С другой стороны Рублевки. Глава 4.


С другой стороны Рублевки. Глава 4.
Глава 4.
Конюшня встретила Загайнова родным теплом и уютом. Он встал в дверях и с удовольствием вдохнул крепкий запах: смесь конского пота, свежевымытых дощатых полов и ароматного сена. Улыбаясь, Лёшка пошёл вдоль денников. Где-то стояли знакомые кони, а где-то и новые, народившиеся за два года его отсутствия. Слегка волнуясь, парень приблизился к деннику Презента – узнает ли? Красавец конь дремал, слегка шевеля во сне губами. Не смея будить, Лёшка облокотился о деревянную стенку и несколько минут ласково смотрел на своего любимца. Затем вытащил из кармана горбушку хлеба и тихо приоткрыл воротца, чтобы положить угощение на пол. Чуткий конь тут же проснулся, покосился на вошедшего, и шумно втянул ноздрями воздух. Радостное ржание огласило конюшню.
«Узнал!» - На глазах Лёшки выступили слёзы. Конь принялся тыкаться мордой ему в лицо, шею, руки. Он перебирал стройными ногами, фыркал и прял ушами, всячески выражая свою лошадиную радость. Парень обнял Презента и прислонился мокрой щекой к его шее. Бросать хлеб на пол он уже не стал, а протянул горбушку на ладони. Конь взял её тёплыми, мягкими губами и принялся жевать, вздыхая и кося на парня чёрным, как маслина, глазом.

С работы Лёшку встретила бабка Нюра.
- Дружок твой, Вовка, забегал, - известила она. – Говорит, трактор купил - обмывать зовёт. Ты б не ходил. Распустился он совсем, Вовка твой.
- В смысле? – не понял Лёшка.
- А без смысла. Они же с матерью два пая продали. Вот тебе и весь смысл.

Стол Вовка накрыл прямо во дворе. Даже не накрыл, а просто выставил на столешницу несколько стаканов, бутылку спирта «Рояль» и пять бутылок шампанского «Дом Периньон», урожая 1992 года, завезённого в постперестроечную Россию мелкой эксклюзивной партией. Вся партия была поставлена в сельмаг и выкуплена Мариной для собственного употребления. Возле дома стояла ранее уже замеченная Лёшкой светло-зелёная «Лада». А, ближе к забору, действительно, красовался новенький трактор «Беларусь», укомплектованный ковшом и отвалом. Вовка был не один – четыре напомаженных девки в коротких юбках и чулках-сеточках пилили тупыми ножами неподдающуюся копчёную колбасу. Одна из них бросила нож и, рассматривая на пальце красный след от лезвия, обиженно заныла:
- Мы так не договаривались! Чего это я тут кухарить ещё должна? Нашёл повариху, блин!
- Не договаривались, значит, договоримся. - Вовка был настроен на миролюбивый лад. Он залез в карман джинсов, вытащил оттуда смятую двадцатидолларовую купюру и бросил девке.
- Хватит?
- Это мне одной или всем? – надула губы та.
- Вот ё-моё!
Царёв нашарил в кармане ещё «стольник» и швырнул туда же. Девки моментально прибрали деньги и снова принялись за дело.
Заметив маячившего в калитке Лёшку, Вовка бросился к нему.
- Здорово! – заорал он. – А мне мать сказала, что ты из армии пришёл! Я к тебе вчера заходил, да ты спал.
Царёв схватил Загайнова за руку и принялся радостно трясти. От него несло соляркой и свежим перегаром.
- Давай, проходи! – шумел Вовка. - Чего стесняешься? Тебе бабка сказала, что я трактор купил? Вон стоит! Пошли, посмотришь!
- Ты ещё и машину купил, - кивнул Лёшка на «Ладу».
- Машину? – Друг на секунду замер. – А, эту, что ли? Так это давно, три недели назад. Я её уже «тюкнуть» успел, теперь новую надо брать. А трактор сегодня!
Приглядевшись, Загайнов действительно увидел на боку «Лады» небольшую вмятину. Трактор же был новенький, практически только с конвейера. Вовка гордо вскочил в кабину, завёл мотор, затем принялся дёргать какие-то рычаги. Отвал поднялся, затем опустился, ковш стал двигаться из стороны в сторону. Закончив демонстрацию, Царёв выпрыгнул из кабины.
- Видал? Как часы работает! – похвастался он.
- Хороший трактор, - согласился Лёшка. – Наверное. Я в них, всё равно, ничего не понимаю.
- А, ну да, ты же у нас больше по лошадям.
Вовка обнял друга за плечи и повлёк его в направлении накрытого стола.
- Только зачем он тебе? – спросил Загайнов.
- Что? Трактор?
- Ну да.
- Как зачем? – Вовка даже остановился. – Работать буду.
- Где?
- Везде. Кто наймёт, на того и буду работать.
Лёшка посмотрел на друга непонимающим взглядом.
- Как это – кто наймёт? В совхоз со своим трактором, что ли, пойдёшь?
- Да нет уже давно твоего совхоза, - отмахнулся Царёв и двинулся дальше. – Вам там, в армии, политинформацию, что ли, не проводили?
- Я знаю, что нет. Только всё равно не пойму – зачем тебе трактор?
- Ладно, не парься! Пойдём лучше, выпьем. Столько поводов у нас – твой «дембель», мой трактор… Ты спирт как пьёшь – разбавленным или нет?
- Не знаю, - растерялся Загайнов.
- Значит, будем определять экспериментальным методом.
Четыре напомаженных девицы терпеливо ждали друзей. Стаканы были полны, колбаса нарезана. Лёшка взглянул на дам лёгкого поведения и покраснел.
- Ничего-ничего, не стесняйся, - подбодрил его Вовка. – Садись к девчатам поближе, они свои.
Загайнов покорно протиснулся за стол.
- А вы шампанское открывать умеете? – кокетливо спросила одна из девиц, прижавшись к Лёшке внушительной грудью.
Тот молча кивнул и взял в руку стакан.
* * *
Дед Матвей стоял посреди сельмага, и масляными глазами разглядывал выставку бутылок.
- Дед! Ты щас дырку в них просверлишь, - зевнув, «предостерегла» его Марина.
- Уж больно хороши, - крякнул старик. – А можно поближе «Рояль» рассмотреть?
Продавщица воздела глаза к потолку.
- Чего ты там увидеть хочешь? – раздражённо спросила она.
- Ну как, это… состав! – с умным видом пояснил дед. - Там на этикетке всё должно быть подробно расписано. Насколько стерильна ента, вот, жидкость. Процент… спирту. И прочие химические хформулы.
Продавщица, демонстрируя всё своё недовольство, сняла с полки бутылку спирта и подала её старику.
- На, смотри! Ты всё равно читать не умеешь. Чего ты там поймёшь?
- Не скажи, не скажи…
Дед Матвей вытащил из кармана потрёпанного пиджака очки, водрузил их на нос, обтёр ладони о штаны и трепетно, как драгоценность, взял бутылку.
- Хороша! – цокнул он языком. – Тяжёлая. Сколько в ей объёму-то?
- Один литр - вот написано.
Женщина ткнула в цифру толстым пальцем с ярко-красным, отточенным ногтем.
- О как! Очень, очень правильно, что ровно один литр.
- Почему это? – вздёрнула брови продавщица.
- Глазу приятно, - констатировал дед. – Смотришь вот на енту единицу и радуешься. Один литр. Не ноль пять и не ноль семьдесят пять. Никакой дробной мелочи. Один! То есть нормальное количество.
Вовкина мать пожала плечами.
- Но уж больно дорогая бутылочка, - вздохнул старик. – И откудова такая цена? Вот в Москве, говорят, тот же спирт в пять раз дешевле.
- Вот и езжай в Москву, покупай! – отбрила Марина. - В Москве бодягу продают, которую бомжи по подвалам разливают. А у меня приличный магазин, и продукт соответствующий. В девятом Управлении, по своим каналам, прямые поставки из Голландии делают. А я только у них товар заказываю. Дерьма не держим!
Женщина гордо поправила съехавший набок кружевной чепчик.
Дед Матвей выслушал тираду, поморгал, и принялся дальше изучать бутылку. Якобы со знанием дела, он пристально вглядывался в иностранные слова, напечатанные на этикетке. Старик то приближал бутылку к самому носу, то, наоборот, отдалял от глаз на вытянутых руках.
- Точно из Голландии? – наконец, спросил он.
Из груди продавщицы вырвался раздражённый вздох.
- Чего ты её вертишь-то, гос-споди!? Разобьёшь ещё! Кто платить потом будет?
- Точно из Голландии? – со всей серьёзностью повторил дед Матвей. Для пущей строгости он сдвинул на переносице брови.
- Да точно, точно! Может, тебе ещё сертификат показать?
- Давай, покажь!
- А иди ты! – Марина вырвала бутылку из рук старика. – Хватит товар лапать! Или бери, или иди отседова! Будешь брать?
- Погожу пока, - крякнул дед.
- Погоди, погоди. - Продавщица водрузила спирт обратно на полку. Дед Матвей проводил его грустным, прощальным взглядом.
– Топай, давай, до дома! - принялась выпроваживать его Марина. - Правильно бабка Нюра делает, что пенсию у тебя отбирает. А то б давно всё пропил!
- Тебя, Маринка, деньги испортили, - обиженно констатировал дед Матвей.
- Чего это? – поразилась та.
- Неправильно ты стала к трудовому народу относиться. Вот раньше ты самогонку гнала и из-под полы продавала. Каждый, можно сказать, честный труженик, мог у тебя на любую сумму отовариться. Хоть на рубль, хоть на полтинник. И тебе копейка, и нам хорошо.
- Конечно! – проворчала женщина. – Одна, без мужа, не знала, как концы с концами свести. Вот и гнала для вас, алкашей, бодягу. А сейчас на кой мне это надо?
- Во-во! Своё материальное положение поправила и об нас таперича не думаешь. Нехорошо это! Неправильно.
- Иди, давай, дед! – заорала Вовкина мать. – Вон, внук твой из армии пришёл. Скоро пай продаст, и твоё материальное положение тоже поправится. Купит, чай, тебе бутылку!
- Не факт, не факт. - Дед Матвей никак не желал уходить и мялся на пороге. – Правильный он у нас больно. И в кого только, непонятно.
- Ладно, дед, иди, - замахала на него руками женщина. – Рабочий день кончился, мне магазин закрывать надо.
Старик вздохнул, поправил свой картуз и потопал восвояси.

Путь его пролегал по сельской улице. Проходя мимо знакомых дворов, дед разглядывал стоящие за заборами, одинаковые, как близнецы, «Лады». С реки уже слышались пьяные крики да бабий визг – то гуляла сельская молодёжь. Поначалу дед решил было направиться туда – авось, кто-нибудь стакан да нальёт, - но потом передумал. Уж больно неохота было спиртное клянчить.
Посреди пустынной улицы стояли два мужика. В одном из них дед Матвей узнал Пашку Чернова, другой тоже вроде был местным жителем, но фамилии его старик не помнил. Мужики о чём-то оживлённо беседовали, не забыв, однако, поздороваться с Загайновым. А тот и остановился послушать чужой разговор, хотя, собственно, никто не приглашал.
- Чёрт-те что творится! – сетовал Пашка. – Раньше машину не мог купить – денег не было. А теперь и деньги есть, и машину купил, так заправить нечем! Сегодня полдня по Москве проездил, заправиться хотел. Нигде бензина нет. Еле до дома добрался. Стрелка уже на нуле была. Думал, так посреди Рублёвки и встану.
- А если на конезаводе попросить? – предложил другой мужик.
- А у них откуда? Трактора на соляре ездят.
- Вот соляру тебе и сольют.
- В «Ладу»-то? – удивился Пашка.
- А чего, нормально.
- Не, двигатель стуканёт.
- Ничего с ним не будет, - возразил собеседник. - «Лада» на соляре нормально идёт.
- Да кто тебе такую чушь сказал? – возмутился Чернов.
Разговор оказался неинтересным, и дед Матвей потопал дальше. Бензин, соляра… Нашли проблему. Тут человеку выпить не на что, а они… Но, не дойдя несколько метров до своей калитки, дед застыл, как вкопанный.
Словно молнией мозг старика полоснуло воспоминание. Загайнов-старший забился, как в лихорадке. Дёрнулся в одну сторону, потом в другую, закружился на месте волчком. Если бы кто-то сейчас его увидел, то решил бы, что дед на старости лет умом тронулся. Но, слава богу, зрителей поблизости не оказалось. Опрометью кинулся он в сарай, схватил косу, и бросился было назад, но в дверях застыла бабка Нюра.
- Ты куда это? – изумилась она. – С косой…
- С-схожу на луг… Т-травки коровам покошу, - заикаясь от волнения, ответил дед.
- Под вечер? – Супруга почуяла неладное.
- А чего? Ну и под вечер, ну и что! - Старик усилием воли взял себя в руки.
- Да кто под вечер косить ходит? Да ещё в такую даль!
- Я хожу.
- Что-то ты, дед, темнишь, - подозрительно прищурилась бабка Нюра. – А ну-ка признавайся, куда собрался!
- Да отстань ты! – Дед Матвей отгородился косой от бабкиного напора. – Отойди, сказал! Освободи проход! На луг я! Пока вечереет, покошу маленько, в прохладе.
- Странно мне это что-то, - недоверчиво проворчала старуха, но всё-таки посторонилась. Дед ужом скользнул в освободившуюся дверь и быстренько, пока жена что-нибудь не сообразила, побежал со двора.
* * *
- Я скоро на своём тракторе, знаешь, как зарабатывать буду! – излагал Вовка, набив полный рот колбасы. Глаза его блестели от уже принятой изрядной доли спиртного. – И никакой совхоз мне не нужен. Что в совхозе-то делать? Поля под овёс пахать? За копеечную зарплату?
- Ну да, - кивнул Лёшка. – А зачем ещё трактор нужен?
- Дурак ты! – констатировал Царёв. – Смотри: народ паи продаёт?
- Ага.
- А кто их скупает и зачем, как считаешь?
- Не знаю, - пожал плечами Загайнов.
- «Новые русские» их скупают!
Услышав незнакомое словосочетание, Лёшка удивился:
- «Новые русские»? Это ещё кто?
- А это те, кто разбогател, пока ты там, в армии, кирзой мозоли натирал. Бандиты в основном.
Загайнов непонимающе уставился на друга.
- Бандиты? – спросил он после небольшой паузы. – Это преступники, что ли?
- Угу.
- А почему их не ловят и в тюрьму не сажают?
Царёв захохотал, чуть не подавившись колбасой. Напомаженные девицы захихикали.
- Чё вы ржёте? – обиделся Лёшка.
- Да ты из армии пришёл, как с Луны упал, честное слово, - вытирая слёзы, произнёс Вовка. – Ладно, ты щас дома поживёшь чуток, оглядишься. Тогда поймёшь, кто кого у нас в стране в тюрьму сажает.
Загайнов хмуро взглянул на друга.
- Ну, так вот, - продолжил свою мысль Царёв. – Паи у народа скупают? Скупают. Зачем, как думаешь?
Лёшка пожал плечами.
- Паи какие? Земельные! Земля им наша нужна - вот зачем! – объявил друг.
Высказав заветную мысль, Вовка замолчал и многозначительно посмотрел на Загайнова. Тот явно переваривал услышанное. Понимая, что этот процесс может затянуться надолго, Царёв решил не терять времени. Он взял со стола бутылку «Рояля» и налил себе треть стакана. Оставшиеся две трети он заполнил шампанским «Дом Периньон».
- «Северное сияние», - прокомментировал парень и протянул адскую смесь другу. – В буржуйском варианте. Пей!
Лёшка пить не спешил. Он усиленно продолжал работу мысли. Вовка в это время готовил себе такой же коктейль.
- А какую землю они покупают? – наконец, выдал Загайнов.
Царёв с облегчением вздохнул. До друга, всё-таки, что-то дошло.
- Я думаю, совхозное поле им отдадут, - ответил парень. – То, которое с другой стороны Рублёвки.
- Что, прям всё поле? – изумился Лёшка. – Да там же гектаров сто, наверное, если не больше!
- Вот именно!
- А лошади где будут гулять?
Царёв повертел в руках наполненный до краёв стакан.
- Да кому нужны сейчас твои лошади? – хмыкнул он. – Лошади… Кто про них думает? Бабло такое в руки течёт, а кто-то про лошадок будет вспоминать? Господь с тобой!
В глазах Лёшки забрезжило не только понимание, но и кое-что ещё. Из глубины его души заклубилось, заклокотало и стало рваться наружу недюжинное возмущение.
- Слушай, но так же нельзя! – воскликнул он.
- Почему? – В Вовкиной душе протест Загайнова никак не отозвался.
- Это неправильно! Как же без поля-то? Лошадям бегать надо, иначе они захиреют!
- Ну и что?
- Как - что? – Лёшка ошарашено посмотрел на друга. – В каком смысле?
- Да ничего с ними не будет, - махнул рукой Вовка. – Вокруг конюшни будут бегать твои лошади. Там тоже место есть.
- Где?! – возмутился Загайнов. – Да что ты понимаешь – вокруг конюшни! Лошадям воля нужна! Конь не конь, если он простора не видел! У нас же рысаки породистые, орловские! Им на бегах выступать!
- Ты не ори - не на митинге, - осадил его Царёв. - Насчёт бегов я ничего не знаю. А что совхозное поле продают – сто пудов гарантии. Вот увидишь. И новые хозяева там лощадок выгуливать не будут. На фига они им нужны?
Лёшка хмуро взглянул на друга и залпом опрокинул в себя стакан «северного сияния». Одна из размалёванных девиц услужливо пододвинула ему тарелку с колбасой. Парень машинально закинул в рот кусок и принялся медленно его пережёвывать. Глаза Загайнова постепенно становились мутными и бессмысленными.
- Я думаю, стройка там начнётся, - рассуждал Вовка. – Нарежут поле на участки, и дачникам будут продавать. А что? Какой москвич не мечтает о даче? Да ещё на Рублёвке! Лакомое место. Сейчас тут кто обитает? Депутаты да дипломаты. Ну, профессора какие-нибудь. Поэты с музыкантами, на худой конец. А теперь будут «новые русские». Им семи пядей во лбу не надо – только денежки отстёгивай.
В помутнённом Лёшкином сознании всё ещё продолжалась упорная работа мозга. И становилось ему от этого всё тяжелее и тяжелее.
- Я одного не понял, - наконец, выдал он. – Ты-то здесь причём со своим трактором?
- Ну как, причём? – Царёв терпеливо продолжал ликбез для недалёкого друга. - Дачники строиться начнут. А на стройке без трактора нельзя. Наниматься к ним буду. Котлован выкопать, песок засыпать, гравий разровнять – везде трактор нужен. А тут я под рукой, и бегать никуда не надо. Ещё очередь ко мне будет выстраиваться, вот увидишь.
Царёв выдохнул и тоже залпом опорожнил свой стакан. Закусывать он не стал, а лишь зажмурился и крепко схватил за ляжку сидящую рядом девку. Та визгливо ойкнула. Вовка на визг внимания не обратил. Он жаждал от друга поощрения своей идеи.
- Ну, как тебе моя схема?
- Нормально, - без особого энтузиазма отозвался Лёшка. – Сработает, наверное.
- Ещё как сработает! – В голосе Царёва зазвучала горделивая уверенность. - Вот увидишь! У меня башка, не хуже, чем у этих «новых русских» варит. Я, хоть в математике и не силён, а все их ходы просчитал. Где-нибудь через год ты мои слова вспомнишь. Точно!
- Ну, да.
Загайнов заметно сник, глаза его окончательно потухли, на лбу выступили капли пота.
- Ты чего так расстроился? – заметил друг его настроение. – За лошадок переживаешь?
- Тебе не понять. - Лёшка вытер пот со лба и невидящим взглядом уставился в пространство.
- А ты объясни, может пойму. - Царёв принялся заново наполнять стаканы. Одна бутылка «Дом Периньон» была уже пуста, и он швырнул её в кусты.
- Муторно у меня на душе, - вздохнул Лёшка. – Тяжко. Уходил в армию, было всё привычно. А пришёл – всё по-другому. Странно, непонятно. Не разберу пока ничего.
- А как ты хотел? – мотнул головой Вовка. – Два года в один день не уложишь. Мы тут постепенно в этом дерьме увязали, а ты сходу нырнул. Любому плохо будет, согласен.
- То есть, ты тоже считаешь, что это всё - дерьмо? – Загайнов перевёл взгляд из пространства на Вовку.
- А то! Сто пудов. Только я привык уже, и нормально себя чувствую. И ты привыкнешь. Немного времени пройдёт, и привыкнешь. Пей!
Царёв подвинул другу ещё один стакан, наполненный коктейлем. Тот выпил его, не морщась. Лицо сидящей напротив девицы сначала стала узким, как в кривом зеркале, потом расплылось, расширилось, и, лопнув посерёдке, разделилось на две части. Лёшка крепко зажмурился, потом открыл глаза. Лицо встало на место.
- А мы лучше сейчас на реку гульбанить пойдём! – донёсся до парня откуда-то издалека Вовкин голос. - Эй, Лёха! – Царёв потряс друга за плечо. – Тебя что, пригвоздило, что ли? Эй! Да ты чё? С двух стаканов скопытился?
Размалёванные девицы тоже принялись теребить парня, заботливо заглядывая ему в глаза.
- Да не, нормально! – Загайнов усилием воли заставил себя подняться из-за стола. Чтобы не потерять равновесие, он расставил пошире ноги, покачался из стороны в сторону, выпрямил плечи. Затем Лёшка набрал в грудь воздуха, с силой выдохнул его, взъерошил волосы, похлопал себя по щекам. Девицы с любопытством наблюдали за его манипуляциями. Взгляд парня заметно протрезвел.
- Ну чё, очухался? – Вовка тоже поднялся из-за стола. – Пошли на реку купаться. А потом я вас всех на дельталёте покатаю.
Девицы завизжали и захлопали в ладоши.
- На чём? – ошалело спросил Загайнов.
- На дельталёте. Песню Леонтьева про дельтаплан помнишь?
- Ага.
- А это то же самое, только с мотором и двухместный. Чудики с метеостанции на нём катают. Бизнес теперь у них такой. Бухло с собой берём, и вперёд!
С этими словами Царёв нацепил стакан на горлышко бутылки «Рояля». Взяв спирт в одну руку, другой он подхватил початый «Дом Периньон».
- Девки, шампанское берите! – скомандовал парень.
- Какое? – захлопали те накрашенными ресницами.
- Как, какое? – вытаращил глаза Вовка. Его взгляд наткнулся на опустевший стол. Четыре порожних бутылки из-под игристого напитка валялись рядом.
- Ну, вы, блин, даёте! – возмутился Царёв.
Девки виновато потупились.
- Ладно, - великодушно махнул рукой парень. - Чёрт с вами, загружайтесь в машину.
Услышав эти слова, Лёшка нахмурился.
- Пьяный за руль?! – рассердился он.
Но Вовке было море по колено.
- А чё? – скорчил он удивлённую мину. Царёв даже не понял, за что на него сердятся.
- Мы ж на трассу не поедем. По селу срежем, а потом на бетонку и прямиком к метеостанции. Да не дрейфь, никого не задавим! Если только пару кур.
Загайнов туго ворочал мозгами, соображая, что ответить. Ответа он не нашёл и, вздохнув, покорно загрузился в «Ладу». На колени ему тут же уселась подвыпившая девица и жарко задышала в ухо. Две другие стиснули Лёшку по бокам. Четвёртая уселась на переднее сиденье и тут же закинула ноги на автомобильную панель. Вовка завёл мотор, и машина, тяжело покачиваясь на рессорах, двинулась с места.
* * *
Дед Матвей с косой наперевес, чуть ли не бегом пересекал совхозное поле. Болячки все были позабыты, адреналин рвался из груди наружу.
Заходящее солнце светило старику в спину. Лес впереди был освещён красивым, ровным, розоватым сиянием. Листочки ближних осинок трепетали, обдуваемые вечерним ветром. Не боясь наступающей темноты, Загайнов-старший побежал по лесной тропинке. Охота пуще неволи, и вот уже старик вышел на знакомый луг, огляделся. Как и раньше, тропинка разделяла луг на две части. Справа ничего примечательного не имелось, а вот слева… Толстый железный кран с круглым вентилем стоял на своём месте. Дороги, проложенной к нему, почти не было видно: вся она ушла в землю и поросла травой. Старик напрягся – стоит ли охрана? Покашлял, покряхтел, нарочито пошуршал травой. На звуки никто не реагировал.
- Эй, есть тут кто-нибудь?! – осмелев, крикнул дед.
Тишина. Не было часового в форме неопределённых войск и без погон. Для верности дед Матвей огляделся ещё раз, покричал, пошмыгал носом. Никого. Смутные времена заставили высокое начальство забыть о стратегически важном (или не очень?) объекте. Именно на это сметливый старик втайне и надеялся.
Что ж, надежды его оправдались.
Дед Матвей положил косу в траву. С замирающим сердцем он приблизился к железному крану. Не решаясь дотронуться, несколько минут рассматривал круглый вентиль со следами облезшей краски и пятнами ржавчины. Затем старик схватился за него и, что было силы, дёрнул в одну сторону. Вентиль не поддался. Дёрнул в другую – тоже безрезультатно. Дед Матвей налегал, истово тряся кран, стараясь расшатать его заржавевшее нутро. Нехотя, со скрипом и стоном, вентиль всё-таки поддался, и в трубе зашипел воздух. Кран несколько раз чихнул и замолчал. Пару минут старик пожирал его взглядом. Надежда уже почти покинула деда, но вдруг… Железная труба задрожала, как в лихорадке, и выдала на свет божий тонкую струйку некой жидкости. Не веря своему счастью, дед Матвей подставил под неё ладони, набрал пригоршню и поднёс к носу. Это действительно был бензин.
Откуда шёл этот бензопровод? Зачем? Для кого был предназначен? И почему заканчивался непонятным краном на лугу посреди леса? Куда вела полузаросшая бетонная дорога? И кто каждый год протаптывал узкую тропинку, разделяющую луг на две части?
Ответов на эти вопросы не было, да старику они были и не нужны. Дрожащими руками он завинтил кран, проверил, надёжно ли, не выливается ли чего. Затем подобрал брошенную в траве косу. С подпрыгивающим от радости сердцем Загайнов-старший пустился в обратный путь. В голове бешеным вихрем кружились мысли.
«Ведро дома возьму - и назад», - думал старик. – «Нет, лучше два ведра. А унесу ли? Бензин – жидкость маслянистая, тяжёлая. Где-то у бабки в сарае коромысло было, надо найти. С коромыслом легче, тогда точно унесу».

Дед Матвей даже не заметил, как добежал до дома.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

ПОЛНУЮ ВЕРСИЮ РОМАНА МОЖНО ПРИОБРЕСТИ ЗДЕСЬ:

https://ridero.ru/books/s_drugoi_storony_rublevki/



Рубрика произведения: Проза -> Юмор
Ключевые слова: лето, любовь, Москва, Рублевка,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 8
Опубликовано: 18.10.2016 в 22:05






1