«Мумбаи. Двойное отражение» 2. Ворота в Индию


остановила, чтобы доехать до восточного берега острова, как выяснилось через пару минут пути, не знает английского, и про Ворота в Индию ему не объяснить; упорно едет вперед и все время крутит головой, как будто все понял. А район Колаба тут знают все, поэтому едем на Колабу. По своему усмотрению он сворачивает у рынка и, взглянув на меня с чувством профессиональной гордости, останавливается около гостиницы «Фариаз», в которой обычно селятся русские. Между прочим, в недавнем прошлом там не один год проживал бригадир Гриша, он даже водил меня в гостиницу на экскурсию. Не успели мы тогда войти в холл, как Гриша окликнул по имени высокорослого парня в форменной гостиничной одежде, тот обернулся – и искренне обрадовался, как умеют радоваться только индийцы. Еще бы! есть в наших что-то неповторимое: то ли стать, то ли удаль, а может, непосредственность. Мы выпили по чашке чая за воспоминаниями и разговорами; особенное впечатление на менеджера Аджита произвел случай, когда однажды вечером в ресторане высокорослый красавец-мужчина, встав из-за стола, слегка пошатнулся и на глазах у всех свалился в бассейн, на краю которого, за цветником стояли столики; два других гостя поднялись разом, чтобы кинуться его спасать, и сыграли туда же вместе со столом. Теперь за столиками поставили ажурный металлический заборчик и написали на табличке: ”Watchyourstep”[1], чтобы белые сахибы в бассейн не падали.
Отсюда пять минут ходьбы до набережной на южной стороне острова, где, если смотреть направо, то за высоким забором параллельный мир – трущобы. Но если встать к забору спиной и закрыть нос платком, то открывается замечательная набережная с каменными белыми коттеджами, вокруг которых разбиты палисадники; красными гроздями цветов украсили себя деревья, похожие на акации, величественно выстроились пальмы. Если бы тут было поменьше народа и тротуары мыли, это была бы набережная шикарного курорта. Так и планировали, похоже, англичане, настроившие себе здесь некогда дач с просторными балконами и резными окнами – на самом берегу моря. Впереди, в районе Форта, на острове Бомбей, который еще в 17 веке Ост-Индская компания избрала своей цитаделью, и где потом, в 19 веке Британия построила военно-морскую базу, с эспланады глядят на море те самые – Ворота в Индию. Импозантная триумфальная арка, в опорных стенах помещения с готическими окнами, по фризу орнамент в национальном стиле, наверху башенки. Это одно из последних творений британцев. Ворота были заложены губернатором в честь высадивших здесь в 1911 году короля Георга V и королевы Мэри (так они называли королеву Викторию Марию Августу), а построены они были только в 1924. Величественные и монументальные – под стать владычице морей, подданные которой, пройдя кровавый путь поражений и побед, все-таки подчинили себе территорию в 10 раз больше самой Великобритании.
На обширной эспланаде, где целый день колышется людская толпа, когда-то ждали своей отгрузки селитра, пряности, хлопок, муслин, шелк, драгоценные камни, слоновая кость, всяческие восточные диковинки и редкости и, конечно, опиум, приносивший британским купцам баснословные прибыли, особенно в торговле с Китаем. Полагают, что именно потребление опиума в Китае в 19 столетии привело к существенному снижению численности населения; но Англии необходимо было выровнять свой торговый баланс, и именно опиум был самым выигрышным товаром. Чтобы смять торговые барьеры, Англия развязала две опиумные войны с Китаем, из которых, благодаря Британской Индийской армии вышла победителем, прихватив ещё и новую колонию – Гонконг. Но история с авторитетами не считается – не пройдет и четверти века, как эти ворота окажутся воротами из Индии. Уже в 1947 году на этой же самой эспланаде выстроились английские солдаты, массово покидающие страну, чтобы направиться на шлюпках к своим кораблям, стоящим на рейде. Настало время, когда взращенная англичанами самая большая в мире Индийская армия перестала повиноваться, да и мир после Второй Мировой изменился.
Если пройтись по улицам в южной части города, сразу видно, что британцы строили для себя и даже придумали новый стиль, который должен был доминировать в колонии, – некую смесь традиционного индуистского стиля с мавританским, доставшимся от Великих Моголов, и, конечно, привнесли свое, европейское, самое лучшее – позднюю готику. Бросающемуся в глаза яркими и необычными архитектурными деталями стилю придумали специальное название – индо-сарацинский.
В этом городе было все: и университет, и муниципальные здания, и музеи, и библиотека, и редакции газет, и храмы огнепоклонников парсов, сыгравших особую роль в развитии города, и улица Хорнби Роуд с солидными каменными домами, ведущая к прекрасному римскому фонтану и совершенно уникальному творению в этом самом индо-сарацинском стиле – вокзалу «Виктория Терминус». На этой улице на нижних этажах в прохладе помещений, хранимой толстыми стенами, были конторы джентльменов (и до сих пор там контора Кука приглашает объехать весь свет), а леди, прогуливаясь по крытым галереям, покупали чай и кофе у Филипсов[2] под «живописной» вывеской «Рембрандт энд Ван Дейк Лимитед» (которая и сейчас существует); и лучи палящего солнца не могли испортить их природную бледность. Интересно, что эти Филипсы, а точнее потомки дедушки по имени Филип, являются выходцами из сирийской христианской семьи, пустившей свои корни в Керале в 19 веке, а может еще раньше. Один из них, Кандатил Маммен Филип, – известен как отец индийской резиновой промышленности, а его брат Питер Филип – просто бизнесмен. Откуда тут Рембрандт и Ван Дейк – непонятно. Теперь все это – культурное наследие, как и вокзал «Виктория Терминус», образец стиля колониальной жизни, стиля, который пришелся по душе разбогатевшей на торговле знати и её выученным в английских колледжах потомкам. Европейский стиль жизни пришел в далекую Индию. Но развитие оказалось, как в классической философии, диалектическим процессом, и его оборотная сторона – это на момент ухода британцев людей, живущих за гранью ужасающей нищеты, стало в три раза больше. И хотя ситуация, как пишут в газетах, постоянно улучшается, цифры поражают – в мире, по разным подсчетам, от одной трети до половины всех нищих проживает именно в Индии, а в самом Мумбаи в трущобах и на улицах живет более половины населения.
Но если не ходить в трущобы, то там, где проходят мои маршруты, это соотношение не бросается в глаза. Напротив, глаз останавливается на застывших в архитектуре колониальных вкусах. И вот ещё один объект, как раз напротив Ворот – один из самых красивых и шикарных пятизвездочных отелей «Тадж Махал», построенный более ста лет назад; кстати, в этом здании был устроен первый в Индии лифт. Еще отель печально знаменит тем, что в 2008 году через Ворота в Индию на берег высадились исламские террористы и несколько дней держали в осаде «Тадж», равно как и вокзал, и тот отель, в котором я сейчас живу, и еще несколько объектов; жертв было много, больше ста человек. Расфилософствовалась, иду себе, как зазевавшаяся белая мэм, уже ловлю на себе взгляды. Европейцев здесь совсем немного, я, например, вообще не каждый день их встречаю, даже в людных местах. И вот уже со мной в ногу идет индус и что-то бормочет прямо около моего лица. Он тычет пальцем мне в висок и объясняет на своем языке, что там что-то очень нехорошо. Наверное, грязь; провожу рукой по лицу – ничего нет. Но он упирается и показывает жестами, что надо чистить. С другой стороны подходит ещё один, и они наперебой пытаются заехать мне пальцами то в висок, то в ухо. Ах вот оно что, оказывается, надо чистить с обеих сторон! А я-то подумала, что это моя родинка на левой стороне лица показалась им чем-то искусственным. Нет, не буду, даже если что и не так, сама отмою, потом, в гостинице, в нормальных санитарных условиях. Но они не унимаются, и защитить меня некому. То ускоряю шаг, то останавливаюсь – преследователи за мной и по-английски не понимают.
Мой ангел-хранитель посылает мне спасителя – рыжеволосого, бледнолицего и на голову выше моих преследователей. Спаситель-англичанин улыбается во весь рот – его зовут, как потом выясняется, Стив. Он часто бывает в Мумбаи и знает, что это просто каста людей, которые чистят уши. Очень многие чистят уши за 10 рупи (примерно пять рублей), но с иностранцев берут дороже и предпочитают в долларах. Потом как-то, пролистывая, как обычно, утром газету «Таймс оф Индиа», я наткнулась на картинку, где будущий премьер-министр Нарендра Моди чистит уши на улице во время своей предвыборной компании – уважает традиции, а заодно и голоса собирает. Голоса, живущих в трущобах тоже считаются; а чистильщики ушей наверняка из трущоб. Чистильщик ковыряет в ваших ушах специальной палочкой из латуни, форма которой с загнутым концом в точности как у ларинголога, – профессионалы; искусство передается внутри касты из поколения в поколение. Говорят, что качество чистки отменное, даже тщательнее, чем рекомендуют врачи. А то, что при людях – не страшно, заодно все будут знать, что у вас уши чистые.
– Вас проводить? – спрашивает англичанин, закончив рассказ про чистильщиков.
– Не стоит беспокоиться, – отвечаю автоматически.
И он боится показаться навязчивым, а жаль – приятно поболтать на не индийском английском.
Опять затормозив, получаю от какого-то буддиста браслет на запястье; проворно завязывая на моей руке красные шерстяные ниточки, он говорит, что за это платить не надо. Ему вообще ничего не надо, все для меня, для счастья, вот уже и оранжевая отметина на лбу – тилака, чтобы Будда меня берег. Еще на ногу надо что-то завязать; он смотрит снизу вверх, держась за мою лодыжку, торчащую из-под длинной юбки.
– Обойдусь без Будды, – отмахиваюсь обеими руками, высвобождая ногу, – меня ангелы охраняют.
На всякий случай даю десять рупи, но он упорствует, и, кажется, идет подкрепление. Наверное, мало предложила. От одного отделаться не проблема, но толпа может быть непредсказуема, в ней часто черные силы берут верх, и при виде денег, даже мелких, они могут войти в азарт. Вспоминаю, что недавно в новостях рассказывали, что на улице случайно забили до смерти одного японца-панка, который имел наглость препираться с торговцами по поводу своих фиолетовых волос и коротких шорт. Это, правда, случилось в районе, куда ходить не рекомендуется.
Вот и чистильщики ушей опять на моем горизонте, настроены серьезно. Что им может взбрести в голову, чтобы заставить меня почистить уши, – известно только многорукому Шиве, наверное. Вздрагиваю от того, что кто-то дышит мне в спину, – слава богу, это англичанин; потешается надо мной, не бросил. Переходим с ним через дорогу и идем по променаду мимо коттеджей. На море лучше глядеть издали, особенно во время отлива, который в данный момент имеет место; вблизи зрелище неприятное – как будто на прибрежную полосу перевернулась не одна помойная машина.
Чем ближе к воротам, тем плотнее толпа: люди перемещаются группами и поодиночке, с фотоаппаратами, едой и напитками, сидят на газоне и стоят в очереди на прогулочные кораблики. Европейцев не видно совсем. Не хочу в эту толчею. Стив думает, что я боюсь. Если у женщины прикрыты ноги, объясняет он, а еще и руки, то бояться нечего. Конфликт может возникнуть только с оскорбительно одетыми женщинами.
Ноги у них почему-то считаются самым неприличным местом. Не то что голых ног, но даже ног в колготках, торчащих из-под миди-юбки (я уже не говорю про мини, которая тут вообще не считается юбкой) в городе не встретишь. Если ноги не закрыты сари, то молоденькие женщины надевают под платье чуридар или тунику камиз джинсы или чаще довольно толстые трикотажные лосины (в сорокоградусную жару!), иногда собранные на щиколотках в многочисленные складки, а пожилые и крупногабаритные дамы, если не в сари, то носят под платьем широкие ситцевые шальвары.
Неожиданно Стив тянет меня за руку в сторону – я чуть не споткнулась о чьи-то ноги, торчащие из тени дерева. Женщина отдыхает поперек тротуара, уткнувшись накрытой шарфом головой в дерево; рядом, раскинув руки, спит девочка лет четырех, и около неё сидит собака, черно-белая пушистая, похожая на лайку. Это не в первый раз, когда я вижу собаку у обитателей тротуаров. Имеют право держать «дома» животных.
– Вам Мумбаи нравится?
– Да, – киваю, – англичане строили капитально, для себя. Собственно как любые властители, отметили свою эпоху архитектурными шедеврами.
– Это особый стиль, – учит меня Стив.
– Наслышана, – индо-сарацинский.
– Индо-готика, – вежливо уточняет он, – Британия оставила тут богатое наследие.
Конечно, оставила, с собой ведь не заберешь целые дома. Но Ост-Индская Компания просто ограбила страну, уморила голодом миллионы. Историки пишут, что в 1770 году небывалый голод унес треть населения Индии. Правда, Индию грабили и персы, и афганцы, но англичане превзошли всех.
– Оставила? – ухмыляюсь, проверяя реакцию англичанина, – а я думала, что Британия вывезла богатое индийское наследие.
Наверное, невежливо с точки зрения европейской толерантности, посему добавляю, кивая на отель «Тадж Махал», – хотя и оставила очень красивые дома.
Это правда – западная цивилизации осталась, но как-то пятнами или вкраплениями, ведь даже в больших городах разрыв между бок о бок живущими «цивилизациями» в несколько сотен лет. – Мне «Тадж» тоже нравится, – соглашается Стив, не обращая внимания на мое ерничество, – зайдем? Я вас угощу кофе, если позволите.
Пожалуй – позволю. Одолев несколько ступенек, мы оказываемся в прохладном холле отеля «Тадж Махал», отделанным с большим вкусом. Выбираем кафе у бассейна, чтобы немного остыть от жары и заодно поболтать за чашкой кофе. Стив служащий, работает в организации, связанной с экологией. Думаю, у него хорошие перспективы – здесь можно бесконечно заниматься экологией. Индийцы трепетно относятся и к животным, и к растениям; бездомных животных кормят; по городу бегают собаки с бирками, где указано, когда собака последний раз получала прививку; на редких видах деревьев висят таблички с названиями; лелеют зеленые зоны и скверы, и даже в доках каждый цех взращивает свой палисадник или зеленый дворик. Но матросы всю грязь кидают в море, льют оставшуюся краску ведрами, сливают мазут, и все бытовые отходы также летят за борт, хотя на корабле есть инсинератор. Спрашиваю: зачем? – смеются, как нашалившие дети, говорят, что так принято.
– Как живется в России? – Стив меняет тему непринужденной беседы, потягивая прохладный сок манго, – Индия, вообще, сильно отличается от России?
Нет, совсем не отличается! Можно подумать, что у нас круглый год плюс тридцать и мы такие же неряхи, как индийцы. Но я подозреваю, что именно он имеет в виду. Однажды в российский филиал компании, где я в то время трудилась, директором был назначен немец после того, как он три года отработал в Индии. Полагаю, для него это было повышением. Знакомясь с работой в России, он постоянно недоумевал; удивлялся, почему не покупается все самое лучшее за границей, почему еще не выбросили старые токарные станки, и еще много-много «почему» и, наконец, выпалил: «Так у них же как в Индии!»
– Нет, – почти нараспев произношу с улыбкой, – не сильно отличается, ведь у нас с индусами общие предки – арии, теперь это доказано. Почти как дома.
Стив тоже улыбается и опять меняет тему. Он много путешествовал, доехал до Хайдарабада. Говорит, что это англичане создали тут цивилизацию и цивилизованное общество, кивает на богатых индийцев, мелькающих у нас перед глазами в отеле.
А что такое цивилизация? Древним индийцам было известно не меньше звезд, чем нам сейчас, и созданная до нашей эры система врачевания – Аюрведа для некоторых европейцев и американцев иногда становится последней надеждой на исцеление, особенно если доехать до Хайдарабада.
Но спорить неохота, не получаю удовольствия. При любой цивилизации лучше сидеть в прохладе и чистоте, попивая сок или кофе, любоваться архитектурой и вдыхать изысканные ароматы.


[1] Не споткнитесь! [2] Philips Coffee&Tea



Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 15
Опубликовано: 08.01.2017 в 18:14
© Copyright: Татьяна Соколова
Просмотреть профиль автора










1