ПУБЛИЦИСТИКА. Наталья Трушкова


ПУБЛИЦИСТИКА. Наталья Трушкова
ЗАПИСКИ ЖУРНАЛИСТА
(судьбы людские)

Начало моей работы в газете ознаменовалось таким событием.
Нужно было сдать материал, а задания никакого не было. Я новенькая, ничего и никого не знаю, да и профессионализм… Зима, мороз под 40 градусов. Иду, мучительно размышляя. Вдруг вижу — вокруг балка (вагончик, в котором живут люди) по снегу бегает маленький мальчик в одних трусиках. Заворожённо иду к нему. Перед самым моим носом, он забегает в свой балок. Я за ним. Меня встречает высокий плечистый мужчина. Видит мои восхищённые взгляды, которые я бросаю на его карапуза, приглашает войти. Я что-то лепечу про газетное задание. Он довольно улыбается. В комнате всё просто, обыденно, но на телевизоре фотография хозяина в костюме космонавта. А в посёлке живут условники, как бы заключённые на вольном поселении. Я смотрю на хозяина и ничего не спрашиваю. Он ничего не объясняет. Мы смотрим друг на друга и молчим.
Судьбы людские…
……………………
По заданию редакции лечу в дальний посёлок. Нашла школу, разговариваю с учительницей начальных классов. Ей около сорока, среднего роста, черноволосая, лицо доброе, какая-то беспомощная улыбка. И я вижу: нет передних зубов. Она шепелявит.
Жалуется — нет зубного врача. Нужно лететь к нам в посёлок, в районный центр, где есть дантист. Надо бросать детей, школу, дома тоже детей и корову. Не может ни работать, ни учить детей, потому что не может правильно произносить буквы: «Дети, это суба и сляпа. Повторите!» — «Суба, сляпа!» — «Да нет, не так!» — «А как?»
Чуть не плачет. И я вместе с ней…
……………………
Во время моей работы в качестве журналиста, я была выбрана заседателем народного суда и часто бывала на судебных заседаниях.
Помню одно выездное заседание. Судья, полная крупная женщина, с гладко зачёсанными волосами, собранными сзади в узел, кто-то ещё и я, высокая, довольно стройная женщина, довольно молодая, в довольно прозрачной кофточке.
Сначала мы плыли на лодке по Печоре, потом долго шли лесом. Кругом сосны высокие. Пришли к зоне. Вышел дежурный офицер, критически оглядел нас, задержал глаз на моей нахальной кофточке и сказал: «Идите очень близко от меня и охраны. Если отстанете или сделаете шаг в сторону, я вас спасти не смогу».
Добрались до здания благополучно. Со всех сторон на нас глазели заключённые, почти все молодые мужчины. Заседание началось. Разбирали дело о побеге. Мужчина лет 35, высокий, черноволосый, словоохотливый. Рассказал, что сломал руку, помощи, какой следует, не было, его, как надо, не лечили. И он подался в Москву, домой. Год лечился, вылечил себе руку и приехал досиживать. Срок добавили, он спокойно это принял. Глаза весёлые и нахальные. Чувствуется, что он не раз бесстрашно ломал свою жизнь и начинал всё сначала.
В газете я была на хорошем счету. Перед моим отъездом, редактор уговаривал меня остаться. Он сказал: «Смотри, я берёг твои нервы», и показал пачку писем с угрозами в мой адрес за критические статьи. Один мой коллега раньше мне всё говорил: «Славы ищешь?». Не славы. Я была наивной и искала правду. Но поняла, что найти её трудно, а душу выстудить легко.
И ещё поняла, что не могу жить без детей. Мне не хватало их глаз, тянущихся ко мне, мне нужны были их сердца и души, их ласковые ручонки.
И я вернулась к детям. Работала воспитательницей в детском саду, потом учительницей в начальных классах. Я очень любила свою работу и была в ней счастлива.
Не получилась семья, сын погиб. «Мы выбираем, нас выбирают. Как это часто не совпадает». В работе совпало, и за то спасибо.
Хотя и там тоже были несовпадения. А может, просто поиски себя, своего места, призвания.


ТВОРЧЕСТВО Г. ЗУРАБЯНА
послесловие к прочитанному

«И один, задыхаясь, бегу
Под ударами целого мира».
(Поль Верлен)
Наверное, в этом смысл творчества писателя — принять боль мира на себя. Потому и поставлены автором эти строки эпиграфом к его первой книге «Джума».
В Керчи появился новый писатель — Гарри Гарникович Зурабян.
В этом году ему исполняется 40 лет.
Армянин, в Керчи живёт около 20 лет, имеет два высших образования: техническое и экономическое. Бизнесмен, руководитель Армянской общины Керчи, член Союза писателей Крыма. Женат, имеет двоих детей.
Уже изданы три книги писателя: «Джума», «Над пропастью цветущий сад» и «Гекатомба».
Темы его произведений злободневны, затрагивают острые политические и социальные проблемы. Автор стремится быть объективным, старается смотреть на всё с позиции гуманизма. Роман «Джума» по форме детектив-фантастика, но и только...
Разговор идёт о знаменитом золотом кладе атамана Семёнова (Колчака?), якобы спрятанном где-то в чащобах Забайкалья; и там же, как его страж, захоронен штамм чумы. Она карает стремящихся украсть сокровище и присвоить его себе. Искатели клада, люди разных социальных групп: здесь и крупные воротилы уголовного мира, и представитель официальной власти; нити тянутся к органам МВД и даже к контрразведке. Между ними негласная борьба за золото, которое принадлежит России и является её золотым запасом про чёрный день.
В романе на страже интересов страны небольшая группа людей.
Впервые за много лет (может, я ошибаюсь) защищена честь мундира чекистов. Зурабян пишет — что при смене власти удар всегда приходится на «щит и меч» Родины. Книга написана хорошим языком и увлекательно, но композиции несколько тяжеловесны, множество персонажей…
Герои этого произведения, как и последующих, благородны во всех движениях души, независимо от своих политических взглядов. Главная проблема, которая исследуется автором: как далеко могут зайти люди, когда вопрос касается очень крупной наживы — золота. Ведь именно оно и развязало первую бактериологическую войну, о чём автор повествует во вступительной части.
Хан Золотой Орды осадил Кафу, где жили богатые генуэзские купцы. Осаждённых забросали трупами умерших людей, в городе началась эпидемия чумы. За 1347 — 1351 годы она унесла жизни 75 миллионов человек. Прошло шесть с половиной веков, а люди не поумнели…
Проверку золотом проходят почти все персонажи романа, это как лакмусовая бумажка для определения их человеческих качеств. И случается, что представитель уголовного мира — Немец, выдерживает этот экзамен, спасая любимую женщину. И, наоборот, лицемер от идеологии, Родионов убил жену, которая стояла поперёк дороги к богатству.
Следующая тема — тема предательства. Она решена как бы наоборот.
Политические взгляды героев и их понятия об общечеловеческих ценностях часто не совпадают, и они отдают предпочтение последним.
Друзья — политические противники. Как поведут себя они в экстремальной ситуации, где нужно делать выбор? Друзья и их дети встают на защиту гуманности.
Белогвардеец Серж Рубецкой прячет от погони большевика Степана Артёмьева. Степан Артёмьев спасает пароход от взрыва. На судне уплывают из Крыма Серж и раненые, и женщины, и дети, и белогвардейцы, и тайный архив русской контрразведки. Врач Артёмьев (второе поколение) прячет от родной разведки внука друга отца.
И так постоянно — игнорирование внешних требований политических взглядов, а порою, уже и Закона, во имя другого, более важного — Закона человеколюбия. Предать нельзя дружбу, вечные Заповеди, говорит художественным языком Зурабян.
Что есть Родина?
Автор предлагает вариант воображаемой судьбы потомков декабристов.
Серж Рубецкой, дворянин, белый офицер, патриот России, вынужден в 1920 году эмигрировать за границу. Этот выбор он сделал поневоле, он выбирал не Родину — жизнь. Потом он полюбил Канаду, ставшую его второй родиной, которая ему позволила стать учёным, реализовать себя творчески. Его сын, Мишель Рубецкой, уже рождён за границей, жил в Канаде, по заданию разведки попал в Россию, на свою прародину, и перешёл на службу к ней. Какую родину он предал? Его маска — лесник Ерофей Гурьев, таёжный страж золота. Богатырь, мудрец, простой русский мужик, целитель и колдун. Очень колоритно выписан этот персонаж. Вот он-то, по моему глубокому убеждению, и делает мучительный выбор между Канадой и Россией, между «клёном» и «берёзой».
Этот выбор автор назначил и третьему представителю рода Рубецких — Сержу младшему. Снова интересы разведки, и снова из Канады в Россию, но через Афганистан. Серж проходит страшный путь, вплоть до киллера Лейтенанта, не помнящего своего имени, родства, искалеченного физически и нравственно. Но он выбрал эту дорогу сам, таким образом, прикоснувшись к земле своих предков — декабристов. Выбор, где ему жить, делает уже не он, а его отец, отправляя назад в Канаду.
Образ Сержа младшего выписан слишком туманно, как и его путь разведчика. А вот его любовь к Ларисе — это одни из лучших страниц романа. Тема любви многолика. Это и стремительный роман Анастасии Филипповны и Немца: трагичность ситуации и искренность чувств. И поздняя любовь Ерофея Гурьева и Анны. Лариса и Серж… Во всех случаях — искренность со стороны женщин и благородное чувство защитника у мужчин. Нет ни грязи, ни лёгкости чувств. Слова, которыми Зурабян говорит о любви, светлы и возвышенны, даже когда он затрагивает интимные моменты. Может быть, в книге есть недостатки, но достоинства неоспоримы.
Вторая книга Г. Зурабяна — «Над пропастью цветущий сад», о Чечне. Каждый, кто узнаёт, о чём книга, какое-то мгновение медлит — читать или не читать. Тема такая страшная, что не у каждого есть желание терзать душу бесконечными страданиями, которыми она полна.
Автор не националист, не шовинист, он — гуманист. Он пытается решить вечный вопрос: кто виноват в этой войне? Но для детей, попавших в страшную мясорубку, это не имеет значения. Они потеряли родителей, кров и остались на улице. Мальчик чеченец и русская девочка. Им 10 — 12 лет. Документальный фон бойни в Грозном и лирическая, мягкая и горькая тема первой любви. Юным героям нет дела до того, чьи правители оказались неправы, у них украдено всё — детство, счастье. И добрая душа автора вливает в их души бесконечное терпение, любовь друг к другу и к людям.
Словно цветущий сад, души этих маленьких героев, живущих в подвале, где есть скрипка и… «лучшая девочка на земле» — Маша, и «лучший мальчик на земле» — Руслан.
Поддерживая и любя друг друга, они борются с бедой, голодом и главное — с разъедающей душу, ненавистью, что равносильна смерти. Этнически они получаются враги — русская и чеченец, воюют русские и чеченцы. Как им сохранить души, особенно — мальчику-чеченцу, в крови которого и в заповеди народа есть понятие — месть?
Дети спасают раненого русского офицера Зимина и раненого чеченца Рамазанова. Дети не хотят делить людей по национальности, и взрослые дрогнули перед мужеством и противлением ненависти.
Это романтически-трагическое повествование, где свет детской души ложится на чёрное слово «война» и взывает к разуму людей: до каких пор взрослые будут убивать друг друга, чтобы убить Детство?!
В книге счастливый конец. Автор во вступительной статье, видимо, отвечая на упрёки в некоей невероятной сказочности повествования, утверждает: «…Но возможно, сегодня нам всем как раз и не хватает добрых старых сказок, где побеждает Добро. Побеждает не пудовыми кулаками и авторитетами, а влечением сердец, подвластным лишь одной поистине бессмертной «королевской чете» — Её Величеству Любви и Его Величеству Милосердию».
В сообщество керченских литераторов пришёл современный молодой писатель, который ищет и находит очень серьёзные темы, облекает их в детективно-фантастические одежды, а порой и в сказочные.
Гарри Зурабян — жизнеутверждающий романтик в самом лучшем смысле этого слова. Книги его написаны живым языком, они увлекательны и милосердны. А совершенствованию не бывает предела.


* * *

У прибоя своя работа —
Бить по гальке крутой волной.
А у гальки одна забота —
Стать округлой и никакой.


* * *

Застряло счастье где-то на полпути,
Сказало счастье: «Тебя нелегко найти!».
Стою одна, кругом туман:
Любви обман, души обман.

Но светит свет из далёких лет.
Сказала «Нет!», был не тот ответ.
Искрился снег. Ваших слов мороз.
Сказала «Да». Ветер вдаль унёс.

Ни «Да», ни «Нет» не скажу я Вам.
Любовь подобна зеркалам:
В одном вопрос — в другом ответ.
Ни «да», ни «нет», ни «да», ни «нет».


* * *

Мой Сирано ко мне стучится в двери.
Моя судьба пришла, а я не верю.
«Ты опоздал на целых тыщу лет! —
Шепчу — Прощай!». «Не уходи! — в ответ —

Пройти всю жизнь, полмира с половиной,
Терять, бросать и приходить с повинной,
И строить замки на песке, и строить душу…»
«Мой милый, свой покой я не нарушу.

Одна любовь! Как много! И как мало!
Мой милый, я всю жизнь тебя искала!
А ты молчал. Какая жалость!
Зима пришла, и осень распрощалась.

Мой Сирано! Как мягко льётся свет
Твоей любви… — Монашеский обет».



Рубрика произведения: Разное ~ Публицистика
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 12
Опубликовано: 06.01.2017 в 23:43
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора










1