В.ШЕКСПИР. СОНЕТЫ XXI - XL








ШЕКСПИР. СОНЕТ ХХ
I
_________________________________________________


Не красотой раскрашенной влеком
Поэт, а музыкой такой небесной силы!
Стихом, как милая ступающим легко
пока толпа иных превозносила.

Не сравнивая с солнцем красоту,
С цветком земным и перлами морскими,
С апрельской свежестью, и нежности мечту
Не вознося под небосводом синим, –

Позволь и мне лишь истинной любви

Отдать свой пыл, следам твоим и свету –
Не тех свечей небесных, а твоим
Следам, слезам, привычкам и приметам.

Пусть продавец украсит речь свою –
Я не хвалюсь, ведь я – не продаю.

________________________________________________


So is it not with me as with that Muse,
Stirred by a painted beauty to his verse,
Who heaven itself for ornament doth use,
And every fair with his fair doth rehearse,
Making a couplement of proud compare
With sun and moon, with earth and sea′s rich gems,
With April′s first-born flowers, and all things rare
That heaven′s air in this huge rondure hems.
О let me, true in love, but truly write,
And then believe me, my love is as fair
As any mother′s child, though not so bright
As those gold candles fixed in heaven′s air:
Let them say more that like of hearsay well,
I will not praise that purpose not to sell.




СОНЕТ XXII. ШЕКСПИР
__________________________________________________


И зеркало меня не убедит,
И с юностью твоей я сердцем вровень.
Неумолимо время. И вердикт
Его – кончина. И не прекословь ей!
Твоя краса для сердца и души
Как одеянья бархатная нежность.
Моя любовь в груди твоей, в тиши.
Твоя – в моей, меж старостью, и между
Твоим сияньем. Сбереги свой пыл
И сохрани свой свет, как я с любовью
Несу его в себе под сенью крыл,
Как мать дитя, склоняясь к изголовью.
Но не верну я сердца твоего –
Умру, не возвращая ничего.


__________________________________________________


My glass shall not persuade me I am old,
So long as youth and thou are of one date,
But when in thee time′s furrows I behold,
Then look I death my days should expiate:
For all that beauty that doth cover thee
Is but the seemly raiment of my heart,
Which in thy breast doth live, as thine in me.
How can I then be elder than thou art?
О therefore, love, be of thyself so wary
As I not for myself but for thee will,
Bearing thy heart, which I will keep so chary
As tender nurse her babe from faring ill:
Presume not on thy heart when mine is slain;
Thou gav′st me thine, not to give back again.






СОНЕТ XXIII. ШЕКСПИР
_________________________________________________


На этой сцене я плохой актер
И страха не скрывает маска грима.
Мой взгляд свиреп, но не возжечь костер
Смиреннейшему сердцу пилигрима.
И я робею вновь произнести
Слова любви согласно ритуалу,
Как тот цветок, упрятанный в горсти,
Как коготь льва, затупленный о скалы.
Стихи красноречивей праздных слов,
Они звучат в груди моей горящей,
Молящие награды и оков
Любимых рук, и глаз… И ты обрящешь,
Едва научишься читать в моих глазах
Все, что не смел я, что не досказал...


___________________________________________________


As an imperfect actor on the stage,
Who with his fear is put besides his part,
Or some fierce thing replete with too much rage,
Whose strength′s abundance weakens his own heart;
So I, for fear of trust, forget to say
The perfect ceremony of love′s rite,
And in mine own love′s strength seem to decay,
O′ercharged with burden of mine own love′s might:
О let my books be then the eloquence
And dumb presagers of my speaking breast,
Who plead for love, and look for recompense,
More than that tongue that more hath more expressed.
О learn to read what silent love hath writ:
To hear with eyes belongs to love′s fine wit.




СОНЕТ XXIV. ШЕКСПИР
__________________________________________________


Мои глаза, что мастеру подстать,
Твою красу напишут на скрижалях.
Ты вся во мне, и эта благодать
Сулит надежду, свету подражая.
Суть мастера – любовь и ремесло,
Но где найти чудесную обитель
Творению? В душе моей! Светло
От глаз твоих, мой милый обольститель.
Смотри, какое множество услуг –
От глаз глазам – твой облик им порука,
Так музыка ласкает чуткий слух
И солнце дарит окнам море звука.
Дай взгляду мудрости, а разуму – вершин!

За красотой не разглядеть души.

______________________________________________________


Mine eye hath played the painter and hath stelled
Thy beauty′s form in table of my heart;
My body is the frame wherein ′tis held,
And perspective it is best painter′s art.
For through the painter must you see his skill
To find where your true image pictured lies,
Which in my bosom′s shop is hanging still,
That hath his windows glazed with, thine eyes.
Now see what good turns eyes for eyes have done:
Mine eyes have drawn thy shape, and thine for me
Are windows to my breast, wherethrough the sun
Delights to peep, to gaze therein on thee.
Yet eyes this cunning want to grace their art,
They draw but what they see, know not the heart.





ШЕКСПИР. СОНЕТ XXV
____________________________________________________


Пусть те, кому звезда благоволит,
Кому и лесть, и почести в услугу –
Меня поймут, ведь я не фаворит,
Я счастлив верой в дорогого друга.
Любимцы королей как лепестки –
Так ноготки под солнцем превозносит.
Но их триумф и слава коротки,
За хмурым взглядом наступает осень.
Прославленный в сраженьях ветеран,
Однажды потерпевший неудачу –
Забудется, и кровь недавних ран,
И честь его отныне мало значат.

Но счастлив тот, кто любит, и любим –
И в красоте своей неповторим.


____________________________________________


Let those who are in favour with their stars
Of public honour and proud titles boast,
Whilst I, whom fortune of such triumph bars,
Unlooked for joy in that I honour most.
Great princes′ favourites their fair leaves spread
But as the marigold at the sun′s eye,
And in themselves their pride lies buried,
For at a frown they in their glory die.
The painful warrior famoused for fight,
After a thousand victories once foiled,
Is from the book of honour rased quite,
And all the rest forgot for which he toiled:
Then happy I that love and am beloved
Where I may not remove, nor be removed.






ШЕКСПИР. СОНЕТ XXVI
____________________________________________________


Моей любви владелец и банкир!
К тебе привязан я и долгом, и признаньем.
Прими посольство слов моих, Мой Сир –
Дань уважения – и нет скромнее дани.
Мой долг велик и бедному уму
Во что одеть его? Мне слов недоставало,
И лишь надежда брезжила сквозь тьму,
Добро души твоей – мой блеск и покрывало.
Доселе путеводная звезда
Моим мечтам и снам благоволила –
Моей любви печаль и нагота
Прекраснее одежды не носила,
Чем образ твой, и чем твое признанье –
Любви моей, достойной испытанья!


_________________________________________________


Lord of my love, to whom in vassalage
Thy merit hath my duty strongly knit,
To thee I send this written embassage
To witness duty, not to show my wit;
Duty so great, which wit so poor as mine
May make seem bare, in wanting words to show it,
But that I hope some good conceit of thine
In thy soul′s thought (all naked) will bestow it,
Till whatsoever star that guides my moving
Points on me graciously with fair aspect,
And puts apparel on my tottered loving,
To show me worthy of thy sweet respect:
Then may I dare to boast how I do love thee,
Till then, not show my head where thou mayst prove me.





ШЕКСПИР. СОНЕТ XXVII
__________________________________________________________


Был труден путь и благостна постель –
Я изнурен нелегкою дорогой.
Но с Купидоном затевает Лель
Дуэль во сне перед ночным пологом.
Свои мечты несу издалека,
Но где пристанища паломнику и крова
Найти для глаз и сердца? И рука
Твоя груди моей во сне коснется снова.
Уснувший слеп, но не уснет мечта
Пока сверкают камнем драгоценным
Во мраке ночи – с чистого листа
Слова любви, как капли Авицены.
Уходит день, но я продолжу путь
К твоей любви, не смея отдохнуть.


____________________________________________


Weary with toil, I baste me to my bed,
The dear repose for limbs with travel tired,
But then begins a journey m my head,
To work my mind, when body′s work′s expired;
For then my thoughts (from far where I abide)
Intend a zealous pilgrimage to thee,
And keep my drooping eyelids open wide,
Looking on darkness which the blind do see;
Save that my soul′s imaginary sight
Presents thy shadow to my sightless view,
Which, like a jewel (hung in ghastly night),
Makes black night beauteous, and her old face new.
Lo thus by day my limbs, by night my mind,
For thee, and for myself, no quiet find.






ШЕКСПИР. СОНЕТ XXVIII
_____________________________________________


Как обрести мне отдых и покой,
Благополучью отдаваясь в неге,
Коль труден день, а в тишине ночной
Ни благости, ни мыслей о ночлеге?
Как два врага твердят наперебой
И руки пожимают, ожидая
Моих мучений без тебя, одной,
И тяжек путь, как риза золотая.
Ты светел, День, – я всуе говорю,
Любезным тучам, затянувшим небо.
Ты, Ночь, мила, ведь я звезду люблю,
Единственную канувшую в небыль.
И я печалюсь о своей звезде
И день, и ночь в разлуке и в беде.


______________________________________________


How can I then return in happy plight
That am debarred the benefit of rest?
When day′s oppression is not eased by night,
But day by night and night by day oppressed;
And each (though enemies to either′s reign)
Do in consent shake hands to torture me,
The one by toil, the other to complain
How far I toil, still farther off from thee.
I tell the day to please him thou art bright,
And dost him grace when clouds do blot the heaven;
So flatter I the swart-complexioned night,
When sparkling stars twire not thou gild′st the even:
But day doth daily draw my sorrows longer,
And night doth nightly make griefs′ strength seem stronger.






ШЕКСПИР. СОНЕТ XXIX.
__________________________________________________


Да, я презрен Судьбой без ласк твоих,
И в пору одиночество оплакать
Глухому небу – тщетностью молитв,
Проклятьем звезд и волей Зодиака.
Не тот, кто ожиданием богат,
Красив собой и в окруженье слуг –
Искусства жить и мудрости услад
Мне не дано, единственный мой друг.
Средь этих мыслей, боль свою кляня,
К тебе одной в мечте своей взыскую,
Как жаворонок на восходе дня
Возносит к небу песенку земную –
Нет драгоценнее любви твоей
И в доме муз, и в стане королей!


________________________________________________


When in disgrace with Fortune and men′s eyes,
I all alone beweep my outcast state,
And trouble deaf heaven with my bootless cries,
And look upon myself and curse my fate,
Wishing me like to one more rich in hope,
Featured like him, like him with friends possessed,
Desiring this man′s art and that man′s scope,
With what I most enjoy contented least;
Yet in these thoughts myself almost despising,
Haply I think on thee, and then my state
(Like to the lark at break of day arising
From sullen earth) sings hymns at heaven′s gate;
For thy sweet love rememb′red such wealth brings
That then I scorn to change my state with kings.




СОНЕТ XXX. ШЕКСПИР
_________________________________________________


Когда себя и в мыслях осудив,
Зову воспоминанья прошлых лет,
Когда отчаянье мне душу бередит
Утратой и обидой старых бед,
И влагой орошаются глаза
В печали о друзьях, ушедших в Вечность, –
Все, что не смог, чего не досказал –
Тяжелым гнетом падает на плечи.
Такой судьбы – о прошлом горевать
В плену обид и горестей былого –
Врагу не пожелаю, но опять
Я счет оплаченный оплачиваю снова.

Лишь о тебе воспомнить мне не жаль –
И нет потерь, и отошла печаль.


______________________________________________


When to the sessions of sweet silent thought
I summon up remembrance of things past,
I sigh the lack of many a thing I sought,
And with old woes new wail my dear time′s waste:
Then can I drown an eye (unused to flow)
For precious friends hid in death′s dateless night,
And weep afresh love′s long since cancelled woe,
And moan th′expense of many a vanished sight;
Then can I grieve at grievances foregone,
And heavily from woe to woe tell o′er
The sad account of fore-bemoaned moan,
Which I new pay as if not paid before:
But if the while I think on thee (dear friend)
All losses are restored, and sorrows end.







ШЕКСПИР. СОНЕТ XXXI
_____________________________________________________


Твоя душа исполнена сердец
О, горе мне! Я мертвыми считал
Своей любви торжественный венец
И мрамора холодный пьедестал.
В священных и почтительных слезах
Моя любовь похитила из глаз
Дань мертвецам – она в твоих глазах
Сокрытая от почестей и ласк.
Так будь прекрасен памятник любви
И тернием, и лаврами дарим!
Я жив в тебе – и радости мои,
И грусть моя, и память говорит:
– Их образы живут в тебе одной
И вместе с ними ты владеешь мной


____________________________________________


Thy bosom is endeared with all hearts,
Which I by lacking have supposed dead,
And there reigns love and all love′s loving parts,
And all those friends which I thought buried.
How many a holy and obsequious tear
Hath dear religious love stol′n from mine eye,
As interest of the dead; which now appear
But things removed that hidden in thee lie!
Thou art the grave where buried love doth live,
Hung with the trophies of my lovers gone,
Who all their parts of me to thee did give;
That due of many now is thine alone.
Their images I loved I view in thee,
And thou (all they) hast all the all of me.







ШЕКСПИР. СОНЕТ XXXII
________________________________________________


Настанет день, и ты переживешь
Мою кончину, и простишься с прахом,
И может быть случайно перечтешь
Мои стихи без золота и лака.
Смотри, теперь другие времена,
И перья, что заточены умело,
Их превзойдут, и не моя вина
В том, что любовь закончить не сумела.
Благословенны праздники любви,
Когда б любовь шагала с веком в ногу,
Мои стихи с тобою vis-а-vis
Осилили нелегкую дорогу.

Ты оцени и стиль, и мастерство –

А от любви не требуй ничего.


____________________________________________________


If thou survive my well-contented day,
When that churl Death my bones with dust shall cover,
And shalt by fortune once more re-survey
These poor rude lines of thy deceased lover,
Compare them with the bett′ring of the time,
And though they be outstripped by every pen,
Reserve them for my love, not for their rhyme,
Exceeded by the height of happier men.
О then vouchsafe me but this loving thought:
′Had my friend′s Muse grown with this growing age,
A dearer birth than this his love had brought
To march in ranks of better equipage:
But since he died, and poets better prove,
Theirs for their style I′ll read, his for his love.′






ШЕКСПИР. СОНЕТ XXXIII
___________________________________________________


Как часто утром нежная заря
Вершины гор ласкает царским взором,
Касаясь лика золотым узором
Лугов зеленых, чествуя поля…
Но вскоре под напором низких туч
Бежит от них, свой лик прекрасный пряча,
Мир покидает чувственный и зрячий –
Невидимо среди свинцовых круч.
Так солнце чувств, мой лоб озолотив,
Великолепьем любящего взора
Закрылось маской скуки и позора,
За тучу слов, за горестный мотив.
Но ты, любовь моя, не презираешь
Ни пятен солнечных, ни одночасье рая.


____________________________________________________


Full many a glorious morning have I seen
Flatter the mountain tops with sovereign eye,
Kissing with golden face the meadows green,
Gilding pale streams with heavenly alcumy,
Anon permit the basest clouds to ride
With ugly rack on his celestial face,
And from the forlorn world his visage hide,
Stealing unseen to west with this disgrace:
Even so my sun one early morn did shine
With all triumphant splendor on my brow;
But out alack, he was but one hour mine,
The region cloud hath masked him from me now.
Yet him for this my love no whit disdaineth:
Suns of the world may stain, when heaven′s sun staineth.




СОНЕТ XXXIV. ШЕКСПИР
________________________________________________________


В предверии блистательного дня,
Забросив плащ с беспечностью актера,
Я в путь отправился легко, но очень скоро
Настигнут тучами, заставшими меня
Врасплох завесой ливня. Как пробиться
Сквозь бури мглу и осушить лицо?
Как злой бальзам небесная водица –
Бесчестия прокисшее винцо.
И не излечишь краскою стыда,
Раскаяньем не успокоишь сердце:
Напрасны сожаления, когда
Звучит в душе обид и горя скерцо.

И лишь слезам – жемчужинам любви
Я улыбнусь, ты только позови…


_________________________________________________

Why didst thou promise such a beauteous day,
And make me travel forth without my cloak,
To let base clouds o′ertake me in my way,
Hiding thy brav′ry in their rotten smoke?
Tis not enough that through the cloud thou break,
To dry the rain on my storm-beaten face,
For no man well of such a salve can speak,
That heals the wound, and cures not the disgrace:
Nor can thy shame give physic to my grief;
Though thou repent, yet I have still the loss:
Th′offender′s sorrow lends but weak relief
To him that bears the strong offence′s cross.
Ah, but those tears are pearl which thy love sheeds,
And they are rich and ransom all ill deeds.




СОНЕТ ХХХV. ШЕКСПИР
________________________________________________________


Ты оступился? Так не ставь в вину –
Колючек розе, роднику – песка.
Закроют тучи солнце и луну,
Червив бутон? Печаль не велика.
Сегодня грешен, завтра сердцем чист,
И, сравнивая эту чистоту,
Безжалостно строкой марая лист,
Уподобляюсь этому листу.
Нет разума, но есть избыток чувств,
Подобно адвокату на суде
Я сам себе в обидчики не тщусь,
С любовью размышляя о беде.

Я твой пособник и оставим спор,
Укравший мое сердце милый вор!


___________________________________________________

No more be grieved at that which thou hast done:
Roses have thorns, and silver fountains mud,
Clouds and eclipses stain both moon and sun,
And loathsome canker lives in sweetest bud.
All men make faults, and even I in this,
Authorizing thy trespass with compare,
Myself corrupting salving thy amiss,
Excusing thy sins more than their sins are;
For to thy sensual fault I bring in sense -
Thy adverse party is thy advocate -
And ′gainst myself a lawful plea commence:
Such civil war is in my love and hate
That I an accessary needs must be
To that sweet thief which sourly robs from me.




СОНЕТ ХХХVI. ШЕКСПИР
_________________________________________________


Нас разлучит досужая молва,
Любовь твоя – с моей неразделима.
Пусть мой позор и праздные слова
Сотрутся в прах, как посох пилигрима.
Одной любви не разделить беды,
Моя печаль не принесет раздора.
И я прошу как влаги у воды,
Как драгоценный миг прошу у вора.
Коль встретимся – меня не признавай,
Моя вина да будет мне отрадой.
Пусть безупречна честь твоя, и знай –
Не жду похвал и почестей не надо.
Но пусть моя любовь в тебе поет –
Я разделю достоинство твое.


_____________________________________________

Let me confess that we two must be twain,
Although our undivided loves are one:
So shall those blots that do with me remain,
Without thy help, by me be borne alone.
In our two loves there is but one respect,
Though in our lives a separable spite,
Which though it alter not love′s sole effect,
Yet doth it steal sweet hours from love′s delight.
I may not evermore acknowledge thee,
Lest my bewailed guilt should do thee shame,
Nor thou with public kindness honour me,
Unless thou take that honour from thy name -
But do not so; I love thee in such sort,
As thou being mine, mine is thy good report.





СОНЕТ XXXVII. ШЕКСПИР
________________________________________________


Как радует отца задира–сын,
Что полон жизни юности во славу,
Когда и я, как верный паладин,
Твоей любви пью сладкую отраву.

И если красота, богатство, честь
Все, чем твое достоинство блистает,
По-королевски отвергая лесть,
Мою любовь и верность замечает –

Тогда и я не беден и толпой
Не презираем в благостной тени
Твоих щедрот – богат и жив тобой,
И славен век, и быстротечны дни.

Все лучшее принадлежит тебе,
Я благодарен небу и судьбе.


______________________________________________


As a decrepit father takes delight
To see his active child do deeds of youth,
So I, made lame by Fortune′s dearest spite,
Take all my comfort of thy worth and truth;
For whether beauty, birth, or wealth, or wit,
Or any of these all, or all, or more,
Intitled in thy parts, do crowned sit,
I make my love ingrafted to this store:
So then I am not lame, poor, nor despised,
Whilst that this shadow doth such substance give,
That I in thy abundance am sufficed,
And by a part of all thy glory live:
Look what is best, that best I wish in thee;
This wish I have, then ten times happy me.




ШЕКСПИР. СОНЕТ XXXVIII
_______________________________________________________


Как для любви – для Музы нет преград!
Пока живешь в груди моей и станет
Твой образ драгоценнее стократ,
И как алмаз засветится пергамент.

Благодари себя, когда мой стих
Представится тебе цветком прекрасным.
Пусть глух и нем я, но в глазах твоих
Свет творчества сияет не напрасно.

Десятой Музой девять превзойдешь –
Всех тех, пред кем трепещут пустозвонцы.
Я обращусь к Тебе и летний дождь
Слезами увлажнит мое оконце.

Как ты скромна, как строги наши дни!
Стихи мой труд, а радости – твои!



_________________________________________________


How can my Muse want subject to invent
While thou dost breathe, that pour′st into my verse
Thine own sweet argument, too excellent
For every vulgar paper to rehearse?
О give thyself the thanks if aught in me
Worthy perusal stand against thy sight,
For who′s so dumb that cannot write to thee,
When thou thyself dost give invention light?
Be thou the tenth Muse, ten times more in worth
Than those old nine which rhymers invocate,
And he that calls on thee, let him bring forth
Eternal numbers to outlive long date.
If my slight Muse do please these curious days,
The pain be mine, but thine shall be the praise.




СОНЕТ XXXIX. ШЕКСПИР
____________________________________________________________


Как мне воспеть достоинства твои,
Когда ты лучшее в душе моей, и всуе
Та похвала все прелести твои,
Как самого себя, меня рисует?
Наш дом разделим мы в самих себе –
Пусть рухнет здание, но не умрет любовь.
Назло наветам или злой судьбе
Воздам тебе заслуженное вновь.
И пусть разлука нас освободит,
Свободе одиночество под стать.
Моя любовь с тобою говорит,
Ей времени и слов – не занимать.
Мы порознь, но по-прежнему вдвоем,

И должное друг другу воздаем.

______________________________________________________


О
how thy worth with manners may I sing,
When thou art all the better part of me?
What can mine own praise to mine own self bring?
And what is′t but mine own when I praise thee?
Even for this, let us divided live,
And our dear love lose name of single one,
That by this separation I may give
That due to thee which thou deserv′st alone.
О absence, what a torment wouldst thou prove,
Were it not thy sour leisure gave sweet leave
To entertain the time with thoughts of love,
Which time and thoughts so sweetly doth deceive,
And that thou teachest how to make one twain,
By praising him here who doth hence remain.





В.ШЕКСПИР. СОНЕТ ХL
_________________________________________________________


Ты требуешь любовь взамен любви –
Отдам последнее, собой пренебрегая,
Так ласковый теленок норовит
Двум матерям понравиться, играя.
Прими как дар, хоть не было твоим
Любви моей и тело, и отрада –
Прими, как есть, – твой миг неповторим,
Любовь в любви обманываться рада!
Тот – своенравен, этот – мягкотел,
Простишь ли мне отчаянье и горечь?
Я не святой, я жалкий бракодел,
А зло любви добром не переспоришь.
Порочен мир и горя не тая,

Прошу: – Мой друг, не пожалей меня!

______________________________________________________


Take all my loves, my love, yea, take them all;
What hast thou then more than thou hadst before?
No love, my love, that thou mayst true love call;
All mine was thine before thou hadst this more.
Then if for my love thou my love receivest,
I cannot blame thee for my love thou usest;
But yet be blamed, if thou thyself deceivest
By wilful taste of what thyself refusest.
I do forgive thy robb′ry, gentle thief,
Although thou steal thee all my poverty;
And yet love knows it is a greater grief
To bear love′s wrong than hate′s known injury.
Lascivious grace, in whom all ill well shows,
Kill me with spites, yet we must not be foes.



.



Рубрика произведения: Поэзия -> Поэтические переводы
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 67
Опубликовано: 17.09.2016 в 05:43
© Copyright: Олег Павловский
Просмотреть профиль автора






1