Виктор Запорожец


Виктор Запорожец
* * *

Не торгуйте Божьим даром.
Дар Создатель дарит даром.


ФОТОГРАФИИ

Пожелтели фотографии,
как на Древе Познания листья...
Иллюстрациями к биографии
в позитиве застывшие лица
самых-самых близких и дальних,
и любимых, и в Лету ушедших,
и насмешливых, и печальных,
на конях... карусельных, и пеших,
развесёлых, забавных, серьёзных,
словно статуи разных мастей,
лицедействующих и одиозных,
деловых и приблудных гостей...
Ну и я в неожиданных видах
от грудной — до преклонной поры,
на крутых виражах и орбитах
засветивший иные миры...
Нас теперь снять на видео можно...
Но встречает фотограф опять...
Я смотрюсь в объектив осторожно —
птичку счастья бы не испугать.


БРЕД ОТ УСТАЛОСТИ

Время в лето ушло,
будто мы, насладившись весной
в мире сказок и грёз
все соблазны судьбы испытали.
Ожиданием гроз
полыхают гремучие дали.
Как вдыхать тяжело
напряжённый, томительный зной.
В ураганных напевах
ещё молодая листва
под косметикой радуги
фуэте босоногое кружит,
ошалевшею радостью,
звёздным градом космической стужи
на несжатых посевах
сбивая с колосьев слова.
Всё смешней и грешней
в апогее возвышенной лжи
мыльной оперы дни
пузырями взрываются в луже.
За тоску не кляни,
может осенью будет потуже,
безысходно больней,
когда лопнут в тиши миражи.
Испаряется в небо
душа в покаянии, но
метастазами жалости
мукам страсти предавшая тело.
Этот бред от усталости —
адским смерчем играть надоело.
К преломлению Хлеба
пора приготовить Вино.
Пора пить распятья Вино.
Пора смыть распятья Вину.
Время в Вечность ушло...


ВОПРОС БЕЗ ОТВЕТА

Леденящим осколком Луны
вскрою сердцем поющие вены.
Ну, а вы? Вы по-детски смешны,
Непосредственны и откровенны.
Вам так нравится нравиться всем,
Привлекать изумлённые взгляды.
Вы смущенью влюблённому рады.
Ну зачем встретил вас я? Зачем?
Может быть, поминанье весны
растревожило тайные чувства,
чтоб мелодия из тишины
зазвучала шедевром искусства.
Чтоб невинности чудный портрет
в белоснежном цветении мая
никогда не ответил мне: — Нет,
на волшебном холсте оживая.
Встречи не было. Просто мираж.
Сон мечты. Золотое виденье.
Я сжимаю простой карандаш,
чтоб как вы, не ушло вдохновенье.
Знаю: в осень весна не придёт,
только бабье разгульное лето,
а за ним листопад, снег и лёд,
и застывший вопрос без ответа.


* * *

Опутан паутиною страстей,
пытаюсь разорвать порочный кокон.
Освободившись, бьюсь о тайны окон,
как мотылёк, из пропасти ночей.
Я к вам стучусь. Непризнанный. Ничей.
Но гаснет свет. Неумолимым роком
меня несёт в полёте одиноком
к Святым Вратам в мерцание свечей,
где слышится Божественный хорал,
где кающимся чудится прощенье,
где тривиальный огненный финал,
испепеляя жертвоприношенье,
очистит мимолётное мгновенье,
которое я жизнью называл.


* * *

Когда вселенские поэты,
родным играя языком,
великолепные сонеты
сплетали лавровым венком,
их дар, вознёсшись над Парнасом,
в лучах заоблачной мечты
резвился на лугах с Пегасом,
срывая для венков цветы.
Их вдохновляли музы хором.
Воздушным, нежным Терпсихорам
они клялись в любви святой...
Как жаль: зачатое мажором
всегда рифмуется с минором
в венках, где вечность и покой.


ЛЕГЕНДА

Ливень комет — каплями
бьётся в окно бесконечности.
Звёзды опять заплакали —
в вечности нет им вечности.
Комом застряли в горле
сгустки остывшей плазмы.
В центре вселенной сердце
болью сжимают спазмы.
Встал человек и звёзды
к сердцу прижал руками,
и, отдавая вечность,
сам превратился в камень.


НИТЬ

Продать все книги, а затем... издать одну,
где с негатива мой портрет создаст фотограф,
где гротесковый заартачится автограф,
в ломбард страниц вложив закладкою струну,
где акварельной феерией свежий лист
проиллюстрирует палитру вдохновенья,
сияньем северным очаровав мгновенья,
в которых был до озаренья прост и чист,
где всё срифмуется, чем я переболел,
перестрадал, перебесился, передумал:
от стимуляторов промышленного бума —
до терроризма в небоскрёбах Божьих дел,
где по пророчеству Библейского стиха
глобализацией лукавящего века
в миру плодятся клоны античеловека,
вживаясь в страсти первородного греха,
где страхом ада на весах добра и зла
слова святых и заблужденья лжепророков
горят в кострищах исторических уроков,
чтобы поэзия из пепла ожила...
Опять Пегас пытался сивый бред пролить
на быт ничтожества, а может супермена...
Любовь... Надежда... Вера... Муза... Мельпомена...
Из лабиринта Ариадна тянет нить...


АРАХНОЛОГИЧЕСКАЯ ЛЮБОВЬ

Мы столкнулись с тобой невпопад.
Пожалей же меня. Не губи.
Я твоей благосклонности рад,
как и те, кто погиб от любви.

Светят страстью во взгляде моём
восемь адских недремлющих глаз.
Мы сплетём паутину вдвоём,
чтоб легенды слагали о нас.

Да, в миру я коварный и злой,
яд скопил в серповидных зубах.
Твой характер покруче, чем мой.
Смерть моя у тебя на губах.

В брачном танце сольёмся лишь раз.
Зов инстинкта не втиснешь в слова.
Всё равно, завершая экстаз,
сердце Чёрная выпьет Вдова.


ДО ВОСКРЕСЕНИЯ

Жаром бредовым от аритмии виски
в пухлую облачность влажной подушки стучат.
Мрачная лампа сигнальная
взрывом
летальной тоски,
брызнув нарывом,
кометами в ночь улетела.
Свежего ветра ворвавшийся вопль задохнулся,
впитав адский яд —
это в бессмертие снова живая душа вознеслась
из распятого тела.
Не за чем охать и ахать,
виниться, рыдать, причитать.
Прахом от праха развеется временем
горькое горе.
До воскресенья Земля, как Христа
Непорочная Мать,
генную память о нас сбережёт
в бесконечном вселенском просторе.


* * *

Когда от яств устали гости,
подали мидии на стол.
Песком сосед скрипел от злости.
А я... жемчужинку... нашёл.



Рубрика произведения: Поэзия ~ Стихи, не вошедшие в рубрики
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 6
Опубликовано: 02.01.2017 в 02:53
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора










1