Мир льда (книга 2). Глава 23: Водяная дева.


p { margin-bottom: 0.25cm; line-height: 120%; } Окружающие, странные звуки, смешались в единый громкий писк. Потребовалась немало времени и усилий, что бы разграничить тот или иной шум. Наконец, когда свист в голове, был упорядочен. Девушка открыла глаза. Белый натяжной потолок, отсвечивал свет фонаря с улицы, немного рассеивая своей матовостью, жёлтые блики. Под ладошками, девушка сжала ткань, теплую и шершавую. Сейчас раннее утро. Она снова закрыла глаза, впадая с тревожащие мысли. За последний день, что она металась на грани жизни и духа, она многое что увидела, и многое что наговорила. Не было уверенности, простит ли её Владимир, выслушав то, что не следовало. Возможно, прямо сейчас ей нужно собраться с силами, найти его, кричать и слёзно просить прощения. Но что-то останавливало. Она вспомнила пережитое, что творилось с ней, будучи духом. То, что помышляла делать тогда, сейчас казалось омерзительным, Люба действительно хотела убивать. К её ужасу, в теле воздушной девы, она была способна на злые поступки. Вернувшись, она опять вспомнила свою жизнь, вновь окунаясь в былые воспоминания. Несчастные: авария и смерть родителей, потеря водяного духа, экзамены. Но там было и много прекрасного: вечерние прогулки с лучшей подругой, запах шёрстки Зазы, когда та сидит на коленях, в то время, когда Люба рисует очередную картину, любимый человек, и его объятия. Люба почувствовала, что её всецело манит к нему. Сорваться, бегом, ползком, летя, идти к нему, увидеть, упасть на грудь и плакать. От пережитого ужаса, и долгой разлуки. Страшной разлуки, едва не поставившей жирную точку в их жизнях. Но она этого не сделает, что–то её останавливает. Какие-то не завершенные дела. Что-то более важное сейчас, чем любовь, чем дружба. Может это как-то связано с былой жизнью, воздушной девы? Вспоминая, Люба прокручивала картинки пережитого: Верхарха, Скаару, отца Никифора – проклятый монах, надо было быть таким бесчеловечным.
Словно поражённая током, Люба села в кровати. Она совсем забыла о краране. Тихо поднявшись, она осмотрелась. На диване посапывала Маша. Выглянув на кухню, Люба с удовольствием отметила, что ни Вити, ни Володи не было, скорее всего, ушли перекусить, или в магазин, ну или просто проветриться, оставив главным сторожем Машу. Как опрометчиво. Девушка снова вернулась в комнату, села на колени рядом с крараном. Тот устало приподнял голову, взгляд его был мутным. Девушка нежно погладила зверя по голове. Тот зажмурился от удовольствия, положил морду на её колени. Беглым взглядом Люба осмотрела зверя. Рана до сих пор кровоточила, сочась густой тёмно-красной жижей. От его тела, дурно пахло разложением. Всё плохо.
- Что мне сделать? Как тебе помочь? – прошептала Люба, обращаясь к хищнику.
Тот лишь приподнялся и облизнул ей щёку, после чего без сил рухнул на колени девушке. Сердце защемило, хотелось кусать свои руки от отчаянья. Но нужно быть сильной.
- Не умирай! Ты не умрёшь. Я не разрешаю. Милый мой, - сказала она, обхватывая руками шею, зверя. – У кого бы попросить помощи? Вряд ли ветеринары смогут помочь дикой кошке, которая может становиться призраком, увеличиваться и уменьшатся в размерах, от большого медведя, до миниатюрной рыси, способного становиться огромным куском льда, и плавать, как рыба. У кого был попросить помощи? – думала девушка. – Постой! Знаю!
Люба вскочила на ноги. Подбежала к окну, выглядывая из-за занавески. Зима в этот год, как-то рано пришла. Последние числа ноября, а дороги уже застланы снегом, также как подоконники соседнего строящегося дома. Машины внизу, со свистом тормозят и месят грязь колёсами. Один водитель вовсе застрял в сугробе, его малолитражка, по самый бампер зарылась в снежную насыпь. Благо на помощь пришёл дворник, с большой совковой лопатой. Может быть даже лучше, что зима в этот год наступила пораньше. Девушка стянула с кровати покрывало, плотно повязав наискосок вдоль живота. Подошла к кошке. И осторожно чтобы не сильно тревожить рану, стараясь не причинять боль, положила зверя в перевязь, плотно притягивая к своему животу. Маша заворочалась. Не тратя время, Люба откинула занавеску, поднялась на подоконник. Ручка входной двери, издала щелчок, кто-то вошёл в коридор. Маша, проснувшись, вскочила на ноги. Люба, стаяла спиной к открытому окну, придерживая руками зверя. Владимир зашёл в комнату, смотря на девушку. Люба улыбнулась, сияя от счастья, что наконец-то она рядом с ними. Но вначале нужно помочь питомцу. Он подходит, протягивая руку. Люба откидывается назад, вываливаясь в окно.
Смотря на серое небо, и быстро падая, она видит, как к окну подбежал Володя, свешиваясь через подоконник. Девушка закрыла глаза, вкушая ощущение свободного падения. Как легко она себя чувствует. А потом сильное давление она, затормозив, взмывает в небо. Улетая, вдаль, к лесам, она оглянулась на свой дом, продолжая улыбаться, глядя на своих любимых и дорогих людей. Она видела, что Владимир простил ее, смотря в след. Именно той, улыбкой, мол: «всё понимаю, лети вперёд, я буду рядом». Она отвернулась, разгоняясь всё быстрее и быстрее, до сильного свиста, замерзшие снежинки, стали резать лицо, но она всё нагоняла скорость, летя наперегонки с ветром. Холодная вода, разбивалась о её тело, но холода не чувствовалось. Девушка крепко прижимала к себе зверя, спеша к единственному существу, которое возможно сможет помочь.
* * *
Маша, истошно завизжала, завидев, что её подруга упала вниз. Испуг сменился удивлением, а следом и восторженными воплями:
- Вау! Я также хочу!
- Дьявол, опять упустили, - проговорил Витя, взглянув на Владимира.
Тот, улыбаясь, провожал взглядом удаляющуюся девушку. Глаза его блистали:
- Я знаю, куда она пошла, - сказал он.
- Куда? – одновременно спросили Маша и Витя.
- Позже увидимся.
И выпрыгнул следом из окна. Не долетая земли, исчез, возникая тенью на крыше соседнего дома. Невидимкой он прыгал дальше, по улице, крышам домов и машин, удаляясь в сторону лесов.
- Знаешь, это кажется странным, что вначале моя подруга сигает в окно, а следом и её парень. Это прям, извращение какое-то, в этом есть, что-то не правильное. И меня это напугало бы, не проведя, я с вами эти несколько дней. Даже не знаю, хочу ли я все это забыть? - озадаченно говорила Маша.
- Я помогу тебе решить, эти вопросы. Может быть за чашкой чая и домашней пиццей? – лукаво спросил Витя.
- Ммм. Звучит здорово. Ты готовишь, я в стрессе от происходящего, - закатывая глаза, сказала девушка.
Они закрыли окна, заперли квартиру. Вышли в холодную улицу. Маша глубоко вздохнула городской, задымлённый воздух.
- Ох, какая же благодать. Ты только почувствуй, втяни в свои лёгкие, этот чарующий запах смога. Мне кажется, я ни когда не пропитаюсь, этим ароматом, все вычистил из нутра северный полюс.
- Звучит, так, будто ты соскучилась.
- Шутишь? Разумеется, соскучилась. Я твёрдо уверена, в том, что где родился там и пригодился. И подобные путешествия не прельщают мою привыкшую, насиженную… Душу! Прекрати ржать как конь, вечно ты всё перевираешь.
Витя ещё долго хохотал, подкалывая Машу, про насиженную душу, впрочем, она не сильно злилась, так, скорее, для вида.
* * *
Люба рухнула в снег, перед лесом. Да, именно рухнула, лететь, когда на животе висит туша в пятнадцать килограмм, было сложно, а приземлиться так и вовсе не возможно. Равновесие, каким-то образом перестало подчиняться девушке, и, к сожалению, гравитацию никто не отменил. Тут зима хоть и была тёплая, но весьма коварная, под большими снежными сугробами, плескалась талая вода. Люба стояла по колено в снегу, промокшая, но необычно счастливая, радуясь, как ребёнок, обычным жизненным вещам. Глупо улыбаясь, она смотрела на яркое солнце, холодное и не греющее. Лучи бежали по поверхности снега, отражаясь и, искрясь вспышками света. Девушка подставила лицо полуденному солнцу, невольно восхищаясь красотой и богатством её края. Пахло свежестью. Там во льдах, она не чувствовала запахов вовсе, только вкус крови. А тут палитра, начинающая от запаха морозца, до сладковатого снега; от еловой свежести, до далёкого каменистого болота. К нему и направилась девушка, спеша, то и дело, спотыкаясь, норовя повалиться в снег, и ненароком придавить крарана. Пробираясь сквозь заснеженную пущу леса, минуя свежий сваленный бурьян, сделанный суровыми осенними буранами, она дошла до маленького лесного озерца. Тяжело дыша, Люба села на большой камень у пруда. Распоясала перевязку, и осторожно положила крарана, рядом с водой на берег. Он зашевелился, посматривая на холодную воду, и даже опустил туда лапку. Шерстка, тут же разгладилась, ложась по водной поверхности, солнечные лучи, падая на озеро, окрашивали мокрую шерсть, в радужный окрас, словно пролили капли бензина. Шёрстка двигалась, внимая лёгкой ряби. Люба сидела, поглаживая зверя по голове. Маленькое озерко не сильно изменилось, с их последней встречи. Оно по-прежнему было плотно спрятано в тенях сурового леса. И по-прежнему смотрелось, как нечто, фантастичное. Лёд, ещё не успел заморозить водную поверхность. Два ручейка, журчали, и текли, по обледенелой каменистой горке. Там где маленький ручей, переходил в водопад, с края земли свисали маленькие водянистые сосульки, которые едва касались поверхности пруда. Сами ручьи были белые и чистые, окружённые толстым забором из снега. Лес вокруг трещал и словно живой шевелил мокрыми ветками, протягивая к девушке скрюченные пальцы. Начинало темнеть. Люба ждала молчаливо, твердо уверенная в том, что рано или поздно к ней придут.
По воде пошли разводы, Люба встрепенулась, вглядываясь в воду, ища два люминесцирующих глаза. Увы, это был серый, гнилой упавший листик, который дружелюбно покачивался на воде. Люба задумалась, и присмотрелась к листику. И совсем не видела, как рядом с ней чуть в стороне, высунулась ухмыляющаяся голова водяной девы, она зацепилась своими когтистыми худыми пальцами за камень, оставляя на нём мокрые отпечатки ладошек. Дева, намочив пальчики, брызнула водой в лицо Любы. Люба вздрогнула, сбрасывая оцепенение, и уставилась на водяную деву. Всё те же зелёные глаза, и ухмыляющееся выражение лица, бледная кожа, с тёмно-синими разводами и пятнами, худое обнажённое тело, с прозрачными ажурными плавничками. Люба подскочила к деве:
- Помоги. Существо не из моего мира ранено, и я не знаю, как ему помочь?
Водяная высунулась из воды, пытливо взглянув на хищника:
- ООО, это же краран. Животные-талисманы, воздушных, а иногда водных духов. Живая, где ты раздобыла сей ценный артефакт?
- Долгая история. Помоги! Прошу тебя. Мне он дорог, он меня не раз спасал от смерти и защищал, будучи израненным.
- Ты не перестаешь меня удивлять. Эти звери не показываются живым. Не обычный краран. Я тебе помогу, но времени у меня много, хочу послушать твою историю. Дай мне зверя, - приказала она.
Люба подошла, взяла тушку животного и осторожно передала в руки водяной девы. Та отплыла к центру озера. Вначале, погружаясь в воду по шею, потом нырнула. Люба припала к берегу, смотря, как вода расходится кольцами. Дева вынырнула, и широко раскрыв сияющие глаза, уставилась на Любу.
- А где краран?
- Это не должно тебя волновать, - Люба бросила испепеляющий взгляд, на собеседницу. – Ох, уж вы живые. Твоя сентиментальность и влюбчивость тебя погубит. С ним всё в порядке, ему нужно время побыть в своей стихии. Вода вымоет всю боль. Но поскольку это не его земля, ему нужно привыкнуть к новым условиям. Начинай свой рассказ! Я жду! Живо!
Девушка села на камень. И принялась рассказывать, то, как попала в плен. Какие мучения ей пришлось выдержать. Особый интерес девы привлёкла та часть рассказа, где Люба сбежала, и ей помогал краран. Девушка рассказала, как это быть воздушным духом, и как больно возвращаться в живое тело.
- Ты не когда не задумывалась, о том, что бы вернуться и начать всё с начала? – спросила Люба.
- Упасите духи! Ты говоришь ересь. Я покойница. Я полностью была готова принять смерть. Если ты задаёшься этими вопросами, значит, ты была бы не удачным духом. Значит это не твоя дорога. Выбирай другую. Могу предложить попробовать стать водяной девой, много плюсов, и краран, с удовольствием воспримет стихию, - прошипела дева, коварно, улыбаясь.
- Нет. У меня есть, ради чего стоит жить.
- Вот именно. У хорошего духа, нет выбора. Мы мертвы задолго до решающего шага. Мы не одни, - сказала водяная дева, и быстро юркнула в воду.
Люба вскочила, оглядываясь. Никого не было видно, по-прежнему тихо, лишь спокойный шум зимнего леса. Тень возникла совсем рядом. Не успев даже испугаться, Любу заключили в крепкие объятья. Владимир так и держал ее, прижимая к себе, и нежно поглаживая по спине. Люба вначале удивлённая, закрыла глаза, растворяясь в ощущениях. Тепло, даже слишком тепло, жар побежал по коже, убегая внутрь организма. Словно века прошли с последнего расставания, ей не хватало этих сильных объятий, этих властных рук на её спине. Она скучала по тому, что может быть слабой, и по тому, что она всецело отдана одному единственному любимому человеку. Она зарылась в его длинные чёрные волосы, вздыхая его запах, похожий на имбирь.
- Я скучала. Только сейчас поняла, как же я скучала, - шептала она.
Он отстранился, всматриваясь в её лицо. Она изменилась, очень сильно похудела, глаза запали, исчезла наивная беспечность, появилась сдержанность. Но ей самой об этом знать не нужно. Владимир просто улыбнулся:
- Больше я тебя одну не оставлю. Это же безобразие какое-то, я за дверь, а тебя тут же похищают, - весело заметил он.
- Ловлю на слове. Знаешь ли, слово не воробей, - ласково сказала Люба, грозя пальчиком.
Он снова привлёк её к себе, целуя.
Наступил сумрак. Солнце скрылась за верхушками дремучих деревьев, стало холодать. Люба сидела, плотно прижавшись к Владимиру. Он обнимал её за плечи, задумчиво смотря на холодную воду.
- Как ты узнал, что я исчезла?
- В лагере меня учили чувствовать. Находясь там, не проходило и дня, чтобы я не желал всё бросить и вернуться к тебе.
- Лагерь пошёл тебе на пользу. Вряд ли я выкарабкалась бы, без твоего вмешательства.
- Даже думать об этом не хочу, - прошептал он, приподнимая лицо девушки, чтобы взглянуть в глаза. – Десятки раз я задавался вопросом, а что если я не успею?
- Спасибо, - сказала девушка, снова утыкаясь в его грудь. – Кстати ты успел на мой день рождения.
Владимир засмеялся.
Сколько они так просидели на берегу, сказать было трудно. Дева больше не появлялась. Озеро казалось совершенно уснувшим, и безжизненным. Но особо девушку это не беспокоило. Страх, потерять крарана, отступил, она знала, что зверь в надёжных руках. Владимир рядом, такой тёплый, заботливый, интересный. Они долго разговаривали, вспоминая пройденный путь. Пока вода в озере не начала возмущаться. Где-то в глубине, что-то булькнуло, снова затихая. Влюбленные, прекратив беседу, не сводили глаз с озёрной поверхности. Столп воды, окатил берега, едва не задев ребят. На противоположный берег выскочил зверь. Большой, словно медведь, разбрасывая камни под могучими лапами, он бегал по снегу, и довольно урчал. Завидев Любу, зверь разогнался и прыгнул в воду, устремляясь к девушке. На середине пруда, хищник начал уменьшатся. К тому времени, когда он подплыл к Любе, и выбрался на берег, он был маленькой дикой лесной кошкой, с мокрой длинной шерстью, отражаясь нежно-голубым цветом. Хищник покорно подбежал, по пути отряхивая воду, засевшую в густом подшёрстке. Краран, уткнулся мордой девушке в живот и покорно положил морду на колени, всматриваясь в глаза, своими небесными миндалевидными очами. Люба улыбалась, почёсывая шею и подбородок хищника:
- Как мы тебя назовём. Мой друг? – спросила она.
- Пушок? – предложил Володя.
- Нет. Нужно что-то загадочное, подчёркивающее его красоту, что-то прекрасное и дорогое. Знаю. Лазурит. Как тебе имя – Лазурит? В честь драгоценного камня, мне кажется, тебе подходит, он такой же небесный, как и ты.
Зверь довольно урчал. Люба обхватила рукам его морду, осторожно поцеловав в нос, где белел след от шрама. Девушка поблагодарила водяную, хоть та так и не всплыла с ними попрощаться. Они пошли домой, долго добираясь до города, лететь, не хотелось. Ночь была тихой и безлунной, прогулка получилась безупречной. Лазурит, как бешенный носился по полям, то убегая, что было не видно, где он, то прибегал, едва не сбивая ребят с ног, нечаянно заигравшись. Пришли они в квартиру за полночь. На кухонном столе, стояла закупоренная бутылка вина, остывшая пицца, набор роллов, и даже вазочка зефира и мармелада. Ребята мысленно поблагодарили, очень внимательную и тактичную Машу. Поужинав, Люба и Владимир, ещё долго сидели в комнате, наблюдая за недовольной Зазой, которая пыталась спрятаться хоть, где угодно от настырного крарана. Тот словно зля её, то принимал свой грозный вид, занимая половину комнаты, то уменьшался, но все, равно оставаясь больше Зазы, в три раза. Заза, уже умудрилась поцарапать Лазурита, но не сильно, и похоже, он даже не заметил. Наконец устав беситься, Заза выбралась из-под кровати, и пошла, спать на ковёр, хищник, недолго думая улёгся рядом с ней, заботливо положив лапу сверху, едва не придавив кошку. Заза, хрипя, мяукнула, и попыталась задними лапами сбросить с себя лапищу конкурента. Не тут-то было, Лазурит встрепенулся, и вдохновлено принялся нализывать шерсть Зазы, причём против шерсти.
- А они подружились. Признаться не ожидал. Заза у тебя психованная какая-то. Думал, что Лазурит не потерпит такой наглости, но всё обошлось, он славный, - проговорил Владимир.
- Как и все, кто, мне дорог, - заметила Люба.
Владимир привлёк девушку к себе, заставляя её лечь рядом на кровать. Он обнял её талию, сильнее, прижимаясь. Осторожно поцеловал её губы, ожидая ответа. Люба вздрогнула, кожа покрылась мурашками, она обхватила его спину, подалась на встречу, словно желая слиться воедино. Сердце забилось в груди, ощутимо, стуча.
- Люблю тебя, - прошептал он.



Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 43
Опубликовано: 18.09.2016 в 22:18
© Copyright: Антонина Лаврова
Просмотреть профиль автора






1