Приговорённый


Оно должно быть прозрачным. Оконное стекло. Оно так задумано, чтобы пропускать свет. Обычный дневной свет. Нет, оно его пропускает, конечно, но оно не всё прозрачное. Царапины и пузырьки, которые появились при его производстве нарушают целостность прозрачности. Они не заметны, если бросаешь взгляд мельком, но они мозолят глаза, если видишь их день за днём, день за днём…
Он тяжело вздохнул, упёрся лбом в стекло окна и закрыл глаза. «Она сегодня придёт? Ага! Прибежала! У неё другие заботы есть!»
Точнее – появились. После оглашения приговора у неё много других забот появилось.
А когда-то она говорила, что «мы вместе! я никогда тебя не брошу!» Короткое «никогда» оказалось. Очень короткое…
Да, ладно! Ну что она? Обычная женщина. Таких одиннадцать из десяти! Пока всё было хорошо – она цвела и пахла. Делала так, как нужно…
А почему она это делала? Хотела? Или возвращала малую толику того, что он ей давал? Ослеплённый любовью, он не считал, не калькулировал, не составлял смету. Он просто давал ей то, что считал должным, а она возвращала. Не всегда то и не всегда так, как он хотел, но возвращала. Давала…
От завтрака до обеда. От обеда до ужина. От ужина до завтрака с коротким перерывом на сон. Весь остаток жизни за стеклом. Весь остаток своей жизни он проживает, глядя на других. День за днём…
И страха смерти уже нет. Он пропал, растворился после оглашения приговора. Осталось просто ждать, когда костлявая старуха с косой махнёт своим сельскохозяйственным инструментом и закончит это всё…
А что «всё» закончит? Он совсем перестанет существовать, или перейдёт в другой план бытия? А что случится с остальным миром? С тем, что он ощущал только лишь через свои органы чувств? Он останется? Или растает вместе с его угасающим сознанием? Или обрывком забытого сна будет витать рядом в раю, или в аду… как повезёт.
Уже смеркается. Сегодня она точно не придёт.
Да и завтра, скорее всего тоже.
Но он будет ждать. У него осталось три дела: ждать её, ждать смерть и смотреть в окно.
Солнечное утро. Хорошо, что у него окно выходит на улицу, а не во двор. Тогда он не мог бы наслаждаться людьми, которые бегут куда-то. Скорее всего на работу. Идут, не спеша уткнувшись в телефон. Стоят на остановке, ожидая транспорта. И думают, что жить будут вечно. Ну, ладно, не вечно. Но смерть это такая хрень, которая с другими случается, ну уж никак не с ними.
А он знает, что она случается со всеми. И случается тогда, когда ты меньше всего ждёшь. И хорошо, если просто случается. Когда ты не знаешь день и час. Когда подвернувшаяся нога роняет твой висок на камень. Когда водитель бьёт тебя металлом своей машины. Когда сосед-алкоголик включает газ в десять утра, а огонь зажигает в двенадцать, обрушая весь подъезд. Когда…
Много разных «когда». И мало кто хочет знать, когда придёт его «когда».
А он знает…
И ждёт…
…а она не пришла. Сегодня не пришла, да и завтра не придёт. И не звонила давно...
Интересно смотреть, как люди проходят мимо зеркальной витрины магазина, что через дорогу. Девушки до тридцати притормаживают и прихорашиваются. До сорока бросают взгляд и задумчиво кивают головой. Остальные либо просто проходят мимо, либо, стрельнув глазами, ещё больше сгорбливаются и плетутся дальше. И как можно любить таких, если они сам себя не любят?
Правда, была одна, другая. Далеко за сорок. Остановилась, поправила причёску, оглядела себя со всех сторон, совершенно не стесняясь косых взглядов прохожих, удовлетворённо кивнула своему отражению, и пошла дальше. У неё всё хорошо. Потому что ей просто хорошо. Не смотря ни на что. Скорее всего она точно знает, что умрёт, но не задумывается об этом, не переживает об неминуемости смерти. Поэтому и живёт так, как хочет. Не смотря на других.
Он закрыл глаза. Когда-то он тоже так жил. Не смотря ни на что. Не задумываясь о смерти. Просто жил. Он, конечно, знал, что смерть есть. Он даже видел её, когда его прабабушка умерла. Но смерть была… картонной, не настоящей. Он не прочувствовал её. Не стало прабабушки – её место заменили тёти и дяди. Это потом он понял, что они пытались заполнить пустоту. Пустоту, что возникает после смерти близкого человека. А у него не было этой пустоты. «Баба Валя умерла? Её больше не будет? Хорошо. А кто меня на качельке будет качать?»
Он открыл глаза. На остановке стояли люди. Каждый со своими переживаниями, со своими заботами, проблемами. Но они стояли вместе и ждали автобус. Смешно. Ни знать ничего о том, кто стоит рядом, но, при этом, делать и хотеть одного и того же. Вт всю жизнь так – делаем вроде бы и вместе, но каждый по-своему. И не знаем ничего про стоящего плечом к плечу…
Интересно, что сегодня на обед?
Интересно, как уговорить доктора увеличить дозу морфина?
Интересно, почему они поддерживают жизнь в этом источенном раком теле?
Почему день за днём вливают питательные растворы компенсируя работу уже не работающего кишечника?
Зачем они это делают?
Она всё равно не придёт.
И он, приговорённый к смерти диагнозом «неоперабельный рак, терминальная стадия» будет ждать другую гостью. Она-то точно про него не забудет! Придёт обязательно! Вот только когда?
Остаётся только ждать…
И смотреть в окно...
Смотреть и ждать…




Рубрика произведения: Проза -> Антиутопия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 31
Опубликовано: 22.09.2016 в 13:18
© Copyright: Алексеев Константин
Просмотреть профиль автора






1