случки денег с властью.

Леонид Корнилов.
01.09.16 г.

.[img width=476,height=249] https://external-amt2-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQBYuU7zStBU0jN5&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000180586505-7kdp72-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1&sx=0&sy=45&sw=500&sh=262[/img]


Гибридная война.
Леонид Корнилов.
Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Леонид Корнилов
6 сентября в 13:46 ·

ПОЭТ

Он посмотрел на этот белый свет
И так сказал, когда он был поэтом:
«Поэт в России больше, чем поэт.»
Но сам свалил в Америку при этом.
Да, участь русской лиры нелегка:
То - пуля, то – петля, то – прокуроры.
И каторга забвенья на века.
И лишь земля отцов – твоя опора.
И Родины другой на свете нет.
Ты без неё бродяга-одиночка.
«Поэт в России больше, чем поэт»,
Когда он – русский до последней строчки.

Леонид Корнилов.
06.09.16 г.

Поэт. Леонид Корнилов.
Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Леонид Корнилов

БЛОКАДНЫЙ ГОЛУБЬ
08.09.2016- 75 лет с начала блокады Ленинграда.

Он никогда не ворковал,
Когда садился у окошка, -
Блокадный голубь прилетал
К её окну за хлебной крошкой.
С холодной птичьей вышины
Он замечал, как дрогнет шторка,
И в доме мёртвой тишины
Вздохнёт открывшаяся створка.
В любую рань, в любую хмарь,
Склевав положенную крошку,
Любил измученный сизарь
Смотреть на тонкую ладошку.
Наверно, чувствовал тепло
И видел голубиным оком:
Ладонь похожа на крыло
И есть душа в окне высоком.
Но еле теплилась она…
И как-то раз холодной льдинкой
Ладонь повисла из окна
С примёрзшей крошкой голубиной.
И голубь горлом булькать стал
С тоски смертельной нелюдимой,
И сам не знал, что ворковал,
Как о потерянной любимой.

Леонид Корнилов
05.02.15 г.

.[img width=476,height=249] https://external-amt2-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQBI-J67d77c-hT7&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000181297594-sgjzl5-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]

Блокадный голубь.
Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Леонид Корнилов

СВОЯКИ

(Для прослушивания аудио нажмите на фото ниже)

По слову русскому свои мы в доску
И свояки у нас со всех сторон.
Донские маки рдеют в Македонском
И в Иордане плещется Яр-Дон.
Пугая крокодилов смехом звонким
И дёргая коней за удила,
В Америке купались амазонки,
Когда она открытой не была.
А амазонки – мамочки с Азова,
Праматери и наши, и Руси.
И Балтика воспета русским словом, -
О том топорик русичей спроси.
Мы – свояки всему, что есть – основа.
И огороды наши, и поля
Несут в себе одно и тоже слово,
Что и планета русская – Земля.

Леонид Корнилов.


10.09.16 г.

[img width=476,height=249] https://external-ams3-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQD_HpcDfcKKIv5i&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000182415292-ki5dlt-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]

Свояки.

Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Леонид Корнилов

НЕФТЬ

(для прослушивания аудио нажмите на фото ниже)

Нефть не «чёрное золото»,
Это – чёрная мета.
Буровыми заколота,
Истекает планета.
Нефть – не дар ископаемый,
Это – кровопотеря.
Это – не искупаемо
Для богатого зверя.
Он живёт и не «парится»,
И считается лучшим,
И на сэлфи пиарится
На разделанной туше.
И под чёрною метою
С кровожадной любовью
Доедает планету он,
Как кита - китобои.

Леонид Корнилов.
14.09.16 г.

[img width=476,height=249] https://external-amt2-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQD4G1Bmk6HUU5oh&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000183024462-bi3duv-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]

Нефть.
Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...
Леонид Корнилов

МИРОВОЙ ФРОНТ
(Для прослушивания аудио нажмите на фото ниже)

Качнулся военный рычаг,
И мир навалился на нас:
Теперь он на наших плечах,
А точка опоры – Донбасс.
Броню не наденешь душе, -
Она под обстрелом всегда.
Америка входит уже
В твои и мои города.
Она уже в каждом из нас
Мечтает быть пулей во лбу.
И только осадный Донбасс
Решит мировую судьбу.
Вот здесь, где Луганск и Донецк,
Где ветер тяжёл от свинца,
Америке будет конец,
России не будет конца.

Леонид Корнилов.
19.09.16 г.

[img width=476,height=249] https://external-fra3-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQBLsxrB3yZ0953r&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000184640471-g2jt9p-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]


Мировой фронт. Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Леонид Корнилов
НАШ ИМПЕРАТОР

(Для прослушивания аудио нажмите на фото ниже)

Власть покатилась.
Пали навек
Царская милость,
Красный генсек.
Выброшен скипетр.
Вынесен трон.
Ухари в кипе
Прут на рожон.
Хищные стаи.
Сирая ширь.
Тень от Китая
Носит Сибирь.
А над равниной
Русской летят
Песни «Рябина»
И «Хазбулат…»
Значит, не шибко
Тужит народ,
Хоть и улыбка -
Наоборот.
Да, обманули,
Да, обнесли,
Но не свернули
Шею Руси.
Так уже было.
Так уже есть.
Шило на мыло.
Новая жесть.
А в огороде
Возле плетня
Кто-то выводит:
«Не для меня…»
Нам не угодно
Жить, не любя…
Песней народной
Греем себя.
Эх, от Донбасса
И до Курил,
А посерёдке -
Нижний Тагил!..
Русская совесть.
Русская рать.
Экая новость –
Муромцем стать.
Мы же – имперцы!
С ветром на лбах,
В облаке песни
Вместо рубах.
Знают истоки,
Где их родник.
Выжил бы только
Русский язык.
Сказовой силы
Слов наберусь.
В слове Россия
Светится Русь.
В царских палатах
Песен и книг
Наш император –
Русский Язык.

Леонид Корнилов.
27.04.16

[img width=476,height=249] https://external-frt3-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQBnFdFot_1ZkAiD&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000185143683-hmutul-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1&sx=0&sy=0&sw=500&sh=262[/img]

Наш император.
Леонид Корнилов.
Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-10-02 13:12:07

Леонид Корнилов
ФРС
(Для прослушивания аудиоверсии нажмите на фото ниже.)

Господа, крепитесь!
Это не конец.
«Денег нет. Держитесь!
Деньги в ФРС.
Их туда заначил
Николай Второй.
Бакс не настоящий.
Рублик золотой.
ФРС до края –
Царская казна.
Нам она родная,
Русская она.
Как бы царь ни правил,
Но своей рукой
После «Мы» он ставил
«Николай Второй».
Так что, заявляем
Тем, кто брал взаймы:
После Николая
Остаёмся Мы.
«Мы» - опора трона,
Души и умы,
Царская корона
В русском слове «Мы».
Не нужны нам цаски.
Предъявляем счёт.
Мы – наследник царский -
Властелин Народ.
Кончилась аренда.
Доллару конец!
Наши дивиденды.
Наша ФРС.

Леонид Корнилов.
29.09.16 г.

.[img width=476,height=249] https://external-frt3-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQBf-Yt5vpwc1qxi&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000186249867-hd6v1k-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1&sx=0&sy=0&sw=500&sh=262[/img]

ФРС.
Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-10-07 11:58:25

Леонид Корнилов
ОСЕННИЙ КОВЧЕГ
(Для прослушивания аудиоверсии кликните на фото ниже)

Много грусти в погоде осенней.
И слабеет душой человек.
Но даётся ему во спасенье
Бабье лето – осенний ковчег.
Вот плывёт он под парусом жёлтым
В пышной свите хрустальных стрекоз,
Весь окутанный вытертым шёлком
В белотканных заплатах берёз.
И несметно на нём пассажиров:
Ярких гусениц, скромных жуков…
Все поют и стрекочут: мы живы,
Как всегда, как вовеки веков!
И спешат мураши показаться,
Комаришка бравурно звенит…
А, казалось, откуда им взяться,
Если солнце забыло зенит,
Если выбиты травы дождями,
Если ночью чуть выше ноля…
Как живут насекомые с нами!
Как их, крошечных, носит Земля!
Что ж ты попусту ноешь за чаем?
Просто выйди в октябрь, человек:
Там от радости жизни качает
Бабье лето – осенний ковчег.

Леонид Корнилов.
02.10.16 г.

.[img width=476,height=249] https://external-fra3-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQB-o2gTLN7Bkh0e&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000186906485-4jzj5u-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]


Осенний ковчег. Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-10-09 22:15:20

Леонид Корнилов
ЗАВЕТ

(Для прослушивания аудиоверсии нажмите на фото ниже)

Неравный бой… Ломая стрелы
И вырывая из груди,
Старик с мечом в рубахе белой
Идёт упрямо впереди.
За ним в броне сыны и внуки
И вся его родная рать.
А дед шагает для науки –
Про то, как надо помирать.
Никто его прикрыть не в праве,
Не обойти его в бою.
Он завещал погибнуть в лаве:
«…Пока рублю, пока стою…»
Никто его спасать не волен.
В своём строю, в земле своей
Погибель ищет старый воин,
Чтоб - на глазах у сыновей…
И лишь когда он рухнет с честью
На славном поприще войны,
Тогда и хлынут лавой мести
Непобедимые сыны...
Никто не сдюжит перед нами,
Пока мы видим сквозь века
В рубахе, красной словно знамя,
Завет родного старика.

Леонид Корнилов.
25.09.16 г.

.[img width=476,height=249] https://external-fra3-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQBkcJJA2QhW4ak1&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000187382950-nwtwoj-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1&sx=0&sy=0&sw=500&sh=262[/img]

Завет. Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-10-27 18:46:42

(Для прослушивания аудиоверсии кликните на фото ниже)


У истории повадки крематория,
И она любитель пепел да дымок
Оставлять на месте подлинной истории,
Чтобы нам вовеки было невдомёк.
Кто мы? Где мы? И какое нам знамение?...
Поколения ложатся, как листва,
Чтоб не ведали, какого роду-племени,
Чтоб не помнили с великими родства.
Мы могли бы унаследовать галактики,
Только с пепла начинаем каждый раз.
И барахтаются в лужах головастики,
До тоски напоминающие нас.
Мы не знаем нашей подлинной истории.
Мы забыли половину наших слов.
И на землях наших трубы крематориев
Воцарились выше башен и крестов.

Леонид Корнилов.
22.10.16 г

.[img width=476,height=249] https://external-fra3-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQCpeFBcY22Zl3s5&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000190874044-kmtp6e-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]

Крематорий.
Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-10-31 23:01:31

https://scontent-ams3-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-1/c204.44.552.552/s50x50/420245_143086679190386_602131391_n.jpg?oh=c3c1dc34bd1c74541a950f56b9d9be5c&oe=589615B9

Леонид Корнилов
ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

Я думал, кто они, шестидесятники?
И вот увидел в либеральной мгле:
Они – литературные десантники
На русской осовеченной земле.
Умели разговаривать по-нашему,
Печатались на русском языке,
Но каждый слово тайное вынашивал
И русский мир минировал в строке.
Они могли хозяйский хлеб нахваливать,
К народной присоседившись любви,
И – продолжать империю разваливать…
Разваливать – у них это в крови.
И вот опять своих скликает ратников
Россия в ожидании войны.
А имена иуд-шестидесятников
Сияют на развалинах страны.

Леонид Корнилов.
30.10.16 г.

.[img width=476,height=249] https://external-ams3-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQAepSpgzzkll1hm&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000191475196-q3n6vk-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]


Шестидесятники.
Леонид Корнилов.
Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-11-07 12:43:59

Леонид Корнилов
ПЛЕННИЦА

Я сердечною надеждою живу,
А безжалостным рассудком понимаю:
Новороссия жива, но… принимает
Муки смертные в подвалах СБУ.
Руки связаны, мешок на голове.
Избиения, допросы и расстрелы.
И уже не опознать её по телу,
Не узнать по телевизору в Москве.
Не увидеть, не обнять и… не забыть.
А политика опять меняет вектор.
Но Отечество не может быть «проектом»
И нельзя его на время отложить.
И надеждой, как предвиденьем, живу.
Мнится мне и, может, с вами так бывает:
Люди вежливые двери открывают
Новороссии в подвалах СБУ.

Леонид Корнилов.

23.10.16 г.(Для прослушивания аудио-версии кликните на фото ниже)

[img width=476,height=249] https://external-frt3-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQDgah87Sehr9sJ9&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000192443791-897z4e-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1&l[/img]


Пленница.

Леонид Корнилов

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...Сохранить

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-11-17 03:23:33

Леонид Корнилов

МИНИСТР ВЗЯТКИ

С министра взятки взятки гладки:
За ним стоят такие люди,
Что их срывать с кремлёвской грядки
Никто, наверное, не будет.
Такая выросла культура
На шее нашего терпенья,
Что ей сама Прокуратура,
Наверно, служит удобреньем.
Молчат народные двустволки.
И агроном сидит в Алеппо.
А государство без прополки
Сегодня выглядит нелепо.
И улюлюканье смолкает.
А, может, всё же подан будет
Министр мздоимства Улюкаев
На золотом кремлёвском блюде?
И, может, с пулею в затылке
Воскреснет справедливость снова,
И наш народ достанет вилкой
Салат Чубайса с Сердюковым.

Леонид Корнилов.
15.11.16 г.

(Для прослушивания аудио-версии нажмите на фото ниже)

[img width=476,height=249] https://external-amt2-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQAFuLU-7-im_JeH&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000193841243-2vufg1-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1&sx=0&sy=0&sw=500&sh=262[/img]

Министр взятки.

Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-11-21 09:21:41

https://scontent-frt3-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-1/c204.44.552.552/s50x50/420245_143086679190386_602131391_n.jpg?oh=bc14e88f2fd80ae2b3ff7eef482b9769&oe=58BDA2B9
Леонид Корнилов
ГЕЛЕНДВАГЕН

Вас не просто "Гелендваген" обогнал, -
Это вам бросает вызов и плевок
Мусульманский и еврейский капитал,
Что наследничков катает под шумок.
А в наследстве только ненависть и зло,
И презрение к хозяевам земли.
И наследный "Гелендваген" занесло
На невинной человеческой крови.
Он таранит пешеходный переход.
«…Лезь на красный! Плюй на всех! И жми на газ!..»
"Гелендваген" наезжает на народ,
На Россию и на каждого из нас.

Леонид Корнилов.
09.11.16 г.

(Для прослушивания аудио-версии кликните на фото ниже)

[img width=476,height=249] https://external-frt3-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQDsZ54qU5cnb9U5&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000194477692-2q52bd-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]

Гелендваген.

Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-11-23 14:43:17

Леонид Корнилов

ЧУВСТВО СТРАНЫ

Я снова - о личном
В масштабе страны,
Где жить неприлично
Без чувства вины.
Оно всё острее
С годами у нас
За то, что потери
Считает Донбасс.
И плачет на спуске
Станция «Мир».
Пробоина в «Курске»
Вышла в эфир…
А, эти, в коробках
Несут из казны.
И как-то неловко
В масштабе страны.
И больно, и стыдно.
И плохо совсем:
Не все ещё сыты
И стыдно не всем.
А чувство тревоги
И мутных идей?..
Оно же у многих
Нормальных людей.
И ходишь, как голый,
В чувстве вины.
И нету другого

Чувства страны.
Леонид Корнилов.
13.10.16 г.
(Для прослушивания аудио-версии кликните на фото ниже)

[img width=476,height=249] https://external-amt2-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQDx2KmhCl1kV7bw&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000194959920-ekdega-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]
Чувство страны.

Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...Сохранить

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-11-26 13:09:43

Леонид Корнилов

КОШЕЛЬКОВЫЙ БОГ

Вряд ли нам «приснится Пальма-де-Майорка»,
Уж скорей – берёза в русском далеке.
И зачем нам возят песни из Нью-Йорка
Те, что носят бога в толстом кошельке?
А они нам стелют храмову дорогу,
Чтобы в мир библейский шли мы налегке.
Только что святого предложить нам могут
Те, что прячут бога в тесном кошельке?
А они к России – ни с какого боку,
Но уже - во власти с фигой в кулаке.
Только разве властью могут быть от Бога –
Те, что видят бога только в кошельке?

Леонид Корнилов.
09.09.16 г.

(Для прослушивания аудио-версии кликните на фото ниже.)

[img width=476,height=249] https://external-arn2-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQDYUulPCqLOhJVr&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000195393535-muo6t7-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1&sx=0&sy=133&sw=500&sh=262[/img]

Кошельковый бог.

Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-11-27 21:30:44

Леонид Корнилов

ФИДЕЛЬ КАСТРО РУС

Не знаю, на самом ли деле,
Но слух облетает народ:
Когда хоронили Фиделя,
На тризну пришёл Дон Кихот.
И падали звёзды, как астры.
Но главное чудо из чуд:
Среди провожающих Кастро
Печально стоял Робин Гуд.
Стоял Че Гевара из павших…
И видел Фидель Кастро Рус,
Что плакал там кто-то из наших,
Наверно – Советский Союз.

Леонид Корнилов.
27.11.16 г.

( Для прослушивания аудио-версии кликните на фото ниже)[img width=476,height=249] https://external-fra3-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQBl1VUAfrjoinhA&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000195526830-lqw12e-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1&sx=0&sy=18&sw=500&sh=262[/img]


Фидель Кастро Рус.

Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-12-02 18:40:42

Леонид Корнилов

ДО ВЕСНЫ

Бывают люди, как пустые гнёзда,
Снегами по края занесены.
Им кажется, что жить и верить поздно.
Но так бывает только до весны.
И гнёзд ничьих на свете не бывает.
Они всегда кому-нибудь нужны.
А ваше счастье мимо пролетает.
Но так бывает только до весны.
И птицы понесут сухие ветки.
Не может быть, чтоб вечно не везло.
Как свято место, в каждом человеке
Всегда готово чьё-нибудь гнездо.
Оно судьбой построено заранее.
И вы дождаться всё-таки должны
Того, кто опоздает на свиданье
На крайний срок – до будущей весны.

Леонид Корнилов.
13.09.16 г.
(Для прослушивания аудиоверсии нажмите на фото ниже)

[img width=476,height=249] https://external-arn2-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQCwUeZC2S74JqbG&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000196446708-bn1trl-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]


До весны. Леонид Корнилов.

Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-12-05 15:31:14

Леонид Корнилов

· ПОСЛЕДНИЙ ПОЕЗД

На вокзалах толпится народ
И грустят поезда под «Катюшу».
Новороссия песни поёт
Про широкую русскую душу.
Отправляются песни в полёт,
Собирают народные силы.
Новороссия песни поёт,
Подпевая Великой России.
И надежда летит нараспев,
На разрыв, на авось, на удачу.
И на поезд последний успев,
Пассажиры от радости плачут.

Леонид Корнилов.
30.11.16 г.


(Для прослушивания аудио-версии нажмите на фото ниже)

[img width=476,height=249] https://external-arn2-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQBPkO7r9H0qyG17&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000196900980-sdzzoi-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1&hash=AQCU9cXPEtPox87P[/img]

Последний поезд.

Леонид Корнилов.
Ни за кого и ни с кем, кроме своей совести...

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-12-07 17:07:12

Леонид Корнилов

ВЕЛИЧИЕ

Надо знать своих великих,
Что в трудах своих великих
Нам несут по склону лет
Родовой наследный свет.
И несут они от роду
Древо жизни и народа.
Нету выше и родней
Этих двух святых людей.
В жизни каждого от века
Два великих человека:
Их достоинству под стать
Их зовут – Отец и Мать.

Леонид Корнилов
14.09.16 г.
(Для прослушивания аудио-версии нажмите на фото ниже)

[img width=476,height=249] https://external-arn2-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQDP53jguuUN1MHK&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000197251215-zf0jxc-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1&hash=AQAe1oxfMNPXo8G9[/img]

Величие.

Леонид Корнилов.

ВЕЛИЧИЕ
Надо знать своих великих, Что в трудах своих великих Нам несут по склону лет Родовой наследный свет.
И несут они от роду Древо жизни и народа.
Нету выше и родней Этих двух святых людей.

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-12-15 12:04:43

Леонид Корнилов
РУССКИЙ КОД

У Родины моей который год
Расстройство генетического кода:
Россия собирается в поход,
Но, кажется, без русского народа.
Послушать власть - его как будто нет,
Хотя на нём по швам трещала эра,
В истории его великий след
Вовеки никому не по размеру.
Но так ведёт себя слепой вожак –
Зовёт в обход вселенорусской славы –
И делает вперёд неверный шаг,
И два назад он делает лукаво.
И вот - на месте топчется страна,
Она пойти не может против кода, -
Ведь Русь не сборной нацией сильна,
А – русскою соборностью народа.

Леонид Корнилов.
27.11.16 г

.[img width=476,height=249] https://external-arn2-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQDfQrV7X36_jf6R&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000198409819-i1u6r5-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]

Русский код. Леонид Корнилов.

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-12-17 14:35:59

Леонид Корнилов

СКИФСКОЕ ЗОЛОТО

Ещё и эры нашей нет,
И Атлантида морем скрыта…
Но чётко виден русский след,
В курганном золоте отлитый.
«Да, скифы - мы!» И Геродот –
Соавтор Блока в этой строчке.
Так звали греки мой народ,
Что русский был и есть. И точка!
В помине не было татар
И украинской канители,
Но так Земной вращался Шар,
Как в Русской Скифии хотели.
«Да, скифы – мы!» И потому
Скуласты Русью наши лица.
И скифским золотом в Крыму
Отлиты русские границы.

Леонид Корнилов.
15.12.16 г

[img width=476,height=249] https://external-arn2-1.xx.fbcdn.net/safe_image.php?d=AQD8UDAfPQ2EvGxP&w=476&h=249&url=https%3A%2F%2Fi1.sndcdn.com%2Fartworks-000198860925-2yi91i-t500x500.jpg&cfs=1&upscale=1[/img]

Скифское золото. Леонид Корнилов.

Редактировать Удалить Ответить


Вячеслав Воробьёв ON
2016-12-29 22:32:56

Леонид Корнилов

СЛУЧАЙНЫЙ ГОСТЬ


Я сегодня в незваных гостях.
Ёлка мёртвой слезою блестит.
Новый Год, как танцор на костях,
Окровавленным снегом хрустит.
Я случайно на праздник набрёл
И поодаль стою не у дел.
Я был сел с Украиной за стол,
С Белоруссией песню бы спел.
Я бы прежнею ширью дышал,
А не трижды жалел о былом…
Если есть у народа душа,
То она не за этим столом.
В этой выпившей с горя стране,
Позабывшей свой истинный путь,
В новый праздник не верится мне, -
Мне бы старое счастье вернуть.


Леонид Корнилов.

27.12.16 г.


vk.com/leonid_kornilov
Instagram leonid_kornilov_
https://soundcloud.com/lkor…/sluchaynyy-gost-leonid-kornilov

Виолетта Баша   (02.04.2019   18:21:36)

Николай Мельников

Русский крест

РУССКИЙ КРЕСТ
Источник: Православный Санкт-Петербург


Поэт Николай Мельников. Убит 24 мая 2006 г. в городе Козельске в возрасте 41 года
Поэт Николай Мельников. Убит 24 мая 2006 г. в городе Козельске в возрасте 41 годаГлава 1
1.

Ровно в полночь, торопливо
петухи прервали спор,
и изломанная ива
перестала бить забор.
Лунный свет во тьме рассеян,
тишина окрест звенит,
спит земля, и вместе с нею
спит село Петровский Скит.
Что налево, что направо -
ни души, ни огонька,
лишь в тумане, как отрава,
льется вкрадчиво река,
лишь мышиное гулянье
соберется у ворот,
да невнятное мерцанье
вдоль по кладбищу пройдет.
Под покровом тихой ночи
тени бродят без следа
и недоброе пророчат,
будто ждет людей беда.
Что вы, тени, расходились?
Не пугайте кратких снов:
Эти люди утомились
и от бед, и от трудов.

2.

Местный сторож, однорукий
инвалид Иван Росток
протрезвился, и от скуки
кисло смотрит на восток.
Не спеша дымит махоркой,
сам себе бубнит под нос
о крестьянской доле горькой,
про судьбу и про колхоз.
Что он видел в этой доле
за полста ушедших лет,
кроме пыли, кроме поля
да картошки на обед?
Кроме плуга и навоза -
воровство и беспредел
председателей колхоза,
вот и весь его удел.
Что мечталось – не случилось,
что хотелось – не сбылось,
что имелось – погубилось,
пролетело, пронеслось.
И какою-то беспутной
жизнь представилась ему -
неспокойно, неуютно
и на сердце, и в дому…
“Сын” потрепанной фуфайки,
“брат” изношенных сапог
жил открыто, без утайки,
но без водки жить не смог.
Все отдаст из-за сивухи,
все сменяет на стакан
бывший пахарь, бывший ухарь,
ныне спившийся Иван.

3.

За лесами, робко-робко
обозначился восход,
словно узенькая тропка,
по которой день придет.
Разольется день с востока,
как из крынки молоко,
и от этого потока
станет просто и легко.
И когда пастух крикливый
уведет в луга коров,
встань, мужик, и будь счастливый,
все забудь и будь здоров!..
А пока что, среди ночи,
повздыхавши обо всем,
сник Иван, зажмурил очи
и на миг забылся сном.
И на миг он стал спокоен
и увидел он во сне,
как летел Великий Воин
на невиданном коне.
Оставляя за плечами
семицветную дугу,
он лучами, как мечами,
бил по страшному врагу.
В жуткой схватке все смешалось
и исчезло, как пришло,
только радуга осталась
да родимое село.
К удивленью, вслед за этим
появились у окна
дом покинувшие дети
и покойница жена.
Хохоча, на лавку сели,
как немало лет назад,
как когда-то, в самом деле,
всей семьей сидели в ряд.
Хоть Иван без них негретый,
хоть Иван без них зачах,
дочки – ладно, дочки – где-то
при мужьях и при харчах.
Хоть ему с одной рукою
даже ужин не сварить,
значит, просто не достоин,
значит, так тому и быть,
но жена! Свиданья с нею
долго ждал Иван Росток:
эти руки, эту шею,
этот выцветший платок
он лелеял от забвенья
в изболевшейся душе,
чтобы вымолить прощенье
запоздалое уже…
Было ль, нет? Исчезли разом
Воин, дочки и жена,
отогнав виденья сна,
о себе напомнил разум.
Что? Куда? К чему конкретно
применить свой вещий сон?
Для Ивана – безответно,
не силен в разгадках он.

4.

От восхода до заката
сам не свой ходил Росток,
будто слышал зов куда-то,
а куда – понять не смог.
Выпил меру самогона -
ни в какую не берет,
не берет, и нет резона
заливать его в живот.
С кем тоскою поделиться,
получить в ответ совет?
Много лиц, но только – лица,
пониманья в лицах нет.
У людей одни заботы:
чтобы вовремя вспахать,
чтоб колхозные работы
со своими совмещать.
Посевная, косовица,
жатва – круглый год страда,
и нельзя остановиться.
Льется время, как вода.

Глава 2

1.

Льется время… Век двадцатый
отплясался на стране,
и стоят все те же хаты,
поредевшие вдвойне.
В хатах тихо меркнут люди,
обнищавшие втройне,
и не знают, что же будет
в их деревне, в их стране.
Войны, ссылки, труд дешевый,
принужденье и обман,
как тяжелые оковы,
крепко спутали крестьян.
Ни вздохнуть, ни просветлиться,
на Москву – тяжелый взгляд,
словно враг засел в столице
и ничтожит все подряд…
Но страшней, чем пораженье,
хуже хаоса в стране -
злое, тихое вторженье
в душу русскую извне
Постепенно, год от года
все подлее и сильней
заражение народа
грязью новых смутных дней!

2.

Кто их звал? Газеты звали,
и теперь уж треть села
тех, кто долго разъезжали
в тщетных поисках угла.
Поначалу осмотрелись,
получили “стол и дом”,
и – понравилось, пригрелись,
но не стали жить трудом.
Словно мусор в полноводье,
их несло, и принесло -
непонятное “безродье”
в наше русское село.
Ничего им здесь не свято -
ни родных тебе могил,
ни сестры тебе, ни брата,
и живи, как раньше жил.
Раньше пил – и здесь не бросишь,
где-то крал – кради опять!
Что ты вспашешь? Что накосишь?
Не приучен ты пахать!
Как-то быстро и беспечно
мой народ к тебе привык,
и к твоим похмельям вечным,
и к повадкам, и язык
твой блатной не режет слуха,
и тебе же продает
полунищая старуха
самогон, и тем живет.
Но никто не ужаснется
и руками не всплеснет,
и безумью поддается
всеми брошенный народ.
Никого не удивляет
то, что даже бабы сплошь
по неделям запивают,
унося последний грош…

***

В плодородные угодья
заселяется сорняк.
Тихо делает “безродье”
то, чего не может враг.

3.

Сколько ж это будет длиться -
молодой, в расцвете лет,
не нашел опохмелиться
и покинул белый свет?
И при всем честном народе
в борозду, к земле упал.
Был ты весел, всем угоден…
Но ушел… Сгорел… Пропал…
А вослед тебе, без счета,
души новые летят…
Что потом, в конце полета?
Что там? Рай? Иль снова ад?
Неприкаянные дети,
без тепла и без царя
вы помыкались на свете
и ушли. За так. Зазря.
Без креста, без покаянья,
и кому теперь нужны
ваши мысли и страданья,
ваши слезы, ваши сны?
Слез Россия не считает -
все века в слезах живет…
Но уже заметно тает
несгибаемый народ.

Глава 3

1.

Средь густых лесов посеян,
за селом Петровский Скит
хутор деда Федосея
в одиночестве стоит.
Редко здесь бывают люди,
с давних пор заведено -
только филин деда будит,
только ель стучит в окно.
Нелюдимым, отрешенным,
без зарплат и без аптек,
по другим – своим законам -
прожил он свой долгий век.
Про него судачат много,
языками нёбо трут:
или очень верит в Бога,
или он колдун и плут?
Ничего не зная толком,
кто-то брякнул, что не раз
дед прикидывался волком
и скулил в полночный час…
Как же глупо Федосея
в злых деяниях винить,
если вся твоя Расея
начинает к ночи выть!
От безвыходности постной
бьется в стену головой
и несется в черный космос
тихий, скрытый, черный вой.

2.

День прошел. И почему-то -
лежа, глядя в потолок,
вдруг решил сходить на хутор
опечаленный Росток.
Сон ночной его терзает,
сон покоя не дает.
– Может, дед хоть что-то знает,
может, дед чего поймет?
Кубик – пёс, душа родная,
подскочил, вильнул хвостом,
и, друг дружку охраняя,
в темный лес пошли вдвоем.
А в лесу, ну как живые,
то вздыхают, то скрипят
вековые, смоляные
сосны ноченьку не спят.
Перепуганная птица
из-под ног, взлетев, орет,
– Фу ты, ё, – Иван храбрится,
бедный Кубик чуть идет.
Наконец и хутор. Вот он -
дом, а в доме тусклый свет,
будто ждет и сам кого-то,
сам не спит столетний дед.
Приготовился для встречи -
двери настежь, свет в проем,
– Добрый вечер!
– Уж не вечер!
Заходите с Богом в дом!
Дверь закрылась за Иваном,
и в глаза ему глядит
дед в рубахе домотканой
с медным Спасом на груди.
Борода – белее мела,
ясный взгляд из-под бровей…
И Иван глядит несмело,
как живет затворник сей.
Печь в побелке, всюду чисто,
все отмечено трудом,
и неведомый, душистый,
запах трав укутал дом.
Мирно теплится лампада,
ряд иконок в рушнике -
все по-русски, все как надо
и в избе, и в старике.
Отлегли с души тревоги,
все как будто ничего…
Молвит дед: “Теперь, с дороги
выпьешь чаю моего!”
Подает Ивану кружку,
и Иван, одной рукой,
поудобней взяв за дужку
раз глотнул! глотнул другой!
Что случилось, непонятно,
но буквально с двух глотков
повернулась жизнь обратно -
в юность, в детство,
в глубь веков!
Вкус невиданный и редкий,
запах сотен, тысяч трав
уносил к далеким предкам,
душу трепетом объяв.
Не Россия – Русь Святая
открывалась все ясней,
благолепие являя
мужику из наших дней!
…И заныло, застонало,
болью сердце изошло -
Вот чего оно искало!
Вот бы где себя спасло!
Но давно пути закрыты
в тот святой, забытый край, -
проживай, как раб забитый,
как собака – умирай!
И сидит, ошеломленный,
“обокраденный” Росток -
жил всю жизнь всего лишенный,
и не знал, чего он мог!
И не знал, какие силы
потерял народ его,
потому что хитро скрыли
в “Богоносце” – Божество.
Два глотка – такая малость,
трав целебных волшебство,
но в Иване не осталось
от Ивана ничего!

3.

– Ты пришел просить совета,
тихо начал Федосей-
что придешь, я знал про это,
был мне знак на случай сей.
Коль ты здесь, то слово в слово
слушай все, что знаю я…
Род твой суть – Петра Ростова,
от него пошла семья.
Кто он – мы уже не знали,
это – тьма веков хранит,
но селу названье дали
в честь него – Петровский Скит.
Говорят, что все Ростовы
ростом были велики,
лошадиные подковы
гнули эти мужики!
Толк в крестьянстве понимали,
жили Верой и трудом,
и Отечество спасали,
если враг врывался в дом.
Божий крест несли со всеми…
Кто же думал, что потом,
изойдет Ростовых племя, -
станет пьяненьким… Ростком!
Дед вздохнул. Иван смутился,
низко голову склонил,
а на улице томился
бедный Кубик. И скулил.
– Сон я видел…
– Разумею,
что Господь тебе явил
бой Георгия со Змеем -
бой святых и черных сил!
Прожил ты почти полвека
И не знал, что каждый час
бой идет за человека,
бой за каждого из нас!
Бой все явственней и злее -
Тьма на Свет сбирает рать,
но когда повергнут Змея,
где ты будешь обитать?
Ты! Иван, себя забывший!
Бивший бедную жену!
Никудышный, все пропивший,

Виолетта Баша   (02.04.2019   18:23:36)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Никудышный, все пропивший,
шел ты медленно ко дну!
Заплутался, загрешился,
но Господь тебя смирил -
спьяну ты руки лишился,
той руки, которой бил!
Так теперь всю жизнь влачиться,
в одиночку куковать,
ни работать, ни креститься,
и родных не приласкать…

4.

Дед замолк. И сразу, сходу,
будто палками побит,
дал Иван себе свободу -
по-ребячески, навзрыд,
слезы лил, вздыхая тяжко,
в полный голос причитал,
и рукав его рубашки
очень скоро мокрым стал.
Под иконами, рыдая,
не стесняясь никого,
никого не обвиняя,
лишь себя же самого,
голосил крестьянин русский,
вспоминая жизнь свою:
и жену в цветастой блузке,
и детей, и всю семью,
и отца, и мать, и деда,
страшный голод на селе,
и войну, и крик “Победа!”
с липким хлебом на столе…
Голосил. Отголосился
и затих. А дед ему:
– Ты со всеми заблудился,
но спасаться – одному!
И теперь меня послушай -
сон тебе затем и был,
чтобы дар бесценный – душу,
ты, Иван, не загубил!
Так исполни ж волю эту!
Проплутавши столько лет
повернись, несчастный, к свету,
и иди, ползи на свет!
Крест взвали себе на плечи,
он тяжел, но ты иди,
чем бы ни был путь отмечен,
что б ни ждало впереди!
– В чем же крест мой? Кто же знает?
На душе – один лишь страх!
– Все Господь определяет,
всякий знак – в его руках.
Ты поймешь и не пугайся
ни судьбы, ни слов, ни ран…
Время близко. Собирайся.
Торопись. Иди, Иван!

5.

– Время близко… Ангел вскоре
вострубит на небесах,
и на всем земном просторе
воцарится Божий Страх.
Потекут людские реки -
царь и раб – к плечу плечом -
первый век с последним веком,
убиенный – с палачом.
И в суровой Книге Жизни
все про каждого прочтет
тот, кто нас для жизни вызвал,
тот, кто видел наперед.
И неверивший поверит,
проклиная страсть и плоть,
и Господь ему отмерит,
изречет ему Господь:
– Где ты был, мой сын жестокий?
Я стучался в дверь твою.
Посылал к тебе пророков,
говорил про жизнь в раю,
исцелял тебя в болезни,
и в печали утешал,
ждал тебя… но бесполезно…
Звал тебя, но ты не внял.
За твою больную душу
на Голгофе был распят
и просил… но ты – не слушал,
ты себе готовил – ад!
Ты прельщался красотою,
властью, славою земной,
ты смеялся надо мною,
путь избрав себе иной.
Ты презрел мои старанья,
поселив в душе разврат,
и грешил без покаянья,
и гордыней был объят.
Прожил, душу убивая
для утробы, словно зверь,
ни молитв, ни слез не зная…
Что же хочешь ты теперь?

Глава 4

1.

В каждый храм, при построеньи,
Бог по Ангелу дает,
и находится в служеньи
в новом храме Ангел тот.
Он, бесплотный и незримый
до скончанья века тут,
и, крылом его хранимы,
люди Богу воздают.
И молитвы, и обряды,
и причастий благодать -
под его небесным взглядом,
хоть его и не видать.
Даже если храм разрушен -
кирпичи да лебеда,
воли Божией послушен
Ангел будет здесь всегда.
И на месте поруганья,
где безбожник храм крушил,
слышно тихое рыданье
чистой ангельской души.
И в мороз, и в дождь, и в слякоть,
все грядущие года
будет бедный Ангел плакать
вплоть до Страшного Суда.

2.

Был когда-то храм Успенья
на селе Петровский Скит,
полусгнившее строенье
до сих пор еще стоит.
Рухнул купол и приделы,
лишь бурьян да лебеда
в Божий храм осиротелый
поселились навсегда.
Как давно все это было,
позабыт и час, и день -
приезжало, приходило
из окрестных деревень
в церковь множество народа,
и исправно службы шли
до семнадцатого года…
А потом усадьбы жгли
и помещиков с попами
отправляли в “мир иной”,
пятилетними шагами
отмеряя рай земной.
“Счастья” вдоволь нахлебались,
слез – моря, а не ручьи!
Так, в итоге, оказались
и ни Божьи, и ничьи.
Ни земной, ни рай небесный,
а смертельная тоска
воцарилась повсеместно
и скрутила мужика…

3.

От колхозного правленья,
где Иван сторожевал,
в сотне метров – храм Успенья,
запустенье и развал.
По ночам в окошко часто
сам Иван смотрел туда
равнодушно, безучастно,
и не думал никогда
ни про Веру, ни про Бога,
только, может, вспоминал,
с кем, когда и как он много
возле храма выпивал.
Не отыщешь места лучше -
на пригорке, у реки,
в будни, в праздник и с получки
дули водку мужики.
Жены к ночи их искали,
гнали с криком по домам:
– Хоть бы церкву доломали,
чтоб вы меньше пили там!
Утихали ссоры, драки,
кратким был ночной покой…
и беззвучно Ангел плакал
над беспутностью людской.

Глава 5

1.

Над остывшею землею
плыл предутренний туман,
тихо брел тропой лесною
изменившийся Иван.
Старцем мудрым потрясенный,
к жизни новой стал готов,
словно заново рожденный
человек – Иван Ростов.
Непонятной, чудной силой
изгнан был с души дурман,
– не во сне ль все это было ?
– Не во сне – шептал Иван.
Словом праведным согретый,
ощутил он Божий Страх,
и впервые в жизни этой
шел с молитвой на устах.
Пусть нескладно, неумело
смог ее произнести,
но наверх уже летела
просьба: – Господи, прости!
Стыд, раскаянье, тревога,
и надежда жить опять…
Боже правый… Как же много
можно сразу испытать!

2.

Лесом, садом, огородом,
не взглянув по сторонам,
в темноте, перед восходом
он вошел в свой сельский храм.
Он вошел – и ужаснулся -
груды хлама, гниль, развал,
оступился, поскользнулся,
и … с размаху в хлам упал.
И о ржавый гвоздь -”двухсотку”
пол-лица избороздил,
кровь течет по подбородку.
Боль и стыд. И нету сил.
Дождь за стенами закапал,
зашумел, дохнул грозой,
а Иван – сидел и плакал,
и смывалась кровь – слезой.
– Где вы, прадеды и деды?
Где ты, род угасший мой?
Что ж мне в жизни только беды?
Что ж я брошенный такой?
Поднимитесь-ка стеною
все родные мужики,
полюбуйтесь-ка страною,
храмом, внуком без руки! -
Вдруг Иван запнулся словом
и наверх свой взгляд вознес -
Весь в крови, в венце терновом,
на него смотрел – Христос…
Все ушло, что было рядом, -
стены, звуки, хлам, разлад,
жизнь – исчезла, стала взглядом,
только взгляд, и – встречный взгляд.
Первый раз за полстолетья
в этой жуткой пустоте
человека взглядом встретил
Бог, распятый на Кресте
Невозможным оказалось
взгляд от взгляда отвести,
и тисками сердце сжалось
в мысли: – Господи, прости!
– Если я не умираю -
смог Иван проговорить -
стыд свой знаю, грех свой знаю,
дай мне время искупить!
Нет руки – нельзя креститься,
дай же время, хоть чуть-чуть,
и сумеешь убедиться,
что к тебе лежит мой путь.
Не суди меня сурово,
если я по простоте
слишком прямо понял слово
о земном моем Кресте

Глава 6

1.

Дня на три, иль больше даже,
из села Иван пропал…
Обнаружили пропажу -
ничего никто не знал!
Председатель в удивленьи,
как такое понимать? -
Кубик топчется в правленьи,
а Ивана – не видать!
Посылал домой к Ивану -
на двери висит замок.
– Может, помер где-то спьяну
непутевый мужичок?
Хлебанул стакан отравы
И загнулся втихаря?
Обыскали все канавы,
все кусты. И все зазря.
Нет нигде… Опередила
всех Иванова кума:
– Отыскался, вражья сила,
да беда, – сошел с ума!
Председатель сел в машину,
полсела – смотреть бегом
на редчайшую картину,
как людей берут в дурдом!
Побросали все, что можно,
прибежали стар и мал.
– Только тихо, осторожно,
как бы он не осерчал.
И глазеют через щели:
– Ну, чего он, буйный, да?
– Бедный Ванька, неужели
к сумасшедшим навсегда?
Понависли виноградом
на забор и вдоль ворот,
председатель тоже, рядом.
Не подходит. Смотрит. Ждет.
– Ваня-Ваня, после Клавы
беспросветно начал пить,
а мужчине без управы -
дважды два с ума сойтить!
– Ну, чего там? Что он, ходит?
– Да сидит, глядит во двор.
Ничего, спокойный вроде,
но в руке зажат топор! …

2.

Посреди двора лежала
пара бревен – два дубка.
Встал Иван и для начала
топором на них слегка
снял кору, зачистил ровно
и одной своей левшой
стал тесать он эти бревна,
силясь телом и душой!
Раз за разом тяжелее,
все мелькал, взлетал топор,
словно не было важнее
дела в жизни до сих пор.
Словно что-то дорогое
для себя Иван творил…
Обтесал одно, другое,
хоть и выбился из сил,
хоть уже рука дрожала
и в ушах он слышал гул,
все ему казалось мало -
не присел, не продохнул.
Пропилил пазы ножовкой,
гвозди хитро зажимал
меж коленями и ловко
топором их в дуб вгонял…
А когда Иван поднялся,
весь народ качнулся с мест -
он устало улыбался,
сжав рукой огромный крест
И вот тут толпа застыла:
что спросить и что сказать?
Может, хочет на могиле
Крест у Клавы поменять?
Иль чего удумал спьяну,
может, руки наложить?
Председатель встал к Ивану,
понял: надо говорить.
– Мы тебя везде искали,
между прочим, все село
от работы оторвали…
Что ж, скажи, произошло?
И Иван не стал таиться,
крест к забору прислонил,
посмотрел в людские лица -
никого не пропустил,
И сказал: – Родные люди!
Знаю вас не первый год.
Может, кто меня осудит,
может, кто-то и поймет.
Если чем-то провинился,
то простите – грех бывал…
И народу поклонился
и в молчаньи постоял.
– Не подумайте, что спьяну
я несу какой-то бред.
Пить теперь совсем не стану,
вы уж верьте или нет.
Что случилось, то словами
передать я вряд ли б смог…
Просто понял, что над нами
был и есть, и будет – Бог!
Сколько было за плечами
и позора, и стыда,
но ведь есть Господь над нами,
спросит он, и что тогда?
… Дело каждого… Ну, словом,
я хотел вас всех просить:
может, церковь восстановим?
Может, легче станет жить?
И лишился дара речи
петроскитовский народ,
в удивленьи сжались плечи:
что с Иваном? Кто поймет?
Неужели так бывает?
Жил, ходил, и вот те на -
церковь строить зазывает!
И не будет пить вина?
Поначалу с подозреньем,
но тихонечко народ
уловил сердечным зреньем,
что Иван совсем не врет!
Что душевной теплотою
все слова его полны,
что Иван – за той чертою,
где притворства не нужны.
– Чтобы стало все яснее,
расскажу вам, где я был.
Был я аж у Архирея,
с ним про церковь говорил.
Дал он нам благословенье
и сказал мне, что на храм
нужно власти разрешенье
и оплату мастерам.
Мастерам должны по праву
сколько нужно денег дать,
чтобы церковь – всем на славу!
Чтоб века могла стоять.
… Коль доверите мне это,
все пройду, всю жизнь отдам,
по копейке, а до лета -
соберу на Божий храм.
Ну а власть? Чего таиться!
Ей теперь на все плевать!
Ей задача – прокормиться,
что же нам от власти ждать?
Как хотите, так живите,
стройте вы хоть минарет,
только денег не просите -
будет весь ее ответ…
Вот мое такое слово…
Нам решать, коль все мы тут, -
отошел Иван, и снова
тишина на пять минут.
Тишина. И, как от боли,
крикнул ветхий старичок:
– Аль не русские мы что ли?
Что тут думать! Прав Росток!
– Сколько ж можно? В самом деле,
как же церковь не поднять?
Зашумели, загалдели,
стали предков вспоминать,
к председателю вопросы:
– Разрешит, не разрешит?
Тот, как мальчик, шмыгнул носом:
– Я и сам не кришнаит,
я, как все вы, здесь родился,
так чего мне против быть?
И Ивану б я решился
сборы денег поручить.
Что случилось с ним – не знаю,
словно вижу не его!..
Одного не понимаю,
крестдубовый – для кого?
– Для меня! – Спокойно, строго,
вдруг Иван провозгласил.
– Чтобы видно было Богу,
что и я свой крест носил…
У кого-то сердце сжалось,
кто – слезу смахнул тайком.
Лишь безродье ухмылялось
в стороне. Особняком.

Глава 7

1.

Сколько странников ходило
и скитальцев по Руси!
Солнце ль голову палило,
дождь ли серый моросил -
шли, гонимые судьбою,
и в лаптях, и босиком,
то безлюдною тропою,
то проезжим большаком.
Шли с прошением в столицу
или с нищенской сумой,
богомолец шел молиться,
шел солдат с войны домой.
Каторжанин из Сибири,
погорелец без угла -
всем им крышей небо было,
и еда одна была -
хлеб да лук, да чья-то милость,
да вода из родника…
Мало что переменилось,
хоть сменялись, шли века.

2.

Есть бумага сельсовета,
что “Ростов Иван ведет
сборы средств на храм, и это
поручил ему народ”.
Мало ль что в пути случалось
поначалу и потом,
а бумага – выручала…
Так и шел Иван с Крестом
Так и шел… А что за этим?
Что за фразою простой?
Пробуждался на рассвете
то в стогу, то под кустом,
в старом брошенном сарае,
в чистом поле иль в лесу
с хрипом: “Боже, умираю!
Не смогу! Не донесу!”
Вновь и вновь шептал молитву,
целовал свой Крест, просил,
словно воин перед битвой,
и терпения, и сил.
Знал, что нет назад возврата,
Без Креста – спасенья нет,
коли тьмою все объято,
то иди, ползи на свет!
И неведомая сила
просыпалась в нем опять,
боль из тела уходила -
можно сесть, и можно встать.
И сухарь перед дорогой
в чистой луже размочить.
Вот и все, и слава Богу!
Если встал – то будешь жить!
Крест веревкой перетянут
через левое плечо,
снова версты дыбом встанут,
снова кровью истечешь,
снова рухнешь бездыханный…
Будешь жить? Не будешь жить?
Бедный Кубик, друг желанный
остается сторожить…

3.

И пошла молва по свету
и достигла разных мест,
что живет в народе где-то
человек, носящий Крест
Кто дивился, кто пугался,
кто не верил… но потом
в душах тайно оставался
образ странника с Крестом
Кто он? Что? Какой судьбою
Крест ему достался тот?
Как же он, с одной рукою,
и зачем тот Крест несет?
Одинок ли он? В себе ли?
Есть ли дети или нет?
Почему он так поверил
В Божий Суд под старость лет?
Как должно житье земное
человека изломать,
чтоб решиться на такое,
чтоб таким вот странным стать!
Или все не так случайно
и какой-то смысл большой
и неведомая тайна
управляют той душой?
Так Иван – Ростов от рода -
славу тихую снискал
и почтение народа,
хоть и сам о том не знал…

4.

Он тогда не знал о многом,
проходя из дома в дом,
за забором, за порогом
он встречал такой прием,
словно гостя дорогого,
ждали здесь с десяток лет,
ждали праведного слова
среди пьянства, смут и бед.
Впереди молва катилась
про того, кто Крест несет!
– И у нас, у нас случилось!
К нам пришел, смотрите, вот!
Вот он, грязный и небритый,
Крест свой носит по дворам,
в каждый двор идет с молитвой,
собирает деньги в храм.
… И крестьяне подавали,
не скупясь, от всех щедрот,
хоть совсем не жировали,
а скорей – наоборот.
Просто каждому хотелось
дать Ивану этот грош:
не жилось теперь, не пелось,
пусть хоть будет храм хорош!
– Нету счастья нам земного,
помолись, Иван, за нас!
… И стоял Иван сурово,
видя взгляд просящих глаз.
– Я грешил на свете много,
а теперь вот сам молюсь…

***

Если все попросим Бога
за себя, за нашу Русь,
за грехи людские наши
и за весь позор и стыд -
неужели ж Он откажет,
неужели не простит?
В пояс кланялся, прощался,
Крест на плечи поднимал
и в дорогу отправлялся.
А куда – никто не знал…
Для людей Иван – не первый,
кто о Боге вел рассказ,
но… с такою крепкой Верой
все встречались первый раз!

5.

Уходя на две недели,
возвращался точно в срок,
ковыляя еле-еле
под Крестом своим Росток.
Из забытых деревенек,
из неведомых краев
приносил немало денег
“сборщик средств” – Иван Ростов.
Все по счету без обмана
в сейф бухгалтер запирал
и подмигивал Ивану:
“Ты себе б хотя бы взял!”
На глазах Иван серьезнел:
“Даже словом не греши!
Тут же боль людей и слезы
во спасение души!
Не греши, пусть даже словом!..”
И шагал в свой старый дом-
полусогнутым, суровым,
с собачонкой и с Крестом.
Как он весь переменился!
Несмотря на все труды,
обязательно постился:
в пост – сухарь, стакан воды.
Брови стали как-то строже,
и лицом прозрачный стал,
но глаза – теплей, моложе,
значит, дух не увядал!
Земляки его спешили
обсудить накоротке:
– И откуда столько силы
в неказистом мужике?
Как он жив – никто не знает,
все с Крестом, везде с Крестом,
и ведь денег собирает -
скоро сейф набьет битком!
… Отзимуем, глянешь, к лету
станем церкву возводить, -
и вздыхали: – Боже-светы,
может, легче будет жить…
Весь Петровский Скит гордился,
что у них – не где-нибудь -
человек такой явился,
что избрал тернистый путь.
И они свой храм построят,
и молва про этот храм
облетала все просторы -
быль со сказкой пополам.
И далеко слух гуляет,
что Ивана – Бог ведет,
и болящих исцеляет,
и покаяться зовет…

6.

В сентябре, в райцентр пришедши,
встал Иван с Крестом, с сумой,
и услышал: – Сумасшедший!
Не позорь! Иди домой!”
Мимо люди шли в заботах,
щебетали воробьи,
а Иван вздохнул всего-то:
– Дочи! Доченьки мои!
И глядел в родные лица
и хотел обнять, прижать,
но лощенные девицы
предпочли подальше встать!
И Иван обмяк, смутился:
– Что ж не ездите домой?
Я один… мне как-то снился
сон про вас… такой чудной…
И замолк… к чему все эти
и слова, и разговор:
не его – чужие дети
на него глядят в упор!
И надменность у Наташи,
и у Таньки – едкий глаз:
– Ты иди домой, папаша,
не позорь, ей-Богу, нас.
Каблучками застучали
и в толпе исчезли вновь -
без слезинки, без печали.
Плоть его. Родная кровь.

7.

Долго ждал Иван парома,
вспоминал всю жизнь опять…
… Был мужик, хозяин дома,
Клава с ним – жена и мать.
Были дочки – всем на славу,
было счастье и покой.
И любил он нежно Клаву,
а потом… – случился сбой.
Городским бы можно было
и таиться, и скрывать,
но село – вовсю трубило,
все про всех умело знать!
– Полюбила?
– Полюбила! – молвит Клава без стыда.
Что Ивану делать было?
Начал пить. Пришла беда.
Столько лет Росток хвалился
и семьею, и женой,
тут те на – пришел, явился,
хахаль-махаль озорной!
Для начала разговора
мужика Иван побил,
и мужик уехал скоро -
знать, не сильно и любил.
Клава… Ладно… Согрешила…
Но помиримся! Простим!
Все пойдет, как раньше было,
ведь двоих детей растим!
Что? Чего ей не хватало?
Может, впрямь, любовь была?
Видел, чуял – тосковала,
изводилась – не жила.
Попривык Иван к стакану…
В поле раз сбирал “валки”
на комбайне – шнеком спьяну
и оттяпал полруки…
Инвалид в неполных сорок…
Как тут жить, семью тянуть?
Что ни день – то драки, ссоры,
поломалось, не вернуть!
И рвалась душа на части,
есть семья, и нет семьи,
крыша есть – уплыло счастье,
отсвистели соловьи…
Умерла, угасла Клава,
дочки в город подались…
Кто тут правый? Кто не правый?
Вот попробуй, разберись…
…Долго ждал Иван парома,
Переехал. Крест взвалил
и опять от дома к дому
ковылял. На храм просил.

Глава 8

1.

В ноябре, на Златоуста,
завелась метель к ночи.
На селе темно и пусто,
все по хатам, у печи.
А метель свистит, дуреет,
воет, ставнями скрипит.
Хорошо, что печка греет!
Спи в тепле. Спокойно спи!
И уже поближе к ночи
сквозь привычный этот вой
одинокий, страшный очень,
появился вой другой.
Или волчий, иль собачий -
заунывно, тяжело,
да не вой – а кто-то плачет,
душу рвет на все село.
Жутковато. Темень. Полночь.
Ветер. Вой. Метель. Луна.
Но никто не звал на помощь -
знать, балует сатана…
Лишь назавтра, утром рано,
возле церкви, у берез
набрели на труп Ивана…
Рядом Крест, и мертвый пес…
И глядело исподлобья
все село без слез и слов.
Кто? Зачем ? За что так подло?
Чем? Кому мешал Ростов?
… Взгляд открыт. На шее – рана.
Сумка. В сумке – ни гроша.
Расходитесь. Нет Ивана.
Отошла его душа.

2.

На столе, в своем же доме,
он лежал – помыт, побрит,
их земляк, давно знакомый
однорукий инвалид.
Как положено, одели -
кто костюм, кто туфли дал.
Свечи тонкие горели.
Дед в углу Псалтирь читал.
На колхозной пилораме
гроб добротный сделан был.
Дочкам дали телеграммы:
“Ваш отец Иван – почил”.
Рядом с Клавиной могилой
и ему приют нашли,
но, с трудом, ломами били
комья мерзлые земли.
И готовятся поминки,
и струится дым печей,
и летят ничьи снежинки,
и лежит Иван – ничей.
И нигде не видно пьяных,
и погода – хороша…
… Только страх: не из Ивана,
из села ушла душа…

3.

Так Петровский Скит веками
никого не хоронил,
лишь сейчас узнали сами,
кем Иван при жизни был!
К погребенью, на прощанье,
был в село такой поток,
словно всем пообещали
выдать золота кусок.
Но не золота химера
привела поток людей,
а святая Божья Вера,
и Иван, окрепший в ней.
С ним прощались, целовали;
бабы, старцы, малыши,
cами свечи зажигали
на помин его души.
… Дед один спешил открыться:
– Я за сына как-то раз
попросил его молиться.
Он молился. Сына – спас…
Уж изба не умещала
всех желающих людей,
но толпа ждала, стояла…
Значит – надо было ей.

4.

В город съездили, просили:
хоть бы батюшка отпел!
Тот приехал. На могиле,
как того обряд велел,
“Живый в помощи” звучало,
и каноны, и псалмы,
чтоб душа не тосковала,
чтоб спасти ее от тьмы.
Отпевание. Прощанье.
Как когда-то в старину…
И народ стоял в молчаньи,
думу думая одну.
– Как же все случилось странно:
тьма народа, свой народ,
все пришли почтить Ивана -
кто глядит, кто слезы льет.
Чем собрал он их едино?
Не велик, не знаменит,
Петроскитовский мужчина,
однорукий инвалид?
Вся Россия – у Ивана!
Вся, какая есть теперь,
что устала от обмана,
что устала от потерь,
что детей рожать не хочет,
что съедаема тоской,
что безудержно хохочет,
там, где рядом дикий вой,
что, как нищенка, по свету
ходит, клянчит на житье,
и подняться – силы нету,
будто сглазили ее.
– Как она? Страна святая?
Вдруг смогла такою стать?
Незаметно увядая,
все теряя – мощь и стать!
И дрожат в своей Отчизне
под ударами судьбы
без огня, без жажды жизни
не хозяева – рабы!
Потому молчат упорно,
что объял великий стыд
перед тем, кто так покорно
со свечой в гробу лежит!
Потому что силой воли
человек – Иван Ростов -
выбрал сам свою же долю,
свой предсмертный путь
с Крестом!
Потому что силой Веры
всем внушил – спасенье есть,
потому что вспомнил первый
Бога, Русь и предков честь!

5.

Крест ему установили,
тот, что он носил с собой…
Вот и все. Похоронили.
Путь закончился земной.
От обряда погребенья -
путь тернистый к небесам,
и надежда на спасенье…
А народу – строить Храм.

***

… Снег пошел. Совсем стемнело,
разошлись с могилы все,
и стоял в рубахе белой
одинокий Федосей.

Эпилог

По весне, лишь снег растаял,
только высохла земля,
стали миром церковь ставить.
От фундамента. С нуля.
А в России все сначала
не впервые начинать -
истреблялась, исчезала,
а потом, глядишь, опять,
из-под пепла, из-под праха,
где чернела пустота,
после крови, после страха
вырастала – красота…
Освятили место храма,
помолились и пошли -
загудела пилорама,
камни, доски повезли,
лес везли, раствор месили
прямо с раннего утра,
а за всем трудом следили
дел церковных мастера.
Поработают, устанут -
отдохнут, попьют воды,
и всегда Ростка помянут,
вспомнят все его труды.
Сколько верст по бездорожьям
проходил он – кто сочтет?
Но что всех трудов дороже –
свой народ собрал в Народ!
… А убийц его сыскали:
шаромыгам на стакан
не хватало, и отняли
деньги те, что нес Иван.
И убили без зазренья,
и не дрогнула рука…
Ждать ли им теперь прощенья
за невинного Ростка?

***

Если вам когда случится
Скит Петровский посещать,
вся постройка завершится,
будет храм уже стоять!
Вы зайдите! Не ленитесь!
Свеч купите восковых,
за Ивана помолитесь,
и за всех, за всех других
православных наших братьев,
кто в родную землю лег.
Для молитвы неба хватит,
потому что в небе – Бог!

Виолетта Баша   (02.04.2019   18:25:18)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Мы - русские!
[Виолетта Баша] Версия для печати






Мы – русские! Как много в этом слове -
Стихии мощь и неба благодать.
С великой верой, с пламенной любовью
Я не устану это повторять!

Мы – русские! И нам не стать иными.
Как ни пытались нас враги сломать,
Нам Русь дала свое святое имя.
Я не устану это повторять!

В лихие годы, в дни великой смуты,
Когда кричит над нами воронье,
Как ни хотелось бы порой кому-то
Лишить нас сути, в имени твоем,

Россия, - рокот рек, раскаты грома,
И вздох плакучей ивы у ручья,
И тихий свет родительского дома.
Мы – русские, и мы – одна семья.

Нас связывает это небо цвета
Лазури на небесных рушниках.
И свет души как отраженье света
Прозрачных вод в священных родниках.

Мы – русские! И нам не быть иными.
Остановись у нашего порога,
Пришелец, и запомни наше имя -
Наследников Арктиды и Сварога.


Мы – русские! Как много в этом слове.
Нас не сравнить ни с кем и не сломать.
С великой верой, с пламенной любовью
Я не устану это повторять!

Источник: https://www.chitalnya.ru/work/150700/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Виолетта Баша   (02.04.2019   18:27:35)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Русское слово
[Виолетта Баша] Версия для печати




Ударит Слово - пулею в висок.
Потянут гарью дальние зарницы.
Свинцовым ливнем пулемётных строк
Рубеж столетий рвётся на страницы.

Взревёт станок, бумагою давясь,
В разрывах притяжения земного -
Ударит влёт - кириллицею - в вязь
Пропитанною кровью русской Слово.


Источник: https://www.chitalnya.ru/work/14797/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Виолетта Баша   (02.04.2019   18:29:06)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Мне последнего слова не надо.
И когда хлынет кровь под кадык.
Из меня, как чеку из гранаты,
Время выдернет русский язык.

И сорвёт оглушительной силой
Свет со звёзд, словно пламя со свеч.
Над воронкой, размером с Россию,
В космос вздыбится русская речь.

Немота перейдёт все границы.
И полмира забудет слова.
И минута молчанья продлится
Может, год, может, век, может, два.

Но когда кошельками моллюсков
Мир себя до отвала набьет,
Он очнется и вспомнит про русских,
Про бессребреник – русский народ,

Раздаривший Аляску и правду,
И поднявшийся к Богу впритык.
Мне последнего слова не надо.
Говорить будет русский язык.

Он из наших - последний великий
Прикрывает надежно отход.
Не иконы, а книги, как лики,
Остаются на полках высот.

Что хотите вы мне говорите…
Как в пространстве царит высота,
Так числом русских букв в алфавите
Измеряется возраст Христа.

Древним словом мы с будущим слиты.
Человечество – наш ученик.
Наш круг чтенья – земная орбита.
Наша Родина – русский язык.


* * *
Предвижу, какой тут поднимется крик,
И сколько великих обидятся...
Но гений один, это – русский язык.
А прочих пока не предвидится.

Леонид Корнилов

Виолетта Баша   (02.04.2019   18:31:26)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Виолетта Баша
СВИРЕЛЬ ВРЕМЕН

РУССКИЙ ВЕТЕР
Ведьмою крапива пляшет у столба.
Мы покуда живы - балует судьба.
Мы ветрами пьяны. И почти бессмертны.
И среди бурьяна мы целуем ветры.

В зарево забиться опаленной птицей.
Нам ли слишком рано выпало родиться?
Нам ли слишком больно уходить до срока?
Звоны колоколен в горнице у Бога.

Ветер, ветер, ветер, Рим уже не Третий,
Что несет по свету оголтелый ветер?
Что несет по небу, по морям, по суше?
Ветер правит миром, ветер режет души.

Дал бы Бог полвека нам еще у края.
Что там за дорога в бездну убегает?
А за бездной - небо, гулкое, воронье.
Смотрит не мигая взглядом посторонним.

МАЛЬЧИКИ ИДУТ НА ВОЙНУ

Бойцам интербригад, приехавшим
защищать Русский Донбасс.
Было так и будет в веках, за совсем чужую страну -
Мальчиков не сдержишь никак - мальчики идут на войну.
Им не слышен плач матерей. И немыслим тихий уют.
Силуэт. И тень у дверей. Трубы им тревогу поют.

Потому что боли чужой нет и нет чужой стороны.
Потому что этой войной полпланеты заражены.
Потому что "Град" города сносит и бессильны вожди.
Потому и едут туда, где красны от крови дожди.

Только знай, когда ты пойдешь за чужой Донбасс воевать,
Будут возле Бога стоять женщина чужая и мать.
И молиться день или год будут о чужой стороне.
Если ж тебя пуля найдет - обе мы умрем на войне.


ДОНБАСС. МЕРТВЫЕ ГОРОДА

Судорога - порванные сухожилия.
Нервы - сгоревшие провода.
Здесь люди жили, жили, жили!
Смотри - это мертвые города!

Трупы улиц завалены мусором
Домов. По городу бродит беда.
В провалах окон темно и пусто.
Донбасс. Расстрелянные города.

Разрывы снарядов все дальше и глуше.
Зарницы меж школ и детских садов.
Под звуки снарядов рождаются души -
Бессмертные души больших городов.

Окраина. Домик в садах соловьиных.
Убитую дочь обнимает отец.
В дверном косяке - осколок мины ...
Запомни, история - это Донецк.

Я - Краматорск, я - Славянск распятый.
Я - Углегорск, и Дебальцево - я!
Я - первый убитый, я - твой десятый,
Кровью оплаченная земля!

МЫ ИДЕМ ПОД ФЛАГАМИ РОССИИ


Меж домов в руинах и завалах,
Вдоль дорог, где мины покосили
Как жнивье людей, идем. Нас мало
За Донбасс идем и за Россию.
Кто-то скажет - сосчитать по пальцам,
Не считай, братишка, нас по спискам.
Мы Бандеру снова бьем в Дебальцево,
Мало нас, но с нами флаг Российский!

Мы свой край фашистам не сдавали
В ту войну, как не сдадим и ныне.
Наши братья полегли в Цхинвали.
И в Одесской сожжены Хатыни.

На войну мы закрывали шахты,
Ружья с тайных схронов приносили.
Павшие сошли с небесной вахты,
Чтобы вместе защищать Россию...

Мы идем и нас уже немало,
Знает Русь, что в правде наша сила.
Хоть Россия права не давала -
Мы идем под флагами России!


НА ГРАНИЦЕ БЕССОННОГО ЛЕТА


Как случилось, ну как это вышло?
Ошалев, день и ночь напролет,
Не подумав, что может быть лишним,
Соловей мне поет и поет.

Я тебя не просила об этом,
Замолчи хоть на четверть часа.
Но просыпалась бус бирюза
Покрывалом бессонного лета.

Волчий взгляд, полоснувший из тьмы,
Напророчил планете забвенье.
Если есть на земле поколенье
Светлячков - может быть, это - мы?

Мое солнце, осталось немного,
Тут хоть верь, хоть надейся, хоть плачь -
То черемухой пахнет дорога,
То к войне созывает трубач.

В этот полдень земли, на краю,
На границе бессонного лета,
Я твой свет как спасенье ловлю,
И сгораю от этого света.


КРИЧИТЕ ГРОМЧЕ
Один из карательных батальонов киевской хунты был
назван "Киевская Русь"

Кричите громче, нас не слышат.
Оглох весь мир. И онемел.
Кровавый дождь стучит по крышам,
Выстукивая артобстрел.

И не спасут ни стены дома.
Ни плач икон, ни метроном.
Когда ни лома, ни приема,
Когда безумен этот лом.

И русский брат идет на брата,
Как хочешь беса назови.
Кровавый дождь сильней набата,
Сильней присяги на крови.

Всю Малороссии бездонность,
Судить по Данте не берусь -
Вот батальон идет по Дону
Фашистский - "Киевская Русь"!


ВРЕМЯ КОЛОКОЛЬЧИКОВ

"Время колокольчиков" - сборник стихов А. Башлачева
Это время колокольчиков, это юное начало,
Молодое, молодое, молодое!
Это время перезвонов у перрона, у причала,
Отправленья поездов в непрожитое.

Это время колокольчиков холодов не предвещало,
Время краткого бессмертия святое.
Все мы вечны, все мы юны - у перрона, у причала,
Восхитительно беспечные собою.

Это время колокольчиков, это время незабудок.
Не забыть его, не вспомнить, не напиться
Чистым соком, юным током, в перезвонах, в пересудах
По нему тоскуя, в те года влюбиться.

Это время одуванчиков не заметно как наставшее.
Это время уходящих, уходящих,
И в тоске по колокольчикам, облетающе-уставшие,
Измеряем дней остаток настоящим.
...

Но.. не знаю, верить в это или нет? -
Колокольчики звенят, звенят вослед!
И прольется по-над миром прожитое -
Колокольно - опьяненно - молодое!

СВИРЕЛЬ ВРЕМЕН

Течет река, течет, годам теряя счет.
Река судьбы течет, за горизонт уходит.
И с каждым днем нежней поет нам Звездочет,
Но с каждым днем грустней мелодию выводит.

Звучит свирель времен. Как эту боль принять?
Пронзителен мотив - судьба себе перечит:
Нам в вечности с тобой - гореть и не сгорать.
Но Звездочет поет, и умирают свечи.

За вечно молодых мы будем пить вино,
Смеяться и шутить на празднике Господнем -
Мы прощены и нам бессмертие дано!
... Но Звездочет поет и с неба грусть нисходит.

Сгорает наша жизнь - шальная круговерть.
Любимых за столом нам не собрать сегодня.
Все ближе небеса, все жарче дышит смерть.
Что за огни горят на алтарях Господних?

Наш карнавал уйдет, оставив серпантин
В безлюдных и пустых замерзших переулках.
Нет ни души. Лишь ночь. И Звездочёт один
То плачет, то поет. И вторит небо гулко.

Нам ангел протрубил. Ты слышишь? .. .Плач затих.
На город пала тьма и небо стало низким. ..
... Останутся в веках - сиянье наших книг.
И факелы стихов. И память наших близких.
ДВАДЦАТЬ СТРОК О ЛЮБВИ

Я над городом встану скульптурой под крики "вира",
На коне Церетелли промчусь над Москвой горящей.
Обрывая в лоскутья кожу пред Римом и миром,
Мне не стыдно прослыть попрошайкой, любви просящей.

Я сложу перед кем, не понятно, свои доспехи,
Улыбнусь удивленно смотрящему с неба Богу.
Когда гавань мою атакуют твои морпехи,
Я нагою и нищей покину твои чертоги.

Открываю фейсбук - современные "Окна Роста",
Сотни блогеров флудом в семь нот бренчат на гитаре.
Я не верю в слова, что даются легко и просто.
Я скорее поверю в дожди по утру в Сахаре.

Не имеют значенья ни возраст, ни боль, ни внешность,
Только сгусток материи черной, как воды Нила.
Ну, кончайте же врать в сети про любовь и нежность,
Эту цену платила я так, что ЕС не снилось.

Хочешь, выйду в окно, полечу как птица?
Хочешь, стану другой, на сто лет моложе?
Я могу даже заново прямо сейчас родиться.
На твою нелюбовь я отвечу любовью, Боже.

г. Москва





Источник: https://www.chitalnya.ru/work/2078488/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Виолетта Баша   (02.04.2019   18:33:04)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Замечательные стихи Олега Павловского, предлагаю читать их

1. Все начиналось будто бы вчера...
Олег Павловский




1


Все начиналось будто бы вчера –
гремит костями старая телега,
парное – в погреб… тянет со двора
ночным дождем и запахами хлеба –
знать, привезли…
с развернутым рублем
немалого по нынешним размера
понятиям, отправимся вдвоем
с товарищем…
…открыла баба Вера
окошко с вывеской?… вот три ступеньки, ну –
еще немного,
вырасту немножко
и дотянусь, и даже загляну
в заветное зеленое окошко…

Разделим поровну, хоть пальцам горячо, –
горячий, хлебный, пахнущий довесок
с товарищем… я маленький еще,
а он – известный уличный повеса!
Он любит всех, не обижает кур
и петуха приструнит, и для страху
залает на чужих, – а ну–ка, чур! –
как ни крути, а все–таки собака!
Как ни крути, а мы таки друзья,
нам поровну, но я расту – не шутка! –
еще чуть–чуть и не пролезу я
в его или мою? А, в общем, – в будку!

. . . . . . .

Еще не все отстроились дома
и бабы голосить не перестали,
от хлеба не ломились закрома
и не поблекли желтые медали,
и дед совсем почти еще не дед –
когда–то с шашкою (и мне такую надо!)
на лошади… и вроде бы портрет
у зеркала, но маловат… а рядом…
– Сидай на конь! – ликуют и поют
наверное начищенные трубы…

(Читатель ждет «про пламенные губы?»
Эх, долго ждать, здесь губы не дают…)

«…ты проводи меня домой полем небороненным...
Дроля мой, ах, дроля мой на сердце уроненный!»

А дед с войны приехал с чемоданом –
(большой такой, я в нем однажды спал), –
сосед сказал, когда напился пьяным,
что дедушка хреново воевал!
Альбомчики, салфеточки, картинки –
ты предъяви существенный трофей!
Вон, Ромка, что напротив… вместе с Зинкой
отныне отдыхають на софе!
Пусть на одной ноге, да с мотоциклом!
А Колька, что с двенадцатого, тож
мух не ловил и по ****ям не шныркал –
привез с войны один… трофейный «додж»…

Кричали петухи, в дворовой пыли
валялся поросенок, индюки
хозяйские по саду важно плыли,
по грядкам, где водились червяки.
В саду у тети Мани грелись ульи
на солнце…
пчелы, пчелы… страшно, весть!
Но не кусались, если их от дури
не обижать, и в душу к ним не лезть.

Цвели сады. Мы жили в старом Курске.
Недавно бомбы падали в саду,
а нынче все по нашему, по–русски –
и холодец, и яблоки во льду –
моченые, сушеные, живые –
наливом белым знать не на беду
цвели сады.
И пахло дрожжевым и
тяжелым кислым тестом на поду.
Топились печи, вились пряным дымом
верхушки крыш, скрипели сапоги –
война ушла…
но не осталось сына
у матери, и мужа у снохи,
война ушла…
но не ушла разлука –
соседский сын гоняет голубей –
ушла война,
ушел и брат,
и внука
не скоро нянчить матери твоей…

Эх, матушки, эх, вдовушки… отбили
поклоны все, и все колокола
отпели,
отзвонили,
отлюбили…
и локоны окрасила зола!
И кудри, что для любушки отрадой,
покрылись серебристой сединой,
и сапоги,
и костыли,
и взгляды…

. . . . . . . .

– Давай, закурим, что ли, по одной?
Давай припомним, затянувшись крепко,
хлебнув из фляги горечи, чтоб всласть…

Как нас любила хмурая соседка!
что мужика с войны не дождалась…

– Мы дети той войны!
мы внуки первой
отчаянной,
гражданской,
мировой…

– Сидай на конь, сидай казак…
наверно,
мы самые счастливые с тобой!
Мы правнуки такого поколенья,
что в пору поклониться до земли
отчизне, небесам…
и отступленью
лирическому, что ни говори…

. . . . . . . .

Так мы росли. Ты вспоминаешь хитрости
мальчишек этих самых лучших лет?
В носок штанину, чтобы было видно всем,
что у тебя есть свой велосипед…
Девчонкам, – чо? Не фантики, так бантики,
передник белый… в общем, – дребедень…
а нам с тобой, героям и романтикам, –
фуражку, гимнастерку и ремень –
чернильницы, учебники, тетрадки,
галоши (чтоб им пусто!) пирожки
на перемене… ножики, рогатки
и первые на свете сапоги…
настойчивым, назойливым, нахальным –
все было так, как я нарисовал…

А звезды как рубины полыхали,
и мавзолей никто не закрывал…

Виолетта Баша   (02.04.2019   18:34:08)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

2. Как я люблю вас с синими глазами...
Олег Павловский




2


Как я люблю вас, с синими глазами,
с курчавыми как бороды сказаньями –
не вдруг, а усмехнешься невзначай –
люблю нижегородский мягкий говор,
и северный …что по морю
как повар, –
ему про ром, а он тебе – про чай…

Люблю первач и с перчиком горилку,
шашлык и кахетинского бутылку
откупорить с духанщиком вдвоем,
и девушек с горячими до зависти –
как жаркое армянское хазани ли?
Нет! – блеск грозы, и хладный окоем…

Моя земля, дремучая как нега
монаха, – да и где я только не был?
Полесье.
Новгородчина.
Кавказ…
Дарил коней улыбкой и уздою
отпущенной, и небо золотое
нам улыбалось псковское не раз…

Все после, а пока живи как дышишь,
на жестяные забирайся крыши –
на Бауманской столько голубей!
Шумит Москва под небом голубиным
В Замоскворечье, в Химках, на Неглинной
где шелест серебристых тополей!

А Ленинград встречал тебя дождянной,
той незабывной радужной весной
и корюшкой, и северной моряной,
и хлебом пеклеванным на Сенной,
свинцовым небом, шпилем золоченым,
корабликом, взлетевшим к облакам –
здесь царь морской – ему не до девчонок,
но табачок любил наверняка…
шагал широко,
думал необъятно,
топорщил ус, топориком звеня,
и мазали со страху салом пятки
и дворовой,
и царская родня…
Отстраивалась матушка–Россия
и дядьки бородатые косились
на пушки, поскидав колокола,
и билась бронза в бронзовую землю,
на шканцах боцмана курили зелье,
дымились трубы, теплилась зола…

Сердце девицы не пой как в неволе горлица,
Дроля мой, ах дроля мой, что ж тебе неволится?
– Ты прости меня молва и девица красная,
снова в поле татарва стременами лязгает!

Я и плачу, и боюсь, вдруг да не воротишься?
Что же ты, как серый гусь из ладоней просишься…
– Не сбегу из-под венца, сколь бы ты не охала,
коли рекрута–бойца шведы не угрохают!

Мой город, он не бил баклуш, он дерзко
гремел за Нарвскими и строил корабли,
и полыхал как галстук пионерский
на майские… в ноябрьские дни…

Трех революций пережив обломки,
войну – страшнее не было нигде, –
мой город жил и прятались подонки
от них… от взглядов света и людей.

Мой город цвел тюльпанами на Троицкой,
взрывал сиренью марсовы поля…
мой город пел: «Как выйду за околицу –
кругом шумят родные тополя…»

Волшебный город щерился штыками,
опутанный мотком холщовых лент
в семнадцатом – лихими моряками,
или в другой ответственный момент –
все в ополченье! далее ни шагу…
пусть крысы на бадаевском снегу
текут рекой, и снег кипит как брага
от сахара горящего в пургу,
от пламени и всполохов термита,
от визга бомб и рева батарей –
мы не уйдем, мы не оставим Питера,
ни Марса, ни Исаакия полей…

. . . . . . . .

Мне скоро десять, я самостоятельный.
Что думали петровские ваятели,
закладывая камень у Невы?
Откуда знать могли,
какою будет Балтика –
в матросской робе, в выпушках и бантиках,
далёко от стареющей Москвы…

Мы у Ростральных, ветер вертит пламенем
как флагом и стучит о провода –
искрят они над дугами трамвайными –
над Биржевым, над Пушкинской с ростральными –
там невская качается вода…
там ива наклонилась как на паперти
пред небом и торжественной Невой
на Заячьем, где волны мятой скатертью,
и утюгом буксир, и лес сплавной…

Трамвай речной, трамвай как вымпел алый,
трамвай звенящий или как нарвал,
причалив к деревянному вокзалу,
стряхнет оцепенение каналов
и Малой Невки блеск и карнавал…

На Петроградской, верно, суета –
Большой, Зеленина… весна меняет маски
наверное, и это неспроста,
но я не жил тогда на Петроградской!

Мы в Озерках, мы дачники совсем.
Десятое, расплавленное лето.
Как вертолеты маленьких систем
гудят стрекозы, вертится планета –
все для того, чтоб не было войны
и голуби урчать не перестали,
чтоб как обычно засыпали мы,
а просыпались с именем – Гагарин!

Чем дальше в лес – тем дров невпроворот,
остались, где-то там, за поворотом
и первый, но взаправдашний полет
над озером, над берегом, над лодкой…
– тот ялик свежей краскою блестел,
со всех бортов расталкивая воду, –
не сразу начинался передел
простой в обогащенную породу…

остались за спиной как за кормой
светящиеся искорками лилий…
Под старость лет нам хочется домой
в мир грез и этих самых ватерлиний…

. . . . . . . .

Как Паганель, проснувшись, тер глаза,
себя не узнавая на Дункане, –
все как должно: и моря бирюза,
и компас, не найти в каком кармане…
Как занесло тебя, почти во сне,
в какой истории, в котором песнопенье
за Красным, за лесами, даже не…
а дальше, по дороге, за Кипенью
проснуться?
Уготовила судьба,
как тот чудак на выдумки богата, –
озера,
лес,
посевы,
лес,
стога…
посевы, поле, русские солдаты…

О том пойдет особый разговор,
но разом столько дел не переделав,
скажу – был судьбоносным этот двор,
подъезд, погоны, дети офицеров…
А, в общем, дело обстояла так:
до завтрака, проснувшись спозаранку,
ты в первый раз как в дом забрался в танк,
и не в последний… маленькая ранка,
коль не затянется, становится большой –
любовь – не брызги слез и крепдешина, –
полюбишь девушку легко и хорошо,
и мир, и эти гордые машины…

. . . . . . . .

А танк стоял на травяном холме,
как на бетонном покоренном доте –
на пьедестале, замерший в полете
из прошлого, из песен о войне…

Он был пробит и спереди, и в бок,
как колос одинокий, но не скошен
той смертью, что ни в сердце – так в висок
тому, кто раньше всех ворвался в Ропшу!
Бежали немцы, надвигался шквал
огня и стали, стонов, матерщины,
а – первый…
не споткнулся, не упал,
как рядом в землю падали мужчины,
он в землю врос…
Здесь аист не парит,
и птицы мирной стаей не летают –
он ранен, он со всех сторон убит,
такие – экипаж не покидает…

. . . . . . . .

Солдатская, казацкая, рыбацкая игра
– срывай колпак и фартук, хитрый повар!
Мамаши спят, нас манят со двора
казарма, плац и конские подковы.

Здесь аисты на крышах, здесь уют
мальчишеский, здесь мельница на сваях,
здесь Родина – большая как салют,
а маленьких на свете не бывает,
как не бывает маленькой любви,
и крошечной не кажется отвага,
лови судьбу, за конский хвост лови,
– Сидай на конь, казак, – сидай, бродяга!

Как прадед, что родился на Дону,
а дед мальцом купался в тихом Доне –
служил еще в германскую войну
поручиком в сибирском эскадроне, –
как все, кто не припасами богат,
о ком, кичась, не голосили трубы,
кто ростом мал, а все–таки солдат,
– Сидай на конь, сидай на конь, голубы…

. . . . . . . .

Свобода, братец, это кабала…
не верю я в красивую свободу
без друга, без родимого угла,
без долга, наконец, и без народа.

Пусть мой народ проснуться не спешит –
такого не бывает в одночасье, –
а вдруг? проснулся… в мире ни души,
ни памяти, кругом – одни запчасти…
вещички, обязательства, счета –
ни дома, ни кола и ни креста.

Мы хоронили боевых коней,
своих друзей мы тоже хоронили,
и слезы пряча, пряча как детей…
но Вам – не хоронить автомобили!
Тому, кто сам себя не раздарил
не повторить с такою горькой силой:
«…Я женщину без памяти любил,
она меня еще не позабыла»…

Где мы стоим, там, что ни день – молва,
где нет тебя – лишь «чудные мгновенья».
Как в патронташ укладывай слова
лирического…
хоть и отступленья.

. . . . . . . .

О том пойдет особый разговор:
озера,
лес,
посевы,
лес,
фонарный
смоленый столб и наш мощеный двор,
второй этаж,
окно: сарай, казарма…
А у казармы плац и стук сапог:
удар и – раз! удар и – два! и левой…
и вздрогнет, и раскатится восторг
солдатского
казацкого распева…

«…Пусть враги запомнят это: не грозим, а говорим –
мы прошли, прошли с тобой полсвета, если надо – повторим!...»

Солдат – всегда, солдат – везде, и точка!
Мне было шесть, когда спросила мать,
– Кем будешь?
– Моряком. А лучше – лётчиком…
(солдатом получается опять).

Как выйти в люди, если не богатый ты,
как стать красивым, ежели урод?

А мы мечтали просто стать солдатами
и моряками, и наоборот…

. . . . . . . .

Я не забыл, – он был Карибским кризисом, –
у матерей тревожные глаза, –
день как приказ, как из газеты вырезан,
и неба голубая бирюза,
и самолеты низко по над крышами,
и красные ракеты под крылом…
и всех наверх, свистать…
уже не дышим мы,
а только воздух ловим жадным ртом,
все, как один – нахмурены мужчины,
все, как один – готовы пацаны,
чтоб над Гуантанамо небо синим…
всегда… но лучше б не было, войны…

. . . . . . . .

Аэродрома клеверное поле, –
ни лошади, ни попросту скота…
он на посту, как старый бронепоезд –
уснувшая, застывшая мечта,
но до поры…
а клевер – по колено,
и земляника – яркая как кровь,
а ветер жжет,
как кровь бежит по венам,
и ты, казак, ему не прекословь –
ему виднее: быть горячим, если…
ему вольнее, да и ты горазд
рубить слова,
как жерди на насесте,
коль доведется отдавать приказ –
коль выпадет, – и ты, мальчишка, станешь,
как деды, что привстав на стременах…
и про тебя,
волнуясь и листая
страницы писем…
в прошлых временах
та девушка…
и как слеза мужская
та женщина…
и ветер за окном,
какие ветры занесут не знаешь…
когда взойдешь, когда вернешься в дом?

«Ты строй мне дом, но с окнами на Запад…»

– чтоб песней разнесло во все концы,
как он любил,
как верил в счастье,
плакал…
И все же расстреляли, подлецы!

Поэтов убивать – не понарошку,
Расстреливать – и это неспроста,
скребется по душе когтями кошка
и потому на сердце пустота.

Боец Корнилов! Засветло расстрелян…
Васильев сотник! Вечная печаль.
Скупая жжет…
и чтобы вам поверили –
бумага,
дата,
подпись и печать…
От раннего, от репрессионизма
в дурной, картонный реабилитанс!
Ты, плачешь?
– Нет, здесь не придумать «изма»,
Я ко всему еще – не шарлатан…

– Сидай на конь! – уже пропели трубы,
– Вставай, казак, – взмолились ковыли…
Пока стихи не позабыли губы
и песни неубитые твои.

Белла Минцева   [Паневежис]    (03.04.2019   20:47:07)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Стесняюсь спросить... а что у девушек горячее до зависти?

Виолетта Баша   (04.04.2019   03:13:22)
(Ответ пользователю: Белла Минцева)

Да, Павловский порой пропускает слова, оставляя пространство для фантазии. Но это и есть поэзия, и легкая креативная шизинка между прочим присуща многим настоящим поэтам.
А ведь часто так бывает, что все слова как из учебника русского языка для восьмого класса, а поэзии нет, есть школярный стишок.

Давид   [Парнас]    (04.04.2019   03:23:55)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Сообщение удалено автором темы...

Белла Минцева   [Паневежис]    (04.04.2019   03:58:34)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Тут больше подходит словосочетание "клиповое мышление", то есть отрывочное сознание.
Поскольку шиза - болезнь заразительная, и это доказано опытным путём, то подобная литература широким массам не полезна, скорей наоборот.
А настоящий поэт - это всё-таки народный поэт.
А про восьмой класс - аргумент не очень убедительный. Pазве "настоящие поэты " минуют восьмой класс?)
Или именно в восьмом они не настоящие, а в девятом - уже настоящие?
В общем, рваный поток сознания свихнувшегося на неизвестно какой почве питерского интеллектуала никогда не станет классикой русской поэзии, отвечаю.)

Белла Минцева   [Паневежис]    (04.04.2019   04:01:05)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

И всё-таки, что вам подсказывает ваша фантазия, что у девушек может быть такое, что вызывает зависть Павловского?)
Уж точно не 19,5...)

Виолетта Баша   (05.04.2019   05:46:36)
(Ответ пользователю: Белла Минцева)

Ну речь же идет не о Павловском, а о его лит. герое. Я надеюсь, что все мы представляем такого молодого питерского поэта-=художника с видом Байрона... :)))

Белла Минцева   [Паневежис]    (05.04.2019   08:03:19)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Я с Урала!)))

Давид   [Парнас]    (04.04.2019   03:15:22)
(Ответ пользователю: Белла Минцева)

Сообщение удалено автором темы...

Белла Минцева   [Паневежис]    (04.04.2019   04:14:30)
(Ответ пользователю: Давид)

Сообщение удалено автором темы...

Давид   [Парнас]    (04.04.2019   08:27:35)
(Ответ пользователю: Белла Минцева)

Сообщение удалено автором темы...

Давид   [Парнас]    (04.04.2019   02:31:14)

Сообщение удалено автором темы...

Виолетта Баша   (05.04.2019   05:49:40)

Под алыми знаменами любви. Цикл стихов
[Виолетта Баша] Версия для печати




1.
ПОД АЛЫМИ ЗНАМЕНАМИ ЛЮБВИ


Проходит жизнь. Проходит и уходит,
Ступая по январским берегам,
И каждый раз чего-то не находит,
Но вновь и вновь все обещает нам,

Что невлюбленным наколдует встречу,
Что несчастливым звезд наворожит,
И кто-то за спиной «еще не вечер»
Упрямо и насмешливо твердит.

И все же, сколько б ни было метелей,
Прожитых, как мгновение одно,
Чего-то мы с тобой не доглядели,
Заглядывая в зимнее окно.

Нет, счастье было, только заплутало,
И, верится, любовь всегда была.
Как много надо им, как надо мало -
Чтоб в неизвестность дудочка звала,

Чтоб в январях не заблудилось чудо,
Чтоб вспышки Эльма виделись вдали –
Чтоб над землей летело «не забуду»
Под алыми знаменами любви.

15. 01. 2019

2.
В ЭТОЙ СТРАНЕ ОЗ


В этой стране Оз,
В этой стране грёз,
Летних полей и трав медоносно-млечных...
В этой стране слёз,
Ливней степных и гроз
Станешь бессмертным ты, станешь вечным...

В этой стране живут
Дольше пяти минут,
В этой стране все ветрены и беспечны...
Все влюблены, причем -
Взаимно. Ночью и днем,
Ветром нейтринным качают тихую вечность...

Не уходи лучом,
Ну, прикоснись, ни в чьем
Сне появись как снег первозданно-вечный...
Если тебя нет,
Стань ветерком в рассвет,
Стань ветерком в рассвет - нежно-встречным...

Люди недолго живут,
Век - это пять минут,
Несколько лет любви опаленно-крылатой...
Ну а потом ко мне
Люди придут во сне ...
Каждый второй - убит, каждый первый - распятый...

25 - 05 – 2018

3.
ЗАСЫПАЕТ МОСКВУ, ЗАСЫПАЕТ…




Засыпает Москву, засыпает.
И Москва до утра засыпает...

___

Несговорчивый клон,
Не Борей, но циклон,
Клоно-снежный бархан
Прямо с снежных Балкан,*

Засыпает Москву, засыпает,
И Москва как дитя засыпает.

___


Засыпает столицу
Белоснежная птица,
Засыпает страницы
Сонных улиц столицы,
Серебро просыпая,
На руках засыпая,
Засыпает дороги,
Сон троллейбусный трогай,
Рог в снегу застревает,
Провода обрывая.
...
И троллейбусов сальса**
Замирает без тока,
Это снежные вальсы,
Заметают пороги.

___

Сотню лет мой снегирь,
Заплутавший в снегах,
Заметает долги,
Засыпает в долгах,
Этот долг нехорош -
Неоплаченный долг,
Юность - жалкий Гаврош,
Сиротливо стоишь
За снегами -
Ты уже не придешь
За долгами...
***
Пролетела, беспечная, мимо,
Утонувшим в снегах Серафимом...

___

Ангел мой, почему жизнь летит, засыпая,
С твоих крыльев снега как года осыпая?
Седина в проводах - синем инеем***
Письмена давних лет сине-синие...
Улетают, но снятся во снах дни прошедшие -
В перезвонах судьбы льдинки-льды сумасшедшие...

___

Мы лепили снега молодыми, не зная печали,
На снегу след апрельских цветов мы едва отмечали,
Мы - подснежники ранней эпохи весенних романтиков,
Тополиные листья из почек монетами счастья проматывали,
Мы платили разрывами почек и солнца весеннего,
Дети хиппи, походов, поэзии, мы - поколение,

___

Поколение слетов лесных и научной отваги,
И светящейся радио-креативной бумаги!
На папирусах ксероксов книги печатали,
На машинках ручных Самиздата мы Первопечатники! ****

***

Сорок лет как мгновение канут в снега, засыпая
И Москва, постарев в наших снах, уходя, засыпает...

---------
* - 6 февраля 2018 года на Москву обрушился небывалый по мощности снегопада циклон "Балкан"
**- сальса - темпераментный латиноамериканский танец, ставший известным в СССР в семидесятые годы 20 века благодаря нашей дружбе с кубинцами
*** - отсыл к популярной в 1970-х песне "Синий иней" ВИА "Поющие гитары"
**** - в те времена многие книги были под запретом и мы читали и распространяли их , как перепечатывая на своих пишущих машинках, так и при помощи ксерокопирования
08.02.2018


4.
В НИКОГДА


Май сошел в соловьиных трелях. Шальное лето
Закружило планету в вихре - и страстном, и нежном.
Я любовью твоей никогда не была согрета,
Я скончалась в разлуке. За тысячу верст, небрежно

Умирала, в агонии билась морзянка чата,
Погибала от боли, не верила в неизбежность,
Не альпийская осень свела нас и развенчала,
А московское время и оголенная нежность.

Года три пролетело, мы стали совсем иными.
Мне исполнились тысяча лет и пять тысяч знаков,
Напечатанных всеми журналами. Неземными
Мне казаться стали емейлов твоих собаки.

Миллиарды строчек, пылающих майским жаром,
Миллиарды бит, окровавленных, опаленных.
Не смогу я привыкнуть к разлуке, отдав ей даром
Нежность пальцев твоих и моих, в никогда сплетенных.

В Никогда голоса будут в вечность проситься эхом.
В Никогда дом стоит и детишек альпийских стая.
В океане ночном в Никогда ты мне был морпехом.
В Никогда среди ночи не падают звезды - взлетают!

- Между Альпами и Москвой - Зазеркалье? Скажи на милость!
- Трижды выпал твой снег и растаял?
- ... не быть вместе...
- Нет, любимый...
- ... вчера ты опять мне снилась...
- Расскажи это лучше своей молодой невесте...


16.04. 2017

5.
ПАМЯТИ ПОГИБШЕГО РЕЙСА ТУ-154



Нас бьют всем стадом, как шальные,
Под дых и просто на убой.
Нас бьют за то, что мы иные:
Мой брат, мы - Русские с тобой.

Написанная кровью повесть -
Нас бьют не год и не сто лет,
Нас убивают словно совесть,
Которой у зверинца нет.

За то, что не бросаем братьев,
За то, что не влезаем в долг,
Мы платим, ах, как больно платим -
Храни Россию, Русский бог!

Как зацепить больней - находят,
Без совести и налегке ...
И самолеты в вечность входят
Как в неоплаченный пике.

26-12-2016 - 6-54

6.
НЕМНОГО СОЛНЦА В ХОЛОДНОЙ ВОДЕ

Немного солнца в холодной воде*,
Еще немного -
Слабеет свет, снова в темноте
Гудит дорога.

И много лет от зимы к зиме
Несется поезд
Усни - в Сибири, на Колыме
Снега по пояс.

А сон такой, что не дай вам бог -
Тяжелый, синий.
От устья рек до конца дорог
Снега России.

Проснуться дай, рано падать в снег,
Стучат колеса.
И снова зычный гудок и бег,
Туман белёсый.

О чем я плачу? О нас с тобой,
Не спящих вместе.
Найти бы солнца совсем чуть-чуть
На новом месте...

*
Название повести Франсуазы Саган "Немного солнце в холодной воде"
к содержанию стихотворения отношения не имеет



20.06.2016

7.
БЕЗЗАКОННЫЙ СВЕТ

Если хочется - останься.
Если хочется - отдайся.
Если хочется - не важно,
Как зовут и сколько лет!

Важно, что корабль бумажный,
Маленький пират отважный,
Мчится, мачты заплетая
В струны, из которых свет -

Огневой горит меж нами,
Между синими волнами
Между парой океанов и
Десятками веков.

И не надо великанов,
И не надо музыкантов,
Ничего вообще не надо,
Кроме двух материков.

Между Есть и между Будет,
Никогда Он не забудет,
Никогда Ты не забудешь
Этот беззаконный свет!

10-04-2016

8.
Я НЕ СТУЧАСЬ… РАЗРЕШИТЕ? Я – С КРАЮ…

Я не стучась... разрешите? Я - с краю...
Окон неловко цепляясь крылами.
Дюк Ришелье - ваш прадедушка, знаю.
Генрих Наваррский беседовал с вами,

Вы не заметите, да и не надо,
Сонно блуждая в забытых столетьях -
Стынут фиалки от грустного взгляда,
Тихо умрут не рожденные дети.

Стоило ли так оплошно родиться
Раньше на пару десятков созведий?
Чтобы не сбыться, не воплотиться,
И не случиться беззвучною песней?

Если б вернуть мне лет тридцать пропащих,
Стала б опять я прекрасней Лауры,
Много свинцового в днях настоящих
Цвета тоски уходящей натуры.

Вы же живите все там же, в Одессе,
В Шартре, в Провансе, пусть даже под Вильно.
... Падает дождь колыбельною песней.
Имя вам - дождь, безответный и сильный...

07 -02- 2016

9.
ОРГАН В ЛИВАДИИ

Маэстро Владимиру Хромченко посв.





У витражей - невозмутимый вид
Вершителей, таинственно причастных,
Так смотрят прикоснувшиеся к счастью,
И те, кто умирали от обид.

И вот под купол зала, невзначай
Взлетает первый вздох, и - замирает.
И зал внимает - о, как зал внимает! -
Молчанию скрипичного ключа.

Но в трубах воздух ширится, кипит,
И гневом неба он вот-вот взорвется.
И музыка родится, и польется,
Лавиной с гор и лепетом сильфид.

Потом заплачет, чуть коснувшись губ
Воздушной лаской, маленькая флейта,
Она - совсем молоденький ефрейтор
Средь генеральских громовержцев-труб.


И именно от этого тоска
Становится такой невыносимой,
Что тысячи сожженных в Хиросиме
Расколят небо стоном у виска.

Но вдруг орган простит и все поймет,
И запоет о вечности и Боге,
И Бог возникнет светом на пороге
И улыбнется, и в орган уйдет.

10 - 09-15

10.
СЛОВОПАД СВЕТЛЯЧКУ
Сотни лет простоять у порога,
Отвергая нелепую весть,
Что погас светлячок - недотрога,
А его ведь и не было здесь.

Где озноб почитают безбожным,
Где теплом на чужую тоску
Отвечать неприлично. Хороший,
Я тебя позабыть не смогу.

Светлячок - он был вымолен мною
Он придуман тоскою моей.
Померещился снегом средь зноя,
И огнем среди снежных полей.

Ну а ты, так, никто ниоткуда,
Просто повод для сотни стихов.
Ну, лови моих детских снежков
Словопад. ...
Светлячка не забуду!

25 - 07 -15

11.
ЭТО – ВРЕМЯ КОЛОКОЛЬЧИКОВ

«Время колокольчиков» - так называется книга стихов Александра Башлачева.
Этот цикл я посвящаю ему…


Это - время колокольчиков*, это юное начало,
Молодое, молодое, молодое!
Это время перезвонов у перрона, у причала,
Отправленья поездов в непрожитое.

Это время колокольчиков холодов не предвещало,
Время краткого бессмертия святое.
Все мы вечны, все мы юны - у перрона, у причала,
Восхитительно беспечные собою.

Это время колокольчиков, это время незабудок.
Не забыть его, не вспомнить, не напиться
Чистым соком, юным током, в перезвонах, в пересудах
По нему тоскуя, в те года влюбиться.

Это время одуванчиков не заметно как наставшее.
Это время уходящих, уходящих,
И в тоске по колокольчикам, облетающе-уставшие,
Измеряем дней остаток настоящим.

*
Но.. не знаю, верить в это или нет? -
Колокольчики звенят, звенят вослед!
И прольется по-над миром прожитое -
Колокольно-опьяненно-молодое!
05-07-2015

12.
НА ЗАРЕ СВЕТЛО
На заре светло. На горе.
На ветвях не спят совы снов.
Вновь пора сойти в сентябре
С обжитых за год облаков.

На заре уйдет сон в огонь,
Птиц серебряных - в небе след.
Это перышко ты не тронь -
Не тревожь во мне хрупкий свет.

Вздох молитвы в ночь, стон сосны -
От любви к Луне спекся Марс.
Это Бог Любви и Войны
Затянул меня в долгий вальс.

Мне с утра - семнадцать всегда.
Не в лицо смотри - в глубь души.
От тебя ко мне - провода.
Ты обрезать их не спеши.

На заре светло...

15 -20/ 06 /2015





Источник: https://www.chitalnya.ru/work/2478562/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Виолетта Баша   (05.04.2019   05:50:42)

ДОГОРАЮТ МОИ ГУСЛИ-САМОГУДЫ (Денис Коротаев, Виктор Попов)
[Денис Коротаев] Версия для печати




16-17.12.02:
Сколько люду набежало, сколько люду! -
И торговый, и служивый, и блаженный...
Догорают мои гусли-самогуды,
Прожигая полынью во льду саженном.

Не стоял бы я на месте, словно идол,
И метнулся бы в огонь, да цепью кован.
Не иначе - скоморохов кто-то выдал
И сказителям конец поуготован.

Видишь? - стражники расставлены повсюду
И качают бердышами дети пёсьи...
Догорают мои гусли-самогуды,
Догорают мои звончатые песни.

Догорают, а потом уйдут под воду...
Только сажа на снегу лишь... Только сажа...
И отправится попа да воеводу
Распотешить верноподданная стража...

Разойдутся не дождавшиеся чуда
Кто - со смехом, кто - с добычей, кто - с укором...
Догорают мои гусли-самогуды
На костре по-инквизиторски нескором.

Кто-то вышел на мостки как на подмостки,
Кто развеяться пришёл, а кто согреться...
И постреливают немощные доски
Разрывными - да по сердцу, да по сердцу...

Только я реветь белугою не буду,
Сколь бы други-гусляры не голосили...
Догорают мои гусли-самогуды,
Да леса ещё найдутся по России.

Отсижу своё в чахоточном остроге,
Слажу новые - соборнее да звонче -
И пойду, покамест горе носят ноги
Допевать всё то, что прежде не закончил...

А покуда рвутся струны, а покуда
Яро пламя, ако рана ножевая,
Догорают мои гусли-самогуды,
И корёжится в огне душа живая...

Денис Коротаев погиб в автокатастрофе 8 августа 2003 года,
стихотворение им написано
16-17 декабря 2002 года, за 8 месяцев до гибели

Источник: https://www.chitalnya.ru/work/25668/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Виолетта Баша   (05.04.2019   05:51:26)

НЕ ТРОГАЙТЕ РОССИЮ, ГОСПОДА!( Дончов, Коротаев , Жуков)
[Денис Коротаев] Версия для печати



НЕ ТРОГАЙТЕ РОССИЮ, ГОСПОДА!

Денис Коротаев -
Перевод стихотворения Дончо Нанова (Болгария)

Не трогайте Россию, господа!
Ей больно и без вашего укора.
Она по части самооговора
Себе не знала равных никогда.
Не трогайте Россию, господа!
Что нужно вам, и сытым, и одетым,
От той страны, что, выручив полсвета,
Сегодня и печальна, и бедна.
Припомните, как вас она спасла
В годину разрушительных набегов,
И вот теперь не с вашего ль брега
Несется равнодушная хула?
Не трогайте Россию, господа!
Теперь вы славословите правдивость,
Но слепо верить в вашу справедливость -
Занятие, достойное шута.
Россия не бывает неправа.
Уставшая то плакать, то молиться,
Она простит и вора, и блудницу,
Простит и вас за глупые слова.
Она простит, а мне до склона дней -
Стыдиться вас в смятении брезгливом
За то, что Русь по выкрикам визгливым
Узнает о Болгарии моей.
Не трогайте Россию, господа!
Ведь вы ее не знаете, невежды.
Великая терпеньем и надеждой,
Она - иному миру не чета!
Не трогайте Россию, и она
И в этот раз уверенно и гордо
Без лишних фраз решит свои кроссворды,
Пречистою от зла ограждена.
Да вы ее должны благодарить
Уже за то, что есть она на свете,
Уже за то, что вам и вашим детям
Одну судьбу с ее судьбой делить.
Коль помочь не можете - тогда
Изыдите, хотя бы не мешая.
Иначе - за себя не отвечаю.
Не трогайте Россию, господа!
3.04.94

стихи Дончо Нанов ( Болгария), перевод с болгарского - Денис Коротаев,

Источник: https://www.chitalnya.ru/work/1634975/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Виолетта Баша   (05.04.2019   05:52:24)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Наши книги пишут нас кровью душ по глади судеб
[Денис Коротаев] Версия для печати




День за днем, за часом час
Было так и вечно будет -
Наши книги пишут нас
Кровью душ по глади судеб.

Нашим книгам не впервой
На болоте этом жабьем
Увлекать нас за собой
Камнем или дирижаблем.

Наши книги нам не льстят,
Верно - знают себе цену,
И вовеки не простят
Ни халтуру, ни измену,

Словно мы не други им,
Вечно держат на прицеле
И ревнуют нас к другим,
Что написаны доселе.

И пока недвижна твердь,
Эту власть дано иметь им
И дарить нам жизнь и смерть,
И бессилье, и бессмертье...


Источник: https://www.chitalnya.ru/work/192739/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Виолетта Баша   (05.04.2019   05:53:01)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

...А время бросает нас дальше и дальше
[Денис Коротаев] Версия для печати




...А время бросает нас дальше и дальше,
И падает жизнь, как подстреленный вальдшнеп.

И, радостно воя и вытянув выи,
По следу подранка несутся борзые.

Чьей будешь ты стаи - от птичьей до бычьей -
Едино смиришься и станешь добычей.

И вжикает жига, и ахает хота -
Охота, охота, охота, охота.

Охота нам биться - с собою, с другими,
Во славу, за ради, на благо, во имя.

Мы небо до боли крестили мечами
И в битве с собою совсем измельчали,

И в битве с собою почти победили,
Да сделали шаг - и очнулись в могиле

А где-то пообочь, по тропам проталым
Влачились достойные нас идеалы.

И путь был расписан от точки до точки,
От стыдной болезни до пьяной заточки,

От драчки за злато какой-то там пробы
До им же в итоге расшитого гроба.

И выбраться, что ли, наружу из ям бы,
Да знать - не судьба, и - к хорею тут ямбы!..

---


Источник: https://www.chitalnya.ru/work/192861/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru


НЕ СПЕШИТЕ ВЫВЕШИВАТЬ СТЯГ ПОБЕДНЫЙ!
[Денис Коротаев] Версия для печати




Не спешите вывешивать стяг победный,
Будто нас не осталось на этом свете:
Мы еще не накрылись посудой медной,
Но уже подписали свое бессмертье.

Прокуроры вы наши и меценаты,
Повелители бизнеса и искусства -
Вы еще нас растащите на цитаты
И расставите по миру наши бюсты.

Да, вы слепы сейчас, но, прозрев когда-то,
На похмельном пиру ли, на постной тризне,
Превратите в момент в имена и даты
Наши ставшие вашим гешефтом жизни.

И не надо вам ныне глядеть игриво,
Дескать, что они могут, юнцы-амебы,
Вы еще нам поклонитесь в хвост и в гриву,
И еще нас прославите, хоть у гроба,

И еще нам споете свои стихири,
Приглушив на минутку все "хали-гали",
Похоронные хари склонив, как гири,
Харакири не сделав себе едва ли,

На скрижали навесив брюнетку-ленту,
Наши строки завоете дружным хором,
И, провидя весь ужас сего момента,
Мы живем втихаря и умрем не скоро...

Источник: https://www.chitalnya.ru/work/191713/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Виолетта Баша   (05.04.2019   05:53:53)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Почему эти птицы на север летят? Погибшим поэтам России
[Виолетта Баша] Версия для печати






ПОЧЕМУ ЭТИ ПТИЦЫ НА СЕВЕР ЛЕТЯТ?

муз. файл:
"Гусли-самогуды" ( ст. - Денис Коротаев, муз. и исп. - Виктор Попов)

https://www.chitalnya.ru/work/25668/

Ссылка на страницу Дениса Коротаева

https://www.chitalnya.ru/users/deniskorotaev/


Моему погибшему другу,
одному из лучших молодых поэтов России
и талантливому ученому
Денису Коротаеву


"Почему ж эти птицы на север летят,
Если птицам положено только на юг?"

Владимир Высоцкий


В мандариновых рощах лиловый закат.
Океанский прибой навевает им сны.
Почему ж эти птицы на север летят?
Что им надо в снегах необъятной страны?

Где стреляют на взлете. Где рубят с плеча.
Где не верят святым. Где пророков казнят.
И не каждой дано долететь до земли.
Почему ж эти птицы на север летят?

Почему, лишь весной зашевелится лед,
Затрещит, покачнув четверть суши земной,
Юных птиц вожаки направляют в полет,
Неокрепшие души зовут за собой.

Им лететь сотни верст на такой высоте,
Где разреженный воздух смертелен и чист.
И последней молитвою станет для тех,
Кто погибнет, сородичей клекот и свист.

И не зная законов людских и границ,
По тому лишь, как сильно он легкие рвет,
Воздух с привкусом крови, пьянящий всех птиц,
Им подскажет, куда направлять свой полет.

И когда исхудавших, израненных птиц
Поредевшую стаю вожак перечтет,
В гордом блеске сухих опаленных глазниц
Он уже своих бывших птенцов не найдет.

Ну а в этом краю леденящих ветров
И израненных душ выживают лишь те,
Кто дышать горьким привкусом крови готов
На смертельно опасной для птиц высоте.


САЙТ ПАМЯТИ ДЕНИСА КОРОТАЕВА
http://www.dkkd.narod.ru/

Источник: https://www.chitalnya.ru/work/3161/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Виолетта Баша   (05.04.2019   05:55:21)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Понимаешь, не умер Сталин!
[Виолетта Баша] Версия для печати

Понимаешь, не умер Сталин,
Просто кончилась выплавка стали…
Леонид Корнилов



Понимаешь, не умер Сталин,
Просто кончилась выплавка стали.
Но когда русский воин очнется -
Эта сталь в кого надо вопьется!

Мы, наверно, другими стали,
Ждать спасенья и верить устали,
Люд, принявший чужой устав -
Это шлак, разрушающий сталь.

Но однажды, народом став,
Мы поймем, как рождается сталь –
И с невиданной прежде силой
Распрямится пружиной Россия!

5. 08. 08

Источник: https://www.chitalnya.ru/work/23095/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Виолетта Баша   (05.04.2019   05:56:10)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Реквием. Памяти Дениса Коротаева
[Виолетта Баша] Версия для печати





8 августа 2003 года
в лобовом столкновении на шоссе
погиб один из лучших поэтов России Денис Коротаев


Написал свой последний стих
Теплый август в твоей тетради.
Над планетой ветер затих,
Тот, что пел тебе на ночь глядя,
И с прозрачных небес с утра
Посмотрели пристально очи.
Кто ты? Ангел седьмого дня?
Если можешь ты, ...Авве отче...
Если надо - за все спроси,
Если можешь, возьми нас вместо...
Но спаси его, пронеси
Мимо дня рокового и места.
....
На пустом шоссе как церковный хор
Все сигналит реквием скорая -
До сих пор - до сих пор - до сих пор -
....
Ты писал: "Мы умрем не скоро".
27. 09. 2004

Источник: https://www.chitalnya.ru/work/7784/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Виолетта Баша   (05.04.2019   05:57:48)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Гипербореями, славами, русами...
[Денис Коротаев] Версия для печати




Гипербореями, славами, русами
Нас величали заезжие бахари.
Мы ли не славные? Мы ли не русые?
Мы ли не ратники? Мы ли не пахари?

Все нам подходит, как листик инжировый
Нежному месту далекого пращура.
Мы ли не босые? Мы ли не сирые?
Мы ли не нищие? Мы ли не падшие?

Кармы ли, рока ли пестрые полосы
В пряжу унылую веком сплетаются.
Жаль, что темнеют со временем волосы,
Но и грехи понемногу смываются.

Не рождены ни рабами, ни трусами,
Стовековою судьбой успокоены -
Мы ли не славные, пусть и не русые?
Мы ли не пахари, хоть и не воины?

Так и живем - то по краю, то по небу -
Новой Пангеи зеваки беспечные.
Полно Вам спорить - оставьте хоть что-нибудь,
Что не изменит нам на веки вечные,

Что оградит от попрания вкусами
Те имена, коих мы удостоены -
Некогда - славные, некогда - русые,
Некогда - пахари, некогда - воины...

Сайт памяти Дениса Коротаева

http://dkkd.narod.ru/


Источник: https://www.chitalnya.ru/work/199851/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Виолетта Баша   (05.04.2019   05:59:46)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

И это - Родина? Не верю!
[Денис Коротаев] Версия для печати




И это - Родина? Не верю,
Что лишь уныние и страх,
Лишь обозленность и потери
В огнем покинутых глазах.

И примириться не смогу я
C роскошной этой нищетой.
Я все же знал ее другую -
И выше той, и чище той,

Что попрошайкой в переходе
Сидит у мира на краю.
И в отрешении выводит
Молитву тихую свою...

Неужто это было с нами -
Лихая стать, святая честь?
И что кому придет на память -
Теперь воистину Бог весть:

Кому-то - бабий плач истошный,
Кому-то - срам, кому-то - Храм,
То телогрейка, то - кокошник,
То хлеб с соломой пополам.

То дым родного пепелища,
А мне как символ этих мест -
Деревья, что с рожденья ищут
Слепыми кронами норд-вест;

Шумят, качаются нелепо,
По небу листьями шурша,
И не узнают, ибо слепы,
Что так незряча и душа.

Вздыхают, головы понурив
Как будто в этом их вина,
И пишут, пишут на лазури
Моей России письмена...

Источник: https://www.chitalnya.ru/work/198710/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Виолетта Баша   (05.04.2019   06:00:17)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

В королевстве моем не осталось весёлых труверов
[Денис Коротаев] Версия для печати




В королевстве моем не осталось веселых труверов.
Спросишь - как, мол, дела, а в ответ - то работа, то печень.
Мы уже не поем, да и сказку не примем на веру,
Только вера ушла и, увы, заменить ее нечем.

В королевстве моем Красной Шапочке дали кредитку,
Да и Серому Волку все более нравится "Чаппи",
Белоснежка пробила для гномов оптовую скидку,
И у троллей все дело отныне в "у.е.", а не в шляпе.

В королевстве моем овдовели крылатые феи,
Разучились летать и торгуют на рынке укропом.
Волк и шестеро братьев-козлов подались в корифеи,
А седьмой представляет Державу в Совете Европы.

В королевстве моем люди жили всегда, как умели,
И добро за гроши за добро никогда не считали,
А теперь рады разве бочонку дешевого эля,
Так что вечером трезвого жителя встретишь едва ли.

В королевстве сказившихся - тьма, да сказителей мало,
И последний придворный поэт утонул в раболепстве.
Вот и все. Тут и сказке конец, но случись все сначала -
Разве было бы что-то иначе в моем королевстве?..


Источник: https://www.chitalnya.ru/work/199440/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Виолетта Баша   (05.04.2019   06:00:53)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Да здравствует край мой, былинный и древний!
[Денис Коротаев] Версия для печати




Да здравствует край мой, былинный и древний!
Да здравствует край мой, хмельной и нескучный,
Где что ни лягушка, то - метит в царевны,
Но что ни царевна, то - станет лягушкой.

Да здравствует край мой, опившийся былью,
Да здравствует край мой, святой и убогий,
Где, вмиг отвинтив бесполезные крылья,
Ковру-самолету приделали ноги.

Да здравствует край мой, смиренный, но гордый,
А здравствует край мой, увы, как умеет,
И каждые грабли повенчаны с мордой,
И что выбираем, то нас и имеет.

Да здравствует край мой, но странным здоровьем,
Да здравствует край мой, где все мы болеем,
Где вечную боль называя любовью,
Пою свиристелью в ее кабале я.

Да здравствует край мой, затерянный где-то
Меж адом земным и космическим раем,
Да здравствует то, что устами поэта
Зову я МОИМ, а не ЭТИМ ВОТ краем!..

Источник: https://www.chitalnya.ru/work/197590/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Виолетта Баша   (05.04.2019   06:01:53)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Мой город мёртв
[Денис Коротаев] Версия для печати




Мой город - мертв, но внешне - как живой.
Мой город - труп, но этого не знает.
Который год меня он привечает
Гримасою бездумной и пустой.

Который год меня вгоняет в пот
Недвижный взгляд его холодных окон.
Мой город так похож на спящий кокон,
Но ЧТО там - знают те, кто в нем живет.

А город пахнет пивом и свинцом,
И вера в превращение напрасна.
Мой город - мертв, и жизнь уже не властна
Преобразить застывшее лицо.

Еще запляшет зарево реклам,
Унылая кайма иллюминаций,
И мышцы улиц будут сокращаться,
Когда пропустят ток по проводам,

Но зеркало, прижатое к губам,
Хранит все то же траурное ведро.
Мой город - мертв, а мы сидим у одра,
Не веря ни ему, ни докторам...


Источник: https://www.chitalnya.ru/work/206179/
При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru

Белла Минцева   [Паневежис]    (05.04.2019   08:12:29)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Вот это - органично, сильно, точно, без умильных слёзок, без квасного и прочего, искренне и без ухищений.

Виолетта Баша   (05.04.2019   06:05:33)

И снова Олег и его прекрасные стихи

ПОЭМА ВРЕМЕНИ, фрагменты...
[Олег Павловский] Версия для печати

Добавить в мои аудиозаписиСкачать файл



Поэма времени
Мельпомена – муза трагедии...


.

ПОЭМА ВРЕМЕНИ
_____________________________________________________


1.

Здесь день-деньской стихами стены дышат,
взыскует дверь и форточка гремит,
и дождь дробит морщинистые крыши –
скорлупки снов и грани пирамид.

Здесь грезы объявлением прибиты:
«продам рояль, недорого возьму…»
и слезы с крыш роняют сталактиты
как тремоло невысказанных мук.

О, муки творчества! О, памяти узоры, –
разводы на известке и стекле…
И семафор открыт, и поезд скорый
как ундервуд на письменном столе.

И снова в путь! Нацелены турели –
призыв не крик, а посох – не костыль.
Тоннели изгибаются как змеи,
рессорами сгибаются мосты.

Остановись у путеводной стрелки –
не торопись, ты лезешь на рожон!
Маршруты как разводы на побелке,
и словно лист развернутый флажок.

2.

Остановись! Пока еще не поздно –
и звезды гаснут в сутолоке дня,
и степь дрожит – визжит как свора борзых,
но… казака еще никто не догонял…

Здесь не вольер, не вздохи вестибюля –
здесь револьвер и браунинга щёлк –
и стих упрям и точен словно пуля,
и щерится как одинокий волк.

Вот он идет уверенной походкой –
вали его, целуй его взасос,
пали огнем, трави паленой водкой –
гони его, чтоб стал он гол и бос!
Чтоб напрочь позабыли птицеловы
протяжный свист и глиняный свисток –
ведь западнёй застигнутое слово
и западни решетчатый лоток,
и осыпи горячие каменья,
и осени песок и молочай
всех доведут до белого каленья
как пойманную птицу невзначай.

. . . . . . .

Хоть ночь светла, да лошади упрямы –
а пристяжной, задерживая бег,
все норовит по кочкам, да по ямам
не очень-то надеясь на успех.

Хоть лунный свет неярок и небросок –
он серебрист как папиросный дым .
Припомни, затянувшись папиросой –
ведь был и ты когда-то пристяжным?

Ты помнишь? дом и улицу, и школу –
роняли пух и перья тополя,
и крик галчат – булавочным уколом,
а не ударом острого копья.

И вспомнишь ты такое время ночи,
такой мечты нетронутый уют,
когда сады цикадами стрекочут,
а кузнецы про молодость поют.

Легки шаги и слезы на помине –
скупы слова и кошельки пусты,
стучат часы на мраморе каминной,
а на гладильной морщатся холсты.

За карточным не убыло азарта
и лузы разбивает карамболь,
и ломберный как контурная карта…
– Который час?
Мне отвечают: – Ноль

без десяти…
Но замерли куранты
и шестерни, накапливая вес,
скрипят в ночи как голос обскуранта.
– Который час?
Он отвечает: – Без-с…

Без десяти – мир надвое поделен,
на до и после – отзыв и пароль!

Хохочет шут под маской Асмодея.
– Который час?
Он отвечает: ноль…



Ноль времени! Все стрелки воедино!
Не спят каминные и ходики спешат.
Как Золушка торопится картина
в курзал... и с острия карандаша.

. . . . . . .

4.

Не жги венков и падших – не кори,
не уповай и попусту не кайся.
Тебе флажками машут снегири,
ты оставайся, слышишь? – оставайся,

не уходи!… Здесь площади не спят.
Ты в трубку забивай крепчайший кнастер.
Фрегаты поднимают якоря,
как колыбель раскачивая снасти.

Ведь лед – бумага, а форштевнь – перо,
но снегири пощипывают грудки.
Птенцов ватага и родной порог
тебя берут сегодня на поруки.

Еще морозом схвачены поля,
еще зима нам шлет поклон прощальный,
намечен курс и скулы корабля
беспечный prom-e-nad не обещают.

Не кончен счет и почестей не жди,
ломай лекал привычные обводы, –
ты звездочет и верный паладин
прекрасных дам изменчивой породы.



Non рaradise и горизонт заснежен,
и купол льдист как зонтик февраля,
и как тунцы танцуют на манеже
фрегаты, обрывая якоря.

. . . . . . .
. . . . . . .

5.

Был день как день, летали самолеты,
звенел трамвай и искрами трещал –
был месяц май и усмехался тот, кто,
казалось, ничего не замечал.

Казалось гром попахивал вендеттой,
казалось город замышлял побег,
мостам передавая эстафету
столбов, и колокольчик на столбе.

Рулады роз и бледных симболарий
как будто оказались не у дел –
пылали подоконники кострами,
и звездочками алых асфодел...

Пылали подоконники и лица,
шипела брага, щерились костры
огнем, кипела светлая водица,
звенели пилы, пели топоры –

мы строим дом – дай Бог! он будет крепок –
поднимем кубки старого вина –
окно не прорубать и в Старый Свет нам,
и в Новый Запад тоже на хрена....

Был месяц май. Сменялись караулы,
смеясь, на баках щурились коты,
май выпускных, звонков последних – гул их
не умолкал до самой темноты.

Бал выпускной – и платьица, и банты,
черемухи роняли лепестки,
и за стеклом пылились фолианты,
и не спеша подтягивали ванты
на галеонах братья-моряки.

Ноль времени – усмешка Асмодея!
И восклицательными стрелки у часов.
До скорого! до белых асфоделей,
до новых встреч, до алых парусов…

Виолетта Баша   (05.04.2019   09:22:37)

Талисман
Юнна Мориц



Позади туман, впереди туман,
На груди, как пламя, бьется талисман...

Впереди туман, позади туман,
На груди, как пламя, бьется медный талисман.

Он меня нашел ночью на ветру,
Когда сердце провалилось в черную дыру.

Кто его позвал? Кто его просил?
Разве знает, что хранит он из последних сил?

Позади туман, впереди туман,
На груди, как пламя, бьется талисман...

Первая любовь -- битое стекло,
В эти трещины-морщины время утекло.

У второй любви ни кровинки нет,
Спит на звездах, изменяя лучшей из планет.

А у третьей пух нежный над губой,
Левый глаз у ней зеленый, правый голубой.

Говорю ей: *Дай мне побыть с тобой!
Расскажу, что будет с нашею судьбой!*

Будет вечный труд, мальчик будет муж,
Будут битвы и молитвы за спасенье душ.

Будет то, что есть миллионы лет,
Потому что быть не может с нами чего нет.

Позади туман, впереди туман,
На груди, как пламя, бьется медный талисман.

Счастлива ты, мать! Путь твой осиян!
На все стороны Вселенной светишься от ран!

Грешная ты плоть, святый путь -- Земля,
На все стороны Вселенной жизни тайный план.

Позади туман, впереди туман,
На груди, как пламя, бьется талисман...

1983, октябрь

Виолетта Баша   (05.04.2019   09:24:07)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Снегопад
Юнна Мориц



Леону Тоому

Снега выпадают и денно и нощно,
Стремятся на землю, дома огибая.
По городу бродят и денно и нощно
Я, черная птица, и ты, голубая.

Над Ригой шумят, шелестят снегопады,
Утопли дороги, недвижны трамваи.
Сидят на перилах чугунной ограды
Я, черная птица, и ты, голубая.

В тумане, как в бане из вопля Феллини,
Плывут воспарения ада и рая,
Стирая реалии ликов и линий,
Я - черная птица, а ты - голубая.

Согласно прогнозу последних известий,
Неделю нам жить, во снегах утопая.
А в городе вести: скитаются вместе
Та, черная птица, и та, голубая.

Две птицы скитаются в зарослях белых,
Высокие горла в снегу выгибая.
Две птицы молчащих. Наверное, беглых!
Я - черная птица, а ты - голубая.

Качаются лампочки сторожевые,
Качаются дворники, снег выгребая.
Молчащие, беглые, полуживые,
Я - черная птица, и ты, голубая.

Снега, снегопады, великие снеги!
По самые горла в снегу утопая,
Бежали и бродят - ах, в кои-то веки -
Та, черная птица, и та, голубая.
Юнна Мориц.

Лоза
Книга стихов 1962-1969.
Москва: Советский писатель, 1970.

Виолетта Баша   (05.04.2019   09:26:20)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

В 1970-х, в мои студенческие годы в МГУ, я посещала поэтическую студию Игоря Леонидовича Волгина, куда на семинары приходили поэты старшего поколения, в том числе Юнна Мориц и Арсений Тарковский.
И стихотворение Юнны Петровны "Снегопад" стало моей путеводной звездой.

Белла Минцева   [Паневежис]    (05.04.2019   09:36:45)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Сообщение удалено автором темы...

Белла Минцева   [Паневежис]    (06.04.2019   20:35:30)
(Ответ пользователю: Белла Минцева)

Сообщение удалено автором темы...

Белла Минцева   [Паневежис]    (05.04.2019   09:39:04)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

--Та, черная птица, и та, голубая.--

Я так и не поняла, кто из них еврей!)))

Виолетта Баша   (06.04.2019   10:49:22)
(Ответ пользователю: Белла Минцева)

Белк, таки все :)

Давид   [Парнас]    (06.04.2019   12:05:37)
(Ответ пользователю: Белла Минцева)

Сообщение удалено автором темы...

Виолетта Баша   (08.04.2019   12:15:35)

Помню песню на эти стихи, летящий ветерок под музыку, перекликающуюся с самими произведения Моцарта, такую же волшебно-невесомую...

Давид Самойлов

Дуэт для скрипки и альта
М.П.

Моцарт в легком опьяненье
Шел домой.
Было дивное волненье,
День шальной.

И глядел веселым оком
На людей
Композитор Моцарт Вольфганг
Амадей.

Вкруг него был листьев липы
Легкий звон.
"Тара-тара, тили-тики,-
Думал он.-

Да! Компания, напитки,
Суета.
Но зато дуэт для скрипки
И альта".

Пусть берут его искусство
Задарма.
Сколько требуется чувства
И ума!

Композитор Моцарт Вольфганг,
Он горазд,-
Сколько требуется, столько
И отдаст...

Ox, и будет Амадею
Дома влет.
И на целую неделю -
Черный лед.

Ни словечка, ни улыбки.
Немота.
Но зато дуэт для скрипки
И альта.

Да! Расплачиваться надо
На миру
За веселье и отраду
На пиру,

За вино и за ошибки -
Дочиста!
Но зато дуэт для скрипки
И альта!

Виолетта Баша   (08.04.2019   12:20:04)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

На эти стихи тоже была написана бардовская песня, помню, как мы собирались на "осенние симпосионы", подражая древним, и гитара шла по кругу, и моя подруга, красавица племени земли Ветхозаветной, черноволосая выпускница химфанка МГУ Эвелина пела ее...

Давид Самойлов

Колыбельная вполголоса
Ну вот, сыночек, спать пора,
Вокруг деревья потемнели.
Черней вороньего пера
Ночное оперенье ели.
Закрой глаза. Вверху луна,
Как рог на свадьбе кахетинца.
Кричит, кричит ночная птица
До помрачения ума.

Усни скорее. Тополя
От ветра горько заскрипели.
Черней вороньего пера
Ночное оперенье ели.
Все засыпает. Из-под век
Взирают тусклые болотца.
Закуривает и смеется
Во тьме прохожий человек.

Березы, словно купола,
Видны в потемках еле-еле.
Черней вороньего пера
Ночное оперенье ели.

Виолетта Баша   (08.04.2019   12:22:07)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Давид Самойлов

Шуберт Франц
Шуберт Франц не сочиняет -
Как поется, так поет.
Он себя не подчиняет,
Он себя не продает.

Не кричит о нем газета,
И молчит о нем печать.
Жалко Шуберту, что это
Тоже может огорчать.

Знает Франц, что он кургузый
И развязности лишен,
И, наверно, рядом с музой
Он немножечко смешон.

Жаль, что дорог каждый талер,
Жаль, что дома неуют.
Впрочем - это все детали,
Жаль, что песен не поют!..

Но печали неуместны!
И тоска не для него!..
Был бы голос! Ну а песни
Запоются! Ничего!

Хочется мирного мира
И счастливого счастья,
Чтобы ничто не томило,
Чтобы грустилось не часто.
Давид Самойлов.

Виолетта Баша   (08.04.2019   12:23:30)

Геннадий Шпаликов

Бывает всё на свете хорошо,-
В чем дело, сразу не поймёшь,-
А просто летний дождь прошел,
Нормальный летний дождь.

Мелькнет в толпе знакомое лицо,
Веселые глаза,
А в них бежит Садовое кольцо,
А в них блестит Садовое кольцо,
И летняя гроза.

А я иду, шагаю по Москве,
И я пройти еще смогу
Солёный Тихий океан,
И тундру, и тайгу.

Над лодкой белый парус распущу,
Пока не знаю, с кем,
Но если я по дому загрущу,
Под снегом я фиалку отыщу
И вспомню о Москве.

Виолетта Баша   (08.04.2019   12:24:49)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Геннадий Шпаликов

Геннадий Шпаликов - стихи

На меня надвигается
По реке битый лед.
На реке навигация,
На реке пароход.

Пароход белый-беленький,
Дым над красной трубой.
Мы по палубе бегали -
Целовались с тобой.

Пахнет палуба клевером,
Хорошо, как в лесу.
И бумажка наклеена
У тебя на носу.

Ах ты, палуба, палуба,
Ты меня раскачай,
Ты печаль мою, палуба,
Расколи о причал.

Виолетта Баша   (08.04.2019   12:26:12)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Геннадий Шпаликов - стихи

О собаках

Я со псом разговаривал ночью,
Объясняясь,— наедине,—
Жизнь моя удается не очень,
Удается она не вполне.

Ну, а все же, а все же, а все же,—
Я спросил у случайного пса,—
Я не лучше, но я и не плоше,
Как и ты — среди псов — не краса.

Ты не лучший, единственный — верно,
На меня ты печально глядишь,
Я ж смотрю на тебя суеверно,
Объясняя собачью жизнь.

Я со псом разговаривал ночью,
Разговаривал — наедине,—
И выходит — у псов жизнь не очень,
Удается она не вполне.

Давид   [Парнас]    (08.04.2019   19:12:44)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Сообщение удалено автором темы...

Виолетта Баша   (09.04.2019   06:24:43)

Еще один любимый с юности поэт - Петр Вегин


Василию Аксёнову



В дни листопада,

в канун холодов*

можно отшельничать, жить нелюдимо,

да оторвёт вдруг от черновиков

лёт лебединый,

лёт лебединый.



И выбегаешь, пестун городской,

джинсы заляпав рыжею глиной, –

боже мой,

что это сделал с тобой

лёт лебединый,

лёт лебединый?



К небу – лицом,

что ты им поверял

страстно, молитвенно и торопливо?

В волосы пряча лицо, не шептал

той,

что при всех называешь любимой,

другу, бумаге...

Ни с кем на земле

не был зажимистым иль половинным...

Но что-то есть,

что только тебе

молвить возможно,

лёт лебединый.



Лёт лебединый – посторонись

всё реактивное, рядом – нелепо!

Лёт лебединый –

буквами птиц

пишется

биография неба.



Благословляя полёт, испроси

благословения на поединок...

Если виновен – вину отпусти,

лёт лебединый,

лёт лебединый.



В памяти долго будет белеть

стая серебряных пилигримов.

Разумом это не уразуметь:

необъяснимо –

лёт лебединый.



Вновь затворишься, забросишь дела

и под мерцанье свечи стеариновой

вдруг ощутишь –

обретают слова

лёт лебединый,

лёт лебединый…

---

*Из цикла «Лёт лебединый»



1972–1973

Виолетта Баша   (09.04.2019   06:28:32)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Петр Вегин

Декабрьская метель


Для дворников беда. Дороги замело.
И дворников метла похожа на весло.
Шоферу не везет, автобус без дверей.
По глобусу ползет, как синий муравей.

Татуирован снег протектором колес.
А лес пронзая снег, торчит как рыбья кость.
Среди ночных людей жонглирует огнем
Метель, метель, метель - невидимый жонглер.

Прости меня прости в метели городской -
Я не могу постичь твой белый гороскоп.

С кондукторшей до слез флиртует постовой
Циркач, отклеив нос, несет его домой.
И маленький цыган в дырявом пиджачке
Стоит, как истукан, в прохладном кабачке.

Где раньше ты была? Где ты была вчера?
От снега ночь бела, метель в ночи черна.
Но это все пройдет, снег дворник уберет,
И рассмешив до слез, циркач приклеит нос.

И маленький цыган в дырявом пиджачке
Стоит, как истукан в прохладном кабачке.

Виолетта Баша   (09.04.2019   06:31:02)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

1973
Петр Вегин

Поворот скрипичного ключа


Ключ скрипичный - тайный знак
божества, блаженства, блажи...
Никаких замочных скважин!
Никаких?
Как бы не так!

Ларчик прост. Душа - сложна.
Не бренчи отмычкой.
Отпирается душа,
если ключ - скрипичный.

Человечество такое,
что зависимо порой
от «Девятой» Шостаковича
и частушки озорной!

А в природе - лист коричнев,
падая, спираль совьет,
словно этот ключ скрипичный
сделал новый оборот.

Безголосо все в лесах,
только в памяти серебрян
соловья скрипичный знак
в нотных зарослях сирени.

Понимая все, что с нами,
милосердия полна,
утешительницей-мамой
людям музыка дана.

И на что бы ты годилась,
жизнь, без скрипки у плеча?
Что куприновский Гамбринус
без скрипичного ключа?

Ключ скрипичный. Поворот.
Недуг к недугу уходит.
Женщина моя приходит.
Мука. Музыка. Полет.

Виолетта Баша   (09.04.2019   06:33:40)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Петр Вегин


* * *

Уходя, оставлю свет
В комнатушке обветшалой.
Невзирая на запрет
Правил противопожарных.

У любви гарантий нет —
Это очень скверно, братцы.
Но уходя, оставьте свет
В тех, с кем выпадет расстаться!

Жаль, что неизбежна смерть,
Но возможна сатисфакция:
Уходя, оставить свет —
Это больше, чем остаться.

Виолетта Баша   (09.04.2019   06:42:09)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Пётр ВЕГИН

СВЕТАЕТ

Светает от твоих волос,
светает…
Как будто бы стволы берез
взлетают.
Спит радуга в твоих плечах
витая.
Ты — продолжение луча.
Светает.
Светает, будто рушники
свисают.
Светает, будто ручейки
сверкают.
На ощупь свет продолговат.
На ощупь
Он — волосы твои, он сад,
он — роща.
Твоим светаньем в тишине
мне греться.
Светает где-то в глубине
у сердца.
Проснись и в озеро нырни!
Светает.
И ты, как церковь на Нерли,
святая…
Проснись и в озеро нырни,
как в лето.
Ты вся, как церковь на Нерли,
из света…

Виолетта Баша   (09.04.2019   06:43:31)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Петр Вегин (1974?)

«Завещание»…

* * *
На земле или на звёздах,
Не стара и не юна,
В наше тело, как в повозку,
Лошадь жизни впряжена.
Эта в яблоках лошадка
То – рысцою, то – в намёт.
То споткнётся там, где гладко,
То скользит, хотя не лёд.
Ей ни пряника не надо,
Ни тем более кнута.
Не робеет на парадах,
Не чурается труда.
Лошадь жизни…
Медный всадник
И отечества алтарь…
Не подкрадывайся сзади,
Царь ты или пономарь.
Мы не вечны. Лошадь вечна,
Ею движет только новь.
И звенит её уздечка
По названию «любовь».

Виолетта Баша   (09.04.2019   06:45:42)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

ОЗЕРО – ПАМЯТЬ


1
Вот вы и стали воспоминаньем.
Имя услышу, словно позванивает
Колокол чистый где-то в глуши,
Необъяснимой души.

Съедено жизни полкаравая,
Как я любил Вас, моя дорогая,
Кто подарил нам сию благодать
Пол жизни жить, пол - вспоминать.
2
Не пощадила в роще порубка,
В невырубаемом светлое хрупкое.
В озере - память твое отраженье,
Жизни единственное сбереженье.

Роща мученье мое, исцеленье.
Ты уцелела, ты уцелела.
Как зачерпнуть тебя, чтоб навсегда.
Снова в ладонях память вода.

Запоминаю, запоминаю,
Что прикасаться к воспоминанью.
Невероятно, губами, рукою,
Только душою, только душою.

Память вода мои губы остудит,
Что с нами было, больше не будет.
В озере - память такая водица,
Что не напиться, не утопиться

Виолетта Баша   (09.04.2019   07:03:12)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

В юности я пела под гитару, и часто вот эти стихи

Петр Вегин
Ну, падай, падай, снег…

Автор слов: Пётр Вегин

Автор музыки: Сергей Смирнов



Ну, падай, падай, снег, крути свой белый сальто...
Двенадцатого месяца пошёл десятый час.
Ну, падай, падай, снег, на чёрные асфальты,
По праву циркача разбейся, как гимнаст.

В шарманке декабря ты - песенка о грусти...
Ну, падай, падай, снег, на тени от людей
И на самих людей – тебя сегодня впустят
Звенящим петушком на готику церквей.

Покаты плечи крыш, и у тебя заданье:
Придать им белизну девичьего плеча;
Ну, падай, падай, снег, сойди в горизонтальность
Извилистым путем скрипичного ключа.

Ты нынче одержим болезнью нумизмата,
Коллекцию следов перебираешь ты,
А я похож на пса, который безвозвратно
В метели потерял любимые следы.

Ну, падай, падай, снег, в ладони монументов,
Подслушивая смех и покрывая грех,
Свидетель чьих-то слез, участник комплиментов,
Надсмотрщик мостовых... Ну, падай, падай снег.

Ну, падай, падай, снег. Мы в декабре бессильны -
Стоим, занесены, и сыпется на нас,
Как будто мы часы песочные разбили...
Двенадцатого месяца одиннадцатый час.

Виолетта Баша   (09.04.2019   07:04:47)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Немало стихотворений Петра Вегина стали песня в исполнении Владимира Качана, вот и это, 1977-го года...
я эту песню тоже часто пела

Собака, гитара и я

Автор слов: Пётр Вегин

Автор музыки: Владимир Качан



Собака, гитара и я -
какая большая семья!
По волнам житейских забот
гитара в дыму папиросок -
как шлюпка, в которой плывет
Любовь - молодецкий матросик.
Зачем ты взлетаешь, душа?
Зачем полуночной порою
след женщины ищет, шурша,
собака бубновой листвою?
Неужто нам плохо втроем?
Мы есть вопреки фарисейству,
а женщину если найдем -
погибнет святое семейство.
Она уведет, уведет…
Ведь женщины этим владеют.
Допустим, собака возьмет
гитару, но спеть не сумеет.
Давайте уж лучше втроем…
Но вновь соблазняет загадка:
гитара твердит о своем
и тянет по следу собака…

1977

Виолетта Баша   (09.04.2019   07:06:23)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Увижу тебя

Пётр Вегин





Увижу тебя, обо всем позабуду на свете,
И сердце рванется в сирень.
Где ткут соловьи свою сумашедшую песню о саде о лете,
Которую мы понимаем, как песню любви.

Увижу тебя, словно враз разгадаю загадку
Серебряного соловьиного словаря.
А мальчик чернильный тугую натянет рогатку
И камушком острым с восторгом убьет соловья.

Увижу тебя, мои руки окаменеют.
Судьба оборвется, падучей звездой ослепя.
Меня отпоют соловьи, они это сумеют.
Мне можно уже умирать, я увидел тебя.

Уже до инфаркта дошли соловьи, до предела,
Полсада, полмира, полжизни посеребря.
Увижу тебя, задохнусь, и ты спросишь: в чем дело?
Да в том-то и дело, что я уже вижу тебя.

Увижу тебя, обо всем позабуду на свете,
И сердце рванется в сирень...

Виолетта Баша   (09.04.2019   07:09:18)
(Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Мне очень нравилось и те годы да и сейчас стихотворение Петра Вегина
"Воспоминание о Домском соборе", пока не могу найти в сети, но попозже поставлю... чтобы не набирать вручную из сборника
пишу по памяти...

Тот воздух, где парило надо мной готическое облако органа...






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1