Правило "правой руки"


Нравится это кому-то или нет, но есть люди, которые любят петь.
Причём очень громко, не обладая при этом слухом.
Иногда эту блажь можно принять за чудачество, но чаще она похожа на злое гадячество  и мелкое хулиганство.

Особенно, когда смотришь со стороны. (Тут многое зависит от времени суток и высоты вашего балкона над стоящим под ним певуном).

Не менее чудной разновидностью любителей задушевного пения, являются фанаты «матерного шансона», умельцы погоготать во всю фибру души, покричать на весь двор Васю или зычно посвистеть Марусе, пугая ворон на крыше высотного дома …

Но все эти ухищрения испортить нам жизнь после трудового дня, – ночью (или после трудовой ночи – днём): ничто – в сравнении с ценители сомнительного удовольствия «погонять убойный музон» под вашими окнами и «погудеть» басистым клаксоном «авто» в четыре часа утра .

…И что же тут удивительного, когда горожанин, одичавший от шумного чада выхлопных труб и утреннего жёлто-коричневого тумана, едва оказавшись в объятиях (ещё не растасканной на брёвна) девственной природы и застенчивой тишины, – внезапно обуревается нелепым желанием запеть, засвистеть, закричать контрабасом "эй-ге-хей", " ай-лю-лю"?!

Так раздольно и истого выдувая из загаженных лёгких застоявшуюся тоску, что от дикого его вопля с окрестных пихт замертво падают скукоженные ежики...

Да и где бы ещё подобным вольностям предаваться, как ни на опушке дремучего леса, во время прогулки по заросшей травою узкой тропочке, ведущей путника в неизвестность?

Вот я и шёл, бодро насвистывая лунный вальс Иоганна Бетховенаи чеканя шаг, будто на параде, иногда, для разнообразия, потрясая окрестности громогласным «Ура» или выкрикивая игривые лозунги первопроходцев - лихоискателей : «Ну что, лягух - путешественник,– Ты рад? Ты счастлив? И кедов тебе не жаль? И ноги свои ты купил по дешёвке на распродаже?»

Нравится вам это или нет, но ко всем, уже перечисленным чудачествам, лично я держу в запасе ещё два: слабость к занудным нравоучениям и страсть к учёным беседам на отвлечённые темы, например, о том, как хорошо, когда бы всё сложилось хорошо ! И кабы хорошо было, если б однажды утром, всё человечество (хотя бы вотдельно взятом, моём лице) необратимо бы поумнело…

Так я и шёл, диким посвистом и отвязным улюканьемпопулярных мелодий из кинолент прошлых лет – шугая местных кикимор и гномов, притаившихся в высоких кустарниках и дрожащих за огромными лопухами, – пока тропинка моя не разошлась растопыренными вилами в две колеи, будто горная лыжня, огибающая с обеих сторон могучий кедр.

Причём, из-за густоты лесного массива, выкатившего мне на встречу, – не было возможности угадать – сходятся ли пути где-то на горизонте или уже навсегда расплевались возле моих подошв.

Будучи искушённым « геймером», «продвинутым» в таинство «заэкраннойреальности», щёлкающим как орешки компьютерные «головоломки- квесты» и бойкие «стрелялки-бродилки» в «режиме от третьего лица », – я крепко усвоил «золотое» правило «езды в незнаемое», спасшее уже не одну игровую жизнь моим трёхмерным комбатам в зловещих сумерках «катакомб», кишащих « виртуальными тварями»…

Это – ПРАВИЛО «ПРАВОЙ РУКИ», которое гласило: «в любом месте, где бы ни случилось распутье или пересечение троп – непременно сворачивай вправо».

Тогда, описав полукруг и упёршись в тупик, ты можешь вернуться к исходной позиции, развернувшись спиной к тупику и следуя строго влево.

Или же, если попрёшьвперёд напролом и по-прежнему твердоломно вправо, сможешь выйти назад к тому месту, откуда шёл, но уже с другой стороны
(Ведь земля, как известно, круглая. И снаружи имеет форму шара.
А внутри, то есть в плоскости подземелий – замкнутый кругообразный вид)…


1.


Свернув «по правилам», я не прогадал, добредя до какой-то каменной домишки в готическом стиле с рельефным приветствием над входом «Е-окхе Кипанья Ягь !».

Загадочная вывеска со знакомыми буквицами, но малопонятными словесами ничего хорошего не сулила.
Но дверь была приветливо приоткрыта и сквозь щель истекали приглушённые голоса, а в придачу, как ни странно, – ещё и пение.
Тропинка, которой я шёл, свернувшись клубком, уснула сытым котом прямо у порога.

А густой колючий кустарник, опоясывая здание полукругом, врастал в дремучий лес, разросшийся на широченном холме, устремлённом незримой вершиною в облака…
Не позволяя судить навскидку, имелось ли за зданием продолжение пути.

Почесав в задумчивости темя, мельком взглянув на часы ( четверть десятого) я осторожно распахнул двери. Машинально отодвинул носком кеда случайный камешек у порожка ( о чём в дальнейшем очень сильно пожалел). И стал растерянно в дверях, прямо перед собой узрев кирпичную кладку, очевидно сохранившуюся с тех загадочных времён, когда готы ещё не красили свои губы в чёрный цвет, на губах не носили серьги и не слушали «Токио hotel».

Будучи прожженным квест – меном, шелушащим как семечки дисплейные головоломки, я даже не « заценил» всей гламурностиакта укладывания кирпичами проёма двери. Вспомнив ещё одно золотое правило компьютерной « навигации» – если на стене висит ружьё, то … тьфу, не то!
«Если за дверью расположена стена, то где-то близко вход в подземелье…»

Исследуя нишу между порогом и стеной (вполне достаточную для тесных объятий влюблённой пары) я подозрительно всмотрелся в полутень у себя под ногами, подталкиваемый сзади любопытной дверью, настырно упёршейся в мой рюкзак своими выпуклостями, в нетерпеливом ожидании поскрипывая ржавой, но достаточно крепкой пружиной.
И заметив-таки лаз в правом углу проёма, на уровне коленей,даже присел от восторга на корточки – « Вот оно!».

Позволив подлой двери захлопнуться на невидимую защёлку со злорадным победным лязгом.

«Ну – сказал я себе в глазодробильном мраке и почти гробовой тишине, – Ты рад? Ты счастлив? Игроман, блин, любитель!»

Смех смехом. Но лихорадочные попытки отворить на ощупь, срубленные на совесть и намертво прикипевшие к косяку, «врата удачи», не увенчались успехом.

Выхода не было. Кроме того, чтобы, встав на четвереньки с тяжёлым вздохом впихнуть себя с рюкзаком на спине в малогабаритный лаз.
И с облегчением обнаружить за кладкой из кирпичей вместительное пространство с винтовой лестницей возле самых ног,
или, учитывая моё раскоряченное положение – прямо под моим носом, –
где мерцали весёлые огоньки и обитали негромкие голоса (надеюсь) живых людей.

Встав в рост и держась за обод ограждения, я медленно снизошёл навстречу бубнящим голосам, плавно перетекающим из невнятного шёпота в нестройное песнопение.
По мере нарастания скрежета и лязга металлических ступенек под тяжестью моих ступней, пение стало стихать, и к тому времени, как я вышел в круг тусклого света, полностью сошло на нет.
Хотя уста певцов по-прежнему оставались открытыми.

Лиц я не разглядел. Некоторые находились в глубокой тени, а иные были укрыты густою вуалью.
Но в тусклых отсветах свечей я отчётливо увидел милые дамские подбородки и шеи, богато украшенные ожерельями.
А в придачу к ним – совсем не дамские и не милые подбородки и шеи, прикрытые ворсистыми мочалами бороды.

Неожиданно свечи в руках стали гаснуть, вуали и бороды пришли в движение и стремительно источились во тьму, стуча каблучками, шаркая подошвами скрипучих сапог.

Я запоздало сообразил, что вероятно, своим эффектным появлением, прервал какую-то ритуальную церемонию.

Прикрыв ладонью глаза от яркого света, плеснувшего из проёма выхода, через который утекали спины в шляпах и шуршащие подолы длинных платьев, я прибывал в унылой растерянности – а не побежать ли следом, чтобы их успокоить, принести извинения и, между прочим, на бегу уточнить, как бы мне отыскать этот чёртов посёлок с моей треклятой недвижимостью?

Пока я раздумывал и канителил, «выходная» дверь (в том случае, если ту, через которую я прибыл, условно считать « входной») затворилась с унылым скрипом и эффектным хлопком.
Неуверенной походкой я двинул в сторону солнечных соломинок, струящих из неплотно прикрытых створок с тоскою ожидая щёлканье засовов и клацанье затворяемых замков…

…Но минуту спустя «врата надежды» разверзлись, ослепив меня вспышкою лучистого огня, и впустив таинственное создание, остановившееся на пороге в недолгом замешательстве, достаточном,чтобы осмотреться и убедиться, что щурящийся на свет человек в спортивном костюме не выглядит агрессивно.
Затем, под заунывное скуление закрывающейся двери, всё снова погрузилось во мрак.

Чарующий аромат духов со щекочущим привкусом дынной свежести, волнующий шелест тканей, тревожа слух, дразня воображение, наполнили сумеречную тишину ощущением близости бьющегося из-под земли ключа.

- Все подумали с испуга, о тебе – это Ионий! Вот мило! Послан от Иония? Зачем?

Таковы все женщины в мире. И даже умнейшие из них умудряются уместить в одном предложении несколько вопросов и одно необоснованное предположение.

- У меня нет знакомых по имени Ионий. Я здесь совершенно случайно, просто сбился с пути. Прошу прощения за вторжение. Мне нужно в посёлок каких-то Строителей, если бы включить свет, я мог бы уточнить, каких именно.

- Случайно? Ту "ист? А в посёлке нужно найти кого-то?

- Ну, если это так важно. Я по поводу недвижимости. У моей супруги родственник какой-то там жил… живёт ли, не уверен. Его имени я, к сожалению, не запомнил, но в документах, по-моему, оно указано. Он завещал нам, вернее оформил на имя жены дарственную на имущество, дом, участок земли, само письмо я толком не прочёл, так, пробежал глазами по диагонали. Поэтому даже не знаю, жив ли даритель…

- Могу я видеть бумаги?

- Бумаги… видеть? То есть, посмотреть документы? Э… Но здесь же темно. А зачем вам?

- Думаешь, использую темноту, для взять их? Тогда, не беспокойся…

- Да нет… Ну что вы! – её проницательность меня несколько смутила, я даже слегка растерялся. – Может, выйдем на свет?

- Не будем спешить. Уйдут все. Тогда… да. Костюм спо "тивный где купил?

- Честно сказать, не в курсе. Это тёща… то есть, мама моей супруги подарила на день рожденья, а что?

- Нет, ничего. Значит, ты не знаком с Ионием? А дом как? П"одашь или въедешь на поселение?

- Переехать?! Пока ещё, знаете ли, под вопросом. Кстати, вы не могли бы подсказать, как найти этот дом в посёлке? У меня обратный поезд через два часа с небольшим… Я бы хотел… как можно быстрее осмотреть и оценить имущество.

- Могу сказать. Не сейчас. Мне надо выйти. Ве "нусь из туда, тогда скажу.

Скрипнули двери, ослепив и окунув меня в полумрак.
Снаружи продолжалась шумная суета, гул, шорох, издали слышалось ржание лошади, а где-то совсем рядом, сквозь щели, прорывалось невнятное, но весьма раздражённое шептание.


2.


Я устал вслушиваться в неразборчивую речь, и, осматриваясь кругом, заметил пульсирующее сияние в глубине помещения.
Терзаемый зевотой и полудрёмой, просто, чтобы убить время и размять ноги, я направился в сторону мерцающего огня.
Глаза постепенно привыкли к темноте и стали различать, точнее, угадывать отдельные детали интерьера.

Высокие окна с рамами, закруглёнными кверху, со стеклами, густо закрашенными, либо заложенными чем-то плотным снаружи. Низкие подоконники, почти у самого пола. Прямоугольные кирпичные колонны по периметру почти не различимого во тьме зала.

Несколько винтовых лестниц, ведущих куда-то наверх. (Интересно, по которой из них я недавно спустился?).
Всё наводило на мысль, что это какое-то церемониальное помещение для религиозных нужд.
Каково же было моё изумление когда, подойдя ближе к источнику освещения, я узрел не канделябры или чадящий копотью факел, а обычную лампу «дневного света», тускло мигающую умирающим неоном в глубине над сводом небольшого тоннеля.

Спустившись на три ступеньки, я вошёл в неширокий коридор, по обе стороны которого теснились ряды одинаковых дверей, вполне современного вида, но без ручек и без табличек.
В проёмах между дверей, кое-где, стояли «топчаны-банкетки», лавочки без спинок покрытые каким-то клеёнчатым материалом серого цвета, обычная вещь в «общественных приёмных местах», таких, как поликлиники или биржи труда.

На том конце коридора находилась ещё одна, двустворчатая дверь, похожая на балконную, застеклённая на две трети и источающая матовую искристую рябь.
Эта пульсирующая, почти мистическая свистопляска за густо покрытыми пылью, или закрашенными серой краской стёклами, то разгораясь до рези в глазах, то угасая до полного ослепления, собственно, и создавала иллюзию трепещущего свечения.

Что-то показалось мне странным и заставило остановиться на полпути.
Две мысли одновременно закрались в моё встревоженное сознание.

И одна из них – " судя по всему, там, «снаружи», погода фатально испортилась ". (По игре светотени и характерному шуму не трудно было сообразить, что буря, нагрянувшая неизвестно откуда, вот-вот разразится в грозу невероятной силы).

И другая мысль – "вот удивительно, я же спустился в подвал, почти в «подземелье», откуда же здесь взялся « балкон» с видом на «улицу»"?

Возможно, были и другие подозрительные думки, но нежданное, хотя и вполне прогнозируемое явление, почти буквально «выдуло» их все из головы…

Под ударами взбесившегося ветра застеклённая дверь с жутким скрежетом распахнулась и стаей летучих мышей на меня обрушились вихри прохладного воздуха, тайфуны пыли, падшие листья, какая-то ветошь, ворох бумаг, листы картона и куча прочей неприятной чепухи...

Испуг неожиданности участил пульс, перехватило дыхание, заслезились глаза,запершило в горле. Я чихнул, громко икнул, от души чертыхнулся и даже (извините за подробности) три раза сплюнул…

Попытался в спешке отступить, спасаясь от безумного напора стихии , но развернувшись неуклюже, утратил равновесие, оступился или споткнулся обо что-то.

И тут же пал ниц «сброшенной с постамента статуей», вниз лицом…
Как был – во весь рост, вместе с ведром в руке и рюкзаком за спиной, будто кто-то схватил меня снизу, резко дёрнув за обе лодыжки…

И если б не колени, остановившие моё шумное и сокрушительное падение, и не руки, выпустившие ведро и принявшие на себя удар растопыренными ладонями, – плохо бы пришлось моему лицу, а особенно носу…

Но я рано возрадовался, полагая, что отделался лёгким испугом, ушибами рук синяками на коленях, вывихом ступни, и, возможно, порчей эмалированного ведра, которое шмякнулось на пол с таким жалобным дребезжанием, будто лишилось лучшей части своей эмали…

Привстав на четвереньки, в попытке снова принять вертикальное положение, я почти сразу же, и очень крепко, до электрических брызг в глазах, «приложился» лбом о боковую дверь, резко распахнувшуюся от сквозняка.

Ощутив себя фейерверком, извергающимся радужными бенгальскими огоньками, я снова утратил равновесие и чувство реальности.

…Когда, облетев все глазные орбиты , последняя из петард
отплясала в моей, едва не треснувшей пополам голове, я не сразу, но, поднатужившись, приподнялся и, в тихой задумчивости, замер у неласково « фугаснувшей» меня двери…

Ехидно заскрипев, она нарочито медленно, почти торжественно, вернулась в исходную позицию, и весьма довольная собой, произведённым эффектом, шумно захлопнулась, оставив в меня в полном замешательстве и недоумении…

Некоторое время, я безуспешно собирал в голове ошарашенные мысли, веером разлетевшиеся от подлого нокдауна в лоб, пугливо повисшие под потолком, в тусклом мерцании неоновой лампы.

И два томительных желания, одинаковой силы, но разных направлений, вступили в рукопашную до мелких мурашек на коже, сдавив грудь, вызывая слезотечение глаз.

И первым моим желанием было присесть на банкетку (очень кстати оказавшуюся поблизости), чтобы перевести дух и облегчить страдание гудящих от утомления ног.

И вторым моим желанием было, незамедлительно покинуть это неприветливое помещение и, каким-нибудь диким чудом, оказаться на станции, а, лучше всего, – сразу в поезде, на пути к родному и уютному дому…

…Ведь, пока я ещё привставал, кряхтя и охая, в колокольной звоннице затихающих протуберанцев, до того, как полностью подняться с колен и вытянуться в рост, мне послышался вдруг, в проёме двери, пыхнувшем мне в лицо родниковой влагой и шуршащей ветреной свежестью, отчётливо, совсем рядом, негромкий девичий смех , исходящий из непроницаемой вуали мги, из самой глубины пульсирующей пантомимы сумеречной светотени.

…Не успев даже подумать, чтобы сделать движение в сторону дверного проёма, лишь некоторое время спустя, после того, как дверь захлопнулась, я, с вязкой тоскою в сердце, осознал, что похоже, стал жертвой минутного помутнения рассудка.

Ибо, не могло быть за дверью, определённо, ведущей в какой-то кабинет или офис, – ни запаха леса, ни шороха ветра, ни певучего девичьего смеха… хотя…

И тут, я поворачиваю голову в направление другой, балконной двери, и сразу же слепну от яркого света…
До рези в глазах, осыпались на меня фонтаны взбаламученной пыли, искристо оседающей, как сахар в чае, в потоках солнечных лучей.
Пыль кружилась, крошилась и лежала повсюду, на стенах, на потолках, на безликих дверях, без табличек, на банкетках, возле дверей, на полу, и только в том месте, где я принял бой со стихией, красовалось свежее пятно, очищенного от неё, линолеумного покрытия.

Я даже не стал смотреть, во что превратился мой новенький спортивный костюм.

Подобрав ведро, и небрежно очистив рюкзаком близлежащий топчанчик, я придавил скрипучее сиденье всей тяжестью своей досады и угрюмые мыслищи роем озлобленных пчёл поспешили обратно в свой растревоженный улей…


3.


…Ещё не придя в себя от потрясения, я уже инстинктивно « шуршал подошвами кед », устремившись душою к той самой развилке троп, от которой меня принесла сюда нечистая сила.
Надо ли говорить, что воображение моё достаточно игриво, а фантазия весьма проворна и прытка, яки резвая лань, утекающая от стаи свирепых слонов .
Так что догнать их, свои растрёпанные думки о несуразности нашего бытия и счастливые упования на случайное авось, на неминуемое спасение, привести их в порядок и облобызать со слезами горькой радости на глазах, я смог уже, только на полустанке, на лавочке, под плакатом местных оберегателей леса…

Путь мой наземный, правда, был не столь уж стремителен и безухабист, как я его, сей минут, для вас изобразил.
Но, ведь, известно же: своя рука – владыка.
К тому же деревенеет, не поворачивается язык , в подробностях излагать , каким же непостижимым чудом я вырвался из жуткого «готического» кошмара, затаившегося за скрипучими вратами под зловещей вывеской (чего-то там) « Ягь».

Упомяну лишь ( немного забегая вперёд) про самое невероятное, что произошло, точнее не происходило на обратном моём пути…
но поверите ли? – не было больше залихватского « эй-ге-хей, ай-лю-лю»! Ни свиста в два пальца, ни плясок под бубенцы, ни даже сальных шуточек по поводу ног, прикупленных, якобы на распродаже…
Пару раз, правда, не сдержав эмоций, я всё же воскликнул в сердцах «Ну… Блин…ну…(далее непечатное)» и повторил ставшее уже припевом – «Ты рад? Ты счастлив, дурень?».

А ещё, минуя развилку троп, я машинально свернул по правилам , то есть, вправо, и не сразу сообразил, что для счастливого возвращения назад, на станцию, следовало бы придерживаться крайне противоположного направления пути. Но может, помимо воли и рефлексивного желания отбыть восвояси (пока цел), меня ещё преследовало настырное и безумное стремление отыскать злосчастный поселок, так символично помеченный на плане крестиком?

Пройдя по инерции с полсотни шагов в нервном смятении, ошалело таращась по сторонам и уже собираясь было повернуть назад, я озаботился вдруг сомнениями, а который же час?

Вообразите себе этот экстрим!
Эквилибристы плачут.
Как, прихрамывая на неровной тропе, надлежит выбирать правильный курс, рисуя синусоиду глазами, озираясь в испуге на каждый хруст и пытаясь свериться по наручным часам, как далеко ты продвинулся в своих изысканиях неизвестности

Плюс, за плечами, бессонная ночь на дежурстве и не слабый удар головою о дверь в недрах странного коридора…

Думаю, вам не сложно будет представить, (а меня избавит от огорчения вновь пережить, живописуя в деталях), что же сгадится при таком нелепом раскладе, если в самый (неподходящий) момент, вывихнутая от предшествующего падения нога, носком истоптанного кеда, встрянет в торчащее из-под земли корневище…

Нужны ли подробности?
Надо ли повторяться? Бог мой!

…Первым моим осознанным и естественным движением, после очередной, далеко не мягкой, посадки, было перемещение запястья руки к лицу и шевеление глазом в сторону запрясться, на часы.

Четверть одиннадцатого. Не слабая встреча зари.

Когда б ещё и при каких обстоятельствах, мужику в теле, без подозрений на анорексию, сподобилось бы, повалятся несколько раз кряду, на цементном полу и сырой земле, без видимых причин и серьёзной агрессии со стороны враждебно настроенных милитаристских сил?

Даже сложно представить себя в условиях цивилизации и городской суеты, вальяжно развалившимся посреди улицы, брюхом на бордюре тротуара…
Хотя… впрочем… хм!
Но… боженька, слава ему, хранил меня от подобных эксцессов, вплоть, до сегодняшнего четверга.

Собрался, было уже, опять принять вертикальное положение,
но, оказавшись, нос к носу возле родничка, затаившегося в зарослях травы, ощутил внезапную жажду.

Некоторое время, пребывая в состоянии (естественного для меня), томительного раздвоения.
С одной стороны – очень хотелось пить.
С другой, – неизвестно, какая тут экология, не ядовит ли родник?
Как обычно в таких случаях, когда выбор становится невыносимо трудным, а правило «правой руки» не применимо по определению, меня выручает монетка.

Подкидываешь её вверх, загадывая на чёт или нечёт. И снимаешь с себя всякую ответственность за принятое решение…
Но, увы!
Моя монетка выпала из руки ещё на платформе, коварно закатившись под лавочку .
Когда, будучи в вязком сомнении, идти или не идти, чёрте куда – я, подбросив её, промахнулся при попытке ловко поймать.

Согласитесь, не всякий ловец удачи, имея ведро в руке и рюкзак за спиною, отважится присесть на корточки, чтобы полюбопытствовать, а шо же там «напророчила» хитроглазая фортунка…

Иные безумцы и пофигисты, вроде меня, вообразив себя Путешественником Гуком , махнут рукою на приметы и предрассудки,и лихо двинутся «наугад»…

Не ведая наперёд и даже не подозревая, какую уже прорву отчаянных недоумков этот гадкий угад весьма огорчил, заведя по самую « кофейную гущу» в дремучий лес…
Где, ощущая тоскливое урчание в животе и шершавую сухость во рту, даже самые бесшабашные ту"исты утрачивают гражданское мужество и заоблачный оптимизм…

…Не выдержав испытание жаждой, и грубо поправ нормы санитарии, (предварительно приподнявшись с оханьем на ушибленные колени, сняв бережно со спины рюкзак и аккуратно положив его на многострадальное эмалированное ведро) я опрометчиво припал губами к прозрачному блюдцу криницы, рискуя, по меньшей мере, схватить ангину.
Вода была студёной и колкой, как мелко накрошенный лёд.
У меня свело скулы, зашумело в голове, и снова потемнело в глазах…

Впившись кровожадным клещом и парализуя сознание пугающей необъяснимостью, извилистые и обрывистые воспоминания упрямо вернули меня к готическому зданию с загадочным подземельем, магическому обряду песнопения странных людей и ещё дальше, в полутёмный коридор с тусклым мерцанием неоновой лампы...

...Я снова услышал тихий девичий смех и что-то обрушилось камнепадом внутри меня, отрикошетив зябкой дрожью по телу, выступив холодной испариной на лбу, нежный бархатный голос взвился из сумрака папиросным дымком и нашептал мне негромко, но внятно:

..знаешь ли ты, когда дождь бежит с крыши
и стекает по твоему лицу –
это я
по тебе скучаю...

Растворяясь в птичьем гомоне и шуме ветра...






Рубрика произведения: Проза -> Психологический роман
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 25
Опубликовано: 20.11.2016 в 07:27
© Copyright: Ле из Маале
Просмотреть профиль автора






1