ПРОЗА. Александр Кацуба


ПРОЗА. Александр Кацуба
СОБОР св. ПРОРОКА ИОАННА ПРЕДТЕЧИ

Около центральной площади города стоит Православный Собор св. пророка Иоанна Предтечи. Стены его выложены из белого камня-ракушечника. Хорошо видна древняя кладка и все соединения.
Красиво разбегаются лучики из красного кирпича, положенного ребром, на белом фоне, в верхней, овальной части высоких узких окон. Пробегает кладка кирпича и по стенам, длинными красными поясками, обыгрывая свободное пространство, пересекая вертикальное направление длинных карнизов. Купол выложен красной черепицей и поддерживает, в цветовом решении, кладку кирпича, связывая всё в единое целое.
Никто не знает, когда Собор был построен. Это тайна, её надёжно хранят века, сокрыв от нас за непроглядной завесой времён, и никто не может туда проникнуть. Учёные-исследователи предполагают, что это был IХ или Х век.
За это время Собор неоднократно перестраивали, а в 1845 году была построена колокольня, органично вписавшаяся в общий облик Собора и придавшая ему ещё большую величественность и красоту.
В 1937 году Собор был разграблен и закрыт на многие годы, были сняты кресты и колокола. А священника упрятали в далёкую Сибирь, за колючую проволоку концлагерей. И где-то там, на бес крайних просторах, навсегда затерялись следы этой трагедии.
Но как мог Собор выстоять и сохраниться? По закону того времени, его не должно быть. А это — промысел Божий. После того, как Собор был закрыт, его здание было передано на баланс историко-археологическому музею города. Здание Собора использовалось музеем, как хранилище каменных памятников и плит, и стал он называться лапидарием. Власти города слали свои отчёты в высшие инстанции, где сообщали, что на месте Собора стоит лапидарий. Вышестоящие инстанции совсем не интересовал какой-то лапидарий, да и вряд ли они представляли, что это такое. Там уловили главное: Собора нет, и это их устраивало. Позднее в Соборе были проведены реставрационные работы, а в 1990 году он был возвращён Православной Церкви.
В Соборе возобновилась служба, а вскоре жители города услышали и долгожданный колокольный звон. С колокольни, через верхушки деревьев, звон плывёт над площадью, разносится над всем городом. Даже В. И. Ленин, на пьедестале, снял свою кепку и стоит с непокрытой головой, напряжённо вслушиваясь, словно силясь понять, откуда льётся этот дивный звон. Всё возвращается на круги своя.
Меня заинтересовала группа туристов, обрадовало их безошибочное определение настоящего, подлинного искусства. Их покорил своим совершенством этот уникальный памятник древнего зодчества, ныне действующий Православный Собор св. пророка Иоанна Предтечи. Эти люди прилетели с далёких островов Британии. Они долго кружили вокруг Собора и переговаривались между собой на чистом английском. Без устали щёлкали фото- и жужжали кинокамерами. Но со стороны площади съёмки сделать им не удалось. Мощные кроны деревьев надёжно укрыли Собор от людского взора, и лишь колокольня одиноко выглядывает из-за густой листвы. Туристов больше ничего не заинтересовало: всё окружение — самое банальное. С западной стороны, при входе в Собор — ряд заведений питейно-закусочного содержания, а с юга — с большой амбицией и с претензиями на оригинальность, каменная коробка, облицованная кирпичом, беспардонно, почти вплотную прилепилась к Собору. Этот каменный квадрат-колодец смотрится так же, как Малевич со своим «Чёрным квадратом» среди шедевров мировой живописи. Внутри этой коробки разместился магазин и зал с игровыми автоматами. А недалеко от магазина, около автобусной остановки, скромно пристроилась распивочная палатка.
Туристы спустились на набережную, к морю, напоили свои лёгкие живительной свежестью морского воздуха. Постояли молча, глядя в даль моря, думая о чём-то своём.
Старшее поколение евреев, после Исхода, не вошло в землю Обетованную потому, что они как были рабами, так ими и остались, и мыслили с оглядкой на Египет.
То же происходит и у нас. Советская власть приказала долго жить, а мы всё ещё оглядываемся на бронзового идола на пьедестале, как евреи на Египет. Имея такое сокровище, как Собор св. пророка Иоанна Предтечи, стараемся подогнать его под своё рабское понимание. Всякая бездуховная посредственность льнёт к стенам Собора, чтобы использовать эту святыню в качестве этакой экзотики. Красиво посидеть за столиком, около древних стен, лениво потягивая пивко, под звон церковных колоколов, с отшибленной памятью Иванов, родства не помнящих.
А потом удивляемся, почему на нас вечно обваливаются всякие несчастья и потрясения. Иисус Христос показал нам, как нужно действовать. «Иисус пришёл в Иерусалим и нашёл, что в храме продавали волов, овец и голубей, и сидели меновщики денег. И, сделав бич из верёвок, выгнал из храма всех, (также) и овец, и волов; и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул!»
Собор св. пророка Иоанна Предтечи мог бы представлять лицо нашего города на должном уровне.
В недалёком прошлом веке здесь, на центральной площади города, всё сотрясалось. Громкоговорители выкрикивали приветствия к народу, гремела оглушительная музыка духовых оркестров и рёв колонн ДЕМОНстрантов, проходивших мимо правительственной трибуны. Заверявших руководство города в своей беззаветной преданности родной коммунистической партии и правительству. Обещали выполнить и перевыполнить взятые на себя трудовые обязательства: догнать, а потом обогнать Америку и ещё кого-то.
Даже можно и всех, вместе взятых, если только прикажет родная партия. Ещё что-то обещали сделать, да такое, что уже откровенно зашкаливало за здравый смысл, но этого никто не замечал, будучи в каком-то угаре. Руководство города, во главе с первым секретарём горкома партии, с высоких трибун оскорбительно взирали на истерически орущих в патриотическом угаре, вконец одуревших, людей. Восторженный голос из громкоговорителя оглушительно выкрикивал призывы родной партии к трудовому народу: «Народ и партия едины!», «Нынешнее поколение будет жить при коммунизме!», «Догоним и перегоним…» и тому подобную демагогию.
Над всем этим представлением громоздилась огромная статуя В. И. Ленина, на пьедестале, который дал трещину до самого основания, наспех заштукатуренную. Вождь мирового пролетариата стоял с вытянутой вперёд рукой, в позе регулировщика движения и указывал, куда идти. Но колонны ДЕМОНстрантов шли почемуто не туда, куда указывал им великий Ленин. Они шли под вытянутую руку, этим грубо нарушая правила движения. С площади колонны приходили прямо к Собору, там шествие и заканчивалось.
Но люди были ещё далеки, от того, чтобы понять и осознать, что не случайно они очутились у святых стен.


ТУМАН

Я шёл в церковь к вечерней службе. Ещё был запас времени, и я спустился вниз по лестнице к морю. Присел на скамейку, отдохнуть от дневной суеты, прийти в себя. Пляж был пуст: ноябрь месяц, купальный сезон закончен. Погода серая и тусклая: какая-то сырая тишина стояла в воздухе. В это время года все спешат укрыться в своих тёплых квартирах, ни разу не посмотрев в окно. Да, за окном ничего интересного, даже листья уже откружили, осталась одна серость сырого полумрака. А я сидел и смотрел на море. Волн не было, лишь накат моря на прибрежную гальку, и дышало оно со странными вздохами. Может, жалело, что закончилось жаркое лето, а может, ещё о чём-то. У моря тоже свои воспоминания.
С моря потянул туман и стал всё вокруг окутывать, обнимая. Все чёткие очертания пропали, стали водянисто-воздушными, акварельно-размытыми. Иногда лёгкий ветерок шевелил эту нереалию, и всё плыло. Получалась живая фантастика, которая смотрелась как сквозь мутное стекло. Мимо меня, над землёй проплыла пара осеннего возраста, не обратив на меня никакого внимания. Я узнал их, это были мои знакомые. Они медленно начинают размываться, и вот уже туман совсем укрыл их от посторонних и любопытных моих глаз.
Я смотрю на меланхолию и удивительную гармонию природы, и чувствую себя тоже частичкой этого бытия. Всё это творение Божие уму человеческому не постижимо.
Туман густеет и оседает на одежду мелкими капельками, становится совсем сыро. Я снимаюсь со скамейки и плыву в плотном и мутном молоке. Уже плохо просматриваются очертания дороги и деревьев, а лестницы совсем не видно. Слышу приглушённый звон церковного колокола. Иду на этот звон. Пытаюсь мысленно творить молитву, но навязчиво в голову лезет песня «Вечерний звон» и другие помехи.
Чем ближе подхожу к церкви, тем труднее становится продираться сквозь густую и плотную мутную стену. Туман как сырой ватой облепил все подходы к церкви. Это мои грехи меня не пускают, но другого пути нет. Я прилагаю все усилия и вхожу в Храм.
Всё навязчивое и суетное осталось там, позади, за порогом Храма.
А здесь, в состоянии смирения и покаяния, мы стоим перед Богом, с нашими грехами и надеждой. Мягко теплятся лампады перед образами, и смотрят нам в самую душу лики святых. Горят свечи, от них с теплом исходит благодать, плавится воск, стекает и капает жёлтой янтарной слезой. Они сгорают до конца, в своей жертвенной безмолвной молитве. За нас, грешных, не имея своих грехов. Ангельскими голосами, слаженно и высоко, запел на клиросе церковный хор. Начинается вечерняя служба.



Рубрика произведения: Проза ~ Очерк
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 12
Опубликовано: 08.01.2017 в 18:39
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора










1