Дверь в Лету или Операция «Монте-Кристо»


Дверь в Лету или Операция «Монте-Кристо»
Ты меня на рассвете разбудишь,
Проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь,
Ты меня никогда не увидишь.
Андрей Вознесенский

Вечер 21 сентября 2056 года мало чем отличался от обычного осеннего одесского вечера за последние двадцать лет – огненные апельсиново-абрикосовые листья, пушистые облака с легкими поползновениями на намечающийся дождь, который так и не начнется без разрешения. Затяжные дожди и грозы давно ушли в прошлое после появления системы контроля климата и осадков. Хотя иногда бывали и они, когда этого очень хотело большинство жителей квартала, микрорайона или всего города. Было почти солнечно, в окне можно было увидеть летающих и порхающих над землей «крылатых», которых одесские острословы быстро перекрестили в «порхатых». Крылья у них были разные – пестрые, как у бабочек, женские, строгие черные мужские, «крылановые», как у летучих мышей, молодежные, прозрачные «стрекозиные» у юных девушек и молодящихся женщин. В небе летали и плыли воздушные шары, минипланеры, грузовые дирижабли, гравипланы для перевозки крупных грузов и стройматериалов. На улицах было удивительно чисто. Удивительно и непривычно для человека, волею случая попавшего сюда только недавно из далекого, но очень близкого для него 2016 года. Хотя он к этому уже быстро привык. Врачи в больнице рассказывали, как в свое время трудно было бороться с привычкой одесситов лузгать семечки и бросать окурки мимо урн. Сначала помогли крупные штрафы и моментальные снимки нерях, потом привыкли, ведь на чистое место уже и бумажку бросать не хочется, да и машинально ищешь плевательницу или урну.
Сегодня погода была как по заказу единственного посетителя маленького уютного кафе «Ша-бемоль-мажор» в Музыкально-концертном комплексе «Ботвиновский» на углу проспекта Жаботинского и бульвара Священной войны 2014-2016 годов. Из окна был виден полупрозрачный театр Эстрады и юмора имени Карцева и Ильченко. По многополосным тротуарам пешеходных улиц не торопясь стоя и оглядываясь ехали пешеходы и туристы. Для многих приезжих это было необычным аттракционом – ведь Одесса стала одним из первых городов мира с подобным дорожным покрытием. Чем ближе к центру улицы, тем быстрее движется покрытие, поэтому дети и молодежь собираются именно там. Самые юные любят перескакивать с полосы на полосу, делая в воздухе оборот вокруг оси. У входа в кафе ему пришлось обойти двух громко разговаривающих женщин, причем армянка говорила по-молдавски, а молдаванка – по-армянски. Мужчина улыбнулся – это Одесса! За барной стойкой в ожидании посетителей скучал молодой черноволосый бармен. Мужчина задумчиво повернулся в его сторону и сделал просительный знак улыбкой и взглядом. Парень подошел к столику и молча ответил на скрытый вопрос кивком головы.
– Мне, пожалуйста, смесь яблочного и морковного соков, кофе без сахара и пирожное! Картошку как в моем детстве!
– Запахи?
– Если можно, «Сирень после дождя»!
Бармен включил кнопку на пульте и пошел за заказом. Мужчина продолжать о чем-то думать и машинально вынул из кармана листок настоящей бумаги и старомодную ручку. Бармен изменился в лице – он давно не видел такой «древности». Удивление его вызвал также машинальный взгляд посетителя на левое запястье, который время от времени делал клиент. Сейчас мало кто носил наручные часы, время можно было узнать через микрочип. Часов у мужчины не было, только слабый след от ремешка или браслета. В мочке правого уха у него был только чип мыслефона. Бармен пожал плечами, ему часто попадались странные клиенты, в том числе и ностальгирующие по прошлому.
Возраст посетителя определить было трудно – уже давно пластическая хирургия и средства для ухода за кожей совершали чудеса, особенно в Одессе, давно названной «столицей вечной молодости». Есть же поговорки «У одесситок нет возраста» и «На дискотеке можно перепутать внучку с бабушкой». Именно с целью хотя бы внешнего омоложения сюда и приезжало немало туристов. Поэтому на улицах практически не было видно пожилых и некрасивых людей, разве что кроме случаев подражания великим людям прошлого или звездам современного «комплексного синема», дающего зрителям полноценную гамму полифонического звука, запахов и психоделического воздействия инфрачастот, естественно, только по желанию любителей этого сравнительно молодого жанра искусства. Мужчина был и в этом старомоден и старался не смотреть фильмы, снятые или переформатированные после 2030 года. Сегодня он явно кого-то ждал, все чаще автоматически поглядывая на «часы».
Клиент закрыл глаза, явно вспоминая что-то приятное. Потом достал из кармана черной куртки настоящую хорошо обгоревшую фотографию, явно сделанную много лет назад. Он улыбнулся и прошептал какое-то слово, потом резко положил фото на стол и начал что-то писать на листике. Удивление бармена при виде фотографии еще больше возросло – такого реликта он не видел давно, только в альбоме со снимками бабушек, дедушек и всяких домов, снесенных еще до его рождения. Наверное, историк или просто коллекционер всякой старины и «архивщины». Главное, что он сидит тихо и не мешает работе бара. Парень вернулся за стойку и начал кончиком пальцев что-то «рисовать» прямо на поверхности стойки, явно играя в какую-то модерновую игру. Мужчина продолжал писать, время от времени зачеркивая и подчеркивая текст.
«Здравствуй, мой маленький любимый Настеныш! Пожалуйста, не выбрасывай и не рви это письмо, постарайся дочитать его до конца! Не пугайся – это не розыгрыш и даже не шутка! Это письмо от меня, твоего любимого и единственного Кактуса, поверь! Хочешь, докажу? Хорошо. Могу кое-что напомнить из того, что не знают посторонние. Как мы с тобой познакомились? Это был скучный осенний день, ты и я сидели у себя по домам за своими компьютерами и валяли дурака в глупом чате. Тебе понравился мой ник, и ты мне написала первая. А я тебе ответил словами старой песни «Казаться гордою хватило сил». Еще не веришь? Мы никогда никому об этом не говорили. А потом мы встретились на полпути между нашими спальными районами возле Русского театра. Сейчас он уже на другом месте, не удивляйся моему «сейчас».
А потом мы гуляли по Приморскому бульвару, любимой Пушкинской, тогда еще не очень приглядной, по крайней мере, по сравнению с настоящим временем, Греческой, потом мы попили пива и я посадил тебя на маршрутку. Через два дня мы опять встретились. Ты даже не представляешь себе, насколько я близок к твоему дому! Хотя «близко» и «далеко» – такие растяжимые и расплывчатые понятия! Между нами несколько сотен метров, а может и меньше и … сорок лет. Не дотянуться, не прикоснуться. Ты ведь когда-то так любила фантастику, что должна меня понять. На моем встроенномкалендаре сейчас 18 часов 21 сентября 2056 года. Да, я пишу тебе из такого далекого еще для тебя сейчас будущего. Как я здесь оказался? Сам, честно говоря, не знаю. Но мои странные и фантастические предсказания почему-то опять сбылись. Видно, правда, что у меня в роду ведьмы были! А ты мне не верила тогда, помнишь наш разговор на ночном пляже?».

Он опять закрыл глаза, явно что-то вспоминая. Его лицо помрачнело. Перед внутренним взором запылали огни, были слышны крики, плач детей, звон разбиваемых и лопающихся от поистине адовой температуры стекол, люди пытались выйти или вылезти через окна и двери пылающего троллейбуса. Это была Смерть. В центре салона вдруг заискрилось что-то шаровидное и яркое, как жерло вулкана, как цвета побежалости, во что втягивались сначала мелкие предметы, а потом и пассажиры. Вдруг и его самого непреодолимо потянуло туда и затянуло, он с огромной скоростью втягивался в какую-то черную бесконечную и бездонную трубу идущую в Никуда. «Неужели это тот самый пресловутый «тоннель» на тот свет? – успел подумать он, что-то засвистело и завыло, цвета вокруг стали меняться сумасшедшим калейдоскопом на грани безумия, потом вдруг настала полная тишина, а потом пропали все звуки, а за ними и изображение погасло. Что это было? А потом была белизна стен, больничная койка, «комната с белым потолком», по очереди появлялись какие-то голоса, а потом, так же постепенно и по очереди возникали из ниоткуда и люди в белых халатах, шапочках и масках на лицах. В их глазах было удивление и непонимание, потом изображение опять пропало. Эта картина давно уже регулярно появляется в его мозгу, заставляя просыпаться ночью и терять сознание днем. Изобразить амнезию перед врачами человеку с медицинским образованием удалось легко, все прошло как по оливковому маслу первого отжима. Операция «Монте-Кристо» началась успешно, правда неожиданно, непредсказуемо и без подготовки. А потом он опять мысленно увидел ее, красивую хрупкую улыбающуюся темноволосую женщину со смуглым лицом в черном брючном костюме и в неизменных черных очках на пол-лица, как тогда, когда он увидел ее в последний раз, при посадке на тот трижды проклятый троллейбус. А может, не в последний? А может не такой уж и «проклятый»? Если, конечно, она получит это письмо и сможет прийти. И он продолжил свое кропотливое занятие.
«Я ведь тогда не погиб, не сгорел в том страшном инфернальном троллейбусе возле Пересыпского моста после попадания в него шаровой молнии. Неожиданно стали реальностью наши хмельные и веселые фантазии. Я почувствовал, что пропаду, исчезну, испарюсь, но в итоге выжил. Ты не можешь предотвратить эту катастрофу, тем более что письмо ты получишь уже после нее – иначе исключено, нельзя идти против детерминизма. Я выжил непонятно как и почему. Природа этих молний до сих пор не выяснена, несмотря на технический и научный прогресс. Мы уже управляем климатом, над городом протянулись многоуровневые эстакады, большая часть движения происходит теперь в воздухе, Одесса стала вдвое больше, а все равно шаровая молния для нашей науки до сих пор загадочна. Короче говоря, какая-то непонятная сила зашвырнула меня в будущее. Может из того троллейбуса еще кого-нибудь куда-нибудь – я не знаю, поиски в газетах и интернете пока еще не принесли результатов. Очевидно, я спасся один. Троллейбус спекся в единый практически монолитный спрессованный комок, в котором нельзя было досконально разобраться – так и похоронили останки вместе с троллейбусом. Я недавно был возле памятника погибшим в той страшной катастрофе. Думаю, ты приходишь туда хотя бы иногда. Вернее, будешь приходить после получения этого письма. Врачи быстро вернули меня к жизни, немного адаптации – и я вроде бы в норме. Ты же помнишь, что меня никогда не брала никакая лихоманка, кроме зубной боли и разбитых в гололед коленей. Вспомни ту страшную операцию восьмидесятого года. Правда, я тогда был значительно моложе и, как говорится, лучше качеством».

Мужчина задумался и остановился. Надо ее подготовить к тому, что он сейчас изменился внешне. Он тогда весьма пострадал от взрыва и ожогов. Поскольку при себе не было документов, а надо было симулировать амнезию и превращаться в другую личность, новый облик очень отличался от оригинала, а один шрам так и не удалось убрать – слишком глубокий, он попросил врачей его оставить на память. Захотелось начать новую жизнь. Еще до того давно захотелось, время от времени надо что-то менять в себе – привычки, интересы, имя, семью, оставить только ориентацию – привык он к своему полу! Пока надо тонко напомнить ей ту старую смешную идею намеками и экивоками. Она баба умная – поймет и «эзопов».
«В нашем шуточном «мозговом штурме» ты очень возражала против смены моего имени и переходу к новой жизни. Постараюсь тебя переубедить хоть эпистолярно. Ты же помнишь, что я был фаталистом и верил в «руку судьбы». А тут она меня забросила в другую, хоть и не очень далекую от 2016 года эпоху. Значит, в этом и есть «сермяжная правда», как пелось в очень старой песне, «значит, нам туда дорога!». Позволю по памяти процитировать свой старый рассказ: «Наверное, у каждого человека есть свое время, главное, в него «попасть». Большинство так и не «попадает». Может, поэтому столько алкоголиков и невротиков, в какое время ни сунься. Да и у вас, наверняка, хватает этих, которых в школе называли «лишними»? Так ведь это они в своем времени лишние! Может, это мушкетеры, пикадоры или крестоносцы какие-нибудь?». Раз меня Высшая сила зашвырнула именно сюда, значит, так было надо. И так будет. Теперь я другой человек с другим именем. Мы начнем с тобой новую, совершенно новую жизнь, причем не «с чистого листа», а со своим житейским опытом. Меня вряд ли кто сейчас узнает в немного новом облике. Да и вряд ли много осталось живых сверстников через 40 лет! А, кроме того, есть и некоторый материальный результат исчезновения. Не слишком большой, но и не маленький. По крайней мере, будет стартовый капитал для исполнения старой студенческой идеи, которая так понравилась любимой.
Время и место встречи я уже указал, помнишь наш шуточный план, который мы когда-то придумали? Не пугайся и не удивляйся, если не сразу узнаешь меня – все-таки катастрофа не прошла бесследно. Но глаза у меня не изменились, они такого же цвета, как и твои, что меня когда-то так резко потянуло и притянуло к тебе в тот вечер в музее, помнишь? Мы встретились на выставке и вели неторопливый разговор ни о чем. И вдруг я заглянул в твои глаза и понял, что они такого же цвета как мои. Я начал в них барахтаться, тонуть и пускать пузыри. Я продолжал нести какую-то околесицу и меня одновременно накрыли три волны, три желания. Я захотел погладить твои волосы, стать на колени и поцеловать твои туфли прямо при всех. Мне стыдно признаться в третьем желании – я захотел немедленно овладеть тобой! Прости, Настеныш! Именно тогда моя жизнь раскололась на две части – «до» и «после». Я теперь чувствую себя аббатом Фариа, только мстить некому, да и незачем – все прекрасно в этом лучшем из миров! Естественно, если ты сегодня придешь. Сегодня 21 сентября 2056 года, если ты не придешь, я буду приходить сюда каждый день в 18 часов, пока не дождусь тебя. А я дождусь, ты обязательно придешь! Настеныш, ты ведь всегда была послушной девочкой и старалась выполнять мои просьбы. Я жду тебя два часа. И так каждый вечер в нашем любимом кафе. У тебя в доме есть «Граф Монте-Кристо»? Принеси мне на встречу – я его нигде не могу найти в бумажном виде – ты же знаешь мою любовь к старым и старинным книгам! Надеюсь, ты сохранила мою библиотеку? Вроде у меня была такая книга, ты же понимаешь, что я не могу туда пойти без тебя, у меня даже ключей нет от квартиры. Я сначала хотел встретиться там, но захотелось романтики, встречи в пустом кафе под музыку. Интересно, а какую музыку сейчас слушают? То, что слышу последнее время в барах и на улице, приводит меня в ступор. Я даже знаю, что мы будем с тобой слушать в этот вечер и все последующие дни и ночи!»

Мужчина прислушался к музыке из-под потолка, это была любимая вещь «Саббатов» «Электрические похороны», улыбнулся соответствию ее «текущему моменту», опять посмотрел в сторону барной стойки. Парень сразу подошел к нему.
– Что-то еще?
– Музыки любимой захотелось, хотя у вас вряд ли есть такая древность?
– А разве сейчас играет современная? Хотя воля клиента для нас – закон. Сейчас поищу, я сам люблю очень старую музыку.
Бармен начал манипулировать пальцами по небольшой панели. Неужели где-то еще сохранились кнопки и сенсоры? Сейчас ведь все компьютеры управляются силой мысли хозяина. В воздухе возникла полупрозрачная доска с надписями, парень начал поиск. Наконец повернулся к посетителю:
– А можно поставить не очень старый хит? Просто он мне очень нравится, думаю, что и вам будет по душе.
Он нажал на сенсор, в зале стало слегка темно, тихо заиграла музыка. Клиент продолжил машинально писать свое послание, все больше и больше вслушиваясь в чем-то знакомую мелодию, неужели раньше слышал?

«Сейчас гололеда уже не бывает, как и прочих серьезных стихийных бедствий. Через двадцать твоих лет первый в истории Одессы мэр-китаец Чжоу Гань придумает программу «Умный город», за которую получит Нобеля. Одесса станет первым на планете саморегулирующимся городом, как нас уговаривали мэры Парижа и Гонконга уступить им очередь на эксперимент, но начали с Одессы! Чжоу настоял на своем, как автор программы. Грозовые и снежные тучи разбиваются ракетами, все осадки немедленно уходят в стоки и очищаются для дальнейшей переработки. При сильном ветре их разбивают прозрачные ветрорезы и тучерубы. Строки Пушкина «Я жил тогда в Одессе пыльной» явно устарели. В результате мэрия и Горсовет съежились до наноразмеров – в Совете только 10 депутатов-генераторов идей. Остальное делает автоматика. Все-таки никакая система не заменит человеческий мозг. Не поверишь, но среди одесских политиков смогли найти десяток мудрых – город резко поумнел! Кстати, а как тебе нравится современная женская мода? Лично мне она приятна».

Мужчина опять улыбнулся, вспомнив новую молодежную моду – круглые вырезы диаметром 10-15 сантиметров на ягодицах женских джинсов. Приятная мода, если ягодицы не слишком обширны. Но со вкусом одесситок не всегда все было разумно. Из невидимых динамиков звучало что-то непонятное, но тихое и величественное. Это была какая-то ближневосточная или среднеазиатская мелодия как бы из глубины веков, при этом одновременно современная и пронзающая насквозь сердце и душу. Мужчина закрыл глаза, на его лице появилась улыбка. Он представил себе караван верблюдов, ослов, коней и мулов, он идет по пустыне, долго идет, давно идет, медленно идет, ему некуда спешить, это не банда, не армия, это мирные торговцы, ползущие не то с запада на восток, не то с востока на запад. Хотя они вооружены – мало ли лихих людей в пустыне? Да и не важно, что и куда они везут, главное, что они пересекают бескрайнюю пустыню, плывут через барханы, определяя путь по звездам. Точно. Путь! «Великий шелковый путь»! Он прошептал:
– «Великий шелковый путь»?
– Вы знаете эту музыку? Она уже несколько лет как написана.
– Неужели Ботвинов?
– Он, я люблю эту музыку!
Мужчина не стал говорить, что когда-то эту тему ему наигрывал еще неизвестный публике молодой музыкант, недавно отслуживший в армии. Именно он тогда и подсказал Алексею название этой темы. Больше они не возвращались к ней. Неужели тот развил и завершил ее через много лет после разговора? Рука мужчины машинально продолжала что-то писать на листике.

«Как ты получила это письмо? Понимаю, достала из почтового ящика. А туда как попало? Благодаря, естественно, открытиям опять-таки одесских ученых из Института Темпоральных исследований. Именно они относительно недавно смогли открыть теорию изотропного времени, позволяющую двигаться и против течения «Реки Хронос». Правда, пока еще в прошлое можно отправлять только письма, фотографии и нанопленки, хотя еще и очень осторожно, дабы не повредить настоящему и будущему, но я это позже слегка объясню. Отправлять живые существа и крупные материальные объекты пока невозможно. Слишком много энергии надо затратить. Да и может быть опасным для людей и исторических процессов.
Я пишу это письмо по-старомодному, на бумаге, в том самом нашем с тобой любимом уютном кафе. Раньше на этом месте было кафе-мороженое, куда мы с тобой часто забегали на свидания. Помнишь его? А я вспоминаю тебя, мой Настеныш, твою смешную улыбку, когда я рассказывал тебе анекдоты или читал стихи. Ты еще жаловалась, что от смеха в уголках твоих глаз появляются «гусиные лапки», а я тебя дразнил песенкой о веселых гусях. Ты не переживай, когда мы с тобой сегодня встретимся, я поведу тебя в центр регенерации кожи и удаления морщин, которые сейчас есть в каждой районной поликлинике. Хотя я абсолютно уверен, что ты уже давно и неоднократно бывала в них. Ты ведь всегда следила за собой, за своей внешностью, я уверен, что ты и сейчас самая красивая в Одессе, и не только для меня!
Одесса давно превратилась не только в международный культурный и спортивный центр, но и в мировую здравницу. Мы ведь сейчас «впереди планеты всей» не только в офтальмологии и стоматологии, как в наше время. Ты об этом мечтала, когда мы ездили в кабинках канатной дороге. Ее уже давно нет, да и зачем она, когда можно пролететь над городом за несколько минут. А если не торопишься, то можно перемещаться и медленно и даже очень медленно на разных высотах. А захочешь – на пешеходных улицах можно кататься на многополосном движущемся тротуаре с разными скоростями. Это удобно и для туристов и для влюбленных. Покатаемся мимо любимых мест? Я еще не совсем привык к новым зданиям, площадям и скверам. Поможешь, любимая?
Еще одна новация в Одессе, которая меня радует – возвращение старых кафе и магазинов под названиями из нашей молодости с восстановлением старых интерьеров – «Куяльник», «Пирожковая», «Дары природы» «Охотничий», «Дружба», «Лакомка», «Золотая осень», «Буревестник», «Лотос». Мелочь, а приятно! А в школах коренные одесситы-пенсионеры дают ученикам факультативно уроки старого одесского языка и истории города».

Музыка разливалась и растекалась по маленькому бару, казалось, она дымком струилась через окошко в небо. Вступили какие-то неизвестные, возможно, восточные, духовые инструменты. Им вторили бубны и кимвалы, вступили скрипки. Как бы из-под земли зазвучали тихие низкие, на грани инфразвука, басы. И тут, неожиданно для неподготовленного слушателя прямо к зениту вознесся очень-очень высокий женский вокализ, слова были не нужны, все было понятно – караван с нетерпением ждал прихода в караван-сарай, где животных распрягут, а караванщики сядут пить чай и есть плов с изюмом и курагой. И караван понемногу начинает ускорять движение, ноги верблюдов отбрасываю песчинки, шуршащие и успокаивающие как заклинания факира. Скоро будем дома!

«Помнишь наши прогулки по вечерней и ночной Одессе, Настеныш? Нас задержали на пляже в ночное время менты, они тогда еще взятки брали, пришлось откупиться – мы ведь, мягко говоря, были тогда не совсем одеты! А как мы весной бежали за последним трамваем, а возле самой двери я юзом проехал на животе? Водительница подождала, а потом мы с ней долго смеялись, а меня чистили в депо от воды и грязных листьев. А как нам не хватило денег на две порции мороженого и мы ели одно на двоих одновременно? А как нас чуть не застукали твои родители, хотя все поняли и только сделали вид? А как я подрался с твоим ухажером Степой, причем получил по голове именно я? Прости за ностальгию, воспоминания настигают как ранние заморозки в твои и наши времена. Это давно уже перестало быть проблемой города из-за подогрева мостовых и стен. А сейчас стены покрывают микропленкой, удерживающей тепло и отталкивающей влагу. Похоже на сказку? А все равно не все одесситы довольны – ты часто видела довольных одесситов? Кому-то холодно, кому-то жарко, а кого-то жаба давит, что соседям хорошо. Жаб мы еще не уничтожили, в отличие от комаров и тараканов. Это уже в генах у нас, хотя злобы стало меньше, разве что немного зависти, но и ту помогают ликвидировать врачи и телевизоры на всю стенку, хотя смотрят многие примерно такой же бесконечный «дрек», что и твои соседи сейчас. Я тебя уже убедил, что я – это действительно я? Тогда последнее «тестовое» воспоминание – помнишь, как мы в Ночь музеев оторвались от всех и спрятались в запаснике Музея западного и восточного искусства, а потом как безумные целовались и вздрагивали от каждого шороха, боясь, что нас застукают? Об этом знали только ты и я, я никому не рассказывал, даже самым близким друзьям и подругам».

Музыка в воздухе напомнила старую песню детства и юности «Идет верблюд, за ним другой, их кости пахнут анашой!». Естественно, ни о какой анаше они тогда понятия не имели, разве что пару раз побаловались засушенной коноплей для лучшего восприятия «цеппелинов». «Дурь» совсем не «вставила», но все делали вид, что находятся в «кайфе». Это было баловство. Больше они не экспериментировали, тем более что вокруг было много недорогого, а то и просто дешевого вина всех сортов. Водку тогда пили относительно мало, предпочитая вино в «бодежках».

«Я помню твои голубые прожигающие насквозь глаза, твои нежные, добрые и ласковые руки, твою улыбку, освещенную улыбкой твоей души. Иногда мне даже было с тобой немного страшно – ты часто завершала начатые мной фразы и заранее смеялась моим шуткам, от тебя невозможно было что-то скрыть, да я и не хотел этого почти никогда, а немногочисленные попытки воздвигнуть между нами хоть какую-нибудь защиту были заранее обречены на фиаско. А зачем прятаться и что скрывать от самого родного и близкого для меня человечка? Помнишь, как я принес тебе роман Бушкова «Анастасия» и мы его вмести читали? Он ведь немного был о тебе. Мы с тобой гоняли наперегонки наши «лайбы», как тогда называли велосипеды. Сейчас велосипедов мало, да и зачем они, когда можно просто летать и кувыркаться в небе? Тут главное – привыкнуть к «бочкам», «иммельманам» и «мертвым петлям». Я уже привык. Летаю как ангелочек на любых крыльях, как бабочка или не очень молодой «стрекозел»!
Ты еще не знаешь, какой «кайф» дает катание на адгезивных коньках! Впрочем, я думаю, что ты и слова такого не знаешь, его использовали только некоторые инженеры-металловеды. Их время еще не пришло – их изобретут в конце тридцатых. Помнишь, как я объяснял тебе, что такое «адгезия»? Это сцепление поверхностей разнородных твёрдых или жидких тел. Ты не понимала, пока я не показал тебе две отшлифованные металлические пластинки и не сжал их вместе? Их было невозможно оторвать друг от друга даже отверткой, но они прекрасно скользили по поверхности друг друга. За считанные дни я научился на них кататься как пацаны в наше время на коньках. Особенно здорово смотрится, когда я выписываю на них «восьмерки» на вертикальной стене вокруг катка, который сейчас стоит на месте бывшего морского порта. На специальных треках можно покататься на адгезивных одно- или двухместных санях. Там скорость повыше, ощущения потрясающие. Очень хочу покататься на них с тобой. Это просто потрясает!»

У каждого есть какие-то свои особенные места, запомнившиеся больше других. И не обязательно какие-то исторические достопримечательности. Это может быть любимая скамейка в парке, ничем не отличающаяся от других для всех остальных, но заставляющая теплеть и улыбаться, а может и взгрустнуть. Может на ней ты впервые поцеловался, или сделал предложение любимой, даже получив непонятный тогда еще для тебя отказ. Или на ней тебе в голову пришло замечательной стихотворение или решение какой-то проблемы. Это может быть последний ряд кинотеатра по понятным причинам. У него таким местом было кафе «Платан» рядом с верхней частью канатной дороги. Рядом располагался учебный корпус факультета, поэтому после занятий, а то и вместо оных студенты туда забегали перекусить и выпить «Белого шипучего» по рубль двенадцать или по рубль семь – такие детали со временем из памяти стираются. Помню, постоять там было нам вполне по карману. Работала там рыжая необъятная и очень обаятельная еврейка, говорившая очень по-одесски и не так как в глупых фильмах «за Одессу», которые нам всем хотят «впарить» как «одесские». Они ей рассказывали анекдоты, а она в ответ рассказы похлеще иных анекдотов. Она еще помнила румынскую оккупацию и рассказывала о ней не совсем так, как учили в школе и институте. После войны на этом месте была похожая торговая точка, называемая в народе «Голубой Дунай». Папа рассказывал, что так назывались «наливайки» по всей стране, непонятно почему. А мы это кафе называли «Красный Пекин», тоже по непонятной причине. И так его называли только студенты нашего факультета. Хозяйка нас очень любила, когда нам не хватало рассчитаться, она давала кредит и никогда не записывала. По крайней мере, при нас. Может, тихо под столом? Не знаю, но потом, после стипендии, студенты приходили рассчитаться, расчет плавно перетекал в новый «банкет». Сначала там подавали натуральные шашлыки, потом рубленые, позже мититеи, но они все съедали радостно и весело. До сих пор в его альбоме остались фотографии того кафе, где он что-то отмечал с друзьями и первой, самой лучшей женой. А потом его снесли, поставили что-то дурацкое, крутое и дорогое. Да и друзья разъехались кто куда, некоторые даже туда, где уже давно нет и никогда уже не будет ни шашлыков, ни мититей.

«Порт ведь давно перенесли за город, как и другие «грязные» крупные предприятия для разгрузки дорог и очистки воздуха. Да и грузовиков на дорогах уже давно нет. Сейчас вообще расстояния особого значения не имеют, я ведь уже рассказал о наших сверхскоростных воздушных кабинках и фуникулерах. За Воронцовским маяком на насыпном острове построили городок аттракционов для детей и взрослых, впадающих в детство. А разве это плохо – оставаться в душе ребенком? Чего там только нет – кривые зеркала для женщин, недовольных своей талией, катапульты в море, «Наутилус», ныряющий в глубину, всякие тренажеры. Вдруг в Одессе вспыхнула мода на игру в «пожара», некоторые ее называли «пристеночек». А девочки опять увлеклись забавами нашего детства – «классиками» и обручами «хула-хуп». Как говорят, все хорошее возвращается. Дети даже в футбол играют, причем не виртуально, а на спортплощадках. Так, глядишь, он и возродится в нашей стране и нашем городе. Хотя тебе, я думаю, легче поверить в адгезивные коньки или полеты на крыльях! Да и дети здоровей будут! Я с утра был в нашем любимом зоопарке, он расширился за счет Привоза и части парка, оставили очень старые небольшие корпуса для Музея одесских рынков, где ностальгирующим по СССР оставили толстых продавщиц с подпиленными гирями, орущих на покупателей «Шо ты цены спрашиваешь? Повылазило?» Для этой же цели сохранили пару магазинов типа совкового «Сыры» и «винарки», как при социализме, правда, покупателям на входе дают антидот, потом бесплатно зашивают рубашки, чинят обувь и при необходимости оказывают на месте первую медицинскую помощь. Алкашей почти не осталось, их лечат, особо рьяных разместили в зоопарке».

Мужчина вспомнил разговор с Настей наутро после банкетика. Они слега похмелились и стали фантазировать. И тут его вдруг пробила дурная мысль, которой он сразу поделился с любимой. Вернее, это был его странный и глупый сон. Его и раньше иногда посещали мелкие «озарения». Например, он иногда предсказывал всякие события типа результатов футбольных матчей или срыва какого-то мероприятия, куда они должны были поехать вместе по своим журналистским делам. А тут после очередной рюмки у него вдруг что-то «включилось» в его, как она иногда любила едко шутить, «поцсознании» – что вы хотите от писателя-фантаста, и он неожиданно спросил, а вдруг с ним произойдет какая-то неприятность?
– Что именно? Ты попадешь под трамвай?
– Нет, вдруг я исчезну?
– Вознесешься?
– Не смейся, мало ли катастроф, когда человек исчезает бесследно?
– Веришь в чудеса?
– Всякое бывает в жизни, люди исчезают и непонятно, живы они или нет?
– И куда ты исчез в твоем сне? Твоя любовь к фантастике до добра не доведет. Будь реалистом!
– Мне приснилось, что меня какая-то сила забросила в будущее!
– Далекое и светлое, типа обещанного когда-то коммунизма?
– Не очень далекое, типа лет пятидесяти, может, меньше. Насчет светлого не досмотрел, ты захрапела и я проснулся.
– Опять я виновата?
– Давай без паранойи, я тебя ни в чем не обвиняю! Просто сообщаю факт!
– И мы больше не встретимся потом?
– Не знаю, помню только, что я тебе письмо в прошлое написал и ждал встречи с тобой потом.
– Ты туда благополучно добрался? В целом виде, не частями?
– Давай как в детективах про шпионов – в случае моего попадания в будущее, мы оставляем сообщения в условленном месте?
Отсмеявшись вволю, стали фантазировать и разрабатывать детали фантастической и невероятной «встречи». Правда, неизвестно, во что превратится Одесса через много лет. Вдруг ее испохабят до неузнаваемости? Хотя, куда уж дальше похабить? Но это же сказка, фантазия! И тут Настеныша что-то осенило! Она всегда была практичней его!
– А тебе ведь будет пенсия приходить на карточку?
– Надо только будет время от времени делать операции на этой карте, чтобы думали, что я жив!
– Я буду симулировать твое присутствие! По-шпионски!
Опять отсмеялись, представляя эту картину.
– На адрес ходить в масках и ночью!
– Лучше днем, при людях легче!
– Типа ниндзя и бесшумно?
– И с паролями?
Посмеялись и забыли. Хотя потом вернулись к этой теме, но уже с меньшими смешинками. Настеныш напомнила о мечте детства. У каждого в детстве и юности есть неосуществимая, но очень желанная мечта. У меня еще из СССР таковых было две – побывать в Мексике и стать владельцем маленького кафе на 4-5 столиков. В Мексике я так и не побывал, а кафе … Какое частное кафе может быть в «совке»? А Настеныш напомнила. И сделала это в самый подходящий момент, как она умела – после последнего домашнего банкета в «той» жизни»…
И тут вдруг это чудо. Интересно, помнит она тот разговор или забыла? Может напомнить? Так ведь она получит это письмо с намеками, понятными только нам с ней? И отправить его надо с таким расчетом, чтобы она получила его через месяц-другой после моего исчезновения! Эврика! Слегка успокоится, немного остынет, но еще не забудет. Хотя я уверен, что она меня не забудет никогда! Хотя бы потому, что я хороший, суженый-ряженый! Она сразу и начнет «Операцию Монте-Кристо», как они ее тогда назвали. Они отработали, казалось бы, все возможные детали вплоть до мелочей!
«Бармен так удивленно посмотрел на настоящую бумагу, на которой я тебе пишу сейчас! Естественно, ты получишь другое письмо, почти такое же, но просмотренное цензорами Службы Хроноконтроля. Я ведь не имею права влиять на прошлое, чтобы не уничтожить будущее. Ты помнишь рассказ Брэдбери о раздавленной бабочке? Ты не имеешь права знать то, что может изменить будущее. Поэтому никаких фамилий и дат, только приблизительные. Но у меня будет «отмазка» для цензоров – это будет мой фантастический рассказ о будущем, который ты «случайно» найдешь в моих архивах. Надеюсь, меня еще помнят, как писателя-фантаста, правда, не очень знаменитого. Помнишь, как я неожиданно стал лауреатом конкурса в 2016 году, как раз незадолго до той страшной катастрофы! Так что можешь мое письмо не прятать, а даже обнародовать. Кстати, попробуй его отправить на очередной конкурс под своим именем! Сначала, естественно, отредактируй его и приведи в нужный формат».

Мужчина вспомнил дружеский банкет по случаю того лауреатства в первом Деменковском фестивале, тогда еще скромно называвшемся просто «конкурс». Собрались лучшие друзья и подруги, на столе были только мои «фирменные» блюда – сложный шашлык, чалагач, «оригиналка», салатики, соусы, кокот и все такое прочее – все удалось и всем понравилось, даже «вреднюжкам-кочевряжкам». Все напились на грани допустимого, тосты были прекрасны и искренни. Почему-то сначала все были уверены, что конкурс «схвачен», но оказались неправы, все делились планами на будущее, никто не знал, что скоро все изменится страшно и, казалось, бесповоротно! Они гуляли долго, потом вышли провожать последних гостей, вернулись и решили доесть придуманный к этому банкетику мой фирменный торт Улыбка». И вот именно тогда у нас и произошел тот разговор о возможности его исчезновения. Тогда же они решили, что я должен буду сменить внешность и имя. Естественно, в случае моего исчезновения в настоящем и последующего «десанта в будущее». Хотя если он не произойдет, о чем тогда говорить? Честно говоря, поначалу они задумали это, как сюжет для очередного рассказа на какой-нибудь конкурс, а то и киносценарий. Идея увлекла, они обсуждали ее почти до утра, пока резко не уснули прямо за столом. Но обсуждение записали на диктофон. Рассказ он так и не написал по причине форс-мажора, случившегося через неделю. Но я его запомнил его вплоть до мельчайших деталей. Может, молния иногда пробуждает память даже на старости лет?
«Мне уже предлагали баллотироваться на должность мэра, она сейчас не очень популярна – беготни и недовольных много, а гешефта никакого – не то время! Мэру стало работать настолько легко, что с этой должностью может справиться и человек средних способностей. Впрочем, во времена нашей молодости было аналогично – вспомни некоторых руководителей города! И подурней меня вождики в городе бывали! Многие одесситы даже не знают фамилию своего мэра и даже не знают его в лицо. Все ли знают фамилию начальника ЖЭКа или директора школы, где учатся их дети?»

Мужчина вынул из кармана какой-то листок, любопытный бармен глянул и остолбенел. Это был настоящий бумажный конверт, пожелтевший от времени, а не современный «новодел»! Парень давно не видел такого раритета, разве что в музеях. Мужчина улыбнулся. Ему долго пришлось искать такую редкость, тем более, что конверт был посвящен полету Гагарина и выпущен еще в 1961 году. Он нашел его в маленьком антикварном магазинчике «Бумажные редкости» в переулке Евгения Голубовского. Он часто туда ходил за редкими бумажными книгами, открытками и почтовыми марками. Парень подошел к столику, осторожно и с благоговением дотронулся пальцем до конверта. Потом посмотрел на мужчину внимательно и прошептал:
– Кажется, я вас знаю! У вас знакомое лицо!
– Это исключено – я не был в этом районе больше сорока лет!
– У меня идеальная память, я никогда не ошибаюсь!
– Кажется, вспомнил!
Мужчина еще пристальней посмотрел на парня и спросил:
– А ты знаешь, что было на месте этого бара раньше?
– Кафе-мороженое.
– Тут работала удивительная женщина, у нее было самое вкусное мороженое в Одессе. Ее звали …
– Эсфирь Соломоновна!
– Ты знал Фирочку?
– Это моя бабушка.
– Но тебя тогда еще не было на свете!
– У бабушки был альбом фотографий, вы с ней снимались прямо в кафе, на одном из снимков я помню ваше лицо.
– Я за это время несколько изменился.
– Это точно. Подождите минутку, я сейчас приду, не уходите!
– Я никуда не уйду, пока не дождусь одного человека или сообщения, что этого человека больше нет!
Парень выскочил на улицу и быстро вернулся. Он протянул мужчине пакет, внутри которого была видна бумажная книга. Мужчина бережно открыл пакет и вынул ее. Это была старая обветшавшая книга в бумажной обложке голубого цвета. Мужчина прижал е к сердцу и посмотрел на парня:
– Откуда она у тебя?
– От бабушки, она ее хранила. Вы мне ее подпишете?
– Кому?
– Алику от автора!
– Разумеется, подпишу. А как …
– Бабушка умерла, но она вас помнила.
– Мы с ней дружили, когда мне не хватало денег рассчитаться, она давала нам всем микрокредиты. Она знала многих моих друзей.
– И ту, которую вы ждете?
– Разумеется, знала!
– Вы собрались писать письму «назад»?
– Да, надеюсь, оно до нее дойдет. У вас в баре есть терминал темпоральной почты?
– Да, вон он, слева от стойки. Вы пока пишите, не буду вам мешать!
Мужчина спросил разрешения закурить, бармен разрешил – климатическая установка легко нейтрализовывала дым от одной сигареты, тем более что введение их в строй прекратило идиотское преследование курящих в таких местах. Разумеется, в случае согласия всех присутствующих! Сегодня их в баре было лишь двое. Его руки задрожали от волнения, он даже сломал одну сигарету. Потом успокоился и улыбнулся, перевернул листик и продолжил писать.
«Я не могу упоминать имена общих знакомых и рассказывать об их судьбе. Кое-кого я нашел, пообщался, выдав себя за своего однокурсника по институту. Меня вроде бы никто не узнал. Но никто не знает, где ты. Я надеюсь, что ты выжила и придешь сегодня. Я тебя жду 21 сентября 2056 года в 18 часов там, где было наше кафе. Название нового бара я сказать не имею право. Вспомни!
Кстати, я отыскал своего соперника в борьбе за твое сердце. Я имею в виду не твоего тогдашнего мужа, надеюсь, что ты догадаешься. Кое-кто из нашего времени еще жив, мы потом с ними встретимся. Надеюсь, они меня не узнают? Один наш общий знакомый стал большим человеком в Одессе – Президентом Межпланетного клуба одесситов. Попробуй угадать, о ком я? Только он сильно похудел, но продолжает писать хорошие рассказы, почти такие же хорошие, как я. Я шучу, конечно! Ты же знаешь, что я лучше всех!»

В том кафе был еще один очень положительный момент – в случае очень «мажорной» погоды» (я имею в виду музыкальное значение этого эпитета) хозяйка отпускала нам шашлыки в разовой посуде из сверхпрочной металлической фольги, бутылки они укладывали в тубусы якобы для чертежей и шли на склоны под канатную дорогу. Там друзья располагались среди кустов на какой-нибудь полянке и изображали картину Эдуарда Мане «Завтрак на траве», правда в одетом или полуодетом – в зависимости от температуры воздуха – виде. Менты почему-то там никогда не лазили – что с нас возьмешь, босоногих! Это был просто «Пикник на обочине» или «Жок в муравейнике». Очень мы тогда Стругацких любили! Однажды к нам подсел какой-то тусклый и вялый офицерик, дал свою долю вина, долго выспрашивал, кто мы, откуда, есть ли у нас военная кафедра. Потом наш коллектив начал распадаться по пути к полному аннигилированию или полураспаду. И тут офицерик предложил мне служить в КГБ, дал какой-то сложный телефон – сначала один номер, потом после трех длинных звонков другой, потом голос дежурного и изложить ему просьбу стать «рыцарем плаща и кинжала». Я записал на спичечную коробку, которую потом благополучно потерял. Так я и не стал Штирлицем. Не знаю, чем бы это кончилось – стал бы президентом или банкиром, а может пал бы смертью храбрых. Думаю, что хорошо, что потерял.

«Многих наших друзей и приятелей уже, естественно нет. Кто-то спился, кто-то вступил в брак, кое-кто уехал в другие страны, зачем только, непонятно – у нас сейчас не хуже. Продолжительность жизни увеличилась, но кое-кто все равно умер. Против природы не попрешь. Ты главное, постарайся дожить до этого дня, будь осторожна».

И все-таки пусть кафе будет называться «Красный Пекин», пусть хоть что-то останется из тех лет. Кухня, разумеется, будет не китайская, а из моей молодости – «микояновские» котлеты с хлебом, рожки со шницелем и холодным жареным яйцом сверху, а в уголке тарелки из фольги моя любимая «подлива». Интересно, кто-то из молодежи знает, что такое «подлива»? Интерьер только тот – «совдеповские» столики на одной ножке без скатертей, но с емкостями для соли и перца, в которых редко бывал перец. Я думаю, что таких, как я, найдется немало – экзотика, сэр! Главное, чтобы денег хватило.

«Город очень изменился. Часть старого города просто снесли, на месте старых домов-развалюх стоят стилизации под старину, обработанные защитными средствами и покрытием. Трудно даже отличить их от подлинной старины. Слава Богу, прекратилась вакханалия по переименованию улиц в угоду политическому моменту. Появилось масса новых достопримечательностей – и этого не скажу сейчас тебе. Думаю, ты их давно знаешь. Кстати, чуть не забыл – давай вернемся к идее нашего «Красного Пекина», тем более, что хозяин того уродца, что стоит на этом месте, хочет закрываться. Мечта есть мечта! Помнишь, как говорила Йоко Оно «Если ты мечтаешь о чём-то один - это всего лишь мечта; если вы мечтаете об этом вдвоём - это реальность.»?»

Мужчина опять задумался, потом посмотрел на бармена просительно. Тот снова разрешил закурить. Куда же с ней пойти после нашей встречи? Может в Театр Сатиры и юмора имени Георгия Голубенко и Валерия Хаита? Или просто пойти в какой-нибудь новый парк Живой Природы? Их ведь сейчас столько появилось! Надо погулять по Аллее одесских капитанов, где есть памятник ее дедушке, положить ему цветы. А ведь в свое время пришлось от него прятаться – он хотел, чтобы внучка училась, а не бегала по свиданиям, как будто одно другому мешает!
У них была трудная любовь – слишком долго они искали друг друга! Он был женат, она была замужем, им приходилось прятать свое чувство не только от окружающих, но и от самих себя. Потом они надолго расстались и опять случайно встретились. А может и не очень случайно? Кто-то ведь сделал первый шаг? Или оба сразу? А потом все резко и сразу кончилось, чтобы продолжиться через сорок лет.
А город действительно изменился, причем в основном в лучшую сторону, хотя стало меньше укромных уголков для влюбленных. Правда, появились такие за городом, а новые виды транспорта позволяли быстро туда уехать. Самым остроумным изобретением ехидных одесситов стало Лобное место, где установили памятники тем, кто позорил и портил Одессу в разные годы. Монументы запретили сносить и демонтировать, их просто собрали в одном месте с соответствующими пояснительными табличками. Некоторых из этих «персонажей» довелось знать и лично, но забывать их нельзя, чтобы такое не повторилось никогда. Особенно удачен памятник Мэру разрушителю в виде шестирукого Шивы, в каждой руке которого его любимые атрибуты – микрофон, авторучка, кувалда для сокрушения ларьков, лом для разрушения заборов. Одна рука этого «Шивы» свободна – чего только одесские шутники в нее не вкладывают. Но город в целом стал уютней, больше, светлее и радостней.
Мужчина опять рефлекторно посмотрел на место часового браслета, получил ответ от мыслефона и понял, что до встречи осталось меньше получаса. Как отвлечься от волнения, глупых предчувствий и дурных мыслей? Почему и куда она так резко исчезла, что никто из оставшихся друзей ничего о ней не знает до сих пор? Хотя она ведь уже получила это письмо. Письмо, которое я еще не написал и которое еще никто не проверил на отсутствие хроноклазмов? Ох уж эти временные парадоксы и «непонятки»! Голова от них кругом! Он опять стал писать уже на следующем листке.
«Еще раз хочу предупредить тебя о некоторых опасностях, грозящих тебе. Не выходи из дома без нужды в конце 2017 из-за массовых беспорядков в связи с юбилеем Окаянной революции. Правда, в результате впоследствии Правительство было вынуждено принять Закон о благотворительности и меценатстве. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло! Именно поэтому предпринимателям стало выгодно вкладывать деньги на «богоугодные дела» и помощь культуре. И дело не в налоговых льготах и скидках, появились и моральные рычаги, да и тщеславие кое-кому пощекотали. Появились медали ордена, памятные доски и титулы. Гордыня – великая вещь. И результаты, как я вижу, налицо!»

Мужчина посмотрел в окно и улыбнулся. Как за эти годы преобразился родной город! И всего лишь один документ. Сколько лет его пробивали на всех уровнях, а как те придурки вспомнили о славных дедах и головы повысовывали со знаменами, так и пришлось! Появились именные стипендии талантливым детям, построили новые музыкальные и художественные школы, музеи, галереи. Заниматься искусством стало престижно и выгодно. Одесситы всегда были талантливы, а при поддержке таланты выросли как клубника под дождем. Как много они об этом говорили и мечтали, даже шутили о Васюках. Это ведь не только в Одессе, а по всей стране. Таланты росли даже в маленьких городах и селах. И будут расти. А мы подключимся, правда, в новом обличье. Он и раньше умел менять стиль и манеру, да и жанров еще немеряно осталось, и Настеныш всегда была умницей, часто помогала ему, мало кто мог понять, где она писала, а где я. Со временем любящие люди начинают похоже мыслить и понимать друг друга с полунамека. Они не теряются в тени своей половинки, а взаимообогащают друг друга. А времени, надеюсь, у нас еще немало.

«В 2021 будет завершена вроде бы незаметная для основной массы населения широкомасштабная общегосударственная операция по уничтожению коррупции, ее уже в твое время готовят. Двадцать лет подготовки и за одну ночь все закончилось. Потом по нашему образцу подобные вещи провели в более отсталых городах – Мехико, Кельн, Мадрид и Новосибирск с тем же результатом. Она потом в учебники истории вошла! А как она была проведена! Поверь, в свое время, когда ты узнаешь правду, ты очень удивишься тому, что многие «коррупционеры», которых все мы ненавидели и проклинали, будут признаны героями и достойно вознаграждены, а «кроты» наказаны жестко, безжалостно и жестоко. К сожалению, я не могу сейчас тебе раскрыть подлинные лица тех и других – ты можешь случайно проговориться и сорвать все. Все оказалось под контролем. Город стал чистым и еще более родным для всех, как и вся страна и весь мир.

Мужчина задумался. Не надо писать лишнего – все равно зарубят. А сделано было действительно красиво! Сначала понастроили суперэлитные дома для «хозяев жизни», но никто не понял, что основным их достоинством была не комфортабельность, а возможность мгновенно перекрыть входы-выходы по приказу из Центра! Консьержами в них работали дедули-божьи одуванчики, но каждый был «особняком» в звании не меньше майора. Дома были прекрасны, удобны, но как-то вечером они вдруг из «теремков» стали капканами. Для подстраховки аналогично перекрыли «крутые» рестораны, гольф-клубы и элитные пляжи. Полчаса – и западня захлопнулась! Досье уже давно были готовы, поэтому процессы прошли быстро и шустро, как любил говорить один из руководителей операции по нашему региону, «с Божьей помощью». А потом жилплощадь конфисковали и выпустили в свободную продажу, что мгновенно обвалило рынок недвижимости. Я уже не говорю о всяких там «брюликах-рубинчиках»! Долго запрягаешь – быстро едешь! И удалось сохранить тайну вкладов! Никто не продался из исполнителей, невероятно! Умные люди задумали и исполнили. И нет больше коррупции, воровства и нищеты у народа! Даже «шакалы» и «крысы» поняли, что честно жить выгодно и безопасней. Особо выдающихся «мыслителей» не пришлось уничтожать – пригодились на будущее!

«Все равно будь осторожна. Не ходи на вечер встречи выпускников нашей школы в 2022 – она обрушится, могут быть жертвы. Думаю, кое-что цензура удалит, по крайней мере, даты и места происшествий. Но будь осторожна».

Мужчина вспомнил историю о каком-то художнике, рисовавшем на своих картинах, которые должна была принять Императорская закупочная комиссия, маленькую желтую собачку. Члены комиссии спрашивали, зачем тут эта собачка? Художник немедленно ее убирал. Больше вопросов у членов комиссии не было. Именно для этого мужчина и вписал ненужные подробности, которые цензоры всенепременно уберут. А то, о чем надо сообщить, они и не заметят. И она останется жива. Она умничка, болтать лишнего не будет, поэтому и придет сегодня сюда. А упоминание о рухнувшей школе и станет «собачкой». Она ведь никогда не ходила на встречи выпускников школы, было уже неинтересно, слишком разошлись пути-дороги после последнего звонка.
«На этом я заканчиваю письмо и жду тебя, я верю, что ты войдешь в двери и посмотришь в мои глаза так, как когда-то я впервые по-настоящему посмотрел в твои и погиб, пошел ко дну, пуская пузыри. Я жду тебя Настеныш, береги себя. Ты должна дожить до этого дня. Ради нашей любви. Ради нас. До встречи!»
Бармен продолжал «играться» пальцами на стойке бара. Мужчина заклеил письмо, предварительно внимательно его перечитав, встал и, шатаясь от волнения, подошел к стойке. Он протянул конверт бармену и ничего не сказал. Парень понял его, улыбнулся, взял конверт и опустил его в щель приемника корреспонденции. Конверт упал внутрь. Они переглянулись и улыбнулись. Мужчина вернулся за столик, вспомнил, как бабушка парня когда-то предотвратила серьезную угрозу, сообщив, что его кто-то искал. А могли быть серьезные проблемы с шантажистами. А потом они попали в серьезную беду и исчезли с его горизонта. Даже любимая так и не узнала об этом. Да и не надо это ей, у каждого должны быть свои секреты, даже у любящих и влюбленных. Бармен посмотрел куда-то сзади меня и слегка неуверенно улыбнулся. Похоже, что в бар кто-то вошел. Мужчина напрягся и втянул голову в плечи. Медленно, как будто боясь расплескать мысли, он повернулся вокруг своей оси, не меняя напряженной улыбки на лице. Он сглотнул комок, успев заметить широкую улыбку парня. Неужели она? Значит, жива и поняла все его намеки в письмах? И тут глаза встретились и разрядились вольтовой дугой с нарастанием взаимного напряжения. Это была ОНА …
– Настеныш!
Только и прошептал он.
– Кактус? Ты? Ты! Ты!!
Только и прошептала она, не веря своим глазам …
Дождались – тихо с улыбкой шепнул бармен …
Они молча смотрели друг на друга и улыбались.
– Я очень изменилась?
– Нет, та же радуешь глаз, и второй тоже!
– «Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад!»
– А как же твой девиз «Никогда не лгать без нужды»? Я правду говорю!
Мужчина медленно протянул руку к ее лицу, как бы боясь, что она растает в воздухе, провел по ее волосам.
– На колени можешь не становиться и туфли не целуй!
– А третье желание?
– Ну не здесь же? Всему свое время! И место!
– Как будто вчера расстались!
– Я знал, что встречу тебя, что доживу!
– И я была уверена!
– Извини, что я стал немного другим!
– Ты предупреждал, но я привыкну к твоему лицу, поверь! Все равно ты красивее, чем Жоффрей Де Пейрак!
– Верю, знаю, потому и ждал этой встречи! И ты прекрасней Анжелики!
– Хорошо, что ты живой, хоть в каком облике! Ты столько пережил тогда!
– Я хотел дождаться этого дня, этой минуты!
– Твои глаза остались теми же, как были, мысли, я думаю, тоже?
– Помнишь любимый анекдот про бороду и мысли?
– Разумеется, это ведь наш анекдот?
– Это наша с тобой жизнь!
– Я теперь намного старше тебя – ты пережил сорок лет за несколько минут!
– Это еще как посмотреть, может я на 40 лет стал старше?
– Теперь мы опять вместе, надеюсь навсегда?
– «Пока смерть не разлучит нас»?
– Будем надеяться на успехи медицины?
– Или на новую шаровую молнию?
– Тогда нам все время быть рядом!
– А куда мы денемся?
Она молча протянула мужчине две банковские карточки:
– Здесь была вся твоя пенсия за сорок лет. С процентами!
– А сейчас она где?
– Здесь, в сумке. Пойдем, отметим?
– Операция состоялась?
– А как же!
– Интересно, этого хватит на наше будущее кафе?
– Любимый, я ведь эти сорок лет тоже чем-то занималась кроме воспоминаний о тебе! Я издавала твои книги, пару пьес поставили в одесских и не только одесских театрах. Да и сама работала, так что кое-что собрала на «святую цель». Так что денег должно хватить!
– Кстати о сорока годах. Представляешь, я сорок лет не ел шашлыка и не пил коньяка!
– А чем ты еще не занимался сорок лет? Не отвык еще?
– Скоро напомню и проведу курс молодого бойца!
– Пожилого?
– Уговорила – «молодящегося»!
– Я уж постараюсь напомнить твое славное боевое прошлое!
– Спасибо, Алик, за компанию!
– Спасибо, Алик!
– И вам, вы заходите, посидим!
– Лучше на днях у нас!
– Не вопрос!
– А под каким ты сейчас именем, любимый? Эдмон Дантес?
– Хуже! Могла бы и догадаться! Аба Фарианов!
– Давненько я не читала «Монте-Кристо»!
– Придется перечитать!
– Ну, ты умница, только если хочешь сойти за еврея, почаще делай умное лицо!
– А то у меня так дурное!
– При электрическом освещение вполне сойдет за умное!
– А когда мы пойдем смотреть наше будущее кафе?
– «Об этом я буду думать завтра»! Что его смотреть? Да и была я уже там недавно, ты же меня знаешь!
– МЫ!
– Конечно, мы! А кто же еще?
– Надо еще найти толстую рыжую еврейку!
– С раскосыми глазами?
– А мы ей будем доплачивать за то, что она щурится!
– Как там по-китайски «Здрасьте?»
– Забыла? «Нихао»!
– Ну, тогда «нихао» нам с тобой!
– Ты хоть дочке раскрылся? С ней все в порядке?
– Все нормуль. У нее уже внуки есть. Звала в гости
– Съездим!
И пожилые, но веселые «молодожены», обнявшись друг об друга, пошли в сторону проспекта Юрия Кузнецова и площади Татьяны Боевой. Им было о чем поговорить – за сорок лет столько всего накопилось!
Они были счастливы! Ведь что нужно для счастья? Родной человек рядом в родном городе и друзья!
Главное – вовремя сесть именно в свой троллейбус, который привезет тебя к твоему счастью через любые испытания!
И качнутся бессмысленной высью
Пара фраз, залетевших отсюда:
Я тебя никогда не увижу
Я тебя никогда не забуду!



Рубрика произведения: Проза -> Утопия
Ключевые слова: Одесса, будущее,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 41
Опубликовано: 17.09.2016 в 00:13






1