Вспоминая прожитые годы или гадский человек.



(Брезгливым и особо порядочным - читать не рекомендую)

Тошно мне что-то, Жора, выговориться надобно! Поскольку ты человек благородный, тонко разбирающийся в хитросплетениях жизни, расскажу тебе маленькую историю. Совсем короткую, не переживай, времени она у тебя не займет. Тем более, одного участника этой буффонады ты знаешь, а другие — не столь важны. Ведь главное — это сказитель, Гомер, два пальца ему в зенки, чтоб лучше нюансы фиксировал! Так вот, собственно, история. Прям анекдотец, честное слово.
Году в 90-м прошлого века устал я от семейной жизни так, что хоть в петлю лезь или жену убивай. Ну и уболтал я свою благоверную оставить меня на несколько дней в покое и перебраться к теще. Собрала она манатки, сына — под мышку и дунула из хаты.
Хожу я из угла в угол, мусор пинаю, и такое у меня горькое настроение приключилось, что решил я позвать друзей, таких же хануриков, как и сам. Явились они по первому свисту. Ни денег, ни водки. Сидим, соображаем, где и что взять. Один из друганов — Калиостро — с рождения убогий, толку от него никакого, проблемы одни. Зато второй, которого паханы Эдуардом нарекли, вдруг припомнил, что заявление на увольнение написал и скоро будет фрилансером. А трудился он ночным сторожем в киоске прямо у моего дома. Терять ему, собственно, нечего, рванули в киоск, натырили водки и стали грусть-печаль заливать. Нализались в усмерть, лежим, стонем по очереди. Тут кто-то в дверь барабанит.

Жора, ты видел, как поднимаются в последнюю атаку раненные самураи? Вот так же встал и я, а на лестничной клетке — Гоша, та еще гниль. Не в смысле больной, а — мутный. Вот скажи, Жора, откуда такие гадские люди берутся? Будто не женщины их рожают, а педерасты. Ему бы по «дыне» накатить, а у меня силы иссякли. Одной рукой за косяк держусь, а вторая повисла, как член у импотента. Отлежал, наверное. А за Гошей дамочка какая-то маячит. Темно уже было, или еще темно — хер поймешь. Он смущается, пот на лбу размером с куриное яйцо; вдруг Гоша наповал сражает меня сакраментальной фразой: «Можно мы с подругой у вас в туалете немного перекантуемся? Нам очень надо!» Тут и дама из-за Гошиного плеча выглянула. Лучше бы она этого не делала. Потому как мы ее все знали, и знали не по одному разу. Подмоченная у нее репутация была, чего уж там… Разве тут откажешь? Это же любовь! «Проходите, — говорю, — только на унитаз сильно не опирайтесь, он и так на ладан дышит». Заперлись они в сортире, шушукаются, притираются друг к другу. А дверь-то — одно название. Ну что это за дверь? Два листа ДВП, а между ними горсть реек. Оно, конечно, не видно ничего, но слышимость великолепная и запахи не держатся абсолютно. Сидишь на унитазе, «Правду» читаешь. Чтоб от международной политики по всей хате не воняло, приходилось газету по прочтении сжигать. Тогда пахло «холодной войной», и жена почему-то убегала из дома. Боялась эскалации конфликта.

Извини, отвлекся. Гляжу, кореша на матрасах заерзали, радары на нужную волну настраивают. А в сортире уже бенефис начинается. Гоша скромно так интересуется: «Не могли бы вы мне, для более близкого знакомства, минет сделать? А то я уже почти в преклонном возрасте, а еще девственник в этом плане. Надо мной даже сынишка подшучивает!» Дама сморкается и, как мне кажется, наигранно тушуется: солидности себе добавляет. Потом она вспомнила, что мы ее хорошо знаем. Настолько хорошо, что солидность вроде бы ей и ни к лицу совсем. И согласилась — мы по характерному звуку догадались. Калиостро к дверям ухом прижался, музыку любви слушает, даже возбуждаться начал. Я это по его рваному дыханию определил. Дышит и яйца кулаком сжимает: сопротивляется нахлынувшим желаниям.

Не прошло пяти минут: «Ох-ах!!!» — Гошу эйфория одолела — хилым оказался. Отдышался, дохляк-извращенец, перья на башке пригладил и выходит этаким гусем. Распахивает входную дверь и пальцем, как флюгером, указывает только что обожаемой барыше направление. «Все, — говорит Гоша, — больше нас с вами ничего не связывает!» Та чуть в унитаз от обиды не провалилась. Какая-никакая потаскуха, а все же неприятно, когда к тебе, хуже, чем к собаке относятся. Ну, она дамочка битая, фасон держать умеет. С презрением выплюнула на пол Гошиных детей и ногой размазала. Жора, не поверишь: уничтожила целый детский сад! Просто Магда Геббельс какая-то! И ушла, матюгами всех покрыв. Да так яростно, что я на мгновение дар речи потерял — сконфузился.

Гоша руки в карманы сунул, брюхо выпятил: «Вот, братцы, теперь я полноценный мужчина! Надо это дело обмыть! Сейчас в ларек сгоняю, — говорит, — посидим, отметим мое становление!» Ушел и с концами. Обманул, гад. А может, с подругой внизу схлестнулся, возобновил сексуальные эксперименты. Вот такая байда, Жора, у нас приключилась. Мы потом этого Гошу у помойки выловили и по-братски поганым ведром отдубасили. Хотели с ним поступить, как он с гражданкой, но сдержались. Врожденная интеллигентность не позволила. Она ведь, эта интеллигентность, много чего приятного запрещает. Так и живем, избегая истинных удовольствий. Принимаем за мораль то, что моралью априори не является. Врем сами себе, и от этого вранья кажемся себе выше, достойнее, культурнее.



Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 8
Опубликовано: 28.11.2016 в 09:36
© Copyright: Юнкер Юнкер
Просмотреть профиль автора






1