КРАЙ НЕПУГАННЫХ ДЕБИЛОВ


КРАЙ НЕПУГАННЫХ ДЕБИЛОВ
                           КРАЙ НЕПУГАННЫХ ДЕБИЛОВ

    «…Я и сам когда-то было прослыл за умного, да увидел, что это глупо, что с умом на Руси с голоду подохнешь и, ради детей, в «дураки» пошел!..»
                                                                                                               Н.Лесков. - «Смех и горе»

     Не знаю, может Россия вся полна дебилов, - не зря ведь говорят, что на Руси две беды – дураки и дороги, - или может это только Орловщина дебилами изобилует, а может я такой «везучий», что всю жизнь вокруг меня дебилы возникают. Буду придерживаться самой оптимистичной версии, что дебилами полна только Орловщина и мне очень «везет» на них.

     Юность.
Начну со своих отроческих лет. Вначале 90-х я учился в техникуме. Тогда темпы инфляции были очень высокие, каждые 3-4 месяца в обращение выпускали новые, более крупные банкноты. При этом стипендию нам повышали не так часто, да еще и задерживали. И вот, в один прекрасный день нам сообщили, что деньги в кассу привезли. Все, кто был свободен в это время, пошли в кассу. Это были я, и еще несколько девок с нашей группы. Там сказали, что деньги сейчас выдавать не будут, так как нет ведомостей и нужно подождать. Девки уговорили меня зайти в бухгалтерию и попросить выдать деньги на всю группу старосте, чтобы она сама выдала их студентам. Я нехотя поддался на уговоры, зашел в бухгалтерию и сказал, о чем меня попросили. Кассирша ответила, что ведомости на группу еще не готовы, деньги она еще не пересчитала, по-этому давать их сейчас просто не имеет возможности. При этом она попросила передать одногрупникам, что деньги привезли купюрами по 1000 рублей, а поскольку средний размер стипендий 620 рублей, то нам надо будет объединяться по 3 человека и готовить сдачу.
Я вышел из бухгалтерии и четко и ясно передал услышанное одногрупницам, однако, каким-то непо-нятным образом, они пропустили мимо ушей всю информацию о том, что стипендии сейчас не будет, от-реагировав только на слова о необходимости объединяться, и сразу с диким поросячьим визгом щеману-лись к дверям бухгалтерии. С какой балды они вдруг решили, что им будут выдавать деньги в кабинете, а не через окошко, я даже предположить не могу. Я резким окриком остановил их, еще раз четко и ясно разъяснив им положение дел. В это время к кассе стали подходить студенты из параллельной группы. Они заходили в бухгалтерию и, уточнив, что денег не дают, сразу выходили. Девки, однако, решили, что им вы-дают стипендию и стали ругать меня, что я якобы все перепутал, мне сказали «можно получать», а я «типа» не понял. Теперь другие получают, а они стоят. И весь этот бред они пересказывали всякому, кто подходил к кассе. Я попытался еще раз разъяснить им, что деньги не выдают и выдавать не могут, так как ведомости не готовы и деньги не пересчитаны, но все мои доводы пролетели мимо их ушей. Они даже не обратили ни малейшего внимания, что все, кто заглядывал в бухгалтерию, выходил почти сразу, и без денег. Плюнув на этих идиоток, я ушел к друзьям в общагу.
Что это было? Проявление коллективного дебилизма или такая вот, специфическая женская логика? Один идиот какой-нибудь бред ляпнет, а другие его с энтузиазмом подхватывают, несмотря на его явное противо-речие очевидному, здравому смыслу и всякой логике.
Прошло полтора года, я окончил техникум и пошел работать на завод. Вскоре мне пришлось лечь в больницу. Из-за антисанитарии палата, в которой я лежал, кишела тараканами. Чтобы хоть как то уменьшить их поголовье, я принес из дома баракс (яд для тараканов) и, сдвинув тумбочку возле кровати, стал посыпать пол ядом. При этом каждый, кто заходил в палату, спрашивали, глядя на яд – «это чо, сахар?» Я даже не решаюсь попытаться определить ход мыслей этих убогих организмом, приведших к столь дебильнейшему вопросу. Каким надо быть конченным олигофреном, чтобы подумать, что белый порошок, - совершенно не похожий на сахар - это сахар, которым я решил «подкормить» тараканов?

    Армия: «военно-полевой дебилизм».
Вскоре меня призвали в армию. Сколько мне там пришлось столкнуться с дебилизмом, - ни в сказке не сказать, ни пером не описать! Самые вопиющие случаи его проявления, которые мне наиболее запомнились, проявляли мои земляки - Орловцы.
Когда меня пригнали в войсковую часть после учебки, уже в первые же дни один из черпаков (старослу-жащие среднего звена) взял меня и еще пару духов и привел на кухню, чтобы почистить картошку. Зайдя в посудомоечную, сказал мне: «возьми вон ту треугольную кастрюлю». Я посмотрел в указанном направле-нии, но не увидел ничего треугольного. «Где?» - спрашиваю. «Вон, треугольную». Старательно рассматриваю со всех сторон стеллаж с посудой и не вижу ни одного треугольного предмета. «Какую?» спрашиваю. Черпак двинул мне кулаком в грудь. Я понял, что надо взять четырехугольный противень с высокими бортами. Очевидно, этот дебил умел считать только до трех, поэтому все, где более двух углов для него было «тре-угольным».
Через пару месяцев, я уже служил в другой части – в отдельной радиолокационной роте.
Как-то мы производили очередные работы с боевой техникой. При этом мне надо было отсоединить при-цеп (кунг) от машины. Сцепление было в виде двух «ушек», меж которых была вставлена петля сцепного устройства, закрепленная болтом с гайкой. Я открутил гайку снизу и попробовал вытащить болт, но обнару-жил, что дырки в «ушках» тоже имеют резьбу и болт в них вкручен. Взяв гаечный ключ, я начал выкручивать болт из «ушек». В этот миг ко мне подбежал черпак по кличке Лютый - родом с Верховского р-на - и, оттолк-нув меня, стал яростно дергать болт вверх. Я попытался объяснить ему, что «ушки» с резьбой и болт в них вкручен, а не вставлен. На мои слова он не обратил ни малейшего внимания, продолжая яростно рвать болт вверх. Болт не шелохнулся. Лютый пернул от натуги, но попыток сделать невозможное не прекратил. Я еще раз попытался разъяснить ему устройство, но… бесполезно: Лютый схватил гаечный ключ и, поддев им болт, опять попытался сделать невозможное. Бесполезно. Он начал колотить по болту ключом снизу… Результат тот же. Примерно с 15-й попытки до него дошло, что болт действительно вкручен в ушки и его иначе, чем пу-тем выкручивания его не вытащить.
Однако больше всего меня потряс своим упертым дебилизмом старший лейтенант Куликов (тоже из Ор-ла), уже в другой отдельной радиолокационной роте. За эти свои тупости его прозвали Страшный Дебилант.
Однажды Страшный Дебилант залез в мою прикроватную тумбочку и нашел там письмо моего друга из другой части, в котором он жаловался, что ему должны были дать младшего сержанта, но случился с ним «залет» и звание ему «обломилось». При этом он писал, что «…ну и ладно, «на хрену» я видал эти лычки!..». Письмо было в распечатанном конверте, на котором были адреса получателя и отправителя, почтовые штампы. Само письмо начиналось с приветствия мне и заканчивалось его подписью. Однако СД Куликов по-чему-то решил, что это мое письмо и это я кому-то «хвалюсь», что мне должны были дать «лычки». С какого перепуга можно было такое придумать, если совершенно очевидно, что это письмо мне, а не мое!?.. Такой бред мог возникнуть только в воспаленном мозгу конченного олигофрена на последней стадии разложения головного мозга. Самое смешное, что этот маразматик совершенно искренне считал себя гением военной мысли. Он был на хорошем счету у начальства и имел все шансы на карьерный рост.
Другой раз, посылая в отпуск солдата – дагестанца, СД Куликов написал в командировочном удостовере-нии «Дагестанская область». И это при том, что в его военнике было четко и ясно указано «Республика Дагестан». Да и вообще каждый школьник понимает, что если в названии есть «стан», это никак не может быть «областью». К слову сказать, обратно наш доблестный дагестанец так и не вернулся. Возможно, он до сих пор ездит по стране в поисках «Дагестанской области»?..
Чуть позже, незадолго перед моим дембелем, СД Куликов отмочил еще один прикол. 13 мая 1995г. я за-ступил в патруль. Согласно очередности, последний выход на пост в ночное время, приходился с 04 до 06 часов утра. Это самое спокойное время суток. В это время спят даже самые крепкие дежурные, а все прочие еще не поднялись. Я обошел территорию части и, убедившись, что все спокойно, пошел подремать на КПП. К слову сказать, незадолго перед этим по распоряжению временно исполняющего обязанности командира ро-ты Куликова, на главной аллее натыкали коротеньких – менее метра - труб с фонарями. Когда их включали, каждому кто находился рядом, свет слепил глаза, патрульный теперь был виден издалека, что напрямую на-рушало устав, всякую логику и здравый смысл. Согласно устава, маршрут патрулирования и освещение должны быть устроены таким образом, чтобы патрульный не был виден, но мог все наблюдать сам. Теперь же из-за такого вот «Куликовского освещения», находиться патрульному на маршруте стало весьма небезо-пасно.
Примерно в 5 утра СД Куликов выполз из теплой постели, из-под своей безобразной толстой жены и по-перся искать патрульного. Он не был ни дежурным, ни ответственным, ему никуда не надо было идти с утра. «С какого пениса» этому дебилу засвербело в заду встать и искать патрульного – здравому уму понять не-возможно. Впрочем, здравый смысл и Куликов – понятия взаимоисключающие. В результате мне влепи-ли «три наряда вне очереди».
Ничего, как говориться - «нас «имут», а мы смеемся – все равно мы дембельнемся!»
Шли дни, недели, месяцы, и вот свершилось, как в стихах:
«…Товарищ, верь, настанет он, приказ министра обороны,
Казармы рухнут, и свобода нас встретит радостно у входа
И на обломках КПП напишем буквы «ДМБ»!»
Казармы, конечно, не рухнули, КПП в обломки не превратился, но я отслужил свой срок и дембельнулся.

    Молодость.
Времена тогда были неспокойные. Шла жестокая война на Кавказе, страну трепала инфляция, неплатежи, безработица, преступность, безнаказанность, коррупция, короче – бардак, разруха, сифилис. От безысходно-сти пошел туда, где обнаружились «связи», - в органы внутренних дел. Для начала меня направили в Совет-ский РОВД г.Орла, - постигать службу, так сказать, с самой земли.
В то время я был знаком с одной девушкой по имени Света. Нас объединяли общие интересы. Мы оба живо интересовались местной стариной, старинными сооружениями, подземельями. Как-то мы с ней обсле-довали катакомбы в районе Пятницкой слободы. После того, она, с совершенно серьезным видом, поведала мне, что катакомбы это подземные ходы, которые прокопали монахини из женского монастыря в мужской мо-настырь, чтобы бегать по ночам «до мужиков совокупляться». Услышав такой бред, я даже не знал смеяться мне или плакать. Разъясняю ей:
1.Женский монастырь на новом месте основан в 1848 году, а мужской монастырь закрыт и преобразован в Архиерейский дом в 1827 году, тоесть за двадцать один год до этого.
2.Кучка чахлых монахинь физически не смогла бы прорубить глубоко под землей, в толще известняка, столько ходов.
3.Зачем монахиням прорубать несколько километров извилистых ходов под землей, когда можно спокойно выйти через ворота или, в крайнем случае, перемахнуть через ограду?!
4.Вся структура катакомб: их извилистость, залы, высотой несколько метров, выходы к обрывистому бере-гу реки, удобные подъезды к входам, указывает на то, что это обычные каменоломни для добычи строймате-риала.
Все мои доводы ни малейшего впечатления на нее не произвели. Она осталась, убеждена в своем. Что это? Особый женский дебилизм или извращенные фантазии похотливой бабенки, в которые так хочется ве-рить?!…
Однажды, после тяжелого дежурства захотелось расслабиться и выпить. Заглянул к своему корешу по кличке Бочер. Купили бутылочку и распили во дворе, возле магазина «Россия». Вышли на улицу. Вижу, к нам чешет наш кореш Женя, по кличке «Жена». Перекинулись несколькими фразами, он попросил у меня 5 тысяч «на бухло». Объясняю, что денег нету, что было, потратил. Какое-то время стояли втроем, разговаривали. Он опять попросил у меня 5 тысяч. Опять объясняю четко и ясно – нету. Пошли вместе в сторону улицы Московской, по пути разговариваем. Он опять просит у меня в долг 5 тыщь. Снова старательно разъясняю Жене, - нету. То, что было - только-что потратили. Замолчал. Доходим до аптеки, возле детской библиотеки. Тут на-ши пути расходятся, жму ему руку на прощание, иду в сторону дома. Вдруг Жена окрикивает меня. Смотрю, спешит ко мне, иду обратно к нему на встречу. Спрашиваю что случилось? В ответ: «слушай, займи 10 тыщь?» Я разразился матюками на всю улицу, посоветовав обратиться к психиатру.

    Секта «Жрецов».
Шли годы. Наша дружеская компания развалилась, я женился. Мать пригласила на свадьбу семью своих знакомых – Иконовых. Это была ее знакомая «Зина» - которую я прозвал «резиновой», хотя логичнее было бы назвать «деревянной» из-за ее непрошибаемой тупости. Резиновая Зина была коротко стриженной тол-стой бабой лет 50-55. Она работала главбухом в одной из мелких орловских фирм. Характер имела властный, была непрошибаемо глупа, с чрезмерно завышенным самомнением. У нее были взрослый женатый сын – Слава и 17-и летняя дочь – Неля, которые также умственными способностями «не блистали». Как-то очень быстро моя «свежеиспеченная» жена подружилась с Нелей. Мы некоторое время общались с ними, неоднократно ходили в гости. Когда Неля показывала нам свои семейные фото, меня сразу удивила одна их особенность. Смотрю в фотоальбом и вижу: стол, заставленный шикарными яствами, вокруг красные лоснящиеся рожи. Открываю следующую страницу. Опять стол с яствами и жирные рожи за столом, в несколько измененном составе. Открываю следующую страницу, – тоже самое, - рожи и стол. Листаю журнал – все фото, словно ксерокопии с одной и той же – стол, с яствами и жирные красные хари вокруг. Только состав харь иногда чуть меняется. Ни до того, ни после, никогда не встречал, чтобы кто-либо фотографировал свои застолья. Самое непонятное: зачем?
Чем больше я знакомился с этой семейкой, тем больше убеждался, что весь смысл их существования – жрать. Все разговоры, все их действия сводились к одному – жратве. Жратва была и их образом жизни и их главной целью и смыслом всего существования. Такие-же цели были и у их родственников и знакомых их круга общения. Они частенько собирались, жрали и пили, пили и жрали, после чего начинали обсуждать друг-друга, старательно поливая грязью своих родственников и знакомых. Складывалось впечатление, что они только и общаются между собой с единственной целью пожрать и «обгадить» друг-друга, да погрязней.
От своей жены я стал узнавать, что и нас они тоже стали частенько обсуждать и регулярно «обгаживать». По своей молодой наивности, я думал, что это какая-то ошибка, что можно объяснить все, разрешить проти-воречия, внести ясность, все уладится и все образумятся. Как же я был наивен! Природу этих убогих орга-низмов не изменить. Они продолжали нас регулярно обсуждать и обгаживать. Как я понял, для них в этом был весь смысл их существования. Они и между собой «дружили» только ради этого. Встретиться, поглазеть друг на друга, повыпендриваться дорогими безделушками и тряпками, да погрязнее обгадить друг-друга.
Еще вначале 1998г. ожидая финансовый кризис, я стал переводить свои запасы из рублей в доллары. Весной нам стали возвращать задолженности по зарплате, в итоге у меня скопилась приличная сумма, кото-рую я обменял на валюту. Валюту, в основном, держал в Сберкассах, дополнительно получая неплохие про-центы. То, что «обвал» скоро грянет, было очевидно. Заниженный курс рубля удерживался силами Центро-банка за счет внешних кредитов. В стране почти ничего не производилось, весь ширпотреб покупали за гра-ницей, а цена нефти упала ниже себестоимости. Естественно, когда валютные запасы закончатся, случится обвал и начнется кризис.
В августе 1998г. правительство объявило «дефолт». Курс доллара резко пошел вверх, начался кризис, в ходе которого, курс доллара с 6,3 руб. в августе, поднялся до 22 руб. в январе 1999г., затем, в течение меся-ца, до 24 рублей. Товарные цены, - за тот же период - выросли в среднем в 1,5 - 2 раза. Таким образом, за пол-года я разбогател примерно вдвое.
Зная о моих валютных резервах, Резиновая Зина старательно «втирала» моей жене, и всем, кто меня знал, что я «дурак», если «накупил долларов», что «пропадут» мои доллары, что «никому они не нужны» и тому подобный бред. И это в то время, когда курс доллара стремительно рос, а события в стране полностью доказали правильность моих действий. Так же она высказывалась, что я такой «гад», зачем-то скопил деньги, вместо того, чтобы тупо спустить их (наверное, как она?). А раз они у меня остались, я должен отдать их сво-ему брату или родителям (видимо мне, по ее мнению, деньги не нужны). Что это? Проявление тупой зависти, банального выпендрежа или просто привычка обгадить всякого? Не решаюсь даже комментировать этот бред. Пусть это сделают профессиональные психиатры.
В 1999 году началась Вторая Чеченская война. В Москве произошли теракты - были взорваны два много-этажных дома с мирными жителями. Всю милицию поставили на уши. Рейды, операции, усиления почти каж-дый день. Впрочем, жить с экстримом, для меня было делом привычным, еще со службы в армии. Даже на-оборот, «чувство экстрима» придавало мне новизны и жизненной энергии... Однажды прихожу вечером до-мой, жена рассказывает, что Резиновой Зине какая-то знакомая сообщила, что в Орел едет группа Чеченских террористов, «взрывать все кирпичные дома». Она, в спешке схватив за шиворот своих домашних, похватав самое ценное и, вызвав Славу с машиной, помчались спасать свои шкуры к бабке в дом на Знаменку. Я рас-хохотался. Такого явного проявления убожества, непрошибаемой глупости и панической трусости лохов на-рочно не придумаешь! Естественно, даже если бы террористы вдруг, непонятно с какого «перепугу», из тысяч Российский городов выбрали бы Орел, Иконовы об этом уж точно не узнали. Шанс, что из нескольких десят-ков тысяч орловских домов, объектом теракта может стать их дом, почти равен нулю. Учитывая количество ДТП, возможность попасть в аварию, при своем трусливом паническом бегстве, гораздо реальнее. Хотя на этот раз им повезло, – в аварию они не попали.
Трусость Иконовых отлегла и через пару дней они вернулись в Орел и успешно продолжили «жить – по-живать и жратву пожирать», то есть то, в чем был их единственное талант и способность – перерабатывать «добро на говно».
Глядя на их отношение к жрачке, у меня иногда возникало подозрение, - может это какая-то тайная секта жрецов (от слова «жрать»)? Весь смысл своего существования для них - жратва, жрут они много и часто, поч-ти все их разговоры заверчены вокруг жратвы, они даже фотографируют жратву и процесс ее пожирания. Невольно создается впечатление, что от жратвы они испытывают такое сильное возбуждение, что просто «кончают» от удовольствия…

    Семья.
Как-то раз к жене приезжает тетка из деревни. На следующий день ей звонит бабка и говорит, что вместе с односельчанином, который поехал в Орел, передала ей вещи и продукты. Мужика нужно в 12.00 встретить на Северном рынке и забрать передачу. В то время на Северный рынок ходил троллейбус 1-го маршрута. Он не имел номера на табличке и ходил по двум маршрутам – до Сталепрокатного завода (СПЗ) либо по укорочен-ному маршруту, поворачивая с улицы Раздольной к Северному рынку. Объясняю, что садится им надо на троллейбус без номера, где на табличке написано «Автовокзал – Северный рынок». Предупредил, чтобы не перепутали и не сели на «Автовокзал – СПЗ». Провожая их, несколько раз повторил, на какой троллейбус нужно садиться, а на какой нельзя. Через пару часов возвращаются. Жена возмущенно рассказывает, что сели на троллейбус и приехали вместо рынка на край города – с одной стороны поле, с другой лес, с третьей бетонный забор. Короче, доехали до конечной, возле СПЗ. Ругаюсь на них, спрашиваю, как так получилось?! Я же несколько раз повторял, на какой надо садиться, а на какой нельзя. Жена, тупо хлопая глазенками, что-то проблеяла невнятное. Зато тетка «высралась»: «А троллейбус подъехал, мы в него сели…» - типа «авось доедем куды надо». «Охренеть – говорю, - а если бы вертолет приземлился, тоже сели бы в него, – авось долетим куды надо?...»
Я и потом не раз замечал, что если моей жене говорить, как надо сделать, она все сделает наоборот. Я даже подумал, что может лучше будет ей говорить все наоборот, и тогда она все будет делать как надо? Но не тут-то было. Наоборот она поступала, только если ей говорили что-нибудь умное. Скажи ей какую-нибудь глупость, тут же исполнит все в точности.

    Народный дебилизм.
Тем временем я перешел в Железнодорожный РОВД. Вскоре Уголовно-исполнительную инспекцию, в которой я проходил службу, передали из МВД в Министерство Юстиции. Нас переаттестовали с «милиции» на «внутреннюю службу» и выдали военную форму. Моя инспекция располагалась в одном помещении с участковым пунктом милиции. У нас был один общий вход, общий коридор, но разные кабинеты. В своем окне, возле входа, я повесил график приема граждан, где четко и ясно расписал его реквизиты: «Межрайонная Железнодорожная Уголовно-исполнительная инспекция УИН Орловской области Министерства Юстиции РФ». Я принимал граждан днем. Участковые имели свой график, вывешенный на двери, и принимали граждан вечером, с 18.00 до 20.00. Кроме того, на двери моего кабинета были написаны мои собственные реквизиты: Старший лейтенант внутренней службы и должность: инспектор Уголовно исполнительной инспекции. Тем не менее, ко мне постоянно днем шли (в основном бабы) по вопросам участковых. Объясняю: участковые принимают вечером. Говорят: «а почему написано, что днем?» Объясняю: «днем принимаю я, я не участковый». Требуют участкового. Объясняю: «участковые принимают вечером с 18.00 до 20.00». Возмущаются: «почему этот гад участковый написал, что принимает днем?» Разъясняю: «днем принимает Уголовно-исполнительная инспекция, а не участковые, а участковые принимают вечером у них свое расписание на двери». Опять прут с теми же претензиями. Опять объясняю – приходите вечером. Опять ругаются: «почему участковый написал, что принимает днем». Хватаю бабку за рукав, тащу к дверям к расписанию участковых, ткаю пальцем в ихний график приема, спрашиваю, - «где вы видите днем?» Бабка глазами хлопает, прется к окну, тыкает пальцем в расписание Уголовно- исполнительной инспекции, «вот» - говорит. Спрашиваю, - «вы вообще читать умеете или как? Тут четко и ясно написано - Уголовно-исполнительная инспекция от министерства юстиции. При чем тут участковые?» Бабка хлопает глазами и издает непонятный гортанный звук.
Больше всех меня поразил один мужик, позвонивший днем по телефону, - параллельному с участковыми. Требует участкового. Объясняю, что они будут только вечером. Он возмущенно заявляет:
- В их расписании написано, что они принимают днем!
- Не может быть – говорю - участковые принимают вечером - днем принимаю я.
- Нет, - я точно видел на двери их расписание, что они принимают днем!
Это было так уверенно сказано, что мне подумалось, может действительно участковые сменили свой гра-фик. Иду к двери, проверяю. Нет, все по-старому. Говорю:
- На двери все как прежде, - принимают вечером. Расписание о принятии граждан днем мое, и весит оно НА ОКНЕ, А НЕ НА ДВЕРИ, там четко и ясно указано УИИ Министерства юстиции, чего тут непонятного?!
- А все равно! - тупо затянул дебил.
- Если б было все равно, люди б лазали в окно, а они в дверь ходят!!!...
Как следовало из всего этого, все мои расписания с четким указанием организации, не имеющей не едино-го упоминания об участковых, ее принадлежность к министерству юстиции, а не МВД, моя должность и звание, - с приставкой «…внутренней службы» а не «…милиции», - что так же никоем образом не может сочетаться с участковыми, - на все это не обращалось ни малейшего внимания. Видя вывеску участковых с их вечерним графиком, они не обращали на нее внимания. Даже то, что я был одет в военную форму, а не ми-лицейскую, для них не значило ничего. Очевидно, они считали, если у меня общий вход и коридор с опорным пунктом, то я тоже некая «разновидность» участкового. Вскоре я нашел, как бороться с этим народным дебилизмом. Я вывесил график, где помимо реквизитов инспекции было указано вместо «приема граждан» - «прием осужденных». После этого поток участковских прихожан, ко мне, почти прекратился. Очевидно уточнение «осужденные» действовало на них устрашающе.

    Просто дебил.
Как-то мне на исполнение поступили два странных приговора по одному делу, но по разным осужденным. Согласно описательной части приговора, весной, глубокой ночью, двое парней на улице, возле телефона-автомата, задержали знакомую им девушку, и оттащили во двор ближайшего дома. Затащив ее в беседку, применяя силу и угрожая физической расправой, заставили наклониться, задрали юбку и, сняв с нее колготки и трусы, поочередно вступили с ней в половую связь естественным путем.
Суд учел, что в ходе предварительного следствия моральный вред потерпевшей был заглажен, а сама она неоднократно меняла показания. Принимая во внимание все указанные обстоятельства, обоим насиль-никам было назначено наказание в виде пяти лет лишения свободы условно, с назначением обязанности являться на регистрацию в уголовно-исполнительную инспекцию. Одному из осужденных – Серегину – я вручил повестку лично под расписку, объяснив, что, так как он условно-осужденный, то он будет состоять на учете и контролироваться УИИ. Для постановки на учет, ему необходимо явиться в УИИ, где ему будет разъ-яснен порядок отбывания испытательного срока. Серегин небрежно кинул повестку на тумбочку, после чего вышел в подъезд, сказав, что торопиться. В назначенное время он в УИИ не явился. После этого я позвонил по телефону ему домой и, разъяснив о необходимости явиться в инспекцию, напомнил об ответственности за неявку в УИИ по вызову. Серегин в назначенное время опять не явился.
Примерно через месяц, в ходе очередного рейда по району, я вновь посетил Серегина. На этот раз я под-робно разъяснил: так как он является условно-осужденным, то есть находится, как-бы, «одной ногой на зо-не». В течение испытательного срока он не имеет право покидать постоянное место жительства, допускать нарушений общественного порядка, обязан соблюдать обязанности и запреты, установленные судом, то есть ежемесячно являться на регистрацию в УИИ. В случае систематического или злостного неисполнения обязанностей, возложенных судом (т.е. неявки на регистрацию и перемены места жительства), испытатель-ный срок может быть отменен, и он может быть направлен в места лишения свободы, для исполнения приговора. Кроме того, я отдельно взял с него подписку о явке на регистрацию, в которой подробно разъяс-нялось, что он обязан раз в месяц являться в УИИ и расписываться в регистрационном листе. В случае не-возможности явиться в указанный день, предупредить об этом по телефону и согласовать другое время явки. Серегин выслушал все это без особого интереса, прочитал предоставленные ему подписки и обязательства и лениво расписался.
Прошел еще месяц. Серегин на регистрацию не явился и не позвонил. В ходе очередного рейда по рай-ону, я зашел к нему на адрес. Дверь открыла девушка лет 20-25. Я спросил ее про своего подучетного. Она представилась его женой, сказала, что его сейчас нет дома, да и вообще, она собирается с ним разводиться. Я протянул ей повестку с распиской, попросив расписаться и передать ему лично в руки.
В назначенное время Серегин опять в УИИ не явился и не позвонил. На следующей неделе я опять зашел к Серегину. На этот раз он был дома. Я взял с него объяснение о причинах неявки в УИИ на регистрацию и по вызовам, что он, естественно, вразумительно объяснить не смог. Я постарался внятно разъяснить ему, что в случае повторной неявки в УИИ, после вынесенного предупреждения, материал дела будет направлен в суд, для направления его в места лишения свободы, проще говоря, возможно его «посадят». Серегин опять лениво выслушал меня, без особого внимания и, совершенно спокойно, подписал «предупреждение».
Прошел еще месяц. Серегин на регистрацию опять не явился. Я подготовил представление в суд об отме-не Серегину испытательного срока и направлении в места лишения свободы. Примерно через неделю я по-лучил повестку из суда о назначении заседания по делу Серегина. Почти сразу ко мне прибежал сам Серегин и спросил, зачем его вызывают в суд.
- Тебя за изнасилование судили? – спрашиваю.
- Судили. Условно дали…
- Обязанность являться на регистрацию назначали?
- Кажется, было…
- Ты на регистрацию ко мне в инспекцию являлся?
- Нет.
- Я предупреждал тебя, что за неявку на регистрацию тебя могут «посадить»?
- Кажется…
- Ну вот для того и вызывают, чтобы решить «сажать» тебя или нет.
Серегин глуповато похлопал своими тупыми глазенками, натянул на лоб темные «очечи», что-то пробор-мотал под нос и ушел. Следующий раз мы с ним встретились в суде. Надо сказать, что в суд он пришел толь-ко по повторному вызову и, как всегда, с перегаром.
Сидя в коридоре, он сообщил мне, что спрашивал у знакомых «оперов», что ему будет за неявку на реги-страцию, и они его успокоили, что возможно его оштрафуют или посадят на 15 суток, не более. Я еще раз объяснил этому придурку, что сейчас в суде будут решать - посадить ли его «на зону» на пять лет, за не-явку на регистрацию или нет. Серегин выслушал и медленно протянул:
- Ну не надо меня на пятнадцать суток. Я вот с женой развожусь, новую жизнь только начинаю…
- Какие, нахрен, «пятнадцать суток», тебя сейчас «на зону» может, отправят!
- Ну не надо меня на пятнадцать суток!.. – снова тупо прогнусавил он.
Поняв, что объяснять этому дебилу бесполезно, я отвернулся в сторону.
В ходе рассмотрения дела Серегин ничем вразумительным, свои многочисленных нарушения оправдать не смог и судья, заявив, что удаляется в совещательную комнату, удалила нас из своего кабинета сама. Вскоре к дверям подошли двое конвойных, а секретарь судьи пригласила нас в кабинет. Побледнев Серегин, тупо уставившись в пол, зашел в кабинет. Потребовав всех встать, судья зачитала постановление, о том, что мое представление о направлении Серегина в места лишение свободы, подлежит удовлетворению.
Во всей этой истории добивает непрошибаемая тупая упертость этого дебила. Ему объясняли, что его ожидает, второй раз разъяснили, предупредили о том, что посадят, а в итоге оказалось, он все это спокойно пропустил мимо ушей, видимо решив, что я его просто «развожу», зато поверил тупым полуграмотным «опе-рам», что ему грозит не более чем «пятнадцать суток». Видно не зря поговаривают в народе, что если чело-век «дурак» то, рано-ли-поздно, его обязательно «посадят».

    Милиция.
Шли годы, работа в УИИ мне совершенно надоело, я искал чего-то нового. Кроме того, я получил высшее юридическое образование (заочно), и надо было его как-то применять. Перевелся в отделение дознания Же-лезнодорожного РОВД.
При переводе из УИНа в милицию, мне довелось пообщаться со «знаменитым» начальником УВД Паши-ным. В то время это была фигура весьма одиозная. О нем ходило немало слухов и народно-милицейских «сказаний». До назначения на эту должность, он был начальником управления ГАИ Орловской области. Ко-гда его, непонятно с какого «перепугу» утвердили на эту должность, на свое прежнее место он поставил сво-его прежнего заместителя Кутещива. К слову, Кутищив ранее был его водителем и, видимо, весьма сблизил-ся со своим шефом. Как потом выяснилось, Кутещив не имел даже высшего образования. Ходили слухи, что, когда проверили его диплом, он оказался дешевой фальшивкой, очевидно «купленной на барахолке». Т.е. у него даже не хватило ума, позаботится оформить себе настоящий диплом.
Когда Пашина назначили начальником УВД, он начал проявлять свое самодурство, густо приправленное идиотизмом. Так, например, он лично принимал кандидатов на поступление в УВД, и задавал им идиотские вопросы, не имеющие ничего общего с предстоящей работой. Например: «уровень клейковины пшеничного зерна», «сколько районов в Орловской области» или «как звали коня Александра Македонского». Рассказы-вали, что один из участковых схитрил, ответив на вопрос о коне, уточняющим вопросом - «какого именно коня?» Пашин смутился, ибо простая мысль о том, что у Александра Македонского могло быть несколько коней, ему в голову не приходила. Рассказывали, что выступая на совещании перед следователями, он посоветовал им «брать пример» с службы дознания, которые так хорошо работают, что у них нет ни одного приостановленного уголовного дела. В то время дознание не имело право приостанавливать уголовные де-ла и, если не могло расследовать или не укладывалось в срок, передавало их в следствие. Пашин таких про-стых вещей не знал. Подобные высказывания, показывающие его чудовищную безграмотность и некомпе-тентность, он допускал публично везде, где только мог. Видимо те, кто утвердили его на эту должность, т.е. министр МВД и президент, тоже умом не отличались. Также, ходили слухи, что он за эту должность отвалил огромные деньги в Москве и, чтобы окупить расходы, безбожно торговал должностями в милиции почти в открытую. Собственно и министр МВД Нургалиев, позднее, тоже прославился своей глупостью и некомпе-тентностью, публично заявив как-то, чтобы граждане били ментам «по морде», если считают, что они дейст-вуют неправильно. Почти каждый задерживаемый считает, что с ним действуют «неправильно», а сопротив-ление, насилие, или даже, простое оскорбление представителя власти, при исполнении своих служебных обязанностей, может повлечь уголовное преследование и срок, вплоть до пожизненного, – в зависимости от последствий.
В годы правления Пашина, кто-то изготовил даже пособие, где были записаны самые распространенные вопросы Пашина и правильные – в понимании Пашина – ответы на них. На занятиях в подразделениях ми-лиции их неоднократно зачитывали и предлагали законспектировать. Так, на всякий случай. Если с этим «ду-бом» встретиться придется.
Работая в дознании, мне довелось расследовать уголовное дело в отношение одной «путаны» с «Шипки». Она совершила кражу у своих бывших соседей, а сама жила на Микроне, возле «Шипки», на съемной кварти-ре - нечто вроде проститутской общаги. Все время расследования она ко мне регулярно являлась, однако, когда осталось всего лишь сдать анализы на ВИЧ и сифилис, для наркологической экспертизы, она вдруг ис-чезла. Пришлось рано утром ехать на Микрон, в надежде взять ее в общаге «тепленькой». Это был обычный девятиэтажный панельный дом «брежневка». Поднявшись на девятый этаж, я позвонил. Дверь открылась, я представился и решительно вошел. В коридоре, передо мной стояла немолодая особа, в нижнем белье, - вя-лая, сонная, опухшая, обрюзгшая, лет 30-и на вид. Спрашиваю, где Майданова? Говорит «удрала, падла, сами ищем», да еще золотишко прихватила у них на 17 тыщь... Я прошел по комнатам. Моему взору предстала стандартная трехкомнатная квартира. Почти пустая. В ней стояли только кровати да тумбочки. Кругом стояли или сидели дамы уже не первой молодости, изрядно потрепанные, обрюзгшие, вялые – видно, что «с будуна», на вид совсем не привлекательные. Пройдя по хате нигде своей «подруги» не обнаружил… Зашел в Северный РОВД, в отдел уголовного розыска в надежде выяснить у оперов информацию о Майдановой. Услышав суть моей просьбы, и по какой статье она привлекается, начальник ОУР заявил, что статья «МОБовская» (т.е. под-следственная милиции общественной безопасности) и никто из них мне помогать не будет. Повторил ему, что мне не помощь нужна, а только информация, где подозреваемую можно поискать. Начальник повторил то же самое. Зашел к операм в кабинет, представился и постарался вразумительно объяснить, что от них требуется. Тупо уставившись на меня, похлопав глупыми глазенками, все дружно сказали, что ничего не знают. Выйдя из РОВД, я еще долго дивился такой непрошибаемой тупости местных оперов. Майданову найти так и не уда-лось и по истечении сроков дело пришлось передать в следственный отдел.
Другой раз мне дали расследовать дело Чернюка. Суть происшествия была в том, что два наркомана-клептомана зашли в магазин. Один – Чепуля – отвлекал продавщицу, второй – Чернюк спер у нее со стола сотовый телефон. Когда они вышли из магазина, продавщица, обнаружив пропажу, выскочила на улицу и стала кричать. Два опера с нашего отдела погнались за торчками. Чепуле удалось удрать, а Чернюка пойма-ли и притащила в райотдел. Ко мне привели этот убогий организм. Это был мой старый знакомый. Ранее он уже дважды состоял на учете УИИ как условно осужденный. Один раз я даже пытался отменить ему испыта-тельный срок за нарушения порядка отбывания, но его отец притащил на суд «кучу» справок, о том, что его сын больной массой заболеваний в т.ч. гепатит «С» и мне в замене отказали. До конца он срок не отбыл, опять что-то совершил и его посадили. К слову, его папаша - отставной полковник - был зам/директора одно-го из крупных Орловских банков. И вот опять, когда я еще готовил постановление о возбуждении уголовного дела, к нам явился его отец со всеми документами. Глянув на его отца, я сразу обратил внимание, что у него вид, словно его веслом по лбу треснули, т.е. явно не блистал умственными способностями. Чернюк был «под кайфом» и, соответственно, «недопрососпособен». Кроме того, он был вирусоносителем гепатита «С» и «В», ВИЧ-инфицирован, состоял на учете как психбольной. В то время начальство требовало, чтобы всех, взятых «споличным», брали под стражу, т.е. направляли на время следствия в ИВС. Но папаша Чернюка («Чернюк-паша» - как я дал ему кликуху) пообщался с начальником дознания и тот согласился, что он отправит своего сына на излечение в психбольницу.
Когда постановление о возбуждении у/д было утверждено прокурором, надо было срочно допросить жули-ка. Пришлось созваниваться с врачом психбольницы, получать его согласие на допрос, на определенный день, на определенное время, а так же договариваться с адвокатшей. У нее в это время было рассмотрение в суде по другому делу. Освободится она только в 13.00 час. Времени было вобрез. У Чернюк-паши тоже бы-ло какое-то совещание. Договорились, чтобы он подъехал к зданию суда, заберет меня и адвокашу, далее все вместе едем в психбольницу, где я в присутствии адвоката и отца допрошу Чернюка. На следующий день, перед тем как ехать в суд, созвонился с Чернюк-пашой. Он сообщил, что скоро совещание окончится, и он освободится. Напомнил, что буду его ожидать перед центральным входом в суд. И вот приезжаю в суд нахожу адвокатшу. Она освободилась, готова ехать. От секретарей звоню на сотовый телефон Чернюк-паше (тогда сотовые были редкость – у меня своего не было). Напомнил, что жду его в суде, он сказал, что уже идет к машине, минут через 15 приедет. Иду вниз к центральному входу. Жду. Чернюк-паши нет. Звоню от судебных приставов ему на сотовый, спрашиваю – где? Говорит, «вот уже подъезжаю, уже поворачиваю…» Напомнил, что буду стоять перед главным входам в здание суда. «Да-да» - говорит. Выхожу, жду. Время идет, Чернюк-паши нет. Волнуюсь, уже адвокатша подходила, спрашивала, где он. Опять бегу к секретарям от них звоню в райотдел. Соседка по кабинету спрашивает, где я. Говорит, что Чернюк-паша уже давно при-шел и меня по всему райотделу ищет. Перезваниваю этому дебилу на сотовый, объясняю, где нахожусь. Только теперь, с 5-го раза до него дошло, что ему изначально надо было ехать в суд. Короче, проявил себя «как настоящий полковник».
Таким образом, опять подтвердилась простая истина, что в Армии сделать карьеру способны только са-мые конченные и непрошибаемые олигофрены. Всяких дебилов я встречал, но, как правило, они знали свое место, а этот, при всем своем слабоумии, умудрился даже на гражданке пролезть в зам/директоры бан-ка. Верно говорят, что при наличии хороших связей, иметь ходя бы элементарные умственные спо-собности вовсе не обязательно.
Вообще, сколько мне при расследовании уголовных дел, всяких разных идиотов встречать приходилось – не опишешь. Запомнились особо вопиющие случаи.
Как-то в субботу, мне позвонили домой из дежурной части и сообщили, что задержали жулика по ч.2 ст.158 УК (подследственной дознанию). Так как в СОГ дежурных дознавателей в тот день не было, то решать вопрос о возбуждении и задержании, поручено мне. Приезжаю. Дежурный следователь отдала наработанный материал, пояснив, что в сторожке, при въезде на частный объект, вскрыли сейф и украли какую-то мелочь, но сработала химловушка, забрызгав все краской. Сторож был сильно пьян, что-либо объяснить не может. Какой-то «кореш» хозяина объекта, приехав ночью, подобрал часть пропавших денег около сторожки. Сказал, что звонил хозяину, но не дозвонился. В итоге, этого «кореша» задержали, заподозрив в краже. Сейчас он ждет меня с адвокатом. Взяв материал, кореша и адвоката, поднимаюсь к себе в кабинет. Кореш – такой типичный лысый крепыш с туповатым ворожением на «морде лица, обезображенной интеллектом». Первое, что я услышал от него - наитупейший вопрос совершенно не к теме и не к месту – «зачем я в милиции?» Понимая, что разъяснять все тонкости этому идиоту нет смысла, сказал, что выслуга лет идет, да и работать на государство лучше, чем на частника. «Чудо» (т.е. кореш) не поняло в чем разница, между хозяином и начальником. Поясняю. Хозяин как тебе скажет, так и будет, и ничего тут «не попишешь». А над начальником другие начальники стоят. Разъяснял, разумеется, на уровне умственных способностей этого убогого организма. Кроме того, Чудо неоднократно высказывалось, что, типа, «работа в милиции - это не для меня». С чего это он решил? Вроде на лбу у меня не написано?! Объяснить Чудо затруднилось. Просто так, глянул на меня и… решил. Вообще это очень распространенное свойство дебилов – считать, что раз увидев человека, они уже знают, что за человек. По своему многолетнему опыту – чтобы узнать человека, его характер, способ-ности, навыки – нужно не менее года с ним поработать или тесно общаться. Поэтому в дальнейшем, это свойство дебилов тупо уверовавших в свои «экстрасенсорные» способности - с одного взгляда делать лож-ные выводы, «добивало» меня своей ярко выраженной тупостью.

    В кино не так показывают!
Работая в дознании, в ходе расследования уголовных дел мне не раз приходилось сталкиваться с таким вот народным дебилизмом, когда насмотревшись наших «кинодефективов» думают, что в жизни все точь-точь как в кино. До них почему-то не доходит, что кино – всего лишь глупые фантазии лохов. В реальном мире все происходит совсем по-другому. В итоге мне часто приходилось слышать, что-то типа того, что «вы неправильно делаете – в кино не так показывают!». Приходилось разъяснять, что следственные действия производятся согласно требований УПК, а не тому «как в кинах кажут». Попадались и совсем конченные олигофрены, которые заявляли, что я их обманываю, правильно – это «как в кино». И снова, старательно и терпеливо, я разъяснял дебилам из числа фигурантов по у/д, заявителям, жуликам, такие простые вещи, что:
1.Нельзя забрать заявление;
2.Не существует понятие «чистосердечное признание» – ибо следователю все равно, какое там признание – чисто, грязно или вовсе бессердечное, ибо «признательные показания не являются доказательством, если не подтверждаются из других источников»;
3.Не существует «ордера на арест», или «на обыск», санкцию на взятие под стражу или на обыск дает суд, и она называется «постановлением».
4.Несущесвует никакого «КПЗ»;
5.Несуществует никаких «убойных отделов», убийства расследует не милиция, а следователи прокурату-ры (с 2007г. – следственный комитет);
6.Следователи - не милиция, а юстиция, у них отдельное начальство, они не имеют прав и полномочий милиции и т.п.
И все равно, глядя на эти рожи, тупо хлопающие глазенками, понимал, что до них все это элементарно «не доходит». Они привыкли верить тому «как в кино показывают»…
В дальнейшем, уже работая участковым, я постоянно носил при себе закон о милиции, УПК и администра-тивный кодекс. В них, особенно часто применяемые статьи и пункты, я отметил карандашом и закладками, чтобы при встрече с очередным дебилом не быть голословным, а просто ткнуть ему в рожу соответствующую статью закона.

    «Корова под седлом».
В конце 2007г. я перешел с повышением в службу участковых. Если раньше я как дознаватель мог само-стоятельно принимать решения об отказе в ВУД, то теперь отказные постановления должен был утверждать начальник МОБ. Как раз в это же время какой-то дебил из начальства УВД утвердил на эту должность на-чальницу ПДП – Ежопину. Ежопина пришла в милицию с гражданки (пролезла благодаря своему мужу – зам/начальника одного из райотделов) – была бабой на редкость глупой и примитивной. В милиции она нигде кроме ПДН не работала, Юридического образования не имела, в уголовном праве ничего не смыслила. Как сказал один из бывших начальников ОВД – она до сих пор думает, что состав преступления это поезд. Я же работая в дознании, в соответствии с требованиями прокуратуры, привык расписывать материалы юридическим языком, с использованием специальных терминов. Например, фраза «споткнулся, упал, сломал ногу», звучит примерно так – «травма получена в результате падения с высоты собственного роста, с после-дующим ударом о твердую преобладающую поверхность». Или, если Петров обложил матюками Иванова, а тот за это ему «в пачу двинул», пишется так – «Петров выразился в адрес Иванова грубой нецензурной бра-нью, Иванов в результате внезапно возникших личных неприязненных отношений, нанес Петрову удар кулаком правой руки в область лица слева». Ежопина была очень далека от юридических тонкостей и не понимала их. Читая мои отказные, она всегда бесилась и придиралась к их тексту. Только когда прокурорша похвалила мои отказные в ее присутствии, она успокоилась.
Однажды Ежопина отмочила такой фокус, что я был в шоке. Как то она сказала, что проверит меня вече-ром на УПМе (участковый пункт милиции). На этот же вечер я вызвал несколько граждан по материалам. И вот, сижу на УПМе, заполняю паспорт на участок. Никого нет. Прошел час. Никого нет. Захотелось выйти «отлить». Открываю дверь. На крыльце стоят человек пять «прихожан». А первая из них - придурковатая бабка, приходившая днем в райотдел. Увидев меня она заорала – «он заперся, он спал на опорном!» Бабку совершенно не смутило то, что дверь я открыл без ключа, простым нажатием на ручку. Наорав на бабку за ее тупость, я вышел во двор, справил нужду, возвращаюсь. Перед УПМ стоит «УАЗик», а возле дверей Ежопина. Войдя на УПМ, она заявила, что дверь была закрыта, она «лично проверяла», и наорала на меня, потребовав объяснений. Я, естественно, ничем объяснить не смог. Я был в шоке. Ладно, бабка дура не знает, что дверь с защелкой открывается посредством нажатия на ручку до упора вниз, но ведь Ежопина тоже сказала, что дверь была закрыта? Первая мысль – я сошел с ума. У меня расстройство сознания и провалы в памяти. Ведь я точно помню, что:
1.Дверь оставил открытой;
2.Выходя «отлить», открыл ее просто, без применения ключей.
Значит надо срочно сдаваться в психушку, пока не натворил чего ужасного. Я уже лихорадочно обдумывал, к какому психиатру обратиться. На мое счастье последующие прихожане рассказали, что когда пришли, у двери УПМа стояла сумасшедшая бабка и всем говорила, что дверь закрыта. Никто не додумался про-верить это. Ежопина когда приезжала, даже из машины не вылезла. Тоже поверила бешенной бабке на слово! Слава богу! Значит, не я тронулся, а всего лишь Ежопина опять натупила. На следующий день на со-вещании участковых я, грубо, не стесняясь в ворожениях, высказал ей все, что я думаю о ее дебильной шу-точке, из-за которой я чуть было в психушку не поехал. Ежопина при этом тупо виновато лыбилась.

    Дебильные будни.
Раз, в выходной день, я дежурил в опергруппе. С утра, во время затишья, вышел покурить. Перед райотделом на скамье сидел опер – Банников Ваня. Я присел рядом. Перекинулись парой фраз. От него резко пахнуло перегаром. Вдруг он взял меня за запястья и стал их старательно рассматривать, после чего высказал что-то типа того, что я ругаюсь с женой так жестко, что вены себе резал. От удивления я чуть не упал со скамейки. Спрашиваю, - какой дебил ему такой бред собачий ляпнул? Он не сказал, но с его слов «информатор» - человек приличный. Я был потрясен. Ваня хоть и был человек со своими странностями, однако до сих пор повода считать себя дебилом не подавал. Мы вместе проработали в райотделе 2 или 3 года. Он прекрасно знал, что я обладаю железной выдержкой, из-за чего в райотделе меня считали «спокойным». Кроме того, из-за моей привычки заранее продумывать и просчитывать все свои действия, я слыл «продуманом». И вот по-верить в такой бред, что «спокойный продуман» способен, из-за какой-то женской истерики, себе «вены ре-зать» - надо быть конченным олигофреном.
С той поры я понял, что дебилы бывают не только явные и очевидные. Есть и такие, которые ведут себя тихо, долго не проявляя своего слабоумия. Не будь Ваня поддатый, возможно не выдал бы своего дебилиз-ма и дальше маскировался бы под «средний ум». Собственно, в эти же сутки он тупо «спалился» своим пья-ным видом перед начальством и был снят с дежурства, тоесть наглядно подтвердил мои выводы о его умст-венных способностях.
Вскоре я вышел в отставку и оформил пенсию, а через 4 месяца устроился дознавателем в службу судеб-ных приставов. Может из-за недолгого времени работы в этом ведомстве, может в силу большой текучки кадров в нем, лиц с явными признаками дебилизма я там не встретил. Кроме одного – зам/начальника управления Кононова Эдика. Да и тот, как и опер Ваня, до поры до времени, «маскировался» под обычного начальника средних умов и способностей. Однажды, – я уже перевелся в районное подразделение - в выход-ной день нам объявили очередной рейд по району. Я в рейде не участвовал, но так как имел срочную работу по уголовному делу, пришел в РОСП. Эдик-педик тоже зачем-то «нарисовался» в нашем РОСПе и, маясь от нечего делать, тупо чкался по коридору. Я в это время печатал на компьютере очередной документ по делу, после чего собирался пойти к свидетелю для допроса. Моя соседка по кабинету - тоже дознаватель – сидела и работала в кабинете. В это время, важной походкой, чинно выпятив живот и нижнюю губу, вошел Эдик-педик. Он зачем-то стал чкаться по кабинету, и отвлекать нас от работы своей пустой болтовней, глупыми вопросами и тупыми репликами. Из-за него я никак не мог сосредоточиться на документе и решил переждать эту помеху в работе. Минут через 20 он вышел, но перед этим он мне сказал, что-то типа того, что я «бездельник и тунеядец», - похвалившись, что это он понял, т.к. чкаясь по кабинету он не просто «чкался», а за-глядывал на монитор компьютера и видел, что текст у меня не продвигается, следовательно я, «такой-сякой», «изображая» занятость, просто «сижу-балдею». Все это мне напомнило старый анекдот с ключевой фразой «чукча умный – чукча знает!» Ему даже в голову не пришло, что работа стала по причине его появления в кабинете. Т.е. бессовестно натупив, он совершенно искренне считал себя «дюже вумным», что «пой-мал» на безделии. Разумеется, он не задумывался над тем, что «изображать» работу в выходной день мне не было ни малейшей нужды, так как я пришел на работу в выходной день по собственной инициативе. Если бы я не хотел работать, я бы вовсе не приходил. При этом ему самому действительно заняться было нечем, и он тупо чкался по отделу, мешая людям работать.

    Развод по Российски.
Еще летом 2010г. моя жена заявила, что желает со мной разводиться. Дело давно к этому шло, поэтому, не теряя зря времени, я подготовил и отвез в суд заявление на развод. С женой мы разошлись по разным комнатам и как супруги уже не жили. Узнав, что разводное заявление в суде, жена удивилась, что я «метнул-ся» так быстро и сильно разозлилась. Рассмотрение заявление должно было состояться через месяц, в на-чале сентября.
Тем временем, я по старой привычке ходил по вечерам на УПМ, помогал своим бывшим коллегам в рабо-те. В конце августа, в один из вечеров, мы ловили психа в одном из домов на улице Фомина. Псих – парень лет 18-20 из окна квартиры кидал в своих соседей, сидевших во дворе, картошку, матерился, показывал го-лый зад. Сашка Тыквинов и Сашка по кличке Маршал, засели в подъезде этажом выше квартиры психа, а мы – я и Ленка-Тыквиниха, стояли за углом здания, наблюдая за входом в подъезд. Наша операция не удалась – псих дверь не открыл и из дома не вышел. В десятом часу мы пошли по домам. И вот, едва только я зашел в квартиру, на меня накинулась экс-жена, с криками и воплями про каких-то «шлюх», «кариес», «сосусь» и что меня «свои сдали». Совершенно не понимая о чем речь, я попытался выяснить, что же все-таки случилось. В ответ, это мелкое злопыхающее чудовище, с воплями и визгами ударило меня по лицу картинкой, разбив рамку и стекло, разодрав мне щеку осколками, и стало визжать, прыгать и кидаться в меня всем, что под руку попадалось. Мне с трудом удалось вытолкать ее из своей комнаты, заперев дверь на шпингалет. Нескольки-ми сильными ударами она выломала дверь. Пока она ломала дверь, я успел набрать телефон Сашки Тыквы, сообщив, что экс-жена «сбесилась», попросив перезвонить в райотдел, вызвать наряд милиции и 13-ю бри-гаду скорой помощи. Услышав, что я звоню в милицию, она как-то быстро утихомирилась, после чего мне удалось добиться каких-то вразумительных объяснений.
Выяснилось, что когда мы с Ленкой стояли и караулили психа, нас увидела проходившая мимо мать на-шей кумы. Придя домой, она пересказала «нечто» про меня, своей дочери. Та позвонила своей куме и тоже сказала ей «нечто». «Кума кумы» перезвонила моей экс-жене и сказала, что я «около ее дома «сосусь» с «шлюхой»». Хотя мы с ней уже не жили, заявление о разводе лежало в суде, за своего мужа она меня уже не считала, тем не менее, это привело ее в бешенство и она, со скалкой в руках побежала на УПМ. Не застав там никого, вернулась домой, ворвалась в мою комнату, сорвала со стен картинки, одной из которых, вскоре, мне и досталось по лицу.
Собственно, самой бешенной выходке своей экс-жены я не удивился, она и раньше допускала подобное: и дверь мне вышибала, когда я пытался закрыться, табурет об меня сломала, кидалась в меня моими ей по-дарками. Меня поразило насколько сильно умудрились переврать увиденное, три вышеперечисленных жен-щины. Сашкину подругу совершенно беспричинно обозвали «шлюхой» и, несмотря на «пионерское» расстоя-ние на котором мы стояли друг от друга, обозвали «сосущимися». Что это? Какой-то особенный женский де-билизм? Можно еще как-то понять естественную для женщин потребность «посплетничать», но так жестоко исказить увиденное?!..
Почти сразу после развода состоялось рассмотрение иска жены о разделе имущества. Своим представи-телем она назначила мужа своей подруги – бывшей стриптизерши – Горшкова. Когда началось заседание «стриптизерский муж» зачитал свое – от имени моей «экс-жены» - исковое требование. Согласно его требо-ваний я должен купить своей бывшей супруге однокомнатную квартиру либо выплатить ей пол-миллиона. Я чуть со стула не упал! По слухам Стриптизерский Муж работал где-то на железной дороге юристом и, значит, должен был знать, что:
1.Всякое требование, заявленное на суде, должно быть мотивировано и обосновано;
2.Совместно нажитое имущество делится поровну;
3.Откуда у простого мента могут взяться такие средства?
Не понимать всего этого, - надо быть просто конченным идиотом. Собственно говоря, и его рожа, и его повадки, действительно были как у типичного олигофрена. Кроме того, ни один умственно-полноценный му-жик не станет сидеть «в девках» до четвертого десятка, не женится на затасканной, бывшей стриперше с ре-бенком - которую, как говориться, «весь город знает» - брошенной первым мужем – придурковатым зеком. Сейчас я убедился, что внешность этого дебила действительно вполне соответствует его внутреннему со-держанию.
На суде он потребовал запросить банки, об имевшихся у меня вкладах за последние 10 лет. За это время я неоднократно открывал различные вклады (в основном валютные) на небольшие сроки, обычно на 3-6 ме-сяцев, используя временно свободные денежные средства. Когда срок заканчивался я, либо использовал деньги на крупные покупки и другие необходимые траты, либо добавлял денег и клал на новый срок. Все это позволяло мне иметь постоянный денежный резерв, и обходиться без кредитов и получать дополнительные средства виде процентов. И вот, когда ответы из банков были получены, этот дебил – Стриптизерский Муж - просто сложил суммы всех вкладов за последние 10 лет, а полученную сумму предъявил в качестве иска. На мое замечание, что вклады давно закрыты и делить просто нечего, он тупо заявил, что это все мои «дохо-ды», следовательно, их надо «поделить». Я «прикалываюсь» над ним, говорю - «если вклады закрыты, это уже расходы, а не доходы!» Стриптизерский Муж заявил, что «это доказать надо!» О том, что это он должен доказывать, что давно закрытые вклады это доходы, а не расходы, ему и в голову не пришло! Хотя каж-дый здравомыслящий человек прекрасно понимает, что вклад в банке – это способ хранения денег, а не «доход» и не «расход». «Доходом» являются только проценты, начисленные по вкладу. На следующее засе-дание он принес точный расчет требований – ½ суммы всех сложенных сумм банковских вкладов. Он даже не поленился перевести все валютные вклады в рубли по официальному курсу на момент закрытия вкладов. Представляю, сколько ему пришлось попотеть и потратить времени. В ответ, в душе смеясь над этим деби-лом, я зачитал «Разъяснение» Верховного суда, о том, что при разводе, разделу подлежит только то имуще-ство, которое имеется на момент суда. То есть то, что знает как дважды два каждый студент юрфака. Вид у Стриптизерского Мужа сделался придурковато – озадаченный. Тогда он что-то залепетал о своих претензиях на сумму вкладов на момент суда (примерно 190 тыс., из них примерно 120 тыс. - увольнительные, получен-ные мной при выходе на пенсию). Судья сказала, что необходимо заплатить госпошлину в размере 4% сум-мы претензии. Экс-жена заерзала, задергалась и запросила мировое соглашение. Стриптизерский Муж бро-сил ей «доверенность» и с возмущенным видом выскочил из зала.
Как говориться, комментарии излишни.
Примерно через месяц, бывшая супруга бросив детей, ушла к новообретенному сожителю. Иногда она по-являлась к детям, иногда даже оставалась ночевать, - наверное, когда очередной сожитель выгонял. Иногда приходила к детям поддатая. Я, тем временем, начал ездить в Москву работать охранником вахтовым мето-дом, оставляя детей на присмотр своим родителям. Примерно через полтора года Экс-жена «подала на али-менты», заявив, что она содержит детей, а я их не содержу. Столь наглая брехня была вполне в ее стиле. Сколько раз замечал, что дебилы врут безнадежно тупо, даже не пытаясь придать хоть какую-то правдопо-добность своей брехне. Я подал «возражения», и суд свой «приказ» на алименты отозвал. Примерно через два года мы опять подали в суд «на алименты» – я на нее, она на меня. На этот раз, ее представителем на суде была какая-то толстая страшная баба в очках – некая Дурбагиева. Теперь от меня требовалось дока-зать, что я живу с детьми и содержу их, а от нее, что она живет с ними и содержит. Я подал судье целый список незаинтересованных свидетелей, которые могли бы подтвердить ее непроживание с детьми, - в ос-новном представители кредитных организаций, которым она была должна, и которые ее разыскивали уже третий год, а так же судебный пристав-исполнитель. Кроме того, я предъявил целую кучу товарных чеков, по закупке продуктов, и товаров для детей по кредитной карточке. На чеках стояла моя фамилия либо номер моей карточки. В ответ Дурбагиева зачем-то притащила в суд несколько человек, в качестве свидетелей, ко-торые рассказали «какая моя бывшая жена хорошая, и заботливая мать», не пояснив ничего по существу дела. Я задал им несколько вопросов, из чего выяснилось, что по рассматриваемому делу они ничего не знают, а то, что она «хорошая и заботливая» им известно с ее собственных слов. Как говориться, пока сам себя не похвалишь – никто не додумается! Подражая мне, Дурбагиева приперла в суд кучу кассовых чеков. Я вопросил, что этим она хочет доказать, если по ним не видно кто закупался? Таких чеков можно в любом ма-газине целую кучу набрать возле кассы. Кроме того, это ничуть не доказывает, что все это покупалось для детей, так как в это время она с детьми не жила. В ответ Дурбагиева пробубнила себе под нос что-то невнят-ное. Естественно алименты взыскали с нее в мою пользу, а ей отказали. Услышав решение суда, Дурбагиева «взвизгнула как дикий поросенок, судьихе показавши свой гнилой оскал», завопила - «маньяк!!!» Типичная Дурбагиевская логика - если она тупо продула процесс человеку, который просто защищает свои права, зна-чит он «маньяк».
Спустя два года ее спросили, почему я «маньяк»? Оказалось потому-что я «пришел в суд (летом) в берцах, в турецком свитере и с уставным ремнем». Кроме того «оборвал дома обои и покрасил стены синей краской, как в тюрьме». Это было сказано с таким убеждением, видно, что она сама в этот бред верит. Чем это объяснить, даже предполагать не решаюсь. Пусть это сделает профессиональный психиатр: растолкует, как это можно кроссовки обозвать берцами, джинсовую рубашку «турецким свитером», а дорогущие рельефные обои – шелкографию - золотисто–зеленой расцветки (она лично видела), «синей краской». Что такое, в ее понятии «уставной ремень», вообще теряюсь в догадках.

    ДЛБ из дознания.
2013 год видать не зря 13-й. К массе неприятностей, постигших меня в этом году, добавилась еще одна. В августе я влип в криминальную историю. По этому происшествию долго проводилась проверка в ОВД по Со-ветскому району. После многочисленных нарушений УПК, уголовное дело все-таки возбудили. 10.12.2013г. меня вызвали на допрос. Дав показания, я узнал, что дело возбуждено не по той статье, под которую подпа-дали действия преступников, в фабуле преступления указаны заведомо ложные сведения, да и в самом деле множество нарушений. Я подготовил ходатайство и 17.12.2013г. вручил его лично дознавателю Дагаевой под расписку. В установленный срок я ответ не получил, на телефонные звонки она не отвечала. 23.12.2013г. я явился к Дагаевой Т.Н. лично и узнал, что дело направлено в прокуратуру, на каком основании и о результатах рассмотрения ходатайства она сообщить отказалась, заявив, что ответ направлен по почте. Ответ по почте не поступил, на телефонные звонки в кабинет и ее личный телефон мне не отвечали. 10.01.2014г. из телефонного разговора с начальником Отдела дознания Костиковой, я узнал, что уголовное дело приостановлено и находится в прокуратуре. Постановление об отказе в удовлетворении ходатайства было предоставлено начальником ОД Костиковой, только 13.01.2014г. (после жалобы в УВД). Отказано по совершенно бредовым основаниям, что 19.12.2013г. расследование по уголовному делу приостановлено, в связи с чем, ходатайство подлежит отказу. Копию постановления о приостановлении уголовного дела Костикова предоставить отказалась. 11.01.2014г. я направил в Прокуратуру жалобу на действия дознавателя. Прокуратурой постановления Дагаевой Т.Н. были отменены как незаконные и необоснованные. Как потом выяснилось, мое ходатайство, даже не было вложено в уголовное дело, т.е. Дагаева его просто выбросила, тем самым, фактически совершила подлог, – уголовно-наказуемое деяние.
Дагаева изначально знала, что я бывший сотрудник милиции и дознаватель. Вполне могла бы догадаться, что со мной такие, столь тупые «фокусы» «не прокатят». На что она рассчитывала, здравым умом понять не-возможно.

    Дилерский центр.
По семейным обстоятельствам мне пришлось прекратить работу в Москве, и искать работу в Орле. Уст-роился в местный ЧОП. Направили охранять один из дилерских центров по продаже и сервисному обслуживанию автомобилей. В напарники мне достался некий Костик, – на вид явный алкоголик. Пообщались в течение рабочего времени. Выяснилось, что он «истый интеллигент», – музыкант и танцор с высшим образовани-ем – окончил институт Культуры, -«культурный» стало-быть. Первый месяц он даже как-то держался и не пил на работе. Однако натура взяла свое – стал поддавать в рабочее время.
Кастелян – как мы его прозвали - не раз поражал меня своими изречениями и выходками. Очевидно, его крохотный мозжечок уже давно был в состоянии алкогольного полураспада. Так, например, за пару дней до нового – 2014г. на охраняемом объекте, вечером, устроили «корпоратив». Мы в это время дежурили на про-ходной. Кастелян пришел еще с утра в состоянии сильного будуна, но день он еще кое-как продержался. Ве-чером, когда рядом начали «пить и гулять», он не выдержал, и едва не захлебнувшись слюной, вскоре скрылся за дверями буфета, где шла «гулянка». Меня попросили «вытащить» его. Я зашел в буфет и охре-нел от увиденного: Кастелян совершенно спокойно сидел за общим столом и яростно ел и пил, аж за ушами трещало, по ходу дела базаря с одним из мастеров. Он даже ни на секунду не заморачивался, что тут люди состоятельные, достаточно солидные и лицезреть его пропитую беззубую харю им «отнюдь не в кайф». Кро-ме того, они все-таки скидывались на весь этот «стол», а он вот так, запросто, присел им «на хвоста» - «на халяву». В дополнении ко всему он начал приставать к одной из пьяных баб. Разумеется, баба его грубо от-шила, а ее ухажер едва «не настучал» ему по морде. Под предлогом того, что сейчас приедет начальство с проверкой, я его выволок из буфета и отправил спать.
Однажды Кастелян докладывал о порядке на объекте диспетчеру. Та сказала ему пару ласковых слов и Кастелян «забил с ней стрелку». И вот утром, сияя как медный тазик, зажевав жвачкой этот лох, с алкотской рожей, одетый в грязные лохмотья, помчался «на стрелку» с диспетчершой. Этому дебилу даже на секунду в голову не пришло, какая у молодой девки будет реакция, когда она увидит его, стартоперта в лохмотьях, с алкотской рожей, с выбитыми зубами. О результатах своего «романтического свидания» он ничего не сказал – то есть все произошло именно так как, и должно было произойти. Однако, Кастелян все равно теперь эту диспетчершу стал именовать не иначе, как «своей подругой».
Другой раз уборщица попросила налить ей кофе у нас на КПП. К слову сказать, у нее тоже вид был «из-рядно поддающей», и по возрасту она с ним была наравне, из-за чего Кастелян интуитивно воспринимал ее «как свою», т.е. из алкашей. Минут через 10 он вернулся и высказал нечто с таким смыслом, что якобы он ее «имел». Звучало это как-то сомнительно, даже для уборщицы. Я пошел на КПП. Там стоял стойкий запах ко-фе. КПП имел стеклянные стены и просматривался насквозь как аквариум, рядом постоянно ходили люди. Естественно, что перепихиваться в таких условиях не станет даже самая конченная алкашка. Да и запах ко-фе с секесом спутать невозможно. И к чему, спрашивается, эта пафосная брехня? Просто захотелось повы-пендриваться? Перед кем? Передо мной? Но зачем? Просто из детской примитивной потребности выпендри-ваться везде и всюду?
Я долго терпел тупые выходки этого дебила и крепился, но вот однажды я не выдержал и мы поссори-лись. Было так. Его жена отучилась на охранника и попросилась в ЧОП на работу. Ее взяли. Я поинтересо-вался, какую зарплату ей обещают. Кастелян говорит - «да она спросить постеснялась»… Я захохотал. Устраиваться на работу и не спросить про зарплату «из стеснительности» - тоже самое, как продавцу постес-няться попросить у покупателя денег за товар. Хохочу, только успокоюсь, как вспомню «спросить постесня-лась», опять угораю. Кастеляна это сильно разозлило, и он разразился матюками, после чего молча сидел, злобно нахохлившись в своем уголке. Затем он прошипел себе под нос что-то про «зависть». Как я понял, он решил, что мне «завидно». Я человек практичный, прагматичный и рациональный, вообще плохо представ-лял, что такое «зависть» и чем она проявляется. Зачем и для чего она нужна, вовсе не понимал. Так тупо «высраться», что я «позавидовал»?! Чему, спрашивается? «Стеснительности» его жены, или ему, что у него жена такая «стеснительная»? А хохотал я искренне, от души, стало-быть «из черной злобной зависти»? По-моему глупее придумать ничего не возможно. Конечно, удивляться тут нечему. Кастелян сам как-то при-знался, что состоит на учете в нарко- и в психо- диспансерах, а фальшивую справку, о медкомиссии, ему сде-лали в одной из частных клиник. Естественно, чему быть того не миновать. Вскоре Кастелян тупо «спалил-ся». Пришел на работу в пьяном виде, а во время дежурства сбегал в магазин и еще поддал. Начальство ди-лерского центра вызвало начальство ЧОПа, Кастеляна сняли с дежурства и выгнали с работы. Что еще до-бавить?! Дебил он и в ЧОПе дебил.
Кастеляну простительно. Он с юных лет весь свой крохотный мозжечок пропил, но когда тупят вполне приличные на вид, удавшиеся люди, это уже даже не смешно!
Однажды утром, на пересменке, охранник Юрка передал мне некую «запчасть», сказав, что ее кто-то ос-тавил вчера, попросив отдать в магазин при дилерском центре. Днем я зашел в этот самый магазин и, пере-давая запчасть сидевшему там мужику, с важным выражением на морде лица, пояснил, что ее просили пе-редать в магазин.
- Кто просил? – строго вопросила «важная морда лица».
- Не знаю, мне передали по смене, попросив отдать в магазин.
- Надо спрашивать, кто принес, зачем! – назидательным тоном прогнусавил Важная Морда Лица.
- Я же говорю, не я принимал, мне вчерашний охранник передал при пересмене.
- Вы вообще понимаете, о чем я говорю?!! – Заверещал ВМЛ.
- А вы вообще понимаете, что ваши претензии не по адресу? – в тон ему, твердо и спокойно произнес я.
ВМЛ пыхнул, как сдувшийся пузырь, не найдя что сказать, а я вернулся на проходную. Я рассказал об этом своему напарнику (из другой смены). Он разъяснил, что ВМЛ – это Толик, не то двоюродный брат, не то еще какой-то родственник гендиректора, тоже какой-то мелкий начальник в этой конторе. Понятно, если ты дурак, но родственник генерального, страсть как хочется повыпендриваться перед простым охранником. Но со мной это не прокатило. С той поры мы прозвали его между собой «Толян Туповатый» или просто «ТТ». И, кстати, не зря. Толян Туповатый словно нарочно стараясь оправдать свою кликуху, регулярно отмачивал ка-кие-нибудь тупости. И делал он это с таким важным начальственным видом, что просто смех прошибал. Обычно он, подойдя к окошку проходной, с деловитым видом, задавал вопрос, на который заведомо невоз-можно было ответить: типа «кто», или «куда», или «где». Разумеется, не получив вразумительного ответа, корчил презрительную гримасу на своей «моде лица, обезображенной интеллектом», многозначительно чмокнув, окинув нас уничтожительным взглядом отходил в сторону.
Как-то вечером, когда я сидел на проходной в окошке нарисовался ТТ:
- Куда парень побежал? – спрашивает он.
- Какой парень? – спрашиваю я.
Ничего не сказав ТТ, как всегда, окинул меня презрительным взглядом своей надменно-важной «морды лица, обезображенной интеллектом», многозначительно хмыкнул и отошел в сторону где стоял генеральный. Позже выяснилось, что генеральный приехал на объект со своим 12-и летним сыном – дауном и, пока он ре-шал свои вопросы, мальчик затерялся на территории автосервиса. Он изначально был провезен на террито-рию в закрытой машине, и находился вне поля зрения охранника, о его присутствии на территории я не знал, и знать не мог. Однако ТТ и в голову не пришло, что сначала надо разъяснить кого он ищет, потом уже спросить не видал ли я его и, куда он направился, если видал.
Что тут еще добавить? Как говорил тов. Бальзаминов, из фильма «Женитьба Бальзаминова»: «Ну и пусть смеются, что дурак! Это бедному надо умным быть, а богатому и дураком проживешь!»
В дальнейшем меня перевели на другой объект – на улице Ленина. Как-то в конце лета, утром, после су-точного дежурства, когда мы менялись на улице шел дождь. Чтобы не промокнуть, я надел свою охранниц-кую демисезонную куртку, которую я держал, на всякий случай, на объекте и пошел домой. Когда я подошел к подвесному мосту, возле детского парка, дождь прекратился. Прохожу через мост. Возле часовни, за мостом, стоят двое мужиков, чудные на вид, и старательно «пялятся» на меня.
- Пойди сюда! – ляпнуло одно из этих странных существ.
- Чо надо? – говорю, не замедляя движения.
- А что зима наступила? - ляпнуло существо.
- Причем тут зима?
- А что морозы настали? – существо обозначило жестом куртку.
- А что психушку распустили? – в тон ему вопрошаю я.
Ну вот, как всегда, еще одни дебилы на мою шею:
1.Только дебил способен подумать, что кто-то адекватно отреагирует на фразу типа «поди сюда»: нерв-ный человек может ведь и «в пачу двинуть» за такое;
2.Неужели так тяжело «допетрить», что если человек идет в куртке, значит так надо: если бы можно было идти без куртки, он бы пошел без куртки, а раз в куртке значит по-другому нельзя!
3.И вообще тебя «колдобит», кто в чем по улице идет!
Вот уж воистину Орел – край непуганых дебилов!!!

    Известный русский писатель – Николай Лесков, прославившийся жизнеописанием Орловчан своего вре-мени, в одной из своих книг, от имени уездного доктора говорил: «У нас зимой народ мрет от голода и холода, а летом от глупости». Видать уже тогда Орловский край прославился на всю Русь своими дураками.
                                                                                                                          Орел, 2015г.



Рубрика произведения: Проза -> Мемуары
Ключевые слова: Орел, дебилы, идиоты, Ежопина, милиция,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 50
Опубликовано: 17.09.2016 в 12:04
© Copyright: Ринат МАРАКУЛИН
Просмотреть профиль автора






1