ЦЕПКИЕ ЛАПЫ РОДИНЫ


ЦЕПКИЕ ЛАПЫ РОДИНЫ
                ЦЕПКИЕ ЛАПЫ РОДИНЫ
                        Пролог
Двадцатый век – ты страшный человек!...
                        Неизвестный поэт

      Книга написана в жанре остросюжетного приключенческого романа.
События разворачиваются в России середины девяностых годов двадцатого века, - война, экономический кризис, безработица, инфляция, паленая водка, травка… Но молодые всегда находят время для любви и дружбы. Любовь и смерть, война и мир, верность и предательство, дружба и ненависть… Все переплелось в круговороте событий в которые попадают герои романа. В центре сюжета - любовь простого парня - панка и дочери банкира, чьи судьбы затягивает кровавая мясорубка эпохи перемен... Развязка наступает неожиданно и трагически, как собственно и вся эпоха девяностых...

     Содержание:
часть 1. Вот она какая - любовь панковская...
часть 2. Кровожадный Молох
часть 3. Потерянный боец
часть 4. Девушка в черном
примечания и комментарии

     Часть 1. Вот она какая – любовь панковская…
Дети смутного времени панки,
Вы эпохи застоя подранки
В. Асмолов
Со скрипом развернувшись, троллейбус сине-белой расцветки затормозил возле остановки. Из задней дверцы выскочил парень среднего роста, крепкого телосложения, с коротко-остриженными жесткими темно-серыми волосами. На нем была легкая спортивная куртка синего цвета, черные джинсы, кроссовки. Через плечо были перекинуты ремни небольшой спортивной сумки. Парень поспешил через площадь к широкому входу на территорию стадиона, со множеством ворот и калиток между корпусами билетных касс. Он очень торопился. Подходя к воротам, возле угла одной из касс он еще прибавил шагу и, залетая в калитку, столкнулся с невысокой черненькой девушкой, как раз выходившей через нее. При этом он случайно наступил ей на ногу.
– Идиот! Куда прешь! – крикнула девушка, когда он уже проскочил мимо.
– Сама ты дура! – оборачиваясь, крикнул парень.
Девушка сказала что-то еще, явно нецензурное в его сторону, но он уже не слышал. Вот он миновал стадионный вал с северной стороны футбольного поля и зашел в одну из дверей с обратной стороны восточной трибуны. Пройдя в раздевалку, кинул спортивную сумку на скамейку, переоделся в кимоно и прошел в зал на очередные занятия по дзюдо…
На следующее занятие в пятницу вечером он вышел чуть раньше. Доехав до нужной остановки, не спеша вышел из троллейбуса. Стояла весна, листья на деревьях уже начали распускаться, погода была теплая и безветренная. Он шел по площади, перед входом на территорию стадиона, когда навстречу ему из калитки вышла девушка. Подойдя ближе, он окинул ее взглядом. Та самая, которую он чуть не сшиб пару дней назад. Невысокая, с распущенными черными волосами до лопаток. Лицо - ровные черные брови, черные глаза, правильные черты лица, нос с легкой горбинкой, что ничуть не портило ее, напротив, придавало внешности некую особую эксклюзивность. В общем, очень даже симпатичная. Девушка тоже пристально осмотрела его, но ничего не сказала.
Дни шли своим чередом. Утром он шел на занятия в техникум. Вечером брал сумку с кимоно и шел на стадион. Иногда по пути ему встречалась все та же девушка. Может она встречалась ему и раньше, но он до того дня, как столкнулся с ней в калитке, наверное не обращал на нее внимание.
Однажды, уже в конце мая, когда он пришел, в секцию, вахтер сказал, что сегодня занятий не будет, и он может идти домой. Выйдя со стадиона, парень вскоре подошел к остановке. На остановке стояла невысокая черненькая девушка в черных лосинах и черном джинсовом пиджаке. Парень прошелся по остановке, девушка обернулась. Опять она! Та самая. На этот раз она смотрела на него вполне дружелюбно, с некоторым любопытством. Парень прошел мимо, развернулся и пошел обратно. Поравнявшись с девушкой, они оба пристально посмотрели друг на друга и одновременно отвернулись. Через пару секунд он снова повернулся в ее сторону… Девушка тоже одновременно посмотрела на него, оба опустили глаза и тут же опять посмотрели друг на друга. Девушка улыбнулась – парень покраснел, не в силах оторвать от нее глаз.
– Ты сюда на тренировки ходишь? – неожиданно спросила она.
– Да… В секцию по дзюдо.
– Дзюдист значит! Это круто! А я вот на стрельбу хожу.
– Сигареты стреляешь?
Девушка рассмеялась.
– Дурак! На стрельбу из мелкокалиберной винтовки…
- Шо, внатуре?!
- В ней самой! – улыбнулась она.
Они перекинулись еще несколькими фразами.
– А как тебя зовут? - Вдруг спросила девушка.
– Микола… То есть Николай… Можно просто – Ник… А тебя как зовут?
– Меня не зовут. Я сама прихожу!
– И все-таки?
– Регина. Можно просто – Рина…
Какое-то время они еще разговаривали, но вот подъехала маршрутка, и девушка, воскликнув, - «Ой, моя!… Пока-пока, надеюсь, еще увидимся!» - заскочила в маршрутку и через несколько секунд показалась в окне, откуда помахала рукой.
* * *
В конце мая тренировки по дзюдо закончились. Сегодня Ник пришел на стадион пораньше. Ему нужно было забрать документы и сменную обувь. Выйдя из помещения, он пошел вдоль стадионного вала к воротам.
- Ник! – услышал он резкий окрик и оглянулся.
Позади него, на асфальтовой дорожке, ведущей в сторону тира, стояла Регина и призывно махала ему рукой. Развернувшись, он пошел в ее сторону.
- Привет, что делаешь?
- Пришла на тренировку. Последняя в этом сезоне.
- Понятно. Ну а у нас тренировки в этом сезоне закончились.
– Пострелять хочешь? Пошли со мной!..
– А разрешат?
– Я договорюсь.
– За базар отвечаешь? – улыбнулся Ник.
– Ладно, хватит бабушку лохматить*, пошли уже! - Регина взяла его за рукав и потянула в сторону тира…
Пройдя мимо вахтера, они свернули направо, еще несколько метров по коридору и налево. Две высокие перегородки, поперек зала нечто вроде прилавка с двумя амбразурами. Внизу маты покрытые брезентом защитного цвета. В стороне стояли две девушки. Рядом с ними пожилой мужчина в спортивном костюме. Было прохладно, в воздухе чувствовался запах пороха. Регина подошла к мужчине и некоторое время о чем-то с ним говорила, пару раз кивнув в сторону Миколы. Вскоре она вернулась к нему.
- Сейчас, немного подождем.… Ты вообще из мелкашки* стрелять умеешь?
- Однажды стрелял в детстве.… Но вообще у меня неплохо получалось из АК*!
- Посмотри, как будут стрелять девчонки…
Две девушки, державшие мелкокалиберные винтовки легли на маты перед амбразурами синхронно открыли затворы, вставили патроны, прицелились. Грянул хлопок… Через пару секунд второй. Девушки открыли затворы своих винтовок, вылетели гильзы, привычными движениями девушки вставили следующий патрон. Снова хлопки выстрелов… Отстрелявшись, через несколько минут, они вместе с тренером пошли к мишеням. Вернувшись, тренер подошел к сейфу. К нему подошла Регина. Вскоре она вернулась к Миколе, протянув ему кулак. Микола протянул ладонь. Она высыпала несколько маленьких серых патронов со свинцовыми пульками. Девушка легла на мат перед амбразурой. Он лег на мат справа от нее.
- Ник, твоя мишень номер два, моя номер один.
- Понял.
- Заряжай. Как будешь готов, стреляй.
Микола потянул ручку затвора вверх, затем на себя, вставил патрон в патронник, задвинул обратно. Прицелился, старательно ловя мишень на мушку. Слева хлопнул выстрел. Микола нажал на спусковой крючок. Хлопок. Перезарядка. Через какое-то время рядом опять хлопок. Он тоже стреляет. Перезарядка… Через несколько минут патроны закончились. Вместе с тренером они пошли к мишеням. Сначала подошли к мишени №1. Тренер обвел ручкой свежие дырки, подсчитал их.
- Молодец, Рина. Как всегда на «отлично» - десять из десяти, все «в яблочко»!
Подошли ко второй мишени. Тренер долго разглядывал ее, обводя свежие дырки ручкой.
-Ну, что-ж, Николай, для первого раза неплохо. Восемь из десяти попаданий. Цель поражена! Тройка, две пятерки, шестерка, три семерки, одна в яблочко!
Примерно через пол-часа парень с девушкой вышли из дверей тира.
- Слушай, Рина, дай мне номер своего телефона!
Девушка улыбнулась, хитро посмотрев на него.
- Зачем?
- Вместе постреляем.
- А ты попробуй, догони меня! – Регина кинула ему в руки спортивную сумку и побежала по дорожке около восточной трибуны.
Микола припустил за ней следом. Обежав южный вал, она помчалась к воротам на территорию лесопарка, раскинувшегося за стадионом до самой речки. Как не старался Микола догнать, расстояние между ними не уменьшалось. Пробежав через ворота, девушка свернула налево, вдоль решетчатого забора, разделявшего территорию стадиона и парка. Микола рванул наперерез, резко проскочив сквозь забор, где один из прутьев решетки был выломан… В тот же миг девушка оказалась у него в руках…
- Пусти!
- Не пущу!
Девушка дернулась в сторону, при этом выставив перед ним ногу и потянув его руками «за грудки», от чего Микола шлепнулся в траву.
- Откуда ты знаешь переднюю подножку*?
- Я в прошлом году на дзюдо ходила!
Микола вскочил, схватив ее за плечи, отклонился в сторону и, на этот раз, Регина полетела на траву. В последний миг он удержал ее на весу.
- Бросок через бедро*! – Гордо сказал он, но, не удержавшись, тоже повалился.
После недолгого барахтанья в траве, ему удалось удержать девушка в положении, из которого она никак не могла высвободиться.
- Все, все, «сдаюсь», пусти! - Закричала она, хлопая свободной ладонью по земле.
- Прощайся с жизнью, несчастная! Ты меня обстреляла, ты меня обогнала, да еще чуть было не «обдзюдосила»! Как же я теперь тебя отпущу?!..
- Ну!.. Хорош прикалываться!.. Будет тебе телефон!..
- Говори!
- Записывай: пять - пятьдесят четыре - двадцать восемь…
- Откуда мне знать, что ты не врешь?
- Да проверь ты по справочнику!
- А как твоя фамилия?
- Гек!..
- Как-как?.. Хек*?!..
- Сам ты карась!.. ГЕК, а не хек!
- А может, ты меня опять обманываешь?!
- Ну ладно, ладно, я тебе свой «студенческий» покажу, отпусти только.
Микола отпустил ее руки, продолжая сидеть на ее ногах. Девушка протянула ему зеленую «корочку» с надписью золотистыми буквами «Билет учащегося». Развернув, он прочитал: «Учетно-кредитный техникум». С левой стороны - фотография, справой старательно выведено – «Гек Регина Эрнестовна».
- Ух ты!.. Откуда такое отчество?
- А у тебя откуда такое имя?
- У меня отец украинец…
- А у меня отец немец!..
Оба поднялись, отряхнулись, приводя себя в порядок. Дул легкий ветерок. Регина, повернувшись лицом к ветру, встряхнула головой, закинув волосы назад. Достав из сумки расческу, быстро расчесала их. Со стороны получилось очень красиво, что Микола не в силах был оторвать от нее глаз.
- Может, прогуляемся немножко до реки?
Девушка улыбнулась.
-Извини, не могу. У меня отец строгий, все контролирует. Если не вернусь домой вовремя, «шухер» будет! Но у тебя теперь есть мой телефон! – Регина подмигнула.
- Пойдем, хоть до остановки провожу.
- Пошли…
* * *
Ярко светило солнце, по улицам города расползалось уютное летнее тепло. Микола шагал по улице Ленина в направлении центральной площади. Рядом с ним шла Регина. Они непринужденно разговаривали, иногда останавливались, здороваясь со знакомыми или разглядывая чудаков, тусовавшихся в этот субботний вечер на улице.
- А границы ключ переломлен пополам,
А наш батюшка Ленин совсем усох, -
Он разложился на плесень и на липовый мед,
А перестройка все идет и идет по плану
И вся грязь превратилась в серый лед…
И все идет по плану…
Все идет по плану!...* – Послышался гнусавый голос под звон гитары из ближайшей подворотни.
- Нука-нука, – остановился Микола – кажется, узнаю этого «песняра».
Они вместе прошли во двор. На грубо сколоченной скамейке сидел длинный взлохмаченный черноволосый парень с удлиненным лицом. В руках он держал гитару. Рядом стояли несколько парней и девушек. Когда они приблизились к компании, все дружно оглянулись на них.
- Ну что, харьки, прищурились?* - весело воскликнул Микола.
- О-о! Какие люди и без охраны! – воскликнул парень с гитарой.
- Привет, Диман! – воскликнул Микола, протягивая ему ладонь, привет девчат, привет самцы*!
- Здорово, Ник!
Они поздоровались. Все внимание компании переключилось на Регину. Микола поочередно пожал руки всем остальным.
- Знакомьтесь, - это Регина. Можно просто – Рина.
- Саня! – представился худощавый с вытянутым лицом немного лопоухий, с серыми, чуть кучерявящимися жесткими волосами парень.
- Коля! - представился крупный черноволосый с добродушным видом лица паренек.
- Вован! – назвался невысокий худощавый парень с редкими русыми волосами.
- Света… - представилась широколицая рыжая кучерявая девушка.
- Таня – представилась девушка очень похожая на Таню Буланову*.
- Куда чешете? - Спросил Диман.
- Да вот думаем во Взрослый Парк* «кинуть кости»*.
- А мы так… тусуемся.
- Ты бы на улицу вышел, сыграл бы на публику, глядишь, заработал бы чего!
- Подколоть решил?!
- Да нет, я так… Дружеский совет даю! – ухмыльнулся Микола
- Я вот могу своей девушке спеть под гитару, а ты сможешь?
- Во-во, Диман истину гутарит! Спел бы своей девушке серенаду, раз такой крутой! – вмешался в разговор Саня.
- Да пожалуйста! Что тебе спеть, девушка ты моя! – улыбаясь, произнес Микола, беря у Дмитрия гитару и присаживаясь на скамейку рядом с ним.
- Ну, не знаю. Какая твоя любимая?
- Мои любимые при девушках лучше не петь!
Все засмеялись.
- Тебе ведь скоро в армию. Спой что-нибудь на эту тему, – предложил Коля.
Устроившись поудобнее, Микола провел пальцами по струнам гитары. Перебрал несколько аккордов. Звучала гитара вполне сносно. Прижав пальцами левой руки четыре струны на грифе, ногтями правой он резко ударил по струнам…
-Сбивая черным сапогом с травы прозрачную росу,
Наш караул идет вперед и каждый к своему посту…
И каждый думает о том, что дома ждут и письма пишут, -
Любимый милый дорогой тебя я жду, твой голос слышу…
Прервавшись, он несколько мгновений перебирал струны
- Когда шинель свою с усталых плеч снимаю,
О милой вспоминаю, когда ложусь я спать.
И сняться нам родные поля, леса густые
И девушки, которые нас обещали ждать!
И девушки, которые нас обещали ждать!... - Микола замолчал.
Еще раз, проведя рукой по струнам, он поднял глаза на Регину. Она стояла, побледнев, глядя перед собой. Было видно, что песня тронула ее за душу.
- Ну, совсем тоску навел! – воскликнул Вован, - давай лучше я спою о своей девушке, благо, что ее сейчас здесь нет!..
- Спой, спой, а мы послухаем!
Вован взял гитару из рук Миколы. Некоторое время он просто бренчал по струнам, затем бодро запел высоким хриплым голосом:
- Я встретил девушку на краю болота, она похожа на бегемота, -
Ой, рожа страшна, ой рожа страшна, как моя судьба, как моя судьба,
Я пою о тебе, я полон слез, под стук колес!
В окне трамвая я увидел твой профиль, - он мне напомнил прошлогодний картофель, -
Ой, рожа страшна, ой рожа страшна, как моя судьба, как моя судьба,
Я пою о тебе, я полон слез, под стук колес!
Пусть разлетятся все вороны, когда придешь ты на мои похороны, -
Ой, рожа страшна, ой рожа страшна, как моя судьба, как моя судьба,
Я пою о тебе, я полон слез, под стук колес! – Вован торжественно замолчал, поднялся со скамейки, шутливо поклонился и возвратил гитару Диману.
Все присутствующие не в силах удержаться заулыбались. Ребята похлопали в ладоши.
- Да-а, слыхала бы сейчас тебя Ирка – произнесла Света.
- Надеюсь, вы ребята честные, вы меня не заложите!..
- Ну ладно, братва, веселитесь дальше.
- Вы где будете? - спросил Саня.
- Сначала потусимся перед «Салютом», а там как карта ляжет. Может, в парке погуляем. А вы как? «Водка пить – земля валяться»?
- Да нет, наверное. Чатлов* маловато. Мы к вам, наверное, присоединимся попозже…
Микола и Регина вышли со двора и продолжили путь вверх по Ленинской.
- Кто это такие? – спросила Регина
- Кореша. С Вованом мы в бурситехе* учились. С Кольмаром, в смысле с Колей, в школе, а остальные - просто общие знакомые. Иногда тусуемся вместе. Диман, по кличке «Дуст» он панк старый – большой поклонник «Гражданской обороны», сам неплохо играет на гитаре и поет. Малый красивый, высокий, «язык хорошо подвешен», умеет и загрузить и развеселить. Такие девкам нравятся. Хвалился, что любую телку разведет на перепихон «за пять и две»! Хотя он и со своими причудами. Травкой увлекается, говорят в психушке лежал.
- А чем он занимается?
-Да так, ничем. Учился в медицинском на фельдшера, но экзамен не сдал, отчислили. Сейчас просто тусуется. Предки у него богатенькие, от чего бы не веселиться. Кольмар в бурсе учится, кажись на сварщика. Любит иной раз поддать. Однако не дуркует, когда выпьет. Вообще, по нем не заметно, когда он пьяный. Вован – малый простой деревенский. Не глупый, большой приколист, как ты, наверное, заметила.
- Это уж точно!
- Танюху я мало знаю. Она Светкина подруга. Тоже не местная, учится здесь в каком-то бурситуте*, живет в общаге. Знаю только, что ее кличут Таней Булановой – очень уж на нее похожа. Светка – подруга Ирки - Вовановой девушки. Саня – учится в «педике» на юридическом факультете. У него дядька в Урницком РОВД работает. Говорят какой-то начальник. Вот и он думает в менты пойти, когда закончит. Думаю дядюшка любимого племяшку пристроит. Сам он из Урницкого района, здесь хату снимает с другом. Малый наглый, загрузить умеет, перед девками показать себя может. Не понимаю, за что, но девкам он нравится. Говорят, «харизма» у него какая-то имеется, как у Бельманды. Он даже внешне на него чем-то похож.
- Ну и компашка!
- Да… веселые ребята, немного специфические…
- И все на гитаре играть могут?
- Ну, не совсем чтобы играть, но так, побренчать по струнам умеем. А тебе моя песня понравилась?
Регина ответила не сразу.
- Да. Я ее когда-то слышала. Душевная… Но ведь это не вся песня?
- Да. Один из куплетов и припев. Я знаю ее полностью. Будет случай спою еще.
Они прошли всю улицу и оказались перед центральным входом в гостиницу «Салют». На этой части площади собиралась молодежь. Кто-то катался на роликах, кто-то просто стояли кучками и разговаривая, подзывая время от времени проходящих мимо знакомых. Микола и Регина прошли на противоположную сторону площади – перед местным «Белым Домом» и присели на гранитные тумбы.
- Тебя правда скоро забирают в армию? – спросила Регина.
- Не совсем скоро, но забирают. Недавно был в военкомате. Пока я сдавал выпускные экзамены в бурситехе, весенний призыв закончился. Так что теперь мне придется ждать до осени.
- А ты поступить в бурситут не думал?
- Неохота учиться. Да и что толку, чтобы меня каждый препод на экзамене армией стращал? Да и потом где гарантия, что меня после первого курса не призовут? Даже если не отчислят и не призовут, после бурситута опять та же проблема возникнет. Лучше уж сразу. Как говориться - раньше сядешь - раньше выйдешь. Да и вообще не принято у нас от армии отмазываться. К тем, кто не служил и отношение, как к детям их и за мужиков – то не считают.
- А службы не боишься?!
- Панки бояться не умеют! – ухмыльнулся Микола.
- Ну а сгинешь в армии? Армия – это все-таки не санаторий!
- Ну значит судьба такая! Судьба она штука липкая! От нее никуда не денешься, не убежишь не спрячешься…
* * *
- А нас менты не задержат? Парк все-таки! – спросил Микола, подрубая походным топором ветку сушняка.
- Не боись, если что, Саня отмажет. У него дядька начальник Урницкого РОВД. Да и ты – то чего волнуешься, - у тебя самого отец в милиции работает – отозвался Коля-Кольмар
- Он в другом районе работает, да и он всего лишь старший участковый.
Коля, Саня, Диман и Микола бродили меж деревьев (в Лесопарке, за стадионом) собирали сушняк, для костра. Тем временем девушки готовили снедь. Сегодня они встретились, решив организовать «шашлык» на природе. Они выбрали небольшую лужайку, недалеко от речки.
Стояла теплая солнечная погода, жаркий день близился к своему логичному завершения виде тихого теплого вечера. Куча хвороста на краю поляны постепенно увеличивалась. Ребята повернули поудобнее поваленное дерево, чтобы можно было сидеть на нем. Девушки подготовили «стол» на клеенке аккуратно разложенной на траве. Микола наломал из веток палочки одинаковой длины, затем воткнул в землю четыре колышка и выложил вокруг них нечто вроде маленького квадратного домика. Внутрь он положил клочья бумаги, щепки и мелкие палочки. Сверху, вместо «крыши» разложил деревяшки покрупнее. Чиркнув спичкой, запалил бумагу. Домик занялся быстро. Выждав, когда древесина получше разгорелась, он стал подкладывать ветки побольше.
- У тебя хорошо получается – наблюдая за его действиями, весело сказал Саня, - ты, наверное, в детстве заядлым пионером был, «пионерские костры» разжигал?
- Да, поджигать я в детстве любил. Но отнюдь не пионерские костры. Однажды помойку поджег, другой раз хату чуть не спалил. Так что это не пионерский, а скорее «панковский» костер.
Вскоре пламя «панковского» костра весело заполыхало.
- Дальше больше дров подкладывайте. Костер еще не меньше часа будет гореть. Мы пока до речки сходим искупаемся.
- Да вы выпейте для начала с нами! – предложил Николай.
- Не-не, мы спортсмены. Да и отец у Рины строгий, не дай бог унюхает…
- Да хоть чуть-чуть, плавать будет веселее!
Микола посмотрел на Регину. По ее лицу было видно, что ее тоже мучают сомнения.
- Ладно, давай понемножку. К вечеру все выветриться.
Ребята присели вокруг «стола». Коля-Кольмар извлек из сумки бутылку водки и бутылку клубничного аперитива, раскупорил, разлил по маленьким пластиковым стаканчикам. В большие стаканы налил «фанту» из полутралитровой баклажки. Стаканчики взяли в руки – с водкой – ребята, с вином – девушки.
- Кто тост говорить будет?
- Пусть Диман скажет, он у нас «спец» по тостам, – предложил Саня.
- Ладно, сначала я, а дальше по очереди, - согласился Дмитрий.
Все встали, торжественно подняв стаканы.
- Все мы знаем, что мы здесь сегодня собрались, чтобы выпить. Так выпьем же за то, что мы здесь сегодня собрались!
Ребята дружно сдвинули стаканы и выпили. Микола быстро проглотил содержимое, смачно втянул ноздрями воздух, закусил долькой яблока и запил глотком фанты. Регина медленно выпила свое, поморщилась и закусила яблоком.
- Ладно, следите за огнем, если что, завитее, мы тут рядом будем. – Микола поднял с травы свою спортивную сумку и вместе с Региной зашагал по тропинке, возле деревьев.
Метров через сотню они подошли к небольшой лужайке возле речки. Река была маленькая, метров пятнадцать в ширину, берега заросли камышом и кустами, но в этом месте к воде был расчищен выход. На лужайке сидели и лежали несколько мужчин и женщин с детьми. В сторонке, на подстилке загорали две девушки. Остановившись, Микола достал из сумки серое покрывало и расстелил его на траве.
- Ну что, давай окунемся для начала – предложил он.
Регина сняла кроссовки, носки и осторожно спустилась к воде. Присев на корточки опустила руку в воду.
- Как там водичка?! – крикнул Микола.
- Ничего, окунуться можно.
Микола снял джинсы и футболку, оставшись в одних плавках. Регина вернулась к подстилке, скинула рубашку и юбку. На ней остался темно-синий купальник открытого типа на завязках. Оба подошли к воде. Микола зашел в воду первый. Ноги вязли в слое ила. Донный спуск был довольно крутой. Зайдя в воду по пояс, он резко присел, уйдя подводу по плечи и оттолкнувшись, поплыл, широко размахивая и плеская по воде руками.
- Эх, хороша водичка! Прыгай сюда!
- А-а-ах! – только воскликнула Регина, сбегая в воду.
Раздвигая воду руками, она подплыла к Миколе.
- Поплыли на тот берег наперегонки? – предложила девушка.
- Вечно ты меня на провокации подбиваешь!
- Боишься, опять обгоню?
- Панки бояться не умеют!
Регина взмахнула руками и ногами и быстро поплыла к противоположному берегу. Ударяя руками по воде, стараясь не сбить дыхание, Микола тоже поплыл в том же направлении. Регина подплыла первая. Взбираясь на берег, она наклонилась, хватая ветки кустов. Не удержавшись, Микола ласково шлепнул ее по правой половинке.
- Хулиган! - Крикнула Регина – Что, попка моя нравится?!
- Не удержался, очень уж хорошо ты стояла!
Регина ловко запрыгнула на берег, отломила от куста веточку и шутливо хлопнула ей Миколу по голове.
- А ведь я опять победила!
- Щас укушу тебя, победоносная ты моя!
- За какое место? Уж не там ли, где шлепнул?
- Да хотя бы и там! – Микола резко вскочил на берег и крепко прижал девушку к себе.
Выпитая водка тянула на приключения. Всей своей оголенной кожей он ощущал тепло девичьего тела, ее упругие формы… Он провел руками по ее спине до талии… Опустил руки ниже, засунув их под ткань…
- Николя… Тут же люди кругом… - Прошептала Регина.
- Пускай завидуют!.. – Микола прикоснулся губами к ее губам…
Ни он, ни она не догадывались, что недобрые глаза действительно пристально наблюдают за ними с другого берега…
Микола взял девушку за руку, и они вместе с разбегу прыгнули в воду. Доплыв до своего берега, они еще некоторое время поплескались в воде, затем выбрались на сушу и разлеглись рядом друг с другом на покрывале.
- Ник, ты где сейчас работаешь? – спросила Регина.
- Да как тебе сказать. Как бы нигде. Получил диплом, пытался устроиться куда-нибудь по специальности, но никуда не берут. Везде говорят либо нет опыта работы, либо нет смысла – все равно осенью в армию заберут. Предлагали рабочим пойти, но я отказался. Платить обещают мало, да и то все задерживают. Не факт, что до ухода в армию все получу. Поэтому устроился в бригаду к частникам, неофициально. Ремонтам занимаемся. Платят хоть не шибко много, но зато сразу. Живые деньги.
- Может мне поговорить с моим отцом? Он тебя куда-нибудь пристроит.
- Он что, такой крутой? Может к себе «банкиром» возьмет?
- Банкиром не банкиром, но пристроить наверняка может. Его скоро обещают замдиректора банка назначить, тогда его возможности резко повысятся.
- И как ты меня ему представишь - «мой жоних» или «мой парень»? Ты не подумала, какая у него будет реакция на это? А так он знает только, что мы вместе на спорт ходили, так «друзья по стадиону»… Нет уж, пусть лучше остается все как есть… Да и вообще, давай сегодня о делах не вспоминать.
- Не хочешь голову забивать?
- Именно! – Микола обнял ее правой рукой за плечи, прижимаясь поближе.
Вскоре рядом послышалось шуршание травы. К ним подошел Александр.
- Хватит вам расслабляться! Водка киснет, етьба* стынет, костер догорает, пора шашлыки нанизывать. - Было заметно, что спиртное на него уже подействовало.
- Ладно, сейчас, еще чуток поваляемся и мы к вам подойдем.
- Вам десять минут! Время пошло, опоздаете, будете пить «штрафную»! – Александр «пошуршал» обратно.
- Ох-ты! Быстрый, как свистуха*, - пробормотал Микола.
Полежав еще чуток, Микола и Регина поднялись, собрали вещи в сумку и, не одеваясь, пошли в сторону деревьев. Когда они скрылись в зарослях, Регина остановилась и повязала вокруг талии рубашку.
- Отвернись!
- Ты что, стесняешься?! – Микола широко улыбался, глядя на нее – а я не стесняюсь. - С этими словами он спокойно снял с себя плавки.
От неожиданности Регина сначала уставилась на него, покраснев, отвела глаза в сторону. Микола резко шагнул к ней и, обняв за талию, прижал к себе.
- Что ты делаешь, здесь же люди ходят! Нас заметят, что они подумают?!
- Ну как что?! То, что надо! Что просто два человека очень любят друг-друга – Микола развязал завязки ее лифчика.
- Ты что задумал, Ник?! Отпусти!
- Да не бойся ты… Солдат ребенка не обидит!
- Ты еще не солдат!
- А ты уже не ребенок! – Микола потерся щекой о ее щеку, провел руками по ее спине – Извини, если я тебя напугал, но я думал, ты доверяешь мне.
Регина ответила не сразу. Вдруг она хитро улыбнулась, резко оттолкнула от себя Миколу, вскочила на ствол поваленного дерева, скинула лифчик, рубашку с талии, и двумя быстрыми движениями развязала завязки на трусиках, от чего они тут же соскользнули вниз. Повернувшись к нему в пол-оборота, она сжала ладони вместе, картинно потянув их вверх… Микола, как загипнотизированный смотрел на нее, не в силах отвести глаз… Поглядев на него чуть ниже пояса, Регина весело рассмеялась:
- Получилось!...
Девушка спрыгнула обратно и обняла его за плечи.
- Конечно же доверяю! Да и не забывай, если надо, я постоять за себя смогу! – она быстро поцеловала его в губы и посмотрела в глаза…
Где-то поблизости послышались голоса и хруст веток.
Микола быстро достал из сумки сухое белье, кинул Регине и оделся сам. Минут через пять они уже выходили из зарослей на лужайку к своим корешам.
- Вы чем там, в кустах занимались?! - Пристально глядя на них, спросил Диман.
- Не видишь, что ли, любовь у людей! – дружелюбным тоном произнесла Света.
Присев около костра, они некоторое время, вместе с другими членами компании нанизывали маринованные кусочки мяса на шампура. Коля осторожно устанавливал их над оставшимися после костра жарко тлеющими углями. Когда все шампура были использованы, они ополоснули руки из баклажки с водой. После чего Коля стал протягивать всем поочередно стоявшие на клеенке стаканчики.
- С вас штрафная, вы опоздали!
- Я не могу, мне скоро домой идти – сказала Регина, наливая себе из баклажки воду с разведенной в ней «Юпи»*
- Отмазки не принимаются… - подал голос Александр.
В тот же момент он увидел, что Микола грозит ему пальцем:
- Чего домахался до девушки! Напоить захотел? Сказано не может, значит, не может!
- Ник, твоя очередь тост говорить - произнес Коля – мы тут без вас уже все тосты говорили.
- Ладно, слухайте, - Микола поднял стаканчик.
Остальные последовали его примеру.
- Пройдут года, повиснут груди, та вин стоять уже нэ будэ, повиснэт як у пивня грэбэнь и ни на що вин ни потрэбэн… Так выпьем же за то, щоб вин стоял як долото!
Не удержавшись, все улыбались, «чокаясь» стаканчиками пили содержимое.
Когда первая партия шашлыка испеклась, их аккуратно сняли с шампуров, перекладывая в большую пластиковую тарелку. Нанизали и расставили над углями оставшиеся шашлыки… Еще выпили и закусили. От спиртного немного развезло. Вскоре как-то сами собой, ребята разделились группками, так сказать «по-интересам»: Диман и Коля спорили что лучше - водка или травка. Коля доказывал что «хорошо, когда выпьешь, да ишо». Диман говорил «косячек пыхнул и сразу весело». Саня что-то рассказывал Вовану о погонах и шевронах, Света и Ира говорили «о своем, о женском»… Только Микола и Регина отдалившись от других тихо жались и целовались в сторонке…
* * *
Здесь, в самых глубинах страны было все мирно и спокойно, а тем временем, в Чечне развернулись боевые действия между верными Дудаеву войсками и силами оппозиционного Временного совета. Войска Дудаева наступали в контролировавшихся оппозицией Надтеречном и Урус-Мартановском районах…
Теплое ласковое лето, как и все хорошее, в этой жизни быстро закончилось. Настала осень, Регина снова пошла учиться, Микола продолжил работать, хотя последнее время из-за кризиса, неплатежей, инфляции заказчиков было мало, часто приходилось сидеть без работы…
Вечерело. С затянутого пеленой неба моросил мелкий нудный осенний дождь. Ветки деревьев колыхались под порывами ветра. Регина пересекла улицу Ленина и поднялась по ступенькам перед фасадом малинового здания в стиле неоклассицизма с толстыми, но короткими белыми колоннами. Над входом в здание виднелась надпись: «Кино – ПОБЕДА - театр». Микола, стоявший между колонн сорвался с места, подбежал к девушке, крепко обняв за талию, приподнял, страстно поцеловал ее в губы.
- Ну рассказывай, как сама, как учеба, три дня тебя уже не видел. Соскучился вусмерть! Рассказывай, как ты жила без меня все эти годы?!..
- Да все как обычно. Живу, учусь. Недавно записалась на плавание на стадион. Буду ходить два раза в неделю. Записывайся тоже, будем вместе ходить?
- Знаешь, боюсь не смогу. Слушай, что мы под дождем торчим, пойдем, посидим в «Ягодке»?
Они сбежали по ступенькам к мостовой, на секунду остановившись перед лужей. Микола приподнял девушку на руки и, перескочив лужу, поставил на другой стороне.
- А-ах, Николя, хулиган! – Только и успела воскликнуть она.
- Ни хрена не хулиган, о тебе забочусь!
Пройдя сотню метров вверх по левой стороне улице, они зашли в двухэтажное старинное зеленое строение с надписью «Кафе Ягодка» над входом. Скинув куртки, они сели за свободный столик слева от двери, возле окна. Зал кафе был небольшой, посетителей в это время было мало.
- Что-нибудь выпьешь? – Предложил Микола.
- Нет, водички какой-нибудь.
- А я, пожалуй, выпью!
Через несколько минут он вернулся, неся на подносе бутылку «Меринды», стопку, стаканчик, порезанные дольками фрукты. Налив Регине в стаканчик «Меринду», взял в руки стопку с водкой.
- Что это ты, вдруг, выпить решил? – удивилась девушка.
Вместо ответа Микола опрокинул стопку, сунул руку в верхний карман своего джинсового пиджака и извлек оттуда длинную узкую бумажку бледно-желтого цвета.
- Читай!
- Повестка… Тебя забирают?! Так рано?
- Да. Кажется, моя судьба решилась. Через пять дней с вещами в военкомат.
Регина побледнела. Некоторое время она молчала.
- Знаешь, что-то и мне захотелось выпить…
- Я же тебе предлагал… Щазм принесу…
Микола отошел к стойке бара и вскоре вернулся с бутылкой «Хванчкары»*. Регина выпила полстаканчика.
- Не так уж и быстро. Осенний призыв уже идет вовсю. Как говориться пора и мне «долги родине отдавать». Глядишь, хоть там «научат родину любить»*.
- Тебе все шуточки! Мой двоюродный брат из армии вернулся досрочно с черепно-мозговой травмой. Такое рассказывал, волосы дыбом становятся!
- Чему быть, того не избежать, - двух смертей не бывать, а одной не миновать!.. Я вот чего тебе хотел сказать… Думаю устроить проводы отдельно от родственников, в кругу друзей, так сказать. Ты в какой день сможешь освободиться?
Регина достала из сумочки карманный календарь, старательно глядя в него.
- Во вторник, наверное, смогу. Только не слишком поздно. Отец ничего не знает о наших отношениях, но видно, что догадывается. Поговорю с подругами, попрошу, чтобы меня отпросили, спонтом приглашают к себе на днюху.
Микола вздохнул, посмотрел в окно и взял руку девушки в свои ладони.
- Спасибо, Рина, тебе за все. Я уже говорил с Саней Тыквиным, обещал свою хату подогнать.
- Кто еще будет?
- В основном наша компашка. Ну, ты их знаешь. Они и тебе уже совсем свои стали, за это лето. Сколько вместе гуляли, песни пели, водку пили.
- Я не пила!
- Правильно, ты еще молодая, у тебя еще все впереди – улыбнулся Микола…
Девушка ничего не ответила, только грустно смотрела в его глаза.
- Налей мне еще винца!..
Микола поцеловал пальцы ее руки, налил по пол-бакала вина себе и ей…
Когда примерно через час они вышли из кафе уже стемнело. Они еще прогулялись по грустному полупустому осеннему парку, стоя в тени деревьев, ласково прижимались друг-к-другу. В этот вечер очень уж не хотелось расставаться. Но стрелки на часах вертелись, надо было возвращаться. Микола проводил девушку до дома, благо, что она жила не далеко от улицы Ленинской и городского парка, после чего и сам побрел домой.
* * *
- На этот раз повод для встречи у нас совсем не радостный, но думаю слишком сильно унывать, тоже не стоит! – Сказал Микола, соскабливая большим финским ножом пробку с бутылки «Столичной».
- Ты как всегда истину гутаришь – отозвался Александр – веришь-нет, я вот совсем не унываю.
- Естественно! – ухмыльнулся Микола – ты в своем «педике» еще четыре года отдыхать будешь.
Микола разлил по стаканам водку – для парней. Девушкам Регина налила вина.
- Ну, что-ж – поднимая стакан, заговорил Александр – сегодня мы расстаемся с одним из лучших наших друзей и товарищей. И пусть ближайшие два года он весело и очень увлекательно проведет в кругу солдат и офицеров, зато мы, как говориться, будем спокойно спать!
- Спасибо на добром слове! – ухмыляясь, сказал Микола.
Ребята протянули через стол друг-другу бокалы и стопки, чокаясь поочередно со всеми. Выпили, руки синхронно потянулись к запивке и закуске. Микола посмотрел на Регину. Она сидела рядом с ним, вид у нее был совсем безрадостный. Микола обнял ее левой рукой за талию и слегка прижал к себе.
Диман поднялся, взяв в руки бутылку «Столичной» и вновь наполнил стопки. Александр налил девушкам вина.
- Между первой и второй перерывчик небольшой! – радостно провозгласил Николай.
- Ну, что-ж, Ник, служи, солдат, как дед служил! – встав с места, поднимая стопку с водкой, сказал Диман.
- А дед на службу «член» ложил! – закончил поговорку Микола.
Некоторые из присутствующих заулыбались…
Шли минуты. Ребята выпивали, провозглашали прощальные тосты, разговаривали. Выпитое начинало действовать, первоначальное напряжение прошло, ребята разговорились. Диман предложил сыграть на гитаре. Его идею поддержали. Саня принес из соседней комнаты гитару и протянул ему. Отодвинувшись от стола Диман, склонившись над гитарой, некоторое время перебирал струны. И вот он резко ударил по аккордам:
- Вслепую пушка лупит, наотмашь шашка рубит
И ворон большекрылый над битвою кружит
А пуля, знаю точно, кого она не любит
Кого она не любит – в земле сырой лежит!..
Клинок ты мой холодный, конек ты мой голодный
Не плачь моя мамаша, что писем нет давно
Не будет он напрасным, наш подвиг благородный
И время золотое наступит все равно!..
Не надо мне награды, не надо мне пощады
А дайте мне винтовку и дайте мне коня
А если я погибну, то черные отряды
Пусть черные отряды отплатят за меня!..
- Браво, браво! – похлопал в ладоши Микола – песня что надо, прямо в тему!
- Дим, ты видишь, Рина совсем загрустила. Девушке и так нелегко, а ты еще своими зловещими песнями ее травмируешь! – отозвалась Света.
- Налейте еще по-децелу* и я спою что-нибудь более оптимистичное – предложил Микола.
Получив в руки гитару, он устроился поудобнее, провел пальцами по струнам и запел – резко и грубо:
- Ничего, ничего, ничего, сабля, пуля, штыки - всеравно
Ты любимая, да ты дождись меня… и я приду,-
Я приду и тэбэ обойму… если я не погибну в бою,
В тот тяжелый час, за рабочий класс, за всю страну!..
Мы победим, за нас весь шар земной
Разрушим тюрьмы, всех врагов разгоним
Мы наш мы новый мир построим, свободного труда
И заживем коммуной мировой!..
Кто-то похлопал в ладоши.
- Круто – отозвался Вован.
- Немножко старомодно, но вполне оптимистично – выразил общее мнение Коля.
Курящие пошли в подъезд покурить. Возникла некоторая пауза. Воспользовавшись моментом, Микола и Регина перешли в соседнюю комнату. Микола сел в кресло, поджав ноги, Регина забралась ему на колени, положив голову на плече. Микола ласково провел руками по ее спине.
- Риночка, лапочка, ты меня любишь?
- А разве я тебе уже не говорила об этом?
- Говорила. Но хотелось бы услышать это еще…
- Люблю, люблю, люблю!!! – Регина подняла голову и страстно поцеловала его в губы…
- Знаешь, у меня в жизни бывали всякие увлечения, я думал, что это любовь. Но, время проходило, все забывалось. А когда я встретил тебя… Со мной никогда еще такого не было. Только сейчас я понял что ты и есть та самая моя «половинка» о которой мечтает встретить каждый… Мы с тобой уже знакомы почти пол-года, но мои чувства ничуть не остыли, напротив, меня тянет к тебе все больше… Когда мы долго не видимся, я скучаю о тебе все больше. Сейчас, когда нам предстоит расстаться… Я не знаю, как смогу прожить эти два года… Скажи мне, ты меня ждать будешь?!..
Регина смотрела ему в лицо, ее глаза наполнились слезами…
- Николя… Мальчик мой!.. Зачем ты спрашиваешь?.. Ты сомневаешься?..
Они еще сидели и шептались в полумраке комнаты, когда голоса из соседней комнаты стали слышаться сильнее. Было понятно, что говорят про них. Послышался приглушенный смех.
- Что они про нас подумали?! – прошептала Регина.
- Думаю то, что надо… То что любой подумал бы про нас на их месте.
Регина улыбнулась сквозь слезы.
- Помнишь, ты обещал мне спеть песню, которая мне так понравилась?
- Да-да, помню. А ты плакать больше не будешь?
- Постараюсь.
Микола, поднялся с кресла, аккуратно пересадив девушку на диван, взял в углу комнаты гитару, сел на стул возле окна и, настроив струны, тихо и медленно затянул:
- Сбивая черным сапогом с травы прозрачную росу
Наш караул идет вперед и каждый к своему посту
И каждый думает о том, что дома ждут и письма пишут
Любимый милый дорогой, тебя я жду, тебя я слышу…
А мне все чаще снится, как свадьба веселится,
Знакомые все лица, все «горько» ей кричат.
Любить ты обещала… Но слово не сдержала…
Лишь только написала, - «Ты все поймешь, солдат!»
Микола замолчал, отставив гитару в сторону.
- Риночка, ты ведь не напишешь мне такое?...
Расходились уже поздно вечером. Микола вызвал такси, попросив довезти до улицы Ленинской. Ему не хотелось расставаться с Региной, он интуитивно старался растягивать даже эти последние минуты. Он еще медленно шли до дома, останавливались по пути, обнимались, целовались в тени деревьев. Но вот путь окончен. Они зашли во двор ее дома. Дальше надо было соблюдать осторожность, чтобы не попасться на глаза соседей.
- Завтра к десяти утра я еду в военкомат. Ты меня проводишь? – спросил Микола.
- Да, отпрошусь у преподавателей…
- Ну тогда до завтра?...
- До завтра…
Страстно поцеловавшись, они быстро разошлись в разные стороны.
* * *
Было пасмурно. С неба моросил мелкий дождик. Под ногами расплывалась слякоть. Микола стоял у дверей районного военкомата со старым походным рюкзаком возле ног. Рядом топтались еще десяток таких же как он, коротко остриженных полупьяных парней, одетых кто в старое тряпье, кто вовсе в какие-то лохмотья. Здесь же стояла плотная толпа провожающих – девушки, родители, друзья или просто халявщики: Ребята периодически отходили до ближайших подъездов выпить стопку-другую водки. Возле угла валялись несколько пустых бутылок из-под «Тыгдынской»*.
Возле Миколы довольно твердо на ногах стоял Коля. От него резко несло свежим перегаром, но явных признаков пьяни не подавал. Диман что-то бормотал под нос и периодически хихикал. По всем признакам он был «по-опкуровке». Коля что-то говорил, но Микола его не слушал. Он старательно озирался по сторонам. Вот его позвали в военкомат. Пройдя мимо дежурной части по грязному мрачному коридору, где сновали туда-сюда какие-то мрачные люди, кто в зеленом, кто в гражданке... Зашел в кабинет. Человек в форменной темно-зеленой куртке с погонами что-то нудно говорил ему, потом протянул маленькую малиновую книжечку – военный билет. Микола машинально взял его в руки, расписался в журнале. Через пять минут он вышел на крыльцо. В этот миг со стороны трамвайной остановки показалась фигурка девушки в серебристо-синей короткой куртке с капюшоном, в короткой юбке и сапожках. Микола помахал рукой, спустился по ступенькам и сделал несколько шагов к своим друзьям.
- Слава Аллаху, вот и Рина спешит!..
- Ой, извини, немножко задержалась, - прошептала Регина, кидаясь в объятья.
Они отошли в сторону. Девушка прижалась к нему, положив голову на плече. Говорить ничего не хотелось. Все давно уже было сказано. Их глаза и движения без лишних слов говорили сами за себя.
Тем временем большинство парней потянулись в сторону призывного пункта областного военкомата, расположенного чуть выше к железной дороге, в паре сотен метров от РВК.
- Здорово, служивый! Ну как, долги родине отдавать готов?! – послышался рядом бодрый голос Сани Тыквина.
- Не готов. Но в долг ей дать могу! – Микола пожал протянутую ладонь.
Саня выглядел бодрым и свежим, - в отличии от остальных он накануне почти не пил.
- А ты что такой помятый – обратился он к Диману – будто с медведем всю ночь боролся.
- Кот-блевун* поутряни приходил… - отозвался Диман.
Миколе не хотелось сейчас говорить. Вскоре возле дверей военкомата почти никого не осталось. Они дошли до призывного пункта, где простояли еще несколько минут. Дождь полил сильнее. Из дверей здания ему что-то кричали. Микола обнял, похлопав по спине каждого из своих друзей, и вновь подошел к Регине. Ребята, понимая все без лишних слов, отошли в сторону.
Он взял ее ладони в свои руки и посмотрел в ее глаза. Капли дождя падали на ее лицо, она даже не пыталась от них укрыться. Из-за этого непонятно было, толи она плачет, толи это просто дождь.
- Ты, главное пиши, не забывай…
- Николя… - прошептала она, ее губы задрожали…
Быстро обняв и поцеловав девушку, он резко подхватил рюкзак и зашел в здание…
Вечером Микола вместе с десятком полупьяных ребят построились в шеренгу во дворе призывного пункта. Лил дождь. Стоя в мокрой одежде под быстро темнеющим небом в каменном колодце закрытого двора перед военным, он впервые совершенно реально почувствовал, что «встрял».
Военный поочередно назвал фамилии всех по списку, приказал следовать за ним. Через пол-часа они уже стояли на платформе вокзала. Подъехал поезд. Подхватив сумки и рюкзаки, ребята поочередно залезли в вагон и вскоре утрамбовались по своим местам. Микола плюхнулся на боковое сидение около окна и посмотрел на платформу. Уже стемнело, над платформой горели фонари.
Поезд тронулся и медленно пополз в неизвестность. Людей на платформе почти не было. Вдруг его взгляд привлекла стоявшая на платформе одинокая фигура в черном плаще, более смахивающем на какой-то балахон с капюшоном. Капюшон спал на спину… Это была девушка, ее гладкие черные волосы закрывали голову и часть лица. Ее лицо имело непривычные мягкие черты, в полумраке выглядело спокойно-равнодушным. Когда окно поезда поравнялось с ее фигурой, девушка вдруг посмотрела на него… Через секунду это странное видение исчезло из поля зрения…
Вот и все…
Микола еще не осознавал, что цепкие лапы родины крепко вцепились в его загривок, и вырваться из них будет очень непросто….
Январь 2016г.

Ч.2 Кровожадный Молох
Вооруженные силы – это Молох, с каждым годом требующий все больше и больше жертв, потому что армия – отражение государства, а государство сейчас задыхается и кашляет кровью...
В. Примост
После бани они кое-как натянули на себя свежевыданную форму, плотно пропахшую складским запахом чего-то затхлого и, волоча вещмешки с «парадкой», поднялись в казарму учебного корпуса на третий этаж.
Напротив входа, возле тумбочки с телефоном, стоял солдат в зимней шапке на голове, в форме старого образца, с красными погонами на кителе, в бриджах и кирзовых сапогах. Вслед за старшиной они прошли по широкому коридору к дверям каптерки. Старшина выдал каждому красные погоны, петлицы золотистые эмблемки рода войск, кокарды. Показал дверь «бытовки»*, где все это надо будет приспособить на форму. Следующие пол-дня ушло на пришивание пагонов, петлиц и прочей фурнитуры. Позднее их отвели в кубрик*, показали, кто, где будет спать и как застилать койку. Как выяснилось, это тоже целое искусство, требующее длительного опыта. Вечером всех построили на взлетке*, и повели строем в столовую. В столовой еще ужинала другая рота солдат. Им пришлось минут пять стоять в фойе, после чего дежурный лейтенант приказал зайти в столовую. Получив тарелку и чай Микола сел на свободную скамью возле одного из столов, рядом с Серегой Тихоновым, с которым они прибыли в роту вместе. Чисто интуитивно прибывшие вместе, старались держаться в незнакомом коллективе вместе.
В тарелке была какая-то каша-размазня малоприятного вида. Понимая, что здесь ничего другого не будет, Микола постарался съесть ее сколько смог. Впрочем, много и не смог бы по другой причине, - очень быстро скомандовали строиться. Набив в рот как можно больше хлеба, запив чаем, Микола торопливо отнес тарелку и стакан на стол к посудомоечной и побежал на выход.
Последнее построение было в 21.30, на вечернюю поверку, после чего дежурный офицер приказал готовиться ко сну. В 22.00 подали долгожданную команду отбой…
-Рота подъем!!!... послышался истошный крик дневального.
Шесть утра. С верхних и нижних полок с грохотом посыпались на пол солдаты. Как-то очень дико было после «гражданки», оказаться среди толпы коротко стриженных, одетых в белуху* парней, падающих как гигантский снегопад сверху на пол, торопливо натягивающих форму. Сразу в строй на взлетку. После построения несколько минут на туалет, умывание и бегом на зарядку…
Очень быстро все почувствовали голод. Здесь кормили каким-то жутким пойлом, да и то съедать обычно не успевали, как раздавалась команда строиться.
Зарядка с каждым утром все более зверская. Обычно впереди несется лейтенант в кроссовках, за ним галопом солдаты в кирзачах, злые и голодные. Если кто-то падал его затаптывали сзади бегущие. Поэтому Микола всегда старался бежать среди последних. Днем опять строевая, муштра, грубые окрики шакалов*, построения через каждые пол-часа. Кто-то не выдержал, ударившись в бега. Их быстро поймали и отправили на «губу»*...
* * *
В помещение почты забежала молоденькая черненькая девушка и, подойдя к стойке заказной корреспонденции, по-привычке протянула паспорт. Работница почты равнодушно окинула ее взглядом, сразу обернулась к полке с ячейками, наполненными письмами. За последний месяц девушка приходила почти каждый день, и она ее хорошо запомнила. На этот раз в ячейке лежал немаркированный конверт на ее имя.
- Дождалась?! – улыбаясь, она протянула письмо девушке.
- Спасибо, спасибо! – Воскликнула девушка, хватая конверт…
Регина присела за свободный стол, вскрыла конверт, и достала сложенный тетрадный листок, исписанный знакомым мелким почерком…
«Здравствуй дорогая!
Наконец-таки выдалась свободная минутка, и я могу написать тебе письмо. Нас закинули в какую-то глухомань в Московской области. Говорят, примерно пол-года будем зависать в учебке, учиться военным премудростям. Как и обещали в военкомате, попал во внутренние войска. С одной стороны стремно, на гражданке их не сильно-то уважают, с другой – какая разница, казарма, она и в Африке казарма. Будь то, хоть стройбат, хоть ВДВ. Везде гоняют, везде муштра.
Что еще о своей жизни рассказать? Утром подъем, построение, кросс на два километра, зарядка. Потом строем с песней в столовую. Затем утренний развод и занятия – в основном, строевая подготовка и уставы. На обед опять строем с песней. После обеда обычно бывает немного времени на отдых, удается бляху почистить на поясном ремне. В три часа снова развод, снова занятия. Вечером ужин, вечерняя поверка. Прогулка по части строем с песней. Вечерние «развлечения»: то соревнования по отжиманию, то еще какую-нибудь хрень придумают. Иногда отдохнуть удается: замполит или лекцию вумную прочитает, или какие-нибудь анкеты писать заставляет. Больше всего напрягает необходимость почти весь день с 6 утра и часов до 9-10 вечера ходить в кирзовых сапогах и в зимней шапке – даже в казарме! Еще одну заботу придумали. Каждый вечер на ворот кителя, со стороны шеи, надо пришивать белую тряпицу – «подшивой» называется. На следующий вечер отдирать, стирать, гладить и пришивать заново. Как здесь говорят, чем бы солдат не занимался, лишь бы только «задолбался». А так, в общем, говорить больше особо нечего. За меня красноречиво скажет безымянный солдатский стихоплет:
«Я в учебку попал, дорогая, в увольнения пока не хожу,
Что касается жизни солдатской, то о ней лучше я помолчу.
Ты с подругами ходишь на танцы, я же строем все время хожу.
Ты руками волосы гладишь – без волос я все время хожу.
Ты с подругами ходишь на фильмы, я с друзьями в наряды хожу.
Вечерами ты книги читаешь, я сижу и уставы учу.
Ты тихонько с кровати слезаешь, и о чем-то мечтаешь своем.
Я же пулею с койки слетаю, от сурового слова «подъем»...»
- Ну, как то так, в общем.
Ты не представляешь как мне тоскливо без тебя. Бывает, задумаешься, вспоминаю тебя, наши встречи теплыми летними вечерами… Твои ароматные гладкие черные волосы, твои глаза… и вдруг грубый окрик и матюки возвращают в реальность. После отбоя плюхаюсь в койку, и снова хочется вспомнить о тебе, но, почти сразу вырубаюсь.
Что еще добавить, пиши, не забывай. Адрес на конверте. Пока служить буду здесь, а там – не знаю. Как карта ляжет. От меня здесь ничего не зависит.
Целую, жду ответа, как соловей лета! Твой Николя!»
Регина аккуратно упаковала письмо обратно в конверт, положила его в сумочку и вскоре выскочила из почты, поспешив домой. Дома, уединившись в своей комнате, она еще раз перечитала письмо, вглядываясь в каждую строчку, вдумываясь в каждое слово…
26 ноября по российскому телевидению сообщили, что антидудаевская оппозиция, вооружённая всеми видами оружия вплоть до танков, вошла в Грозный — однако они тут же были сожжены или захвачены. В танках на самом деле находились офицеры и прапорщики российской армии, завербованные Федеральной службой контрразведки в подмосковных танковых частях. Значительную часть танкистов пленили, многих из побросавших оружие пехотинцев — тоже. Однако в плен брали только солдат и офицеров славянской внешности, попадавшихся чеченцев расстреливали на месте выстрелом в живот…

7 декабря в Москву прибыли еще семь российских военнопленных и останки троих погибших при штурме Грозного. Этот печальный груз, именуемый у военных как «груз 200», в столичном аэропорту встречали без воинских почестей – тихо и скромно. Как нелегальные жертвы необъявленной войны.
* * *
Примерно через неделю, после обеда, когда у солдат имелось немножко свободного времени, в казарму вошел старшина и отдал дневальному стопку писем. Дневальный крикнул кого-нибудь из кубрика, за почтой. Один из солдат, взялся читать фамилии на письмах, остальные хватали полученные конверты, или выкрикивали фамилии адресатов.
- Шамрай!!!... – заорал солдат.
- Иду! – отозвался Микола.
Сразу два письма, одно из дома, другое от Регины. Микола вернулся в кубрик, присел на табуретку, возле окна и торопливо распаковал письмо Регины…
Что в нем было?! Кто знает, о чем может написать девушка своему далекому солдату. Приветствия, слова любви, обычное перечисление событий повседневной жизни. Что еще можно написать о скучной повседневности гражданской жизни… Однако почему-то именно этих писем, этих строк ждет с нетерпением солдат. Почему-то именно они так дороги…
- От телки!? – Послышался рядом голос.
Микола обернулся. Рядом стоял, улыбаясь, Серега Васильченков.
- Авжэж*! – отозвался Микола – как догадался?
- У тебя на роже написано! – Серега взял из его рук письмо и демонстративно понюхал. - Шанель номер пять!
- Юмор в коротких штанишках! Иди лучше бляху почисть, а то уже «шанель» скоро надевать надо будет! – ответил Микола, выхватывая у него письмо…
После развода новобранцев отправили в лен-комнату*. Все сели за парты, замполит начал читать что-то нудное про российскую символику - про герб и флаг. Слушать было неохота, из головы не выходило письмо от Регины. Микола посмотрел в окно, возле которого сидел. Мимо учебки тянулась асфальтовая дорога, за ней виднелось небольшое двухэтажное строение – офицерский клуб, чуть левее – плац, чуть правее одноэтажный корпус санчасти. В промежутках между ними росли аккуратно подстриженные кусты и редкие высокие деревья. Вспоминалась Регина, ее гладкие черные волосы, ее звонкий голос, ее глаза… Вспомнилось как он обнимал ее в последние минуты перед их расставанием… Много бы он сейчас отдал, чтобы вновь обнять ее – крепко-крепко и прижать к себе сильно-сильно, как никогда еще не обнимал и не прижимал…
- Шамрай! – Замполит смотрел на него, – может ты знаешь, отчего у орла на гербе две головы?
Микола мигом выйдя из забытья, поднялся:
- А чего тут знать? …Мутант!..
Солдаты дружно засмеялись…
* * *
Массивная деревянная дверь с большими латунными ручками отворилась и из дверного проема быстро выпорхнула девушка в синей куртке с капюшоном, в короткой юбке и длинных сапогах. Ежась от холода, пряча лицо от мелкого мокрого снега, она спешила в сторону Александровского моста. Не успела она отойти и десятка метров от угла здания техникума, послышался окрик:
- Регина!!!
Девушка обернулась. Широко шагая в ее сторону решительной походкой, размахивая руками и по-лягушачьи широко улыбаясь, к ней топал Сашка Тыквин.
- Привет! Куда путь держишь?
- А ты что тут делаешь? – удивилась Регина.
- Да, я так, мимо проходил и тебя увидал. Решил, дай-ка подойду.
- Я вот, решила после занятий на почту зайти. Проверю, может письмо от Миколы пришло.
- И как он вообще, пишет?
- Да. Два письма от него уже получила. Оформила на почте себе абонентский ящик, теперь хожу проверяю не пришло ли чего.
- А че он тебе домой не пишет?
- Не хочу, чтобы родители мои слишком много знали. Мало ли что, получат его письмо, да прочитают. Или утаят от меня. У меня отец подозрительно относится ко всем парням, с которыми я знакома. В каждом потенциального соблазнителя видит.
- А ты на какую почту ходишь?
- На бульваре Победы, недалеко от областной больницы.
- Ну пошли вместе, мне тоже в том направлении.
Они зашагали к Александровскому мосту рядом.
- Ну и как там наш солдат, что пишет?..
Регина кратко пересказала содержимое писем: о том, что Микола попал во внутренние войска, находится сейчас в учебке в Московской области, привыкает к солдатской жизни. В последнем письме писал, что принял присягу, недавно ночью их подняли и построили, сообщили, что участились нападения на войсковые части, из-за чего руководство приказало усилить охрану. Возможно это из-за событий в Чечне.
Саня внимательно выслушал, потом спросил адрес войсковой части, где служит Микола. Постепенно они прошли улицу Ленинскую и вышли на центральную площадь.
- Ну а вы как сейчас, где тусуетесь?
- Да где получится. Когда у меня собираемся, когда в бурситете на дискотеках. Иногда у Вована в общаге. Ты вообще не забывай нас, звони, заходи.
- Некогда мне. Днем учусь, вечером на стадион хожу, на плавание. К занятиям готовиться надо. Хочу получить диплом с отличием.
- Ты прям как в кине, - студентка, спортсменка, комсомолка и просто красавица! – растянулся в своей лягушачьей лыбе Саня.
- Ну, вообще-то не комсомолка…
- Ну-у да. Банкирша… Будущая.
Здесь они распрощались и разошлись. Сашка свернул в сторону Взрослого Парка, а Регина продолжила путь вверх к Бульвару Победы.
В это время в Чечне федеральные войска начали артиллерийские обстрелы пригородов Грозного, 19 декабря был нанесен первый бомбовый удар по центру города…
Стремительно наступающая зима брала свои права. Похолодало, часто шел обильный снег, от чего весь город быстро покрылся сугробами, а по обочинам улиц стали вырастать огромные снежные кучи. В середине декабря резко похолодало, а двадцатого числа и вовсе ударил мороз в -25 С.
Некоторое время писем от Миколы не было. Но вот, в очередной раз забежав на почту Регина открыла свой абонентский ящик и увидела одинокий конверт. Подхватив его, девушка закрыла ящик и присела на стул возле окна. Быстрыми движениями она распаковала конверт, развернула письмо и углубилась в чтение.
«Здравствуй, лапочка, - писал Микола – у нас пока, в общем, как обычно.
Однако, чует мое сердце, ждать беды. 11 декабря вечером сообщили о вводе наших войск в Чечню. Похоже там, в верхах еще не поняли в какую «жопу» они влезли. Уверен, что это все всерьез и на долго. Воевать с чеченами при отсутствии полноценной армии это просто глупо! Оружие старое, амуниции нет, командиры – дебилы, солдаты даже стрелять не умеют, зато профессионально квадратные сугробы делать могут. Вооруженные силы сейчас в таком состоянии, что случись крупная война, нас всех разгромят в пух и прах за пару недель. И только когда пройдет не менее полугода, и мы понесем огромные потери, прежде чем более-менее научимся воевать. Спустя неделю на очередном разводе, почти как в песне, «нам сообщили, что Грозный бомбили и началася война…» Интересно, а что, до этого, когда войска вводили, они не думали, что все это перерастет в долгую кровопролитную войну, ожидали, что это будет легкая прогулка по горам?! Нас пока обещают не трогать. Будем продолжать обучение. Кроме того, основное предназначение наших войск – охранно-конвойное.
Что еще сказать? По утрам бегать на зарядке стало совсем хреново! Под ногами снег и лед, бегать в кирзовых сапогах по льду и сугробам – удовольствие не из приятных. Теперь нас все чаще, вместо занятий выгоняют чистить плац и дорожки на территории части. Впервые в жизни так возненавидел снег.
Когда ударили морозы, стало совсем жутко. На нас только шинели и ПШ (повседневная солдатская форма из полушерстяной ткани). Они ни хрена не греют. На ногах все те же кирзачи, плюс фланелевые портянки, от которых при таком морозе толку мала. Уже через пол-часа хождения на морозе ноги сильно замерзают. Подошвы сапог тонкие, в итоге очень быстро промерзают – в них как будто голыми ногами на льду стоишь. В казарме тоже дубак. Температура обычно выше 16 градусов не поднимается. Шакалам на все насрать, им-то что, - несколько часов по части полазали и домой в свои теплые хаты, теплым женам под-бочек! Спасает сушилка. Когда есть свободное время, сидим в ней, отогреваемся.
В субботу ребята с нашего отделения притащили бутылку водки. Вечером, перед отбоем спрятались под лестницей, выпили на четверых. Вот уж не думал, что эту дрянь, здесь в армии буду хлебать с таким удовольствием.
Что еще написать? Наверное, ближайшее время никаких перемен в службе не предвидится.
Не забывай, пиши. Напиши, как ты живешь, как учишься, как успехи, ходишь ли на плавание? Ты не поверишь, как это здесь, когда получаешь долгожданную весточку от любимой девушки. Это как окошко в родной город, в привычный коллектив, к любимым людям. Здесь, в дали, где все чужое, где человек - человеку волк, где каждый старается свалить на другого. Где каждый хочет выжить, за счет другого, - чуть меньше поработать, чуть больше поспать, чуть больше съесть… Где для шакалов (офицеров) солдат, это даже не животное, нечто вроде раба бесправного… Настолько по-скотски, настолько одиноко себя чувствуешь. Прости, не сдержался. На душе наболело.
Пока, целую, пиши! Твой Николя!»
Регина опустила письмо на стол и долго смотрела в окно. От последних строк на ее глазах навернулись слезы.
* * *
А тем временем где-то…
31 декабря 1994г. утром начался штурм чеченской столицы – города Грозного… Войска были плохо подготовлены: между различными подразделениями не были налажены взаимодействие и координация, у солдат отсутствовал боевой опыт, не было каналов закрытой связи, что позволяло противнику перехватывать переговоры. Не была обеспечена авиационная поддержка. Карты были только крупномасштабные, точных указаний, что будет, командирам не дали. Танкистам не выдали патронов для пулеметов, чтобы отвечать огнем на атаки сверху, из зоны вне досягаемости пушек, не объяснили, что делать и кому подчиняться. Некоторые машины для удобства несуществующей авиаподдержки покрасили по крышам белыми полосами, так что противнику было легче целиться.
В 7.00 подразделения Российских войск на окраинах г.Грозного пришли в движение.131-я отдельная мотострелковая бригада заняла позиции на окраине города, перешла к оборудованию района обороны. Неожиданно она снялась и пошла одним батальоном к вокзалу, а вторым к рынку. 81-й мотострелковый полк дошёл до площади им.Орджоникидзе, оставив одну роту для прикрытия, но вскоре командир полка приказал вести к вокзалу всё, что можно вытащить. На подходах к вокзалу, словно зловещее предзнаменование их встречало грубо выведенное на доске, приколоченной к фанерному щиту «Добро пожаловать в АД»…
1-й и 2-й батальоны 131-й ОМСБ, не встретив сопротивления, вышли в район железнодорожного вокзала, где встретились с мотострелковый батальоном и танковой ротой 81-го МСП. Полк занял товарную станцию. В это же время основная часть 131-й ОМСБ — ее штаб и управление, первый и второй батальоны со средствами усиления, с остатками сожженного на пути приданного им танкового батальона заняла железнодорожный вокзал. Второй батальон отошел на товарную станцию после того, как подвергся нападению боевиков и тоже оказался в окружении сотен дудаевских ополченцев. Они сидели на каждом этаже прилегающих к площади вокзала зданий, в их подвалах, на крышах, у каждого окна. Гранатометы, снайперы били не переставая, поджигая одну за другой боевые машины, выбивая из строя каждого высунувшегося из-за стен, из-за горящей брони…
Чеченские гранатометчики отсекли головную и последнюю машину и начали почти вплотную расстреливать 131-ю ОМСБ из автоматов и пулеметов. Связь между подразделениями бригады работала хаотично, сквозь шум боя в эфир с просьбой о помощи пробился комбриг. Его уже окружали «чехи» на вокзале.
В это время вышедшие к больнице подразделения генерал-лейтенанта Льва Рохлина были очень малочисленны, - часть сил были вынуждены оставлять на блокпостах по маршруту движения, Внутренние войска не подошли. Идущим к комбригу на помощь вдруг последовала команда «Стоять!» по закрытой, секретной волне связи. Замершую технику чечены тут же начали расстреливать из гранатометов. После подбития первого и последнего танка, колонна оказалась взаперти, и не могла отбиваться пулемётами и артиллерией, - не доставала ни верхние этажи, ни подвалы, где и гнездился противник… В эфире звучали только команды боевиков, которым почему-то были известны позывные и фамилии офицеров бригады. Когда колонны встали вдоль улиц, в 19.00 они были атакованы превосходящими силами, понесли большие потери и отошли к вокзалу, где попали в окружение.
Из репродукторов по всему Грозному разносилась речь правозащитника Сергея Ковалева, предлагавшего солдатам сдаваться…
К вечеру того же дня 131-я ОМСБ оказалась практически не боеспособна, но продолжала воевать. Отступление с вокзала началось около 18.00. После отхода первой колонны с ранеными, группа под командованием командира бригады полковника Савина своим ходом покинула вокзал в направлении товарной станции. На станции группа встретила три БМП 81-го МСП. Первые две машины двинулись по улице Маяковского в сторону пригорода Грозного, откуда 131-я ОМСБ начинала штурм города. Последняя машина отстала. Вскоре по БМП был открыт огонь. Первая машина, в которой ехал комбриг, была подбита выстрелом из гранатомёта. Полковник Савин получил третье ранение. Остатки группы отошли на заброшенную автобазу. После короткого отдыха комбригом было принято решение прорываться с боем. Первая попытка была отбита боевиками. Группа была отброшена на прежний рубеж, где её забросали гранатами. Один осколок вошёл полковнику Савину точно в глаз... Погибли комбат Перепёлкин и командир третьей роты Прохоренко, погибло почти всё управление 131-й МСБ… Через некоторое время к группе пробились остатки одного из взводов третьей роты бригады. Тело комбрига погрузили в багажник машины*, часть группы села в неё, остальные остались прикрывать отход. Примерно через сотню метров, напротив одного из основных рубежей боевиков, лопнула шина…
Живым из машины не вышел никто...
Десантников, солдат и офицеров внутренних войск, которые по плану операции должны были идти во втором эшелоне наступавших, зачищать от боевиков окружающую железнодорожную площадь территорию, не давать им стрелять по ограниченной в маневре и огне, ослепленной бронетехнике, не было. Новогодняя ночь становилась для мотострелков Варфоломеевской.
Поутру 106-ю и 76-ю дивизии отрядили на помощь уже уничтоженным частям…
Успеха они не добились…
1 января 1995г. уцелевшие, из числа остатков подразделений, попытались прорваться из окружения. Личный состав бригады потерял технику, командиров, рассеялся по городу и выходил из окружения самостоятельно, по одному и небольшими группами…
* * *
Новый год прошел чисто по-армейски. Вечером всю учебку построили на плацу, где командир части поздравил военнослужащих с наступающим Новым Годом. Приказал не терять бдительность, напомнил, что правительство затеяло восстановить конституционный порядок в Чечне. Кроме того отдельно предупредил, чтобы во избежание пьянства в новогоднюю ночь, будет дежурить смена усиления и казарму будут регулярно проверять.
Как обычно в 22.00 все «отбились», Однако вскоре, несмотря на предупреждение, по казарме стали разгуливать пьяные сержанты и контрактники, с улицы доносились вопли пьяных дежурных офицеров…
В субботу, в очередной ПХД на втором этаже казармы, в кубрике солдатские койки частично разобрали, частично сдвинули, принесли ящик битого стекла и заставили солдат соскабливать кусочками стекла краску с пола. Кому-то из начальство взбрело в голову заменить крашенные полы на мастичные. Для этого решили соскоблить всю краску с пола. Как всегда, вручную, - солдатскими руками. Кусочками битого стекла. И вот целая рота духов* теперь ползала на корячках по полу и старательно скоблила его. А над ними с деловым видом, с чувством собственного превосходства, словно надзиратели лениво прогуливались учебские шакалы. У одного из них в руках была электронная игрушка, которая периодически издавала тренькающие звуки. Что в этот момент думали ползавшие под его ногами солдаты ему, наверное, лучше не знать…
Работая стеклом, как скребком Микола порезал пальцы, от чего полилась кровь, которую он долго не мог остановить. Вот и первый случай, когда он в армии кровь пролил… За Родину, наверное…
Шли дни. Среди солдат ходили слухи о кровопролитных боях в Грозном, о почти полной гибели нескольких бригад, бездарно брошенных дебилами - командирами в центр Грозного под чеченские пули. Холодело в сердце, при мысли, что сейчас где-то там, в чужом далеком городе кучки голодных, замерзших, уставших, забитых солдат, простых ребят, таких-же как ты, пытаются, даже не отбиваться, а просто выжить в это холодном аду…
Ходили слухи о целых вагонах с мерзлыми трупами в военной форме, обнаруженные на запасных путях где-то вблизи Чечни. Рассказывали о переполненных раненными и обмороженными солдатами госпиталях, где не хватает даже медперсонала и им на помощь едут солдатские матери.
Вскоре на вокзалах, на улицах, городах появились первые кучки людей в запыленной потрепанной военной форме… Усталых, измученных, повидавших того чего лучше не видеть никогда в жизни. Где-то везли раненных, где-то тащили пресловутый «груз 200». Наверно так же выглядели тыловые города в годы войны.
Кто-то сейчас рисковал жизнью, проливал кровь, замерзал, голодал, погибал… А другие тем временем спокойно пили пиво, щупали баб, веселились…
Настал февраль. К холоду и к голоду солдаты уже постепенно привыкли, а утренние зарядки уже перестали казаться такими изуверскими, как в первое время, когда их охарактеризовали одной фразой «никто не хотел умирать». Однажды в короткие минуты послеобеденного отдыха, прочитав очередное письмо от Регины, Микола вспомнил, что у нее скоро день рождения. Кроме того, не просто день рождения, а 18 лет! Совершеннолетие! Это надо было как-то отметить. Микола обошел ребят со своего взвода и выпросил у одного из них – в долг – открытку. Что написать на этот раз? В письме он написал как обычно о своей нелегкой службе, постаравшись не упоминать о ее «малоприятных» сторонах, таких как очередные ночные пьяные разборки устроенные ночью стариками, в ходе которых на этот раз досталось и ему. Открыв свой солдатский блокнотик, старательно переписал из него наиболее подходящий в таком случае стих:
«С днем рожденья тебя поздравляю, извини, что цветов не дарю,
От души тебе счастья желаю, и простую открытку дарю,
В ней все просто и очень красиво, - полноты моих мыслей и слов:
Я хочу, чтоб была ты счастлива и всегда, и везде, и во всем.
Еще любви тебе желаю, прекрасной, чистой, как слеза,
Хочу, чтоб в жизни улыбались твои красивые глаза…»
Ближе к весне вести с фронта стали приходить поспокойнее. Армия постепенно училась воевать, в феврале была образована группировка «Юг», и началось осуществление плана по блокаде Грозного с южной стороны. К концу месяца в городе еще продолжались уличные бои, но чеченские отряды постепенно отступали. 6 марта последний отряд боевиков отступил из Грозного и город перешел под контроль российских войск. В конце марта были взяты без боя Аргун, Шали и Гудермес…
10 марта начались затяжные и ожесточенные бои за село Бамут. Подходы к Бамуту, основные его улицы были плотно заминированы. 15-16 апреля российским войскам удалось войти в село и закрепиться на его окраинах, но вскоре были вынуждены отступить, поскольку боевикам удалось занять господствующие высоты…
В апреле с очередным письмом от Регины Микола получил открытку и поздравления с наступающим днем рождения. От этого даже на душе стало как-то теплее. Тем более, что он никак не мог вспомнить, чтобы говорил ей когда у него днюха. Наверное, Сашка Тыквин подсказал, - от него он тоже иногда получал письма. Надо было как-то ответить. За время службы он уже успел немало переписать себе стихов - простого безымянного солдатского творчества. Снова порывшись в солдатском блокноте, он отыскал подходящий и переписал его в письмо:
«Привет из Московского края, где от сырости ноги гниют,
Где за 40 секунд одевают и в столовую строем ведут.
Что касается жизни солдатской, то не буду так много писать:
Потому-что тебе, дорогая, все равно ничего не понять.
Ты судьбою своей недовольна – о своей вообще помолчу.
Ты кровать покидаешь спокойно, со своей же я пулей лечу.
Ты идешь на учебу спокойно – в это время на плац я бегу.
Ты шагаешь по улице стройно – я с друзьями в наряды хожу.
Ты потом дома спишь – отдыхаешь – я дневальным по роте стою.
Говоришь ты с начальником сидя, я же «смирно» стою перед ним,
От него ты уходишь игриво, ну а я ухожу строевым.
Ты под музыку танцы танцуешь – я бегу утомительный кросс.
А когда вечерами ребята молодые целуют девчат,
На посту я стою с автоматом и могу лишь об этом мечтать.
День рожденья я свой отмечаю, жаль не в прошлом, а в этом году.
А теперь я иду с разводящим часового менять на посту.
И проверив замки и печати, повесив на грудь автомат,
Я на пару часов позабуду, что день рожденья сейчас у меня.
Ну а вы веселитесь и пейте и пусть пробки летят в потолок,
Ну а первый бокал подымайте, за того, кто вас бережет!..»
Как-то вечером, сидя в бытовке, пришивая подворотнички, солдаты мрачно лениво переговаривались.
- Сказали, что через неделю нас начнут распределять по частям.
- А не рано ли нам еще по подразделениям?
- Говорят, солдат не хватает, всех в Чечне положили. Да и для нового призыва надо учебку готовить. Скоро уже приказ должен выйти, что-то задерживают в этом году.
- Это жопа!
- Да. Попадешь в подразделение, в крепкие объятья дедов и черпаков, так учебка нам раем земным казаться будет.
- Да оно так и есть. Учебка – считай, что рай земной для духа. Здесь и стариков почти что нету.
- Уж там-то научат родину любить.
- Кому-то повезет, останутся здесь, в РМО*, - сказал татарин Бутрим.
- Да в гробу я видал такое везение! - Отозвался Микола.
- Чем тебе в РМО хреново?!
- Видал я это РМО… Все там какие-то контуженные, отмороженные, калеки недоделанные. Кроме того, там в основном местные, из «блатных», выеживаются дохрена. Не знаю кому как, а по мне лучше уж куда-нибудь в подразделение попасть.
- Ага! Вот и попадешь в подразделение, в Чечню.
- Да и попаду, чего такого-то! От судьбы не убежишь!
- Ну да, попадешь к чеченам, яйца там тебе отрежут, но ты не ссы, зато танцевать хорошо будешь! – мрачно ухмыльнулся Серега Васильченков.
Все засмеялись.
Через неделю, на утреннем разводе зачитали фамилии нескольких солдат и сообщили, что названные должны собраться, получить у старшины свои вещмешки и ожидать оформления документов возле канцелярии. Примерно через час названные солдаты уже ожидали своей участи в конце коридора, около дверей канцелярии. Попрощаться не успели. Когда их забирали в неизвестность, вся рота была на хозработах на территории части. Через пару дней исчезла еще одна партия солдат… Рота стремительно редела, словно какой-то вампир повадился по ночам таскать свои жертвы.
При очередном разводе Микола услышал среди прочих свою фамилию. Молча собрав свои скудные личные принадлежности – несколько конвертов, тетрадь, запасную ручку, зубную пасту, зубную щетку, мыло, бритву и лезвия к ней. Одевшись, пошел в каптерку к старшине. Там получил свой вещмешок с парадкой, переложил в него письменные и моечные принадлежности и подошел к канцелярии.
Вот и его черед отправляться «учиться родину любить». Примерно через час из дверей канцелярии вышел высокий рыжий, с дебильноватой веснушчатой рожей капитан. Достав из светло-коричневой планшетки листок бумаги, он называл фамилии. Ожидавшие его солдаты лениво отзывались.
- Пошли! Буркнул себе под нос капитан и вышел на лестницу.
Подхватив вещмешки, солдаты поспешили за ним. Последний раз их потертые кирзовые сапоги стучали по доскам этого коридора, последний раз они топали по ступеням казарменной лестницы. Через час они уже ожидали поезда на вокзале. Когда сопровождавший их капитан отлучился, ребята проворно порылись по карманам и скинулись, - у кого сколько было. Набралось несколько тысяч. Самый шустрый - черноволосый Костик Ткаченко тут же исчез в толпе ожидающих, и вернулся минут через десять. Бутылку 0,5 водки и две бутыли по 0,33 с красными наклейками с надписью «Соса-Соса», рассовали по карманам штанов. Благо что солдатские брюки, – бриджи, - так удачно скроены, что в них можно спокойно упрятать бутылку и со стороны совсем не заметно будет.
Капитан вернулся. По его глазам было видно, что он уже успел «поддать».
Находясь в поезде, солдаты улучили момент и слиняв в тамбур «покурить» достали бутылку водки и запивку. Стаканчиков на всех не хватило, поэтому пить пришлось в два захода. Опустошив бутылки, они еще некоторое время постояли в тамбуре, обсуждая новый поворот в своей судьбе, после чего вернулись в вагон. Микола снял сапоги и завалился спать. Кого-то из ребят пригласили мужики из соседнего купе и налили еще выпить.
Когда посреди ночи пришлось вылезать из поезда, на каком-то полустанке, половина из них еле держалась на ногах. Рыжий капитан окинул взором своих «подконвойных» и негромко выругался. Ничего сделать он не мог. Солдат было много, а он один, - мог и огрести спьяну.
До утра пришлось сидеть на станции. В семь часов капитан приказал подняться и выйти на площадку перед станцией. Вскоре на нее заехал «Гашиш»* защитного цвета, с черными номерными знаками. Капитан поздоровался с водилой, и залез в кабину. Солдат поместили в будку. Еще минут через тридцать машина остановилась, двери будки распахнулись, и солдаты по-очереди выпрыгнули наружу.
Они стояли на плацу, перед одноэтажным серым домиком. От плаца вела дорожка, рядом с которой стояли еще несколько серых неприглядных домиков. Дверь одного из них распахнулась, и из нее высунулся по-пояс голый парень, безобразно худой, лопоухий, коротко остриженный – почти лысый, с красным носом и фиолетово синими губами. Оскалив рот в безобразной, нелепой беззубой улыбке он заорал:
- Духи, вешайтесь!
- Господи боже! – пробормотал Леха по кличке «Калина» и торопливо перекрестился.
- М-да! Шо-то не нравится мне здесь! – Отозвался Костик Ткаченко.
- «Веселое» местечко, сразу видно… – пробормотал Микола.
- Все на месте? – Справился рыжий капитан и, окинув взглядом солдат, коротко скомандовал – пошли!
Они пошли по дорожке. Из окон одного из домов высунулись лысые красноносые головы солдат и, словно стараясь перекричать друг-друга, заорали:
- Духи! Духи!
- Духи, вешайтесь! Вешайтесь, духи!
…Уже очень скоро, в течение последующих месяцев, некоторые из духов так и сделали…
* * *
Все таяло, в городе пахло весной. Из под посеревших куч осевшего ноздреватого снега, стал показываться мусор, накопившийся за долгую зиму. Регина прошла мимо восточной трибуны футбольного поля и свернула вправо к высокому серому корпусу, с широкими окнами в верхней его части. Зайдя в широкое фойе, поздоровалась с вахтершей и свернула в коридор направо, к раздевалкам. Еще минут через десять она вышла из дверей раздевалки уже в черном купальнике открытого типа, с резиновой шапочкой на голове. Оставив абонемент на столе возле лестницы, она быстро пробежала на второй этаж и вошла в зал бассейна. Оставив резиновые шлепанцы- «вьетнамки» возле входа, она прошла к дальней от входа стороне бассейна, где была большая глубина и, взойдя на тумбу, спрыгнула «ласточкой» в воду. Вынырнув через несколько метров, отдышавшись, она поплыла к противоположной части бассейна. После третьего заплыва, добравшись до мелководья, она заняла вертикальное положение, слегка подогнув колени, расставив руки в стороны, что из воды выступала только голова и шея.
Регина уже оттолкнулась от дна бассейна и заняла горизонтальное положение, собираясь начать очередной заплыв, как почувствовала, что ее кто-то схватил за ногу.
- Да мать твою!... – оборачиваясь, крикнула она, и в этот миг увидела сияющую как медный тазик с широкой лыбой рожу Сашки Тыквина.
- Привет! – Воскликнула «рожа», – как водичка?!
- Здорово. Ты либо, плавать решил научиться, или так, порезвиться пришел?
- И то и другое – не растерялся Сашка, - да и не я один!
Чуть поодаль в воде барахтался какой-то парень. Присмотревшись, Регина узнала в нем Вована. Когда он развернулся в ее сторону, она помахала ему рукой.
- Вы что сюда, всей шоблой притаранились?
- Нет, не шоблой… Тоесть не всей… Только я и Вован.
- А где же ваш вечный странник, пресловутый Диман?
- Нету с нами больше Димана! – Сашка скорчил трагическую мину на лице.
- Это как нету?
- Ты не поверишь, в армию слинял не попрощавшись…
- Подожди, как это в армию, его вроде бы не брали?..
- Его не брали, потому что бегал от военкомата, прятался, не хотел служить. Так аж до января продолжалось. Потом он с родителями поскандалил, со своей телкой поругался, и решил всем наперекор, наверное, чтобы всем стыдно стало, взять, да сходить, послужить. Пришел прямиком в кабинет военкома, - «Это я – говорит – Дуст, которого вы ищете! Пришел в армию служить хочу, в спецназ!» Ну они и рады – дурак сам явился. Без всякой медкомиссии его за пол-часа оформили, и в этот же день, спровадили на службу.
- Вот это прикол! Не ожидала от него такого!..
Какое-то время Регина еще поплавала в бассейне, прыгнула с тумбы ласточкой в воду, проплыла десяток метров под водой, а когда вынырнула послышался свисток тренера. Все начали вылезать из бассейна. Через пол-часа Регина, одетая, с курткой и сумкой в руках вышла в фойе и встав перед зеркалом расчесывала волосы. К ней подошли Сашка с Вованом.
- Пойдем вместе до остановки! - предложил Сашка.
- Да я вообще-то еще долго буду!
- Да ничего, мы пока подождем тебя. Посидим, поохаем, яйцами погрохаем…
- Ну, погрохайте погрохайте, а я послушаю.
Сашка и Вован присели на сидения рядом. Регина старательно расчесала и уложила волосы, неспеша достала косметичку, подкрасила ресницы, подрисовала тени, провела кисточкой с мягкой помадой по губам, придав им темно-вишневый цвет, покосилась в сторону сидений. Ребята действительно продолжали сидеть, ожидая ее. Девушка присела на сиденье, натянула сапоги, надела куртку, накинула капюшон и направилась к выходу. Сашка и Вован синхронно поднялись и поспешили к ней…
* * *
Вновь прибывших солдат разместили в одной из казарм, длинного серо-зеленого поблекшего строения, смахивающего на барак. Старшина забрал вещмешки, выдал постельное белье и одеяла. Когда они застилали койки, к ним подошли несколько солдат. Сразу бросалось в глаза – широко расстегнутый ворот кителя, с огромной толстой подшивой, пришитой черными нитками. Они были без поясных ремней и без шапок.
- Вот, что духи, - начал один из них – ваш призыв очень дохлый, даже меньше, чем черпаков*, так что шуршать будете как мухи. Черпаки вас уже заждались, им уже по сроку службы напрягаться не положено, а приходится.
- Бухло есть? – спросил другой подошедший высокий светловолосый «дед».
- Нету, - пролепетал Калина и тут же получил удар кулаком в грудь, от которого отлетел к стене.
- Сами с будуна, а не подумали, что тут дедушки сидят, уже неделю водку не кушамши! – нарочито- грозно рявкнул низенький коренастый солдат с жиденькими светлыми усами.
- Встать в ряд, коротко и ясно доложить, кто такие и кто откуда, – потребовал длинный белобрысый солдат с сержантскими погонами.
Выстроившись возле кроватей, прибывшие поочередно называли имя, фамилию, из какой области родом. Пара «дедов» что-то сказали про земляков. Очередь дошла до Миколы.
- Город Приокск, рядовой Шамрай! – угрюмо доложил он.
- Как… Как?.. Рядовой Самурай?!.. – ухмыльнулся сержант.
Все засмеялись.
- Духи! Отставить смехуечки!… Ладно, будет тебе кликуха «Самурай»!
Представились остальные. Почти всем сразу подобрали клички.
- Воробей! – заорал сержант.
Из глубин казармы прибежал невысокий коренастый солдат, коротко стриженный, наглухо застегнутый, в шапке и с ремнем на поясе.
- Покажешь «новобранцам» где что, объяснишь, что им делать и в какую жопу они попали.
Воробьев Игорь, по кличке Воробей, пройдясь по казарме показал где-что находится, вышел на улицу. Повел по дорожке. По ходу движения показывал, где большой плац, где малый, где въездные ворота и КПП, где расположены ДОСы*. Показал столовую, автопарк, склад ГСМ, другие казармы, продсклад, вещевой склад, баня. Объяснил, что в части большой некомплект. «…Около половины солдат от тех, что положено по штату. Из них 2/3 деды – призыв осень 93-го года. Самый большой призыв за последние три года. Их набирали последних на полтора года службы, поэтому все кто мог в него влезли. Даже специально в марте 94-го допризвали еще немного, специально перед приказом, чтобы успели под осенний призыв попасть на полтора года. А уже после них призывали на два года. Сейчас деды все нервные, пошел слух, что в связи с войной и некомплектом их призыву до двух лет срок продлят. Приказ должен был быть 26 марта. Уже конец апреля, а его до сих пор нет… Так что не пугайтесь, но «гасить» вас будут по-черному. Особенно если залет у кого какой. Предназначение части - охрана объекта. Какой-то завод с военной продукцией. Первое время вас на охрану ставить не будут, будете по хозяйству хлопотать, да в наряды ходить.»
Вечером наконец-таки подали команду «отбой», Микола и другие духи пошли спать. Проходя мимо лен-комнаты он слыхал, как кто-то из дедов говорил, что сегодня «хороший» дежурный по части дежурит. Дежурный по роте был один из сержантов – срочников. Из дедов почти никто спать не пошел.
Ночью он проснулся от криков. Духов заставили подняться, одеться и построиться на взлетке. По казарме, шатаясь, чкались пьяные деды. Один из них с наглой тупой деревенской рожей, долго распинался, как он «родину защищает». Чтобы им, духам служба медом не казалась, каждую ночь им будут «дедовщину» устраивать. А для начала все должны отжаться по пятьдесят раз… Кто плохо отжимался, получал сапогом по ребрам. После отжимания потребовали приседать в противогазах… Издевательства и побои продолжались до трех ночи. Деды начали уставать. Кто-то пошел спать. Оставшиеся потребовали вымыть всю казарму, после чего разрешили измученным духам «отбиться»…
30 апреля Микола первый раз заступил в наряд по казарме. Когда вечером он стоял дневальным по роте «на тумбочке», вдруг послышался радостный крик «Ура-а!». Тут же из лен-комнаты повалили сияющие от счастья деды. «Ура-а, вышел, приказ вышел!!!» Один из дедов подбежал к нему и вне себя от счастья крепко обнял за плечи…
Ночью сразу трех духов послали за бухлом в поселок. На этот раз им даже денег немного дали. Опять началась крутая пьянка. Чуть позже из поселка привели местных солдатских шлюх, крики и визги по всей казарме продолжались почти до утра. Когда все утихомирились – деды свалились в пьяном забытьи, а духи в бессилии. По всей казарме был бардак – кругом валялись пустые бутылки, остатки закуски, кое-где лужи блевотины. Даже меняясь с тумбочки, будучи дневальным свободной смены Миколе в эту ночь не довелось поспать. До подъема надо было навести порядок в казарме. Вечером, сменившись с наряда, еле держась на ногах от усталости, он побрел в сушилку, кинул на пол шинель, завалившись на нее, сразу вырубился.
Дни шли своим чередом. Вскоре и новобранцам выдали оружие и допустили до несения караульной службы периметра охраняемого объекта. Однажды Калину застукали спящим в патруле, после чего ему пришлось «уснуть на сапогах»* в бытовке. Когда привели в чувства, ему пришлось еще долго смывать лужи своей крови. В следующую ночь он исчез, - ударился в бега…
В первой роте шакалы «застукали» пьяных дедов. Деды посоветовались и решили, что их «сдал» дух по кличке Касьян: кто-то видел, как с ним разговаривал замполит. Касьяна объявили «стукачем» и сломали нос. Через пару дней он повесился в сушилке. Он слишком хорошо понимал, что теперь его ждет. Понимал, что теперь бить его больше не будут, но ему в постель будут регулярно ссать, или подбросят лягушек. Когда он уснет, матрас вместе с ним сбросят на пол. В столовой, когда он будет идти с тарелкой, обязательно подставят подножку. Когда будет садиться, из-под него вытащат стул. Как только отвернется, ему в суп подбросят тараканов… Со временем от всего этого у него сначала отключатся эмоции, потом способность соображать, говорить, чувствовать боль. Останутся только инстинкты – самые основные, и он превратится в амебу в человеческом облике… Бежать бесполезно – рано ли поздно всеравно поймают и посадят.
Однажды, рассматривая свое лицо в зеркале, Микола заметил, что его нос, переломанный в двух местах, слегка искривился. Просто, после переломов, надо было пару недель спать только на спине, лицом вверх. Но, кто это выдержит?!.. Повернулся во сне на бок, и вот результат… Манеры и речь его тоже изменились. Теперь он говорил очень редко и коротко. Если спрашивали, отвечал не сразу, продумывая каждое слово, чтобы не ляпнуть лишнее.
В начале июня на дембель отправили первую партию стариков. Солдат нового призыва все еще не было. Но вот однажды в казарму забежал Воробей и радостно проорал: «Пригнали! Духов пригнали!!!»
- Духи! Духи, вешайтесь! – радостно кричали им.
Побледневшие, перепуганные духи, коротко стриженные, худые, в новеньких «афганках»* озираясь по сторонам сбились в кучу… Через пару часов в казарме с ними уже проводили «разъяснительную работу». Микола не участвовал в общем ликовании, не выходил глазеть на духов. Слишком еще свежи были воспоминания недавней «теплой встречи» их самих. Однако теперь, с прибытием в часть нового призыва они становились полноценными «черпаками». В эту же ночь была организована грандиозная пьянка, в ходе которой бывших духов перевели в черпаки, отлупив их по заднице бляхой солдатского ремня - количество ударов, согласно числу месяцев службы. «Черпаков» перевели в «деды», ниткой по подушке, уложенной на задницу.
…14-19 июня группа чеченских боевиков во главе с полевым командиром Шамилем Басаевым совершила атаку на Буденновск, захватив больницы и заложников — 1600 жителей города. Благодаря штурму больницы спецназом 17 июня был освобожден 61 заложник. После переговоров 19 июня боевики освободили оставшихся заложников. Российские власти согласились на прекращение военной операции в Чечне, а террористам позволили вернуться в Чечню…
В июле отправили на гражданку еще одну партию отслуживших свое дембелей. Однако новых духов все никак не пригоняли. Ходили слухи, что из-за войны количество призывников резко сократилось. Солдат не хватает даже для боевых подразделений, куда уж думать об их охранно-конвойной части. В сентябре уволили последних дембелей – «мартовских». На всю часть солдат осталось менее половины от необходимого по штату состава. Некомплект постарались восполнить контрактниками из местных. Однако пригодных к службе набралось совсем не много.
Письма от Регины приходили все также стабильно. Правда, Микола стал замечать, что некоторые из ее писем пропадают. Кроме того, своевременно отвечать на них не получалось. В связи с переходом в категорию «черпаков», напряги со службой резко снизились. Теперь они сами считались как бы «стариками», только «не очень старыми», однако, по причине мизерного количества духов, по прежнему приходилось много работать. Из-за нехватки солдат их ставили в наряды и на охраняемый объект почти каждый день. В своих письмах Регина сообщала, что окончила третий курс техникума, но предстоит проучиться еще несколько месяцев – до нового года, а там начинаются экзамены. Иногда приходили письма и от друзей.
Теперь Микола к службе в армии основательно привык. Уже не было так одиноко и тоскливо, а бытовые трудности воспринимались как нормальная привычная повседневность. С уходом последних дембелей служба стало как-то проще. Правда, теперь ополчились шакалы. Так как общее соотношение солдат и офицерья сильно изменилось в пользу последних, они стали стараться взять власть в свои руки.
6 октября по телевидению сообщили, что в Грозном на командующего Объединённой группировкой войск генерала Романова было совершено покушение, - взорван автомобиль, на котором он ехал, в результате чего он оказался в коме. В свою очередь, были нанесены «удары возмездия» по чеченским сёлам…
-Рота, подъем! – послышался истошный вопль дневального.
Микола открыл глаза. В кубрике горел свет, но на часах был только первый час. «Шо-за хрень», - Микола лениво слез с койки и стал натягивать ПШ поверх белухи. Ворча и матюкаясь, поднимались остальные солдаты. На взлетке, рядом с дневальным, стоял дежурный по роте - контрактник старший сержант Кузьмичев, по кличке «Кузя».
- Быстрей шевелитесь, мать вашу, быстрее! К оружейки подходите. – С этими словами он убежал в глубь казармы и через несколько секунд послышался звон сработавшей сигнализации.
Вскоре два десятка незадействованных в нарядах или по службе солдат – все, что осталось от роты, получали из оружейки автоматы. В дверях казармы что-то орал прапорщик Граматчиков, солдаты натягивали шинели и выбегали из казармы. Вслед за всеми рванул и Микола. Снаружи дул холодный ветер, моросил дождь, под ногами хлюпала вода. Кто-то хотел было бежать на плац, но был остановлен крепкими прапорскими матюками, в итоге солдаты стали собираться возле курилки, перед входом.
- Все вышли? За мной! – коротко скомандовал прапор и понесся в сторону стрельбища.
- Чо стряслось, не знаешь? – спросил Микола рядом бежавшего мелкой рысцой Костика Ткаченко.
- Говорят, нападение на часть…
- Шо, внатуре? – искренне удивился Микола, - а я думал шакалам опять «в войнушку» поиграть захотелось – учебную объявили.
- Да, нет, на этот раз говорят, выстрелы были. Так что, пулю в жопу можем схлопотать вполне реально.
- А-а, ничего. Зато в госпитале отдохнем.
- Ага… или ву гробу!..
Минут через пять они уже лежали в мокрой пожухлой траве, метрах в пятнадцати от колючки*, старательно вглядываясь в темноту. Указывая где кому залечь и куда смотреть, Граматчиков предупредил, чтобы, если кто попрет через колючку, действовали строго по уставу – предупреждение, стрелять в крайнем случае. Где-то со стороны КПП слышались крики, хлопнул выстрел. Опять тишина. Ветер был слабый, капли дождя мирно шуршали по траве. Время шло, ничего не происходило. Становилось холодно. Микола поднял воротник шинели и посильнее натянул на уши шапку-ушанку. Они перекинулись парою фраз с Костиком, но вскоре замолчали – разговор не клеился.
Позади послышались шаги.
- Стой, кто идет? – осторожно спросил Микола, оглядываясь назад.
- Самурай, ты что-ли?! – послышался знакомый голос деда Абрамова по кличке «Абрам».
- Расслабьтесь, менты приехали. Разбираются.
- А чо случилось – то, за каким… нас подняли?!
Абрам ответил не сразу. Он закинул за спину автомат, неспеша достал пачку сигарет «Магна», зажигалку, закурил. Только после этого неспеша рассказал, то, что знал. В третьей роте случилась очередная пьянка, изрядно набравшись трое дедов пошли в поселок «до баб», заодно и «догнаться», если получится. По дороге встретили пару местных мужиков. Слово-за-слово, хером по столу, поругались. Отметелили мужиков так, что те так и остались валяться, где стояли. Заходят в хату, где местные пили. Выпили с ними. Кто-то заметил, что у них кровь на руках, вышел на улицу, увидал мужиков избитых, да давай орать «наших бьют!» Алкачи кинулись на них, да что там алкоголикам… Они и тех раскидали и в часть бежать. А местные тем временем из хат повылезали, взяли ружья да к части. По дороге пальбу устроили. Говорят, что в воздух стреляли, а там кто его знает, может и по нам.
- Вот это прикол! Знаешь, мне аж покурить захотелось… Угости сигаркой?.. – попросил Микола.
Абрам ухмыльнулся, протягивая сигарету и зажигалку.
- Охрану периметра вроде собираются снимать, но патрули по части усилят. – Абрам еще некоторое время посидел рядом с Миколой и Костиком, докурил сигарету, щелкнув пальцем, ловко запустил бычок метра на три от себя в траву. Через пару секунд он уже исчез в темноте…
* * *
…Тем временем, в прессу просочились сообщения, что 10—12 декабря город Гудермес, занятый российскими войсками без сопротивления, был захвачен отрядами чеченских боевиков. 14—20 декабря шли ожесточенные бои за город… Российским войскам понадобилось ещё около недели «зачисток», чтобы окончательно взять Гудермес под контроль.
9 января отряд чеченских боевиков совершил рейд в город Кизляр, на вертолётную базу и оружейный склад. Террористы уничтожили два транспортных вертолёта и взяли несколько заложников из числа военнослужащих. Когда к городу стали подтягиваться военные и милиция, террористы захватили городскую больницу и родильный дом, согнав туда ещё около 3000 мирных жителей. В ходе переговоров удалось договориться о предоставлении боевикам автобусов до границы с Чечнёй взамен на освобождение заложников, которых предполагалось высадить у самой границы.
10 января колонна с боевиками и заложниками двинулась к границе. Когда стало ясно, что террористы уйдут в Чечню, автобусная колонна была остановлена предупредительными выстрелами. Воспользовавшись замешательством российского руководства, боевики захватили село Первомайское, разоружив находившийся там милицейский блокпост.
15—18 января состоялся неудачный штурм села. Параллельно со штурмом Первомайского, 16 января в турецком порту Трабзон группа террористов захватила пассажирский теплоход «Авразия», угрожая расстреливать заложников-россиян, если штурм не будет прекращён. После двухдневных переговоров террористы сдались турецким властям. 18 января под покровом ночи боевики прорвали окружение и ушли в Чечню…
* * *
Вернувшись домой из техникума, Регина переоделась и, взяв сумочку, уселась, залезши с ногами на кресло. Сегодня она получила очередное письмо от Миколы. На этот раз она не стала его вскрывать на почте, а принесла домой. Девушка аккуратно разрезала правую сторону конверта, и извлекла из него сложенный листок бумаги.
«Дорогая Риночка!
Вот наконец выдалось свободное время, место и подходящая обстановка и я смог сотворить для тебя это письмецо! Прежде всего хочу поздравить тебя с наступающим днем рождения, надеюсь мое письмо ты получишь как раз к нему. Желаю удачи, счастья, и всего-всего, что ты сама хотела бы себе пожелать! Надеюсь, что ты меня та же любишь и ждешь! Полсрока я уже «отмотал», и наша встреча уже не за горами. Отметь этот день как надо, но не забывай и про меня, в настоящее время скромного труженика штык-ножа и автомата. Как говорится – «первый тост за тех, кто в сапогах!»
У нас все нормально. После того, как нашу часть в январе сняли с охраняемого объекта, заменив вольнонаемной охраной, делать стало нечего. Хотим в наряды, сами себя охраняем. От безделья пить стали чаще, все чаще происшествия: То в самоход ушли целым взводом, то мордобой устроили, то с местными подрались. Говорят, что после теракта в Кизляре нашу часть решили расформировать и раскидать по другим частям. Может, оставят одну роту для охраны имущества, а остальных скоро раскидают. В других частях солдат не хватает, а мы всеравно без дела сейчас остались. В общем, ты мне пока не пиши, письмо может прийти, когда меня уже здесь не будет. А я тогда сразу тебе напишу, как только прибуду на новое место службы.
Последнее время задолбали учебными тревогами. Недавно подняли утром ни свет - ни заря, и погнали занимать позицию. Залез в окоп, поднял воротник бушлата, надвинул шапку на уши, обнял автомат. Пригрелся, аж задремал. А дальше, почти как в песне: «Я задремал на дне окопа и мне сниться кровать… Но слышу крик старшины: «Мать – твою мать! Ты, сука, в армии! Быстро встать! Теперь ты в армии!..»» Разве только, в моем случае, был не старшина, а командир роты.
Вот, наверное, и все. Удачи тебе. Твой верный, любящий Ник, - как говориться «твой бывший друг, сейчас солдат!» Передавай привет нашим самцам, кого увидишь. Жди меня и я вернусь!»
Регина сложила письмо, вложила в конверт. Встав с кресла, она достала из-за шкафа старую маленькую сумочку и извлекла оттуда пачку старых писем. Девушка разложила их перед собой на коленях.
Неторопливо она перебирала конверты, вспоминая их содержание. Открывала некоторые из них, вновь перечитывала знакомые строки… Вот предновогоднее письмо. В нем Ник поздравлял ее с наступающим Новым Годом, вскользь упомянул, что с нового года с объекта снимают военную охрану. Чем будет дальше заниматься их часть неизвестно. Письма стали приходить редко. Вот письмо в середине января. В нем он писал, что после теракта в Кизляре в их части устроили учения. Стали по ночам устраивать учебные тревоги.
Регина села за стол, достала лист бумаги, ручку, задумалась. Что ей написать? Когда теперь придет следующее письмо? Когда она сможет отправить свой ответ? Что нового в ее жизни? В общем, нового не мало. Закончила техникум, получила диплом. По поводу окончания была большая гулянка. Было шикарное застолье, дискотека, немного выпили. На гулянке ее навестил Сашка Тыквин. Поздно вечером он провожал ее до дома. Вспомнился тот холодный зимний вечер, двор ее дома, Сашка, стоявший перед ней в норковой шапке – обманке с поднятым воротником, на фоне которого смешно выделялись его лопоухие уши. Тогда он предложил ей встретиться… Она смотрела на его довольно смешной вид и улыбнулась. Где-то вдали тащит службу Ник, и не забывает о ней, пишет письма, верит в ее верность. А тут этот смешной парниша бессовестно клеится к ней и, наверное, всерьез рассчитывает на взаимность. В тот вечер она сказала ему тихо, но твердо, что она «…другому отдана и будет век ему верна!..»
Сейчас, наверное, не стоит писать об этом Нику. Ему и так нелегко.
* * *
6 марта несколько отрядов боевиков атаковали с различных направлений город Грозный. Боевики захватили Старопромысловский район, блокировали и обстреливали КПП и блокпосты. Несмотря на то, что Грозный остался под контролем российских войск, сепаратисты при отходе захватили с собой запасы продовольствия, медикаментов и боеприпасов…
Поздним мартовским вечером в дверь позвонили. Саня Тыквин слез с дивана перед телевизором, вдел ноги в шлепанцы и зашаркал к дверям. На пороге стоял высокий мужчина в серой армейской шапке с кокардой и камуфлированном бушлате нового образца. Плюгавая рожа мужика растянулась в длинной лягушачьей улыбке.
- Привет, Сашка!..
- Здравствуй, дядь–Вов! – радостно воскликнул Сашка – заходи, разувайся.
«Дядь-Вов» протиснулся в узкий коридор квартиры – хрущевки, брякнул на пол дорожную сумку,
- Мне вчера звонил отец, предупреждал, что ты будешь проездом, зайдешь в гости.
- Да-да, конечно, как же без этого.
Повесив бушлат и куртку-ПШ с капитанскими погонами на вешалку, мужчина наклонился к сумке и извлек из нее бутылку коньяка, палку колбасы и пакет с фруктами.
- Проходи в комнату – позвал Александр, отступая назад.
Вскоре они расположились возле круглого стола, Сашка достал тарелки, стопки, «шанцевый инструмент» (вилки, ложки и ножи). Разлив коньяк по стопкам, «опрокинули» по-одной.
- Ну как сам живешь, как мать? Чего нового у вас?
- А шо у нас может быть нового? Живем помаленьку, работаем. Я вот учусь в городе.
- Ты, кажется, на юридический поступал?
- Да. Этот год доучусь, и там еще два остается.
- А дальше куда, не решил еще?
- Думаю, в милицию пойду. Дядь Толя похлопочет, где-нибудь в городе пристроят, а не получится, к нему в отдел пойду.
- Ты смотри, сейчас ведь прекратили набор в милицию тех, кто армию не отслужил.
- Думаю это временно. Пока отучусь, уже отменят эту хрень. Да и как я знаю, по-блату всегда можно было пристроиться кому угодно - куда угодно… У вас-то там как?
- А вот у нас сейчас не весело. Ты же, наверное, слыхал, в Чечне боевики активизировались. После нападения на Грозный 6 марта много наших погибло, говорят одних только убитых несколько сотен. Сейчас решили усилить группировку в Чечне и произвести ротацию войск. Старых частично вернут, добавят новых. Нашу и часть собирается кинуть в это пекло. Вот и мне дали отпуск, перед отправкой.
- И когда вас собираются?
- В апреле. Точно еще не решено. Пока вооружают, оснащают, усиливают. Недавно пополнение прислали около двух десятков солдат из расформированной части. Есть даже парочка солдат твоих земляков.
- Кто же это, может я их знаю?
- Один – Шеин Сергей, кажется. Другого фамилия Шамрай…
В этот миг Александр резко переменился в лице.
- А звать как? Микола?
- Ты его знаешь?
Александр ответил не сразу. Налив стопку коньяку, выпил.
- Еще бы не знать! Он у меня девушку увел…
Через пару часов, когда они вышли на балкон, один – покурить, другой за компанию, - оба уже плохо держались на ногах. Сашка рассказывал что-то слезное и душещипательное, а капитан демонически кивал головой… Вернувшись в комнату выпили еще по стопке водки – коньяк уже кончился – и повалились спать.
На следующий день Саня на занятия не пошел. Вместе со своим дядькой они неспеша позавтракали. После этого дядька помылся, перебрал вещи, отдал подарки родственникам. Чуть позже он заказал по телефону такси. Уже надо было ехать на автовокзал. Они вместе спустились во двор, и некоторое время разговаривали до прибытия такси. Александр еще раз напомнил о своей просьбе. «Дядь-Вов» молча кивнул головой…
* * *
В полумраке раннего утра нудно блестел от света фонарей и окон поезда мокрый асфальт платформы. Из двери вагона поочередно выбрались несколько солдат в зимних шапках и светло-коричневых бушлатах, с широкими, из искусственного серого меха воротниками. Следом за ними, последним вышел прапорщик Граматчиков. Солдаты сонно озирались по сторонам, перекидывались короткими фразами. Прапорщик окинув всех взглядом, пересчитал и коротко скомандовал следовать за ним. Солдаты подхватили вещмешки и зашагали, громыхая кирзовыми сапогами по асфальту. Когда они подошли к лестнице подземного перехода, поезд тронулся и медленно покатил вдоль платформы…
Часть располагалась недалеко от вокзала. До нее пришлось пройти всего пару городских кварталов. Миновав КПП, они оказались на широком заасфальтированном плацу, который плотно облегали типичные блеклые армейские постройки. В части как раз в это время производилась утренняя зарядка. Толпы солдат, одетых кто во что горазд, нестройными толпами бежали по периметру плаца, периодически сбиваясь на шаг. Кое-где мелькали молодые лейтенанты, истошно оравшие, когда солдаты сбавляли шаг. Тогда человеческая масса опять срывалась с места в галоп…
После проверки документов, новоприбывших направили в столовую. Столовая представляла собой ог-ромное помещение, хаотично заставленное столами и лавками. Всюду сновали солдаты, кто с полными та-релками, кто с пустыми, кто вовсе без тарелок…
Сейчас Микола ощутил себя крохотной каплей в огромном солдатском море. Было видно, что сюда согнали солдат разных призывов, из разных частей, - кого из расформированных подразделений, кого из учебок, кого после карантина… Все бегали, сновали, задевали друг-друга, матерились… Одни были в афганках самых разных расцветок - бледно-желтого цвета – «песчанки», бледного цвета хаки – так называемая «стекляшка», обыкновенного «защитного цвета», некоторые были в водительских «подменках» темно-зеленого цвета… Кто-то был в х/б старого образца, кто еще был одет в п/ш старого образца, попадались даже одетые в парадки нового образца – с пуговичными под цвет формы, погончиками, как на афганках… Все перемешалось в этом огромном солдатском котле…
Каким-то непонятным образом прапорщик Граматчиков, при выходе из столовой, высматривал и вылавливал из огромного солдатского потока «своих» солдат, оттаскивая их в сторону. Услышав знакомый окрик Микола и Костик Ткаченко тоже вырвались из солдатской толпы и встали в кучку с другими своими «собратьями». Когда все были собраны, прапорщик отвел их к зданию строевой части – на другом конце плаца.
- Ткаченко, иди за вещмешком, одевайся и жди меня в казарме, возле тумбочки дневального. Нас с тобой откомандировали в часть в Шатой. Остальные идете в казарму – поступаете в распоряжение капитана Лоды-гина…
- Вопрос можно? – спросил кто-то из солдат.
- Говори!
- Ну а нас – то куда направляют?
Прапорщик вздохнул, заморгав глазами, отвернулся…
- Это закрытая информация. От себя могу только сказать, сейчас формируют группу для ротации войск в Шелковской район Чечни. Скорее всего, туда и поедете…
Через пол-часа прапорщик Граматчиков и Костик Ткаченко, одетые в бушлаты, с вещмешками, выходили из казармы. Микола протянул товарищу ладонь:
- Ну… Давай, что-ли!.. Бог даст, глядишь, еще свидимся…
- Давай, - Костик пожал его руку, - «не ссы в компот», еще попьем пивка на гражданке! – Задорно усмех-нувшись, хлопнул Миколу по плечу и, не оборачиваясь, зашагал через плац.
Почти сразу их фигурки скрылись за толпой разношерстно - одетых солдат…
* * *
14 апреля на центральной базе 245-го мотострелкового полка была сформирована колонна на Шатой с молодым пополнением и материально-техническими средствами для 245 МСП.
15 апреля колонна прибыла в Ханкалы и остановилась на ночлег. Здесь же к колонне присоединились уходившие на дембель солдаты, случайно попавшие гражданские и сопровождающие лица. Откомандиро-ванный в Шатой прапорщик Граматчиков с Костиком Ткаченко, договорился доехать до места вместе с ко-лонной…
16 апреля колонна выдвинулась в путь, проходивший по Аргунскому ущелью. Миновав населенный пункт Дачу-Борзой, около двух часов дня, колонна добралась до села Ярышмарды, растянувшись на узком горном серпантине почти полтора километра.
14:20 колонна переехала мост через реку Аргун, а её головная часть проходила мимо Ярышмарды, когда оборудованный тралом танк, возглавляющий колонну, подорвался на мощном фугасе… Из-за пригорка баш-ню танка подбросило… Второй взрыв – тоже где-то в голове колонны, третий... Взрывом оторвало капот, по-выбило стекла. Звук в ушах заглох, в глазах поплыло… Граматчиков выскочил из машины… Грянул бензовоз сзади, кругом пламя... Прислушался, вроде пулемет работает. Сзади что-то загорелось, чёрный дым пошёл по ущелью… Вместе с несколькими солдатами рванул через дорогу, упав за бетонные блоки перед мостом. Пулеметчик долбил по бензовозам… Опомнился, от жуткой жары - мимо в сторону моста текла речка горяще-го керосина шириной метра полтора… Когда огненная река достигла “Урала” с зарядами для самоходки, все начало взрываться. Во втором “Урале” с фугасными боеприпасами грянул мощный взрыв, - задний мост с одним колесом подлетел вверх…
Были подбиты головная и хвостовая машины колонны, командирская машина. Старший колонны подпол-ковник Терзовец и арткорректировщик капитан Вяткин погибли. Выстрелами снайперов были убиты авиакор-ректировщик и водитель командно-штабной машины. Колонна в один момент оказалась без поддержки авиа-ции и артиллерии. На УКВ-диапазоне радиосети чеченскими боевиками была поставлена активная помеха, что полностью лишило связи с командованием. Старшина роты связи пытался передать сообщение о напа-дении по переносной рации, но оно не было принято…
…Костик Ткаченко ехал в третьем грузовике. При взрыве головного танка резко пригнулся… Пулеметная очередь прошила лобовое стекло, на голову посыпались осколки… Из «Урала» все быстро выскочили, стре-ляя наугад… Костик тоже выпрыгнул, упав между скалами и передней БМП… В этот миг пулеметной очере-дью перебило обе ноги… Он дико орал, перекрывая стрельбу, из ран торчали сухожилия и ошметки костей, хлестала кровь… Кто-то поволок его в сторону… Он все время пытался схватить за волосы тащившего его солдата, словно пытаясь задержаться на этом свете...
С заранее подготовленных огневых точек, расположенных на высоте по обе стороны от дороги, боевики кинжальным огнём уничтожали технику и личный состав полка. Солдаты сгорали заживо, не успевая вы-браться из обстреливаемых реактивными минометами машин. Бойцы, ехавшие на мешках с продовольстви-ем, сразу же были расстреляны бандитами... Бензовозы взрываясь, уничтожали вокруг себя все живое, по-всюду разлеталось горящее топливо... Раненых и контуженых солдат, пытавшихся отойти от дороги, добива-ли снайперы. Грузовики с боеприпасами боевики уничтожали из РПГ, а те, которые везли продукты, обстре-ливали из стрелкового оружия. Многие солдаты прыгали с высокого обрыва у пересохшей речки, спасаясь от вражеских пуль. Одна группа бойцов спаслась, спрятавшись в дренажной трубе под дорогой, другая смогла добежать и занять позицию в фундаменте строящегося дома… С горы орали - «Сдавайтесь, русские»…
В 14:40 командир 245-го МСП подполковник Романихин услышал звуки разрывов, которые доносились из ущелья. Узнав об атаке на колонну, командование 245-го МСП приказало ничего не предпринимать до указа-ний сверху.
В 15:30 разведрота, выдвинувшаяся из блокпоста в Аргунском ущелье попала под сильный огонь и оста-новилась. Небольшую группу разведчиков боевики встретили возле Ярышмарды. Прижатые плотным огнём, разведчики так и не смогли подойти к месту основного сражения.
В 16:00 подполковник Романихин высылает бронегруппу во главе с командиром 2-й мотострелковой бригады подполковником Мирошниченко, обойти село Ярышмарды, огнём танков и БМП и уничтожить огневые точки противника и прорваться к колонне совместно с разведротой. Одновременно бронегруппа подполковника Иванова, под населённым пунктом Гойское с 1-й МСБ, направилась со стороны 324 мотострелкового полка с той же целью.
В 16:50 командир 2-го МСБ Мирошниченко доложил, что огнём танков уничтожил два пулемётных расчёта на южной окраине Ярышмарды и продвигается к колонне. Несмотря на то, что бронегруппа Мирошниченко также подверглась атаке боевиков, ей удалось, обстреляв прилегающие высоты из БМП и танков, прорваться и выйти к месту сражения. В 17:30 Мирошниченко доложил, что вышел к колонне. В это же время подошла бронегруппа со стороны 324 МСП, а вместе с ней и отряд разведчиков первым пытавшийся пробиться к ко-лонне. Из села Гойское подъехала на пяти БМП шестая мотострелковая рота. Но к этому времени бой уже закончился, а отряды чеченских боевиков скрылись…
…Когда прапорщик Граматчиков вернулся к сгоревшему «Уралу», почти сразу нашел своего спутника Кос-тика… В каком-то помутнении он все еще старался нащупать пульс на окровавленном теле солдата... Очнул-ся, когда его толкнули в спину… Выпрямился, осмотрелся вокруг… Остальные выжившие тоже находили зна-комых и друзей. Кто-то громко матерился, кто-то надрываясь орал, одного солдата вырвало, когда вытащили обезображенное, обгоревшее тело танкиста...
Как рассказали потом парни из 324-го полка, когда они доложили, что в ущелье «мочат» нашу колонну и неплохо бы рвануть на помощь, им ответили, чтобы не дергались и стояли, где стоят.
Помощь пришла только спустя два с половиной часа, когда уже все было кончено…
                                      Февраль 2016г.

     3. Потерянный боец.
     Весело стучали храбрые сердца…
     Отряд не заметил потери бойца…
                    Гр. «Гражданская оборона»
«Урал» остановился. Снаружи послышались голоса. Старший лейтенант Чебриков приподнявшись со скамьи, подошел к дверце кунга и, потянув за рычаг, распахнул ее. Потянуло холодным свежим воздухом.
- Вылезай – крикнул старлей и сам выпрыгнул из кунга.
Подхватывая вещмешки и автоматы, солдаты поднимались со скамеек и по-очереди вылезали наружу. Их «Урал», как и остальные, на которых прибыл батальон, стояли на большом плацу, перед зданием, явно напоминавшем казарму. С других сторон виднелись деревья, кусты, какие-то постройки и хозяйственные сооружения.
Солдаты еще не успели толком осмотреться, как послышалась команда строиться. Кинув свой вещмешок в кучу к остальным, Микола направился на край плаца, где уже топтались несколько солдат - зародыш будущего строя. Еще пять минут и батальон построился в шеренгу по три. Перед строем стоял комбат, зампотех, замполит и какой-то ранее не знакомый подполковник в камуфлированном бушлате и полевой фуражке ХБ, прозванной солдатами «бейсболкой».
- Ррравняйсь!.. Смирно!.. – проорал подполковник.
После команды «вольно» подпол начал говорить что-то долго и нудно, о том, что они прибыли на территорию, где «восстанавливается конституционный порядок», и хотя поблизости боевые действия не ведутся, чтобы они не расслаблялись. Недавно колонна 245-го мотострелкового полка попала в засаду в Аргунском ущелье. Была заблокирована и понесла значительные потери… Однако есть и хорошие новости, ракетно-бомбовым ударом был уничтожен Джохар Дудаев… Что касается их, то третья рота направиться на блокпост под станицей Шелковской. Остальные будут находиться здесь, до особого распоряжения… Подпол говорил еще что-то, но Микола его уже не слушал.. После долгой дороги в тесном кунге «Урала» хотелось размяться под теплым южным солнцем, вдохнуть свежий весенний воздух… Он вертел головой осматриваясь по сторонам…
- Кто там, в строю вертится?!.. – рявкнул подполковник, глядя в его сторону.
- Земля вертится… - мрачно отозвался Микола.
Солдаты сдержанно засмеялись.
- Кто сказал?.. – заорал подпол.
- Коперник!
Весь строй, не в силах удержаться, захохотал.
- Смирно!.. А ты, шутник, выйти из строя!
Микола хлопнул по плечу стоявшего перед ним солдата, тот сделал шаг вперед и в сторону. Микола шагнул в образовавшийся проем, сделал два шага вперед и развернулся лицом к строю.
- Как фамилия?!..
- Рядовой Шамрай!
- Что, шутник, умный самый?! Череп на мозг не давит?!..
- Никак нет!
- Значит, кругом война идет, люди гибнут, а тебе весело? Шутки шутить вздумал! Три наряда вне очереди! Встать в строй!…
Когда, после обеда Микола зашел в лен-комнату, сидевшие там солдаты дружно захохотали:
- О-о-о, «Коперник» прибыл!
- Вообще раньше меня «Самураем» кликали! – ухмыляясь, ответил Микола.
- Нет, у нас тебе явно быть теперь «Коперником»!
В этот же вечер Микола заступил в наряд, получил автомат и вышел в патруль по части. Совместно с ним в патруль заступил Леха Кравцов, по кличке «Крава», из Ростова. Это был простой черноволосый чуть кучерявый парень, немногословный, с бывалым ворожением лица. Здесь он был водила на одном из «Гашишей». Он уже прослужил в этой части более месяца, поэтому знал ее расположение, маршруты патрулирования, все опасные и безопасные направления.
Сегодня в их задачу входило следовать по территории части по маршруту патрулирования, в основном вдоль периметра, вблизи колючки. После краткого инструктажа дежурным по части, в шесть часов вечера, Микола и Крава вышли на маршрут. Некоторое время они двигались по части, потом свернули на тропинку в узенькой лесополосе возле колючки. Они лениво переговаривались, время от времени останавливались, присаживались. Так понемногу первые два часа прошли. Когда их сменили они пошли в караульное помещение. Через два часа они снова вышли на маршрут. Тем временем стемнело, со степи подул холодный ветерок. Оба предусмотрительно надели бушлаты. Еще стоял апрель, и по ночам было довольно прохладно. Когда они опять проходили через лесополосу в полумраке, меж стволов деревьев мелькнула серая фигурка.
- Стой! – негромко скомандовал Крава – откель чешешь, чей будешь?
- Свои… – послышался приглушенный голос из-за стволов деревьев.
Микола и Крава подошли ближе. Микола разглядел двух солдат, которых он сегодня днем видел в части.
- Опять на поселок?
- Куда-ж еще…
- Сигарет возьмите, у меня уже кончаются…
Солдаты подошли к колючке и, приподнимая рукой проволоку, аккуратно пролезли в образовавшийся проем.
- Що цэ такэ*? – удивился Микола.
- Не обращай внимания… Обычное дело. Мы часто в самоход* ходим в станицу. Поможешь местным по-хозяйству, или сделать чего-нибудь, или подогнать что-нибудь. А они накормят, да выпить нальют. Бывает, по несколько дней у них зависают.
- А шакалы?
- А что шакалы… Они тоже с ними договариваются. Здесь пока тихо - мирно. Война там, в горных районах идет. Хотя бывает и здесь стреляют…
Ночь прошла спокойно. В шесть часов утра Микола со своим напарником опять вышли на маршрут. Ходить не хотелось. Некоторое время они сидели в лесополосе на краю окопа, ежась от утреннего холода. Когда солнце стало пригревать, они неспеша пошли по тропинке между деревьев. Пройдя сотню метров, Крава остановился, закинул автомат за плечо. Он неспеша вынул из левого нагрудного кармана бушлата красную пачку «Примы», извлек из нее сигарету и зажигалку. Микола скучающим взглядом наблюдал его движения. Потеребив в пальцах кончик сигареты, зажал ее губами, чиркнул о кремень колесико зажигалки, - выскользнул язычок пламени. Смачно затянувшись, опустил руку с сигаретой, выпуская изо рта дым. Где-то со стороны поля послышался тихий хлопок… Крава как-то странно вздрогнул, его глаза застыли в одном направлении, уткнувшись спиной в ствол дерева, стал оседать вниз.
- Твою мать! – Микола плюхнулся на землю, дернул предохранитель автомата, направив ствол в сторону поля, нажал на спусковой крючок…
…Когда патроны в рожке закончились, настала жуткая тишина. Микола отсоединил пустой рожок и присоединил запасной. Словно с того света послышались приглушенные голоса. Слух постепенно возвращался. К нему подбежали дежурный по части, дежурный по роте и двое солдат. Они что-то говорили, но Микола плохо понимал, о чем его спрашивают. Он тупо кивнул на Краву и повел стволом автомата в сторону поля. Дежурный по части – лейтенант Корниенко протянул руку к лежавшему на боку Краве, потрогал его шею.
- Кердык бойцу…
Низенький коренастый солдат с зековской рожей вынул из пальцев Кравы тлеющую сигарету и затянулся… Все произошло так неожиданно и быстро, так нелепо, словно это был какой-то странный сон…
Первые сутки в части, первый наряд и сразу же первая, на его глазах, смерть… Плохое начало - дурная примета.
Вечером, сидя в караулке, улучив свободную минутку, Микола достал лист бумаги и ручку. Примостившись возле подоконника, начал торопливо писать.
«Здравствуй, дорогая!
Вот я и на своем новом месте дислокации. Сказали, пока будем стоять здесь, а там видно будет. За меня сильно не волнуйся. Война хоть и принимает затяжной характер, в нашем районе активных боевых действий не ведется…»
Микола оторвался от письма. Вспомнилось побледневшее мертвое лицо Кравы, лежавшего на траве. Словно железом впечатались в память все его последние движения, его последняя смачная затяжка… Микола почесал затылок. Привычное чувство юмора и сейчас не изменило ему.
«…Сегодня утром я наглядно убедился, что курить для здоровья вредно! Минздрав не брешет, что от него умирают. Никогда не буду и тебе не советую!
Погода здесь хорошая, довольно тепло, - не в пример Московской области – снег давно растаял, не знаю, был ли он здесь вовсе? Кормят нормально, настроение у меня боевое, у других – расслабленное. Иногда постреливают. Совсем как в песне: «А пули летят… пули, солдаты сидят в окопах. Пули летят слишком быстро… Командир отдает приказанья…» Одно радует, что за службу в зоне боевых действий обещают срок службы сократить. Так что, если повезет, вернусь домой раньше, чем должен был, надеюсь что целым и здоровым.
Давно не получал от тебя писем. Напиши, как устроилась после техникума? Работаешь или учишься? Или ни то – ни другое? Как там мои кореша? Как твои успехи? Не знаю о чем еще написать. Пока пиши по указанному адресу, хотя не уверен, что здесь почта нормально фунциклирует*.
Ну вот, пока наверное все. Люблю, целую, жду ответа, твой Николя!»
Поставив дату и размашистую подпись, Микола еще раз перечитал текст. «Что-то как-то коротко получилось?... Хотя ладно, пойдет…» Он аккуратно сложил лист бумаги и вложил в конверт.
* * *
- Шамрай!
Микола остановился. К нему подошел капитан Лодыгин и некоторое время тупо смотрел «в него». Словно о чем-то размышляя, он взял двумя пальцами верхнюю пуговицу его «афганки» и слегка подергал.
- Найди Немченко, и отправляйтесь в станицу, к ногайцу Курман-али. Ему помочь нужно. Покажет что надо сделать.
- Где это?.. Я местных не знаю…
- Немченко тебе все покажет.
Как Микола успел заметить, работать у местных было делом обычным. Ничего удивительного в том, что его посылают в станицу, он не заподозрил. Развернувшись, он пошел в сторону казармы…
Лодыгин некоторое время пристально смотрел ему во след.
- Володь, за что ты их так? – послышался рядом голос прапорщика Сморчкова.
- Не люблю хохлов! – мрачно отозвался капитан…
После вечерней поверки Микола и Немченко Сергей накинули бушлаты, без ватных подкладок, выбравшись из казармы, поспешили к полосе деревьев. Быстро пролезли за колючку и, минут через пять вышли на грунтовую дорогу. Неподалеку виднелись невысокие строения частных домов. Приблизившись к окраине, они долго шли вдоль старых заборов, выложенных из слоистых обломков местного серо-желтого камня, прошли аллею деревьев со странной светлой корой. Подойдя к узкой деревянной калитке в заборе, Серега громко постучался. Минута ожидания, но в ответ ничего не последовало. «Кармэн!!!» - Крикнул Сергей и постучал в калитку громче. Через пару минут дверь открылась, в проеме показалась фигура мужчины среднего роста. Сергей поздоровался, они прошли в калитку. Пройдя между стволов низеньких деревьев, вошли в дверь дома. Было довольно темно, Микола плохо различал, где они находятся. Вот в помещении зажегся свет. Теперь он смог осмотреться - это была небольшая комната, с низким потолком, со старым узорчатым ковром на стене. Сопровождавший их, был среднего роста узкоглазый мужчина лет сорока на вид. Пока Микола осматривался по сторонам, Сергей о чем-то говорил с мужиком, затем отдал ему вещмешок, который принес с собой. Мужик вышел из комнаты. Через несколько минут он вернулся… Вскоре в комнате появился казан с пловом, бутылка водки, еще какая-то местная снедь…
В начале четвертого часа ночи, изрядно поддатые, не помня как, Микола и Сергей выбрались из дома и поковыляли в обратный путь.
- Так что, мы ничего делать не будем? – спросил Микола.
- Не-е, - икая, отозвался пьяным голосом Серега, - сказал другой раз, сейчас уже слишком поздно. Я отдал ему банки с тушенкой то, что начпрод просил передать, а поработаем другой раз. Ваще я думал, Кармэн до утра у себя оставит, но видишь, что-то спровадил нас, не иначе как чего испугался…
Какое-то время они топтались в темноте, среди кустов и деревьев. Микола вдруг почувствовал, что по колени провалился в какую-то канаву с водой…
- Мать-твою-мать! Куда ты завел нас, Сусанин герой?!.. – Воскликнул Микола.
- Иди-ка ты на хрен, я сам здесь впервой – в тон ему отозвался Сергей.
- Сейчас отрублю я Сусанину ногу!.. – Микола почувствовал, что его ноги вязнут в донном иле.
- Дай руку, Коперник, нашел я дорогу!
Микола протянул руку и действительно ощутил крепкую ладонь Сергея, который резким рывком вытащил его из канавы. Под ногами почувствовался твердый утрамбованный грунт, - они действительно вышли на дорогу. Вскоре, при светлеющем утреннем небе стала различима знакомая местность. До части оставалось метров 150 - 200, когда из-за деревьев показались фигуры двух мужиков, резко вышедших им наперерез. У одного из них в руках виднелся автомат. «Стоять!» - негромко скомандовал один из них… Микола и Сергей остановились, оба смотрели только на торчавший перед ними ствол автомата. Их о чем-то спрашивали, Серега что-то пробормотал в ответ. «Не надо кричать… Не надо бежать...» - донеслось до затуманенного водкой сознания с характерным кавказким акцентом…
Их повели в переулок, где стояла черная «Волга», завязали глаза и связали руки, положили на задние сидения. Машина долго ехала. Когда она остановилась, послышались голоса, - говорили не по-русски. Затем обоих вывели из машины, развязали глаза. Микола огляделся. Было светло, они находились в узком дворике небольшого одноэтажного дома из силикатного кирпича. В руки сунули какие-то шмотки, потребовав переодеться… Некоторое время они оставались во дворе. Часов в десять, Миколу и Сергея посадили на тележку, где сидели чеченские женщины и старики. Рядом пристроились двое чеченов с оружием под куртками. С этой толпой проехали блокпост возле станицы Шелковской. Никто не остановил их и не проверил… Еще через час они уже были возле реки. В голове еще шумело от выпитого, все происходило как во сне….
Некоторое время они сидели в зарослях недалеко от берега. Стоявший рядом старик что-то сказал в маленькую, похожую на милицейскую рацию. Вскоре к ним подплыла лодка… На другом берегу стоял бело-синий УАЗик... Пленников затолкали в задний отсек, в машину так же сели двое: один с гранатометом, другой с автоматом. Когда ехали ночью, глаза не завязывали. Через пару часов машина остановилась. Пленников выволокли наружу. Микола огляделся. Несколько небольших строений, палатки, заборы, что-то смахивающее на партизанскую базу. Совсем рядом виднелись горы. Долго осматриваться не пришлось. Обоих затолкали в какой-то сарай и заперли снаружи. Через некоторое время им дали двухлитровую баклажку воды, кавказскую лепешку и миски с варенной кукурузой.
- Вот это влипли, – пробормотал Микола.
- Нас кто-то сдал… - мрачно отозвался Сергей – просто так нас бы не тронули.
Последние сутки все происходило как во сне. Еще совсем недавно они были веселые, сытые и пьяные, никого не трогали, мирно возвращались в часть… И вот теперь они сидят в каком-то сарае, одетые в какие-то старые гражданские шмотки, под пристальным взором вооруженных чеченов.
В сарае долго сидеть не пришлось. Вскоре их отвели в дом, к какому-то мрачному, заросшему бородой чечену средних лет. Он задал несколько вопросов, по которым было понятно, что про них известно все, вплоть до домашних адресов. Посоветовал не пытаться бежать. Что-то сказал конвоировавшему их боевику с автоматом. Их отвели в сторону небольшого каменного дома. На земле, среди набросанной затоптанной глины и камней виднелась некая конструкция наподобие небрежно сколоченной двери или люка. Автоматчик открыл его. В нос ударила жуткая вонь. Спустив вниз узкую деревянную лестницу, махнул головой в сторону зловещей черной дыры. Пленники переглянулись. Мысленно попрощавшись с белым светом, Микола полез вниз…
Это была довольно широкая яма, метра четыре в глубину. Когда оба оказались на дне ямы люк сверху захлопнулся. Некоторое время было темно, потом глаза стали привыкать – через щели между досок немного проникал дневной свет. В яме виднелись еще две фигурки сидящих у стены. С другой стороны стояло ведро.
- Откель будете? – послышался хриплый голос.
- С Шелковского, батальон внутренних войск – нехотя ответил Серега.
- Вы-то, ребят, сами-то кто такие будете?...
Разговорились. Это были Кирилл и Роман - двое солдат из сто первой бригады со второго батальона особого назначения дивизии имени Дзержинского – тоже внутренние войска. Рассказали, что сидят в яме уже вторую неделю. В плен попали по-пьяни. Почти также как и они…
Для «надобностей» возле стены стояло ведро с крышкой. В яму два раза в сутки спускали ведро с «етьбой» и две баклажки воды. К вони быстро привыкли и вскоре совсем перестали ее замечать. На «полу» лежали охапки сена, на ней можно было довольно сносно устроиться поспать. Первое время пленники лениво переговаривались, но вскоре все надоело. Дневной свет сменялся ночным мраком, дни шли, ничего не происходило. Изредка их выгоняли наружу, выполнять какие-нибудь хозяйственные работы, после чего отправляли обратно в яму – зиндан.
Однажды их вывели наружу всех четверых. На базу приехала машина «ГАЗ-56», надо было разгрузить ее. Сергей и Микола вытаскивали мешки и ящики из кузова, а Роман и Кирилл относили их дальше. Когда разгрузку закончили, Микола спросил помыться и отошел за сарай, где стоял рукомойник. Скинув рубашку и футболку, он старательно полоскался в воде… Когда он уже одевался, послышались крики, ругань, одиночные выстрелы. Вскоре к нему подбежал чечен и погнал обратно к зиндану… Уже в яме Микола заметил, что не хватает Романа… Примерно через час, где-то вблизи ямы, послышались громкие голоса на чеченском, глухие удары, крики. Несколько раз кто-то вскрикнул. Тишина. Вдруг совсем рядом хлопнул одиночный выстрел. Через несколько минут люк открыли. Микола и Сергей вылезли. Метрах в двадцати от них в зарослях амброзии лежало скрюченное тело человека. По одежде Микола понял, что это Роман. Им вручили лопаты и лом, показали где копать… Несколько часов они старательно долбили и ковыряли грунт. В сторонке сидел бородатый чечен в камуфлированных штанах и черной футболке. На коленях у него лежал АК.
Копалось тяжело, земля была спрессована, грунт каменистый. То и дело попадался всякий мусор – ржавые банки от консервов, куски стекла, обрывки проводов, старая ржавая рама от велосипеда. Все это приходилось старательно выковыривать из земли и отбрасывать в сторону. Похоже, что здесь раньше была какая-то свалка. Время шло, работа продвигалась медленно, солнце клонилось к вершинам гор, закрывавших горизонт…
Яма была почти по пояс, когда бородатый чечен крикнул «хватит». Микола и Сергей подошли к телу Романа. Они переглянулись, перевернули труп на спину. Микола взял его за ноги, Сергей за плечи. Мертвое тело было слишком тяжелым, а они изрядно ослабли и устали. «За ноги?» - предложил Сергей. Микола молча, кивнул. Труп уже окоченел, из-за чего напоминал скорей манекен или резиновую куклу: как бы его не переворачивали, он оставался в том же положении, в котором его настигла смерть. Микола и Сергей схватили его за ноги, и потащили к яме волоком. Труп упал в яму, на какие-то секунды оба замешкались, наверное, им в головы пришла одна и тажа мысль, что его надо чем-то накрыть. Микола осмотрелся по сторонам, но ничего подходящего не поблизости не заметил. «Ну-же, чо стали?» - грозно крикнул бородатый… Опомнившись они схватили в руки лопаты и торопливо забросали яму грунтом. Минут через двадцать на ее месте остался только небольшой продолговатый холмик, комья земли и глины, да старый мусор, разбросанные вокруг. Уходя в сторону зиндана, Микола оглянулся. Солнце уже садилось, ветра не было, красноватые лучи заходящего солнца красиво скользили вдоль земли, падали на одинокий холмик в зарослях бурьяна…
Снова грязная, вонючая яма. Теперь их осталось только трое. Все молчали, подавленные смертью товарища, свидетелями которой они стали. Микола прислонился спиной к стене, закрыл глаза. Почему-то именно сейчас ему вспомнилась Регина, тот их последний прощальный вечер, ее силуэт в темноте, ее дрожащий от слез голос… Она обещала ждать его, а он обещал вернуться… Точно обещал, или нет?.. В этом дьявольском водовороте последних событий, он уже не мог вспомнить… А может просто сказал, что постарается?.. Вот тебе, один уже постарался… Может и его все еще кто-то ждет… Или уже не ждет?... Как гласит армейская мудрость, - девчонка ждет солдата неделю, друзья два года и только мать ждет всю жизнь… Кто знает, может и он сам скоро, точно так же, ляжет в этот каменистый, замусоренный грунт… Микола вздохнул и сам-себе неожиданно, тихо запел первое, что выпало из памяти:
…Ты сейчас далеко - далеко,
…между нами поля и леса,
До тебя мне дойти нелегко,
…а до смерти четыре шага…
Пой гитара чеченам назло,
…заплутавшее счастье ищи,
Мне в холодном зиндане тепло,
…от твоей негасимой любви…
* * *
Вечерело. Теплые лучи летнего солнца настолько прогрели асфальт, что от него тянуло жаром как из печки. Прохожие, спеша по своим делам, кто - отдыхать, кто домой, старались держаться тени деревьев. Вдоль по бульвару брела девушка в светлой безрукавной футболке, короткой черной юбке. В руках она держала маленькую женскую сумочку. Спешить сейчас особенно-то было некуда. Лето только наступило и ей хотелось, после долгого рабочего дня в душном офисе, прогуляться по городу на свежем воздухе. Регина осматривалась по сторонам, идя по привычному маршруту, в направление почты.
Времена менялись – город тоже менялся. Количество «комков»* на улицах становилось все меньше – сказались последствия ограничений торговли спиртным. Недавно вышел закон о запрете торговать в киосках алкоголем свыше 28 %. Зато теперь на месте старых комков все больше стали появляться небольшие торговые павильончики, где торговать водкой и всем что «свыше», можно было без ограничений. Рост цен и курса доллара замедлились, хотя с работой по-прежнему было очень трудно, а зарплаты по-прежнему задерживали по несколько месяцев. Каким-то образом народ все же умудрялся где-то раздобыть «на бухло» и напиться. Вот и сейчас, на улицах уже частенько попадались лица явно «поддатые».
Регина давно не заходила на почту, - писем от Миколы не было уже почти два месяца, кроме того она теперь работала, и частенько зайти на почту просто не успевала. Сегодня была пятница, рабочий день закончился на час раньше. Ни на одно из пяти ее писем, направленных по новому адресу, – в Чечню, ответа не пришло. Она старалась успокоить себя, что там война и долгое отсутствие писем, в общем-то, дело вполне объяснимое, но тревога все больше и больше закрадывалась в ее душу.
Вот знакомое здание, двери почты… Регина зашла вовнутрь, подошла к большому деревянному шкафу с ячейками абонентских ящиков. Достав из сумочки ключ, открыла одну из них. На дне ящика лежал конверт с приклеенной к ней бумажкой. Предчувствуя недоброе девушка быстро выхватила конверт… Это было ее собственное последнее письмо. На конверте стоял штамп «возврат». На приклеенной бумажке чужим небрежным почерком было выведено: «Военнослужащий Шамрай М.В. в расположении части отсутствует. Причина – неизвестно»…
Словно холодная клешня сдавило сердце… Не совсем понимая смысл этой жестокой надписи, девушка вертела в руках конверт, снова и снова перечитывала ее… В глазах потемнела, она сделала несколько шагов в сторону окна и плюхнулась на сидение. Голоса посетителей слились в какой-то сплошной, нудный вой… Она сжала виски ладонями, склоняясь над лежавшим перед ней письмом… Чувство чего-то ужасного непоправимого, вдруг нахлынуло на нее…
- Девушка, вам плохо? – словно откуда-то издалека, дошел до ее сознания чей-то голос.
Она подняла голову – перед ней стояла пожилая женщина в очках, пристально глядя на нее...
- Может вам скорую помощь вызвать?..
Регина слабо мотнула головой.
- Нет, нет, спасибо, все нормально… Просто отлично…
Она подобрала письмо и, поднявшись, нетвердой походкой, словно пьяная, зашагала к выходу. Уже через пол-часа она стояла дома в своей комнате перед окном. Только сейчас, оставшись наедине с собой, она дала вволю чувствам и громко зарыдала…
- Риночка, что с тобой?! – вдруг послышался сзади голос матери.
Регина оглянулась, - дверь была открыта, при входе в комнату стояла мать. Девушка, наклонив голову, хотела быстро выскользнуть из комнаты, но мать, преградив ей путь, остановила ее.
- Что случилось? – повторила она.
Регина, закрывая лицо ладонями, замотала головой, вновь попыталась проскочить мимо нее, но мать опять не дала ей выйти. В это время она заметила лежавший на письменном столе конверт, с приклеенной к нему бумажкой. Решительно шагнув к столу, она взяла конверт в руки… Регина подняла голову, осторожно посмотрев на нее. По глазам матери было видно, что она все поняла…
* * *
После очередного дождя зиндан обвалился, и оставшихся пленников посадили в сарай, возле продсклада. Перед этим им дали помыться. В сарае лежала старая мешковина, и было накидано на полу сено. Кроме того, оказалось, что они не одни. В сарае уже находились еще двое солдат, захваченных где-то в северных районах Чечни, - Саня и татарин Касим.
Первое время они разговаривали, потом все надоело. Время от времени их выводили на работу, обычно сделать что-нибудь по хозяйству, или разгрузить машину. Каждый раз, выходя из сарая, Микола осматривался, стараясь запомнить, где что находится, сколько человек на базе, где у них оружие…
3 июля в России прошли президентские выборы, и действующий президент Борис Ельцин был переизбран на новый срок. Новым секретарем Совбеза был назначен Александр Лебедь, объявивший о возобновлении боевых действий против боевиков.
9 июля боевые действия возобновились — авиация наносила удары по базам боевиков в горных Шатойском, Веденском и Ножай-Юртовском районах.
6 августа в Грозный вошли вооруженные формирования сепаратистов численностью от 850 до 2000 человек. Ими были блокированы административные здания в центре города, а также обстреливались блокпосты и КПП. В городе развернулись жестокие бои.
Накануне часть подразделений 101 бригады ВВ* были сняты с блокпостов и выведены из города. Практически все КПП и опорные пункты подверглись нападению и были заблокированы. Рано утром, в черте города совершил аварийную посадку подбитый боевиками вертолет МИ-8. 2 вертолета, вылетевшие на помощь так-же были подбиты и вынуждены были сесть рядом. На помощь вышли бойцы 4-го батальона. Вертолеты были уничтожены… Разведбат получает приказ выдвинуться на помощь подразделению, заблокированному в центре города. 42 человека на 3-х БТР попали в засаду возле цементного завода. В результате длительного боя 26 бойцов разведбата погибли, выжившим удалось добраться до 13-го КПП. На выручку вышла колонна БМП из 2-го батальона, но и она была разбита, погибли 5 человек. Подразделения 303-го батальона несут крупные потери - в засаду попали бойцы ИСР и разведчики. Бригада потеряла более 40 человек убитыми…
7 августа в районе ул. Спокойная произошло боестолкновение, отряд с убитыми и ранеными отступил к 16-му КПП. В 15-й городок попали только утром 8-го числа. В последующие дни бригада ежедневно проводила спецоперации по уничтожению боевиков с переменным успехом. Несмотря на крупные потери в город выходили группы, а окруженные блокпосты продолжали выполнять свои функции. Боеприпасы, медикаменты, продукты заканчивались, - обороняться становилось все труднее.
10 августа сводному отряду удалось закрепиться в высотных зданиях на площади «Минутка», и держать площадь вместе с другими подразделениями. Ни один из блоков не был оставлен подразделениями, на предложения бандитов уйти на приемлемых условия, бойцы отвечали огнем…
Понеся значительные потери - свыше 2000 военнослужащих убитыми, пропавшими без вести и ранеными, федеральные силы отступили из города. Одновременно со штурмом Грозного сепаратисты захватили города Гудермес и Аргун (российские войска удержали только здание комендатуры).
Боевикам был предъявлен ультиматум о немедленном освобождении Грозного, иначе генералы грозились начать кровопролитную операцию против захватчиков… Однако вскоре из Кремля разыгравшимся военным приказали заткнуться и отступить. «Доброжелатели» в Кремле подсуетились вовремя, сделав свое грязное дело, - еще немного и боевиков могли выбить из Грозного…
16 августа 1996 Зелимхан Яндарбиев и Александр Лебедь в селении Новые Атаги объявили о создании наблюдательной комиссии для контроля за выполнением условий прекращения огня, а также наблюдательного совета, в который должны были войти секретари Советов безопасности Дагестана, Ингушетии и Кабардино-Балкарии….
* * *
…В августе в сарай кинули еще двоих солдат. Придя в себя, они рассказали, что их взяли возле Грозного. Рассказали, что за Грозный шли жестокие бои… По всей Чечне боевики активизировались… Командиры им сказали, что продержаться надо совсем немного, скоро «свои люди» в Кремле дадут федералам команду отступать…
После таких новостей все пленники, словно сговорившись, замолчали. И без того невеселое настроение сменилось отчаянием…
Однажды их в очередной раз выгнали из сарая. Пару часов они работали под присмотром двух боевиков с автоматами. Один из них вскоре куда то исчез. Второй, в стороне, увлекся «душеспасительной» беседой с Касимом. Микола тщательно осмотрелся. Других боевиков поблизости не было. Чуть ниже, за крайней палаткой, начинается склон горы. Дальше заросли кустов и деревьев. Если добежать до них, его не будет видно. Резко выдохнув, Микола перекрестился и кинулся к склону. Когда он добежал до ближайших деревьев, почувствовал сильную усталость. Некоторое время он продирался сквозь высокие заросли бурьяна и кустов. Стояла жара, жутко хотелось пить. Он плюхнулся на землю и некоторое время лежал недвижимо. Кругом жужжанье и трескотня насекомых, палило солнце. Микола поднялся и пошел вниз, где виднелась небольшая речушка. По краям речки лежали здоровенные камни. Ступая на один из камней, Микола поскользнулся и упал. Наверное, он на некоторое время вырубился. Когда пришел в себя, правая нога сильно болела. Перед ним стоял Хамид - один из чеченов с базы. «Очухался» - рявкнул он, в ту же секунду удар прикладом автомата в лицо… Микола упал. Преодолевая боль, он поднялся на четвереньки, затем, опираясь о камень, встал на ноги. Сейчас он заметил еще троих боевиков с базы, стоявших чуть поодаль. Один из них ткнул стволом автомата в спину. Хромая, Микола вместе со всеми ковылял обратно на базу…
Его долго избивали, пока, он не падал без чувств. Тогда его снова поднимали и били… Удары прекратились… Двое боевиков схватили его под руки и толкнули к стене сарая… «Готовься к смерти!…» Микола уткнулся лицом в стену… По лицу медленно стекала кровь вперемежку с потом. Кровь струилась изо рта, из носа из ран на теле и на голове… Позади лязгнул затвор автомата. Прямо перед его глазами стояла стена… Под лучами вечернего солнца можно было разглядеть каждый ее кирпичик, каждый шов, сгустки цемента, торчавшие из швов, маленького паучка, бежавшего по стене к своей паутине… Еще секунда и все это исчезнет навсегда… Хлопнула короткая очередь, на голову посыпались куски кирпича и цемента… Микола медленно обернулся. Чечены продолжали смотреть в его сторону.
- Ну стреляйте же, гады, что же вы тянете… - прошептал Микола…
Один из них опять поднял автомат. Микола тупо пялился на него. У него не оставалось никаких чувств, чтобы как-то реагировать на происходящее… Снова короткая очередь, и снова он стоит… Вдруг чечены засмеялись…
Когда он пришел в себя, обнаружил, что лежит на земле в каком-то подвале. Слабый свет проникал в помещение через маленькое окошко под потолком…
* * *
31 августа, Дагестан, город Хасавюрт, близь границы с Чечней.
С самого утра сюда заехала группа машин с одной стороны и колонна автомобилей с правительственной охраной, с другой стороны. Из одной вышел корявый коренастый мужик с искривленной, как у старой обезьяны харей. С другой вышел высокий толстолобый, лопоухий тип, явно кавказкой наружности. Подойдя, пожали друг-другу руки… Вдруг Криворожий достал из портфеля шахматную доску и поставив ее на стол, начал расставлять фигуры… Лопоухий удивленно вылупился на него… Некоторое время они старательно двигали шахматные фигуры по доске. И тот и другой шахматистами были хреновенькими, но обоим хотелось красиво «сыграть на публику», так как вокруг толпилась изрядная куча журналистов всех мастей. Вдруг Криворожий предложил «ничью», картинно протягивая Лопоухому ладонь… Рукопожатие… На стол легли бумаги с заранее подготовленными текстами соглашений. Некоторое время они осматривали их, читали, перекидывались фразами. Вычеркнув и переправив некоторые пункты, разошлись по разным помещениям. Через пару часов встретились вновь. На стол легли новые, свежеотпечатанные тексты. Оба погрузились в чтения… Примерно через пол-часа оба вопросительно посмотрели друг на друга… Поставили подписи, поменялись бумагами и вновь поставили подписи… К журналистам вышли вместе, картинно пожав друг-другу руки объявили, - «боевые действия прекращаются, из Чечни выводятся федеральные войска, вопрос о статусе Чечни – Ичкерии откладывается до 31 декабря 2001 года. Обмен пленными по принципу «всех на всех»… Короче - «мир»! Конец войне!» Защелкали камеры, засверкали фотовспышки…
- Ну чо, может обмоем? – гортанным басом выдавил из себя Криворожий, поворачиваясь здоровенным задом к журналистам…
- Давай, мои уже шашлык готовят… - отозвался Лопоухий.
- Чем глубже в тыл, тем жирней генералы… – задумчиво пробормотал журналист, оказавшийся ближе всего к генеральскому заду...
…В чеченском стане уже шло бурное веселье, кругом слушались радостные крики, грохотали выстрелы в воздух… На фоне отбрасываемых горами вечерних теней, темно-красным огнем тлели угли под шампурами с шашлыком, словно адские огни под котлами грешников… Возле черно-зеленого джипа кто-то небрежно поставил ящик водки. Кто-то принес шампанское… И вот хлопок, вверх полетела пробка от бутылки, за ней брызги шампанского…
На крики победителей с седых вершин грустно отозвалось унылое эхо, словно последний выдох тысяч российских солдат, сложивших головы на этой войне…
«Где вы теперь, соколики?!.. Где вы теперь, служивые?!.. Спите в какой земле?…»
А через пару часов громко завизжала музыка, под мелодию «Семь-сорок» громыхая ботинками по земле сцепившись локтями, Криворожий и Лопоухий прыгали по кругу, заражая весельем других…
Настанет время, и каждый ответит за дела свои, по заслугам своим…*
Вечером Микола услышал снаружи радостные крики чеченов. Громыхали выстрелы, крики, вопли... Микола устало поднял голову, пытаясь понять, что происходит. Дверь в подвал отворилась, крепкие руки схватила его за шиворот, и вытащили наружу. Вокруг прыгали десятки радостных чеченов, кто-то палил из автоматов и пистолетов в воздух, то здесь, то там темное небо пересекали узкие полоски трассеров…
- Побъэда!.. Мы побъэдылы!!!...
- Русские уходят!..
Екнуло сердце, Микола опустил голову… Кто-то сбил его на землю, ударил ногой в лицо, кровавые брызги полетели вверх… Тут же на его тело обрушились десятки ударов ногами и прикладами.
- Уроды… Твари… Убейте же, чего вы ждете?!...
Крики вышли из него лишь слабым хрипом, зажатые переломанными гортанными хрящами… Его никто не расслышал, да и не слушал вовсе. Последнее, что он увидел темно-синее, вечернее небо с летящими к блеклым звездам трассерами…
* * *
В сентябре стало спокойнее, чечены заметно расслабились. Пленных выгнали наружу, все реже стали загонять в сарай, все чаще стали привлекать к работе. Война закончилась их полной безоговорочной победой, которую Московские власти прикрыли, словно свой срам фиговым листом, Хасавюртовскими соглашениями. Чечены знали, что последние российские войска покидают Чечню, что опасаться больше некого, а пленников, вопреки соглашению никто освобождать не собирался. Теперь это был хороший «товар», за который можно получить выкуп или продать в рабы… А всякий товар, как известно, надо беречь, он должен иметь «товарный вид»… Даже кормить стали получше, дали более свежие шмотки, разрешили помыться и подстричься. Миколу вытащили из подвала и позволили перейти в сарай.
Днем Микола обычно выползал на открытое пространство, и подолгу лежал на траве, под лучами солнца. При каждом неосторожном движении ломило грудь в некоторых местах. Очевидно, были переломаны ребра. Болела спина в области почек, долго изводила кровавая моча. Возможно, почки были отбиты. Чечены не обращали на него внимания, наверное, считая, что он теперь совершенно безопасен. Другие пленники днем обычно работали или, если нечего было делать, чкались по базе. Чечены настолько расслабились, что даже не старались убирать оружие, оно было практически повсюду: на ветках деревьев, в палатках, в блиндажах, а то и просто валялось на земле.
Со временем Микола стал чувствовать себя гораздо лучше, он уже мог спокойно ходить, помогал ребятам в работе. Как-то он оказался радом с Немченко Сергеем.
- Знаешь, по-моему, менять нас не собираются, выкуп за нас тоже навряд ли кто давать захочет. Что ты думаешь?
- Я бы всех этих гадов пострелял…
- Сейчас самый подходящий момент свалить отсюда. Только одним бежать стремно. Сам знаешь, я попытался разок. Что из этого вышло, ты видел.
- Короче, надо с другими потрещать…
Следующий день Микола осматривался, тщательно примечая, где какое оружие находится.
Вечером чеченка Мадина позвала есть. Подходя к столу Микола мельком глянул на РПК висевший на суку дерева. Рядом, в палатке, где лежали мешки с овощами, виднелся АК одного из боевиков, только вчера прибывшего на базу.
- Принеси чеснока пару головок – попросила женщина.
Микола кивнул. Пройдя несколько шагов, он зашел в палатку. В углу на мешках с луком лежал АК. Дрожащими руками он взял автомат в руки, осторожно оттянул затвор. Патрона в патроннике не было. Он осторожно потянул затвор назад. В этот миг патрон, подцепленный выбрасывателем из магазина, упал… Его лицо покрылось испариной.
- Ну где ты там застрял? – послышался голос Мадины.
Схватив из мешка несколько головок чеснока, Микола поспешно вернулся к столу.
- Я видал там у вас лука дохрена. Я, пожалуй, еще лучка принесу?
- Зачем?
- Мы с Серегой хохлы, мы без лука никак не можем! – натянуто ухмыльнулся Микола.
Мадина как-то сомнительно посмотрела на них обоих. Ответила не сразу…
- Хорошо...
Сорвавшись с места, он побежал к палатке. Медлить нельзя, - сейчас или никогда… Вбежав в палатку схватил автомат, быстро передернул затвор. Подскочил к дырке, - метрах в двадцати виднелись сидевшие на ковриках, склонившиеся в поклонах несколько чеченов. «Молитесь, гады, своему Аллаху, посмотрим, чей бог сильнее!» - Быстро подняв АК к лицу, Микола нажал на спусковой крючок… Грохот… Почти все, кто молился попадали, один как-то коряво отпрыгнул в сторону и исчез за углом сарая. Выскочив из палатки, Микола рванул к сараю – чечен бежал вприпрыжку к склону. Микола снова нажал на крючок, но рожок был пуст… Вернувшись в палатку, выхватил из лежавшей на мешках разгрузки рожок от АК. Заменил магазин, выбежал… Возле стола стоял Касим, с сияющей от счастья рожей. В руках он держал РПК. Поблизости лежали несколько трупов. Окинув взглядом, Микола понял, что спаслись только Мадина, Шарип и Раджи. Остальные красиво распластавшись, валялись, кого, где застала пуля. Впервые за несколько месяцев Микола искренне улыбнулся.
В воздухе стоял стойкий запах пороха, свежей крови и простреленных кишок. Нет приятней запаха, чем аромат вражеского трупа! Сейчас он мог спокойно вдохнуть в себя этот пьянящий запах…
Ребята поспешно собрали оружие и боеприпасы – РПК*, два АК, один АКМ, один гранатомет и четыре запала к нему, четыре разгрузки, патроны, гранаты. Взяли сколько могли консервов, несколько кавказских лепешек, мешочек сухой кукурузы. Выйдя с базы, поспешно спустились по склону в заросли, пройдя через них, вышли в горы. Кажется, ушли достаточно далеко, перейдя маленькую речушку, укрылись в расщелине склона горы.
- Куда пойдем?
- Там, на восток, Дагестан начинается, туда и надо валить, к нашим! – отозвался Касим.
- Это самый примитивный выход. Я думаю именно там нас и будут поджидать чехи. Да и вообще, ты дорогу знаешь? – заговорил Микола.
- А чо ее знать? При на восток, пока наших не встретим. Там вдоль границы должны блок-посты стоять.
- Чесать надо на юг. Еще днем я заприметил то направление. Там мы, когда перевалим горы, полюбасу выйдем на Дагестан.
- Дурак, что-ли! На юге Грузия. Иди, если хочешь, прямиком в теплые объятья грузинских погранцов. Я слыхал они наших не больно-то жалуют. Чехи им милее!
- Ты географию в школе проходил? Ну так вот, я тебе докладываю, - Дагестан имеет вытянутую с севера на юг форму, в которую с запада глубоко вклинивается Чечня. Мы находимся в углу этого клина. Грузия от нас на юго-запад. На юге за горами тоже Дагестан, путь туда труднее, так как придется идти через горы, и чуть длиннее, но он безопаснее. Пойдем на восток – сто пудов нарвемся на чехов.
Настала мучительная тишина. По взглядам товарищей было видно, что его знаниям географии не очень-то доверяют.
- Короче, - дело к ночи. Я иду в горы на юг, кто со мной?
- Ты сам-то знаешь, где юг?
- Солнце село вон там – Микола махнул в сторону возвышавшихся совсем близко массивных гор – значит там юго-запад. Идти надо немного левее. Днем точно определим направление по солнцу, по лишайникам и по часам.
- Это как?
- Элементарно. В два часа дня тень падает строго на север. Кроме того, если часовую стрелку часов направить на солнце, линия делящая угол между стрелкой и цифрой «два» покажет направление на юг. Ну а по мху и муравейникам я думаю, вы еще со школы помните, как ориентироваться.
- А часы у тебя есть?
- Не волнуйся. С мертвяка снял.
- Вот это меня, как раз таки, и волнует. Примета хреновая - вещи мертвецов надевать…
Вновь наступила тягостная тишина. Похоже, своими знаниями ориентироваться на пересеченной местности он вызвал к себе гораздо больше доверия.
- Я с тобой – нарушил молчание Сергей.
- Я тоже - тихо пробормотал Кирилл.
- Сдается мне, что Сусанин так же поляков убеждал… - ухмыльнулся Антон – до сих пор никто точно не знает, нарочно он их в глушь завел или сам заблудился.
Ребята сдержано засмеялись.
- Сейчас не до шуток. Идти надо ночью, а днем прятаться. Разделим припасы и, кто со мной, идем…
Уже через пол-часа трое ребят выбрались из своего укрытия, и пошли в сторону видневшихся на фоне звездного неба гор…
* * *
Из-за гор показались первые лучи солнца. Микола, Сергей и Кирилл забрались в небольшую ложбинку под зарослями горной алычи. За ночь они пробрались мало, в темноте изрядно ободрались и исцарапались. Договорились не спать всем сразу, кто-то должен сидеть на стреме. Микола вызвался покараулить первым. Закутавшись в бушлаты, прихваченные еще на базе, Серега и Кирилл почти сразу вырубился. Миколу тоже начал одолевать сон, но он старался держаться. Послышались отдаленные выстрелы, автоматные очереди… Через несколько секунд взрыв гранаты. Еще несколько коротких очередей и одиночных выстрелов… Тишина. Только ветер и шум веток…
Через два часа Микола разбудил Сергея.
- Кажется каюк нашим…
- Почему? – сонным голосом спросил Сергей.
- Какая-то стрельба была, как раз с той стороны, куда они пошли.
Серега покачал головой, сел на склон, откуда из-за веток хорошо просматривалась местность. Микола лег возле Антона и почти сразу вырубился…
Третий день пути. Взятые на базе припасы закончились. Обувь истрепалась, идти было все труднее. Стало довольно холодно, - они поднялись в гору достаточно высоко, кроме того сказывалась наступившая осень. Попалась какая-то малохоженная грунтовая дорога. Некоторое расстояние прошли по ней. Вскоре по краю ложбины показался аул. Решили обойти стороной. Ночью слышался лай собак.. Утром залегли отдыхать в малоприметном гроте на склоне горы.
Микола проснулся около 6 часов вечера. Огляделся. Кирилла рядом не было. Толкнул в бок Сергея.
- Чо? – растирая кулаками глаза, сонным голосом спросил Сергей.
- Кирюху не видал?
Сергей приподнялся и долго озирался по сторонам. Кирилл исчез вместе со своим автоматом.
- Может сейчас подойдет?
- Шо-то не нравится мне все это!. Аул близко, мы не могли далеко от него уйти. Собаки лаяли - верная примета, что кто-то чужой в нем был.
- Внатуре?
- Жопой чую, кто-то нам на хвост сел. Надо выбраться отсюда, спрятаться поблизости и некоторое время подождать. Если в течение часа Кирюха появится, мы его увидим. Если нет, то ждать его больше нет смысла, значит он уже не вернется никогда.
Подобрав припасы и оружие, ребята отошли к ближайшим камням, метрах в пятидесяти, спрятавшись за которыми было удобно наблюдать подходы к гроту. Прошел час, - Кирилл не появился.
- Валить надо отсюда. – Микола последний раз глянул на часы.
- Далеко не уйдем, нам пожрать бы для начала.
- Так жрать больше нечего. Одна сухая кукуруза осталась.
- Давай ее сожрем?
Микола огляделся по сторонам, задумался.
- Пока еще светло надо наломать дров, как стемнеет, где-нибудь в расщелине разведем костер и сварим. Только уйти надо отсюда подальше…
Некоторое время они продолжали пробираться на юг, карабкаясь все выше и выше. По-пути ломали встречавшиеся ветки кустов и деревьев. Склоны гор становились все круче, лес, которым они были покрыты становился все реже. Лес все больше переходил к низенькой, чахлой траве, мелкому корявому кустарник с крохотными жесткими листьями…
Когда стало совсем темно, беглецы остановились для привала, выбрав удобную расщелину между камней. Микола заранее залил кукурузные зерна водой, чтобы они хоть немного размокли. Аккуратно сложив ветки в кучку, подложив под них сухую траву, приспособил армейский котелок, куда положил кукурузные зерна с водой. Достал из кармана зажигалку, попытался зажечь, но ветки были недостаточно сухие и долго не разгорались. Пришлось изрядно повозиться. Наконец-таки долгожданный огонь заполыхал. Из расщелины огонь виден быть не мог, но от костра стал быстро распространяться запах дыма. Микола выругался.
- Ох, Серега, моли бога, чтобы дым был в нужном нам направлении. Кабы не унюхали нас, кто не надо!
- Даже если унюхают, в темноте навряд ли полезут. А к утру свалим отседова.
- Это для нас горы – писец! А для них – дом родной. Для местных в горы сходить, все равно что нам дома до магазина прогуляться… Так что надо быть на стреме, могут и ночью нагрянуть…
Дрова быстро прогорели. Вскоре погасли и последние угли. Опять стало темно и холодно. Зерна варились очень мало. То, что получилось, есть можно было только с очень большой голодухи, – не проваренные, жесткие не соленые. Но именно такой случай сейчас и был. После еды Серега обустроил себе спальное место и укутавшись в бушлат улегся.
- Слушай, Коперник, тебя ждет девушка на гражданке? – вдруг спросил он
- Думаю, ждет. Последний раз, перед тем как мы чехам попались, получал от нее письма.
- А может, загуляла? Тебе откуда знать?
Микола некоторое время молчал.
- Когда мы расставались, она осталась девушкой.
- Шо, внатуре? – удивился Серега, в его голосе чувствовалась ирония.
- Внатуре. Я раньше этого не говорил, не хотел, чтоб смеялись. – Микола тяжко вздохнул, - она младше меня, я не хотел торопиться. Мы не раз были с ней близки, но до этого не доходило… Женщина долго терпеть не станет, ей нужна половая жизнь, а вот девушка ждать будет…
- Ну ты даешь! Наверное, очень сильно ее любил?..
- Наверное. Когда любишь по-настоящему, можешь и потерпеть. А тебя-то самого кто-нибудь ждет?
Серега ответил не сразу.
- Встречался я с одной на гражданке. Обещала ждать…
- Ну и как?
- Сначала письма писала. Потом стали приходить все реже и короче… Потом вовсе прекратились.
- А насчет «секеса» как?
- Регулярно, если было где.
- Вот и результат тебе… Как говориться, девушка солдата ждет неделю, только мать ждет всю жизнь...
- Ну да… У кого она есть.
- А у тебя нет?
- Нет. Я с отцом жил и с бабкой.
- Хреновая примета. Говорят, когда солдата никто с войны не ждет, он и не возвращается…
- Сплюнь…
- Тьфу-у…
Оба замолчали. Этот короткий диалог навеял им грустные воспоминания.
Вскоре Сергей уснул.. Микола пытался некоторое время бороться со сном, но вскоре и он задремал… Проснулся рано утром от холода, осмотрелся. Идти по ночам дальше было опасно, местность представляла торчавшие скалы, крутые отроги гор, более-менее пологие проходы между ними встречались редко и не всегда в нужном направлении.
Беглецы выбрались из своего укрытия и двинулись в путь. Примерно через час Микола остановился. Некоторое время он прислушивался. В воздухе стоял заунывный вой ветра, доносился шум бурного потока горной речки.
- Пройди до тех камней и жди меня за ними… - Микола махнул в южном направлении.
- А ты?
- Я сейчас.
Микола полез вверх по склону горы, затем стал осторожно пробираться обратно. Пройдя пару сотен метров, остановившись за камнями, устроился поудобнее, передернул затвор АК.
Время шло, ничего не происходило. Микола глянул на часы. Прошло уже более часа. В этот миг на склоне горы появились четыре человека. Двое были одеты в камуфлированную форму, двое по-гражданке, видимо кто-то из местных. В руках у них были автоматы. Они продвигались медленно, осматриваясь по сторонам, время от времени останавливались, что-то рассматривали, переговаривались между собой. Они шли в том же направлении, куда совсем недавно прошел он с Сергеем. Еще немного и они поравняются с Миколой. Быстро вынув из кармана разгрузки гранату, Микола выпрямил концы предохранителя, нажав спусковой рычаг, резко выдернул чеку… Отпустил рычаг, - «раз, два…» Размахнувшись, кинул гранату, сразу рухнул за камни. Резкий хлопок… Выскочив обратно, направив ствол автомата, нажал спусковой крючок… Когда автомат замолчал, быстро поменял рожок и поспешил в сторону, где его ждал Серега.
- Шо-за шухер?! - Сергей стоял, держа АК наготове.
- Так и думал. Нас чечены пасли.
- И-и?!...
– Хрен его знает, кинул гранату с задержкой, чтобы взорвалась над ними, для надежности еще выпустил по ним один магазин с автомата. Вроде всех накрыл, а там кто его знает. По-любасу, надо сваливать, и как можно быстрее. По моим расчетам за тем хребтом должен быть Дагестан. Пойдем по краю ущелья, где внизу река, глядишь, завтра выберемся на другую сторону…
Пробираться дальше было все труднее. Крутой склон вскоре перешел в отвесный обрыв. Чтобы не сорваться вниз, приходилось пробираться по узеньким отрогам. Где-то удавалось проползти, где-то пролезть боком. Обувь разорвалась в клочья, натертые ноги кровоточили, дул холодный ветер, оба беглеца сильно ослабли от долгого пути и голода. Тем временем отрог скалы, вдоль которой они пробирались, перешел в узенький уступ. Серега остановился.
- Да хрен мы здесь пройдем!.. надо возвращаться…
- И шо ты предлагаешь?
- Пройдем назад, до более пологого уступа, спустимся ниже к реке. Там наверняка проход будет шире и безопаснее.
- Потеряем время… Можем напороться на чехов… Даже если тем четверым каюк, на шум подойдут другие. Из тех, кто шли за нами, двое явно местные. За них нас живьем на ремни порежут, так что обратно пути у нас нет…
Серега разразился матюками, сплюнул, осмотрелся по сторонам и пополз вдоль по уступу… Через несколько десятков метров уступ стал чуть шире, но теперь он поднимался вверх. В какой-то момент камни вылетели из-под его ног, и он стремительно покатился вниз. Следовавший за ним Микола успел схватить его за рукав бушлата. Автомат полетел вниз… Удерживать рукав было не удобно, Серега яростно трепыхался, стараясь найти опору ногам или свободной руке. Микола почувствовал, что он и сам едва удерживается… Какая-то дьявольская сила тянула Серегу вниз… Рукав медленно выскальзывал из его ладони… В последний момент Микола перехватил кисть его руки… Микола выставил ногу в сторону, опираясь на выступ скалы попытался потянуть его руку на себя… Рука выскользнула и Серега с грохотом покатился вниз. На какую-то долю секунды он задержался на выступе метрах в десяти к низу, сорвался и исчез где-то внизу…
Несколько минут Микола продолжал оставаться в том же положении. Перед его глазами синели горы, в ушах свистел ветер. Перед ним, чуть выше в воздухе парила какая-то птица, она, повернувшись головой к ветру, распростерши крылья, удерживалась на одном и том же месте. Микола попытался сменить положение, развернувшись спиной к склону горы, лицом к ущелью. Он еще какое-то время оставался на месте. Вскоре он заметал еще одну птицу, парящую в небе. Описав в воздухе круг, она стремительно полетела вниз, ко дну ущелья, туда, куда сорвался Серега…
Развернувшись, Микола полез вперед, к видневшемуся в нескольких метрах выше уступу. Здесь была достаточно широкая и пологая поверхность, чтобы удержаться и передохнуть. Микола снял бушлат, снял разгрузку. Из оружия у него осталась только штык-нож, да граната. Сняв остатки обуви, вынул из заворотничного кармана, на спине бушлата, капюшон и отрезал его. От разгрузки также отрезал все лишнее, примерил оба куска ткани к ногам, прорезал несколько дырок. Затем он разрезал низ бушлата, отрезал и вытащил утяжной шнур. Разрезал бушлат в поясе и вынул утяжной шнур оттуда. Обмотал правую ступню капюшоном, продел в дырки шнур и обмотав вокруг ноги затянул узлом. Взял кусок ткани от разгрузки тоже самое проделал с ней, намотав на левую ногу. Теперь карабкаться дальше стало легче. Не обращая внимания на боль он полз и полз, раздирая в кровь колени и руки, где мог, пробирался ползком, где мог, на четвереньках, где мог осторожно двигался боком. Вот он взобрался на гребень скалы, и полез вниз. Час за часом он спускался все ниже, склон горы становился все более пологим…
Солнце клонилось к закату. Между двух скалистых выступов показалась чахлая горная трава. Микола устало свалился на нее. Какое-то время он лежал не шевелясь. Приподнявшись снял с руки часы, поднес к уху – еще идут… Сверившись по солнцу, он вдруг понял, что здоровенная горная гряда, за его спиной, осталась на севере… Значит он в Дагестане…. Поднявшись на ноги, он поплелся вниз по склону. Где можно было, он бежал вприпрыжку, сворачивая к востоку. Через пол-часа он упал обессиленный в траву.
* * *
Голова гудела, все тело ныло. Микола открыл глаза, в ушах стоял непонятный шум… Над ним развернулось огромное звездное небо. «Детский мир… Это детский мир… - орал грубый хриплый голос в голове – Кто то лезет в мой окоп… Весь кровавый и шальной… Что бы ни произошло… он умрет и без меня… Если все нарисовать… будет скользкое пятно… Очень скользкое пятно… слишком сложно не упасть…»* Перед глазами перекошенное в ужасе лицо Сереги, его рука, крепко цепляющаяся в него. Он отпускает руку, Серега летит, беззвучно исчезает внизу… Микола открыл глаза. Холодный ветер, он весь трясется в лихорадке. Над ним опять звездное небо, опять те же самые звезды, только на этот раз они почему-то чуть левее… «…Детский мир… детский мир… - опять орет хриплый голос, – я стрелю себе в висок… потекет веселый сок… Ели это повторить… будет вдвое веселей… Когда нечего терять… можно долго продолжать… Можно весело смотреть… и цветочки собирать…» Снова перед ним перекошенное в немом крике лицо Сереги… Он изо всех сил сжимает его руку и тянет на себя… Серега дергает его за руку и он летит вниз, на встречу камням… Микола орет, открывает глаза… Снова перед ним черное небо покрытое звездами. Но теперь звезды очень сильно съехали куда-то в бок… Вдруг он совершенно явственно понял, что земля, та самая земля, на которой он лежит, не стоит на месте… Она двигается!... И звезды на небе - тому подтверждение. А вдруг он сейчас упадет с этой земли и улетит неизвестно куда… Микола в ужасе вцепился пальцами в траву…
Микола вновь открыл глаза. Уже было светло, стояло утро. Небо затянуто серей мокрой пеленой… Вдруг он всем своим телом ощутил чье-то присутствие рядом. Превозмогая боль, он приподнял голову… В паре метрах от него, около камня сидела девушка… На ней был какая-то странная черная накидка, словно плащ-палатка, в которую она вся укуталась с ног до головы. Гладкие, черные волосы с синим отливом, черные брови, явно кавказские черты лица. Кажется, он уже где-то видел ее. Девушка, молча, смотрела на него. Микола тоже смотрел на нее, не в силах пошевелиться… Девушка спокойно и совершенно беспристрастно продолжала смотреть, словно оценивая его, как хладнокровный пытливый покупатель…
- Кто ты?… - прошептал Микола.
Она не шелохнулась, ни слова ни говоря не отводя глаз… Где же он ее видел?… Мысли носились и путались в голове, не находя ответа… Микола опустил голову и закрыл глаза. Когда через какое-то время он открыл глаза и приподнялся, рядом никого не было… Он попытался встать… Получилось. Есть нечего, пить нечего, остается просто идти вниз по склону хребта. Вскоре все вокруг погрузилось в туман. Видимость сохранялась на расстоянии метров пяти. Микола присел в траву и почувствовал, что она мокрая. Он наклонился ближе к земле. Так и есть, трава стала выше и крупнее и была покрыта крупными каплями росы. Некоторое время он ползал по траве стараясь собрать хоть немного воды… Отдохнув, поднялся и пошел дальше. Примерно через час туман исчез, появилось солнце. Сориентировав направление по солнцу, он пошел дальше. Идти под гору было легче, кроме того по пути было все больше удобных спусков, склон становился более пологим, все чаще встречались низенькие крючковатые деревья и кусты.
Через пару часов на его пути предстал сплошной горный лес. Пробираясь по лесу Микола выломал более-менее прямую ветку и, при помощи штык-ножа, соорудил нечто вроде костыля. «На трех ногах» - с «костылем» - идти стало гораздо легче. К вечеру Микола вышел на какую-то грунтовую дорогу. Он пошел по ней в юго-восточном направлении. Вскоре дорога вывела на шоссе. Еще через час пути он увидел какое-то небольшое селение. Судя по внешнему виду, его совершенно не затронула война. Метрах в сотне перед въездом в селение виднелось некое нагромождение из железобетонных конструкций, - явно блок-пост. Хромая и спотыкаясь, напирая на костыль Микола поспешил к блок-посту…
- Эй, ты, снежный человек, стой, если человек, или проваливай если снежный! – Вдруг услышал он бодрый окрик на чистом русском, без всяких акцентов.
Микола обернулся. Метров в десяти от него, возле деревьев, стояли двое мужчин средних лет в камуфлированной форме, с шевронами «МВД» с российским флагом на рукавах. В руках они держали АК, направив стволы на него.
- Свои! – Радостно прохрипел Микола, костыль упал, звонко брякнувшись об асфальт. – Я из плена бежал… Рядовой Шамрай, внутренние войска…
Не в силах больше держаться на ногах, Микола рухнул на дорогу…
Март 2016г.

4. Девушка в черном
Среди подлости и предательства и суда на расправу скорого
Есть приятное обстоятельство, - я люблю тебя и это здорово!
Н. Носков
Дверь распахнулась, на пороге появился бледный худой солдат, с рубцами на лице, слегка искривленным носом, одетый в выцветшую «афганку» цвета хаки.
- Разрешите войти?..- вяло прогнусавил он.
- Заходи.
- Рядовой Шамрай по вашему приказанию прибыл…
В маленьком, аккуратно обставленном офисной мебелью кабинете, возле стены, прямо под портретом Бориса Ельцина сидел толстый чернявый мужик. На нем была офицерская ПШ нового образца - темно-зеленого цвета, на молнии, с капитанскими погонами на плечах.
- Присаживайся, «рядовой Шамрай» - лениво ухмыльнувшись, капитан кивнул на стоявший перед столом стул.
Микола присел.
- Пришел официальный ответ из части, где ты последний раз проходил службу. Пишут, что ты третьего мая сего года, самовольно оставил место службы и в расположение части, в течение трех суток не прибыл. Знаешь, что это значит?
Микола с видом затравленного зверя посмотрел в лицо капитана.
- Это значит, что тебе как минимум грозит дисбат, по ст.245 – «Самовольная отлучка» сроком до двух лет. Кроме того, задержанные в Новолакском районе трое бойцов, частично подтвердили твое объяснение, по факту нахождения на базе у боевиков. А вот обстоятельства твоего попадания в плен, похоже, что никто, кроме Немченко подтвердить не может.
- Он тоже… уже навряд ли сможет… - Грустно ухмыльнулся Микола.
- Это еще не все. Как следует из ваших объяснений, при побеге ты убил несколько чеченцев.
- Это значит меня наградят?
- А ты, малый, шутник! Не в твоем положении сейчас шутки шутить. Может быть, до 31 августа тебя бы еще и сочли героем, но после подписания Хасавюртовского мира, формально получается, что совершил убийство граждан России. Если чехи узнают, что ты здесь, то могут потребовать выдать тебя…
- Вот это прикол!..
- Я тебя предупреждал, чтобы ты не сообщал никому, о своем спасении и тем паче о местонахождении. Они знают твой домашний адрес, так что твои родственники тоже в опасности. Моли бога, чтобы чехи до них не добрались. Пока будем решать, что с тобой дальше делать, будешь оставаться в части.
- Я свободен? – Микола поднялся со стула.
- Свободен – усмехнулся капитан – в пределах казармы.
* * *
Дверь уазика распахнулась.
- Вылезай, приехали!
Микола осторожно выпрыгнул наружу, осмотрелся. Он находился на небольшом плацу, перед длинным одноэтажным деревянным домиком. На другой стороне плаца стояло сооружение с большими воротами, похожее на гараж. КПП, ворота, деревянный забор с колючей проволокой. Вот она, легендарная «губа» - тюрьма для солдат. Из дверей дома вышел мужик средних лет, в камуфлированной форме, с темно-зелеными майорскими звездами на форменных камуфлированных погончиках. Прапорщик, вылезший из УАЗика, поздоровался с майором:
- Принимай, пополнение вам привезли.
- На долго?
- До особого распоряжения.
Все втроем прошли в двери. Миколу провели в небольшое помещения, отгороженное решеткой, потребовали сдать имеющееся при нем имущество. Сдавать собственно было нечего. Микола лениво выложил на стол ручку, запасную подшиву, зубную пасту, зубную щетку, мыло, несколько листов бумаги, иголку с нитками. Потребовали снять верхнюю одежду, проверили карманы, обувь, обыскали, после чего разрешили одеться. Некоторое время дежурный оформлял документы, после чего его отвели в камеру.
Последующие дни пошли как в бреду. Подъем на «губе» был в 05.00, отбой в 23.00. В промежутках, занятия по изучению устава, затем долгая изнурительная строевая подготовка, на плацу. После обеда хозработы, чаще всего совершенно скотская, грязная и бессмысленная. Однажды их доставили в большое помещение одной из местных частей, открыли заброшенный женский сортир и заставили его убирать. Толчки были забиты, кругом валялась грязная бумага, старые «затычки» и прокладки. Приходилась все это собирать руками. Толчки пробивали подручными средствами, без перчаток, голыми руками.
Досаждали постоянные издевательства конвойных. Все действия под их надзором, даже в туалете. При каждом удобном случае те старались ударить или пнуть ногой... Измученные за весь день, вечером солдаты вырубались, едва только касались коек. В камере было довольно холодно, стол забетонирован в пол. Стулья жесткие, сидеть на них более часа невозможно. В камере должен быть идеальный порядок. Малейший изъян - побои. Никаких вещей в камере ни при себе нет. Раз в день проводят обыски, с полным осмотром места пребывания. Шмонают все, убивает постоянное присутствие посторонних в твоей жизни, постоянное чувство безысходности. Вскоре Микола потерял счет дням, проведенным на губе… Все слилось в какой-то один бесконечный кошмар с регулярными побоями и издевательствами. Невольно вспомнился чеченский плен. Однажды ему даже подумалось, что в общем-то у чеченов было и не так уж плохо, если не считать той «малости», что тебя постоянно могли убить. А уж искалечить вполне могли и здесь. Одному из солдат отбили почки. После отбытия своего срока, он поехал в свою часть с кровавой мочой. Отдохнуть удавалось, только когда отвозили для допросов в военную прокуратуру.
* * *
- Рядовой Шамрай
- Я – отозвался Микола.
- На выход. В прокуратуру едешь.
Микола вышел из камеры и уже, пройдя через дежурную часть, выйдя на плац, натянул на себя бушлат. Погода стояла безветренная, было довольно холодно. После недавних побоев еще чувствовалась глухая боль в почках. На траве белел выпавший за ночь снег. Почему-то сейчас вспомнилось, что в Японии белый цвет считается цветом траура. Мрачное молчание водилы и двух конвойных – контрактников, наводило на неприятные мысли. Микола заскочил в кунг УАЗика и плюхнулся на сидение. Дверца захлопнулась. Брякнули ключи в замке.
Почти час машина громыхала и подпрыгивала по городским дорогам. Знакомый маршрут, - примерно с месяц назад его уже возили туда для допроса в качестве подозреваемого. Видать теперь народили еще какую-то проблему. Машина остановилась, дверь распахнулась, Микола выпрыгнул на асфальт. Знакомое двухэтажное старенькое здание грязно-желтого цвета, большие железные двери. Привычным движением убрав руки за спину, он прошел внутрь. Некоторое время его вели по коридорам. Остановились перед дверью одного из кабинетов. Старший конвойный, с кожаной папкой в руках, осторожно постучался и заглянул в кабинет, что-то сказал… Минут через пять Миколу ввели в кабинет. Следователь - мрачный мужик в военном кителе нового образца, с капитанскими погонами кивнул на стул перед его столом. Микола присел, конвойный вышел за дверь.
- Основная часть расследования закончилась. Вот, ознакомься и распишись… Капитан положил перед ним бланк бумаги с машинописным текстом.
- Що це такэ?
- Цэ, пан Мыкола, обвинение! Не хочешь, не читай, все равно мало что поймешь. Распишись здесь, здесь, тут и тут. – Следак ткнул пальцем, где надо расписаться и положил перед ним ручку.
- И в чем же меня обвиняют?
- Статья 247 УК РСФСР - дезертирство! Да ты сильно не пугайся, по ней всего-то от трех до семи дают.
- Да какое дезертирство, с какого хрена?!
- Мне изрядно пришлось помаяться, прежде чем я отыскал по разным частям твоих бывших сослуживцев по последнему месту службы и получил их показания. Ты еще радуйся, что с тебя сняли статью 264 – добровольная сдача в плен. По ней пятнадцать лет предусмотрено. Да не переживай ты особо, с первого января вступает в силу новый уголовный кодекс, по нем может и меньше будет, а там глядишь очередная амнистия подойдет. Так что через год-другой точно на волю выйдешь. А если на суде полностью вину признаешь, покаешься, может даже «условно» или «отсрочку» дадут.
- И что эти «сослуживцы» набрехали, я могу узнать?
- Узнаешь. Всему свое время. Тебе еще с материалами уголовного дела ознакомляться предстоит.
Микола вяло просмотрел обвинение, поставил подписи, где его просили.
- Молоток! – Следак заметно повеселел, - теперь я тебя должен допросить в качестве обвиняемого. Но знаешь, дело это нудное, да и ты ведь ничего не хочешь добавить нового?
- Хочу! Козлы эти ваши сослуживцы, если про меня такую хрень набрехали! Какой я к чертям, дезертир?!..
- Ну это не ко мне, это к твоим отцам-командирам.
- А-а-а, так вот кто меня дезертиром «сделал»! Наверное, историю с «Коперником» забыть так и не смог.
- Ну ладно, ладно, по существу дела ты значит, ничего добавить не можешь. Давай ты откажешься от показаний по статье 51 конституции* и все. Твой допрос, в качестве подозреваемого, у меня уже есть.
- А покурить мне разрешите?
- Ты же, вроде, не куришь?
- С вашими приколами не то что закуришь, но и на иглу сядешь…
Микола расписался в протоколе допроса, где ему указали, после чего, следак его выпроводил за дверь.
Некоторое время он сидел рядом с конвойными в коридоре. Мимо проходили люди в форме. При повороте к лестнице один из офицеров разговаривал с другим. Послышался знакомый широкогласный говор. Мужик явно с Украины. Микола поднялся и шагнул в его сторону.
- Куда!.. – Рявкнул конвойный.
- Сигаретку стрельнуть, мне сам следак разрешил, не веришь, спроси у него.
- Товарыш майор, курыты нэмае? – обратился Микола к офицеру.
Майор глянул на него, в его глазах сверкнула веселая искорка.
- Мае, мае!.. – протянул открытую пачку сигарет «Мальборо» красно-белого цвета.
Взяв сигарету в зубы, Микола вопросительно огляделся по сторонам.
- Здесь нельзя курить! – крикнул старший конвойный.
- А где можно?
- Выйди с ним во двор, выход под лестницей – немного подумав, сказал старший конвойный своему коллеге.
Конвойный, со штык-ножом и кобурой на ремне, поднялся со стула. Они вместе вышли через запасной выход в маленький дворик. Микола быстро осмотрелся. С противоположной стороны стоял бетонный забор, возле него рухлядь из старой офисной мебели.
- Огоньку нет? – как можно спокойнее спросил Микола.
Контрактник полез в карман бушлата. Микола сделал вид, что наклонился почесаться. Екнуло сердце – что будет дальше – решает все… Со всего размаху он резко ударил конвоира в скулу. Крякнув, парень шлепнулся на асфальт. Прыгнув на него, Микола резко выдернул из самодельных ножен штык-нож… Конвоир начал подниматься, в его глазах помутнело, видно, что он еще не оклемался от удара. В три прыжка Микола оказался возле мебельной рухляди, и в ту же секунду перемахнул через забор… Удар о землю, резкая боль в груди… С этой стороны забора оказалась трава, покрытая свежим снегом. Вскочив на ноги, он огляделся, - рядом улица, дома, дворы, какие-то сараи. Микола рванул во двор… Выход на другую улицу, старый трехэтажный дом с двумя подъездами, сараи, гаражи, кусты, деревья. Думать некогда, скорее всего, искать будут во дворе. Микола выскочил на улицу, спрятал штык-нож за пазуху и, как ни в чем небывало, спокойно зашагал по тротуару. Уже отойдя метров на двадцать от дома, он услышал топот и крики со стороны двора дома. Микола перешел на другую сторону улицы. К нему сзади подъезжал синий «жигуленок». Обернувшись, Микола помахал рукой, - машина остановилась.
- Куда тебе, служивый, - из машины выглянуло добродушное лицо мужика средних лет.
- Да мне бы до Ленинской..
- Не-е, мне в другую сторону.
- Ну, подбросьте, сколько можете, а я там дальше сам как-нибудь.
- Садись.
Дверца распахнулась, Микола плюхнулся в мягкое сидение теплого салона. Машина поехала. В зеркальце заднего вида он увидел, как из двора дома выскочили двое в форме, оглядываясь по сторонам. Водила о чем-то спрашивал его, Микола что-то рассеяно отвечал. Когда он вылез из машины на ближайшем перекрестке, он облегченно вздохнул.
* * *
Микола немного отодвинул дверь теплушки и выглянул наружу. Поезд замедлил ход – приближался какой-то полустанок. Он отодвинул дверь шире и, резко выдохнув, прыгнул вперед, по ходу движения поезда. Удержаться на ногах не удалось, он скатился кубарем вниз по насыпи. Вскочив, он побежал в сторону росших поблизости деревьев. Только здесь он перевел дух. Метрах в пятидесяти от него стояли какие-то сараи. Пройдя мимо сараев, Микола вышел на небольшую дорогу, по которой вскоре вышел на улочку одно- и двухэтажных домов. Вскоре он подошел к железнодорожной станции. Осторожно пройдя в зал ожиданий, он осмотрелся, прошел к расписанию поездов, затем к карте района и схеме движения поездов. Выйдя на улицу, спросил первую встречную старушку, как добраться до автостанции.
Минут через двадцать Микола вышел к автостанции. Зайдя в здание, подошел к карте, и старательно ее изучал. Некоторое время он сидел на станции. День близился к концу. Выйдя из зала автостанции, он решительно зашагал по дороге за поселок. Вскоре сзади послушался шум мотора. За ним ехал ПАЗик грязно-белого цвета. Микола помахал рукой, автобус остановился, дверь открылась. Он заглянул в дверь.
- До Ивановки не подкинешь?
- Не-е, если только до поворота на Суворовский…
- Ну, давай хоть до поворота… - Микола забрался в салон и плюхнулся на ближайшее свободное сидение.
Напротив него сидела женщина лет 30-35 на вид в темно-синей нейлоновой куртке и шерстяном платке на голове. В салоне также еще были две старушки, дед, явно алкотского вида, пожилая женщина с девочкой лет восьми.
Женщина, сидевшая напротив, посмотрела на него, их глаза встретились. Микола отвернулся к окну, но боковым зрением заметил, что женщина продолжает его пристально осматривать. Сидевшие в автобусе лениво переговаривались, видно было - все местные и хорошо знали друг-друга. Его тоже о чем – то спросили. Микола что-то ответил. Минут через пятнадцать автобус остановился.
- Приехали, дальше я на Суворовский – крикнул водила в его сторону.
- Ох, спасибо, отец, хоть чуток подбросил! - Микола вышел из автобуса…
- Не поможешь? – услышал он.
Сидевшая перед ним женщина, тоже собралась выйти из автобуса и подтащила к выходу две большие сумки. Микола послушно протянул руку, подхватив по-очереди сумки, поставил их на дорогу, протянул руку женщине. Она как-то странно глянула на него, улыбнулась и, опершись на его руку, вышла. Автобус, свернув направо, уехал. Они остались на пустой дороге посреди поля.
- Дотащить не поможешь? – спросила женщина.
- А далеко?
- Вон до туда… Она махнула рукой в сторону видневшихся метрах в двухстах, за деревьями узенькой лесополосы, вдоль дороги домиков.
- Отчего же не помочь добрым людям, помогу! – Микола подхватил суму побольше, да потяжелее и пошел по дороге.
По пути женщина расспрашивала, куда он идет, откуда и зачем… Чтоб не попасться на вранье, Микола отвечал уклончиво или вовсе отшучивался. Вот они свернули на небольшую дорожку, прошли пару старых деревянных домиков, сараев, мимо заборов, пройдя калитку, подошли к дверям небольшого сельского дома, обитого старыми посеревшими досками. Микола поставил сумку. Из дверей дома выскочила девочка, лет десяти на вид.
- Мама приехала! – она прижалась к женщине, та погладила ее ладонью по голове.
- Заходи, погреешься, чайку попьешь? – женщина обратилась к нему.
Микола прошел на веранду, снял сапоги, затолкал вовнутрь портянки. Женщина подала ему шлепанцы. Прошли в следующее помещение, как и в большинстве старых домов, оно совмещало в себе и кухню и прихожую. Здесь было тепло, чувствовался характерный запах дровяной печки и, какого-то домашнего уюта, теплого, радушного.
Микола снял подкладку от бушлата, повесил на вешалку. Рядом повесил свой полиэтиленовый пакет, в котором лежала наружная часть бушлата. Женщина провела его в следующую комнату – она была просторна, имела два окна. По краям комнаты стоял диван, шкаф, телевизор на старом комоде. Возле окон стоял стол. В комнату выходили еще две двери. Из одной из дверей вышла старушка. Женщина перекинулась с ней парою фраз, попросила поставить чайник. Миколу усадила на стул возле окна, перед столом. Выйдя, через пару минут она вернулась без куртки и с чашками в руках.
Микола внимательно осмотрел женщину. На ней была цветная блузка и светло-синие джинсы в обтяжку. Пока она ходила перед ним, Микола невольно залюбовался ее широкими бедрами и ягодицами туго обтянутыми джинсой…
Ни что так не красит женщину, как пара-тройка, совсем даже не лишних килограммов в тазобедренной области!
Микола тихо вздохнул и отвел глаза, но взгляд все равно, словно сам собой возвращался к тому же месту… А она как будто нарочно двигаясь по комнате щеголяла перед ним своей шикарной задницей. Поставив на стол посуду и продукты, женщина сама села за стол напротив него. Теперь он смог как следует рассмотреть ее. Ее волнистые каштановые с рыжеватым отливом волосы, до плеч, были небрежно перехваченные сзади резинкой. Пражильные черты лица, большие серые глаза, на лицо вполне еще свежая, с каким-то добрым хитроватым выражением. Как говорится шикарная задница и лицо красит. Сейчас она выглядела гораздо привлекательнее, чем когда Микола увидел ее первый раз, в автобусе.
- Так как тебя зовут, ты так и не сказал?
- Меня не зовут, я сам прихожу!
- Вот и неправда! Сейчас я тебя позвала! – женщина улыбнулась.
- Николай… Можно просто, Ник.
- А меня Ирина.
- А по-батько?
- Ирина Александровна. Но лучше просто Ира.
Микола отхлебнул горячего чая, заел печеньем. Очень хотелось есть, но он старался не подавать, виду, что голоден. Женщина рассказывала о себе, иногда задавала вопросы. Живет она одна с дочкой и престарелой матерью. Муж пару лет назад погиб в аварии, когда поехал на тракторе в соседнюю деревню за самогоном. Мужиков в их деревне почти не осталось, в основном старики да алкоголики. Колхоз развалился, работать негде.
Время шло. Чай допили. Ирина принесла еще продуктов и достала из шкафа высокую бутылку с светло-коричневой жидкостью.
- Может, за знакомство? – хитро улыбаясь, предложила она.
- Да пожалуй, что можно…
Ирина поставила на стол два маленьких стаканчика, стеклянный графин с квасом.
- Що цэ такэ? – спросил Микола, кивая на бутылку.
- Сэм. Да ты не бойся, он местный, проверенный.
Она налила ему и себе в стаканчик, стукнулись, выпили. Микола резко выдохнул, занюхал рукавом, - самогон был явно поболее 40 %, но пился легко. Видно, что хорошо очищен и настоян на травах. Закусили. Разговор потек веселее. Незаметно была наполнена вторая стопка, опять выпили. Микола почувствовал, что идти он уже наврятли сможет. Голова закружилась. Голод и усталость сделали свое грязное дело. Микола извинился, поднялся, прошел несколько шагов к двери, Ирина что-то говорила ему, но ее слова не доходили до сознания… В глазах потемнело, он оперся о стену спиной и медленно осел на пол…
* * *
Когда Микола пришел в себя, он лежал на кровати в какой-то маленькой комнатке, более смахивающей на кладовку. Он лежал раздетый, в одной белухе, на цветастом покрывале, укрытый тяжелым ватным одеялом. В углу слабо горел прикрытый плафоном ночник. Микола попытался встать. Кровать заскрипела. Шторка на дверном проеме шелохнулась и в комнату вошла женщина в синем халатике. Микола обхватил руками голову, сжимая виски. Он с трудом вспоминал, как оказался в этом месте.
- Сколько время?
- Половина четвертого ночи.
- Мне надо идти, я и так у вас задержался…
- И куда же ты пойдешь в таком состоянии, Микола?
Микола настороженно глянул на Ирину. Она усмехнулась.
- Я твой «портрет» на вокзале, в городе видела, на доске «их разыскивает милиция».
Микола устало посмотрел на нее. Ее лицо было в тени, из-за чего непонятно что у нее на уме. Ирина присела на стул напротив него.
- В таком состоянии ты далеко не уйдешь. Оставайся, не хочу грех брать на душу…
- Ты меня не сдашь? – осторожно спросил Микола.
- Видно, что ты малый добрый. Скажи, за что тебя разыскивают. Убежал из армии?
Микола ответил не сразу. Некоторое время в комнате стояла напряженная тишина. И он заговорил.
Он рассказал ей, как служил, попал на войну, попал в плен. Как сбежал, шел через горы к своим, терял друзей. Как его посадили «на губу», обвинили в дезертирстве. Как удалось бежать. Как уже вторую неделю пробирается домой, скитаясь по станциям и проселочным дорогам. Немного удавалось на товарняках подъехать, немного на попутках, где-то пешком. Ночевал в сараях, возле станций, на чердаках и в подвалах станционных домов. Ел что придется, - припасы из подвальных сараев, один раз немного картошки стащил из чьего-то погреба. Чтобы не быть похожим на солдата, днем шел в ватной подкладке от бушлата. Верхней курткой укрывался, когда спал. Солдатскую шапку с кокардой выменял у какого-то мальчика на вязаную шапку. Если спрашивали, кто такой, говорил, что рабочий, идет наниматься. Штаны от афганки действительно выглядят как рабочая роба, так что эта легенда выглядела вполне правдоподобно.
- А в Ивановку тебе зачем? – тихо спросила Ирина.
- Да ни за чем… Просто одно из сел по пути. Мне гораздо дальше… В общем рассказал я все как есть, а там думай сама. Хочешь, сдавай в милицию, хочешь, - прогони…
Он осторожно посмотрел на нее. В ее глазах блестели слезы… Она вдруг резко села рядом с ним, прижала его голову к своей груди, обхватив ладонями. Он почувствовал, как на его лицо капают ее слезы…
Через пару дней Микола почувствовал себя гораздо лучше. Силы стали к нему возвращаться. Вечером к нему в комнату зашла Ирина и принеся белье и вещи. Он примерил, - вещи были чуть великоваты. «От мужа-покойничка остались» - пояснила Ирина. Она провела его через веранду в заднюю пристройку, где была оборудовано нечто вроде парилки. Здесь было довольно жарко, в крохотном помещении стоял дощатый лежак, в другой стене крохотное запотевшее оконце. Напротив лежака печка и бочка с водой.
Микола разделся, облился водой и намылился. В этот миг дверь распахнулась и в парилку зашла Ирина. Она была без одежды, только обвязана банной простыней. В руках у нее был сушенный березовый веник. Видя его замешательство, она широко улыбнулась:
- Ложись на лежак, веничком похлестаю…
- Как скажете… - Нерешительно проговорил Микола. Женщина была значительно старше его, и он смутился ее присутствия.
Микола лег на лежак, Ирина смочила веник горячей водой и старательно, долго, с разной интенсивностью хлестала его. Минут через пятнадцать она отбросила веник в сторону и облила его горячей водой. Микола поднялся, обернулся полотенцем и сел, посмотрев на Ирину. Вид у нее был довольный, взгляд был веселый. Сама она вспотела, пряди волос на лбу намокли.
- Попить чего нету? – попросил Микола.
- А как же, все готово для полноценной бани! – с этими словами Ирина вышла за дверь и вернулась с керамическим кувшином в руке. С полки, в углу она взяла две пивные кружки, одну из которых протянула Миколе. Из кувшина она налила ему и себе квасу, присела рядом. Микола отхлебнул из кружки. Квас очень сильно напоминал брагу – имел градусов, гораздо крепче пива. Через пять минут почувствовался приятный «расслабон» во всем теле, еще через несколько минут алкоголь ударил в голову… Поставив пустую кружку на полку, Ирина вдруг скинула простыню и легла на живот… От неожиданности Микола вытаращился на ее пышные голые ягодицы и, видневшуюся сбоку, не менее пышную грудь.
- Теперь ты меня веничком похлопай!
Микола нерешительно взял в руки веник, смочил его водой и стал осторожно шлепать Ирину по спине.
- Да ты смелее, смелее! Не стесняйся, мы с мужем всегда вместе парились! – Весело произнесла женщина.
…Веник опускался на обнаженную спину и ее пышные ягодицы все интенсивнее… Воздух наполнился ароматом распаренных березовых листьев… С каждым ударом она слегка вздрагивала, заманчиво колыхались в полумраке ее шикарные «окорока». В голове шумело от выпитого… Микола чувствовал, что не в силах больше сдерживаться… Полотенце упало на пол… Отбросив веник в сторону он навалился на ее тело, обняв руками, чувствуя в ладонях ее груди покрыл поцелуями ее шею и спину... Ирина ахнула и застонала… Скрипел лежак, качались груди, тряслись ягодицы…
Минут через тридцать оба обессиленные лежали на лежаке, оба многозначительно молчали…
* * *
Шли дни, недели, месяцы. Днем Микола помогал по хозяйству, - колол дрова, носил из погреба картошку, чинил и ремонтировал все, что пришло в негодность за годы отсутствия мужика в доме. Ночью он постигал любовные премудрости, а Ирина отрывалась по-полной, за долгое отсутствие постоянного партнера. Подумать только, - до армии женщины старше тридцати казались ему солидными тетеньками, которых он даже представить в постели с собой не мог… И вот теперь он каждый вечер ложился с женщиной, старше него более чем в полтора раза и все получалось как-то само-собой…
Постепенно Микола привык к сельской жизни. Первое время он старался не выходить на улицу, но вскоре заметил, что когда он работал во дворе, проходившие мимо разглядывают его с неким любопытством, но не задают никаких вопросов. Очевидно, вся деревня давно уже знала, о том, что твориться у Ирины в доме. Вскоре он познакомился с некоторыми из местных.
Он старался не вспоминать о своем прошлом и не думать о будущем. Свое будущее он даже примерно не мог себе представить, а о прошлом думать не хотелось. Дом, друзья, родители, любимая девушка… Все это осталось в какой-то другой, прошлой жизни. Армия, плен, «губа», недолгое, но мучительное бегство стали той несокрушимой стеной, которая отделила прошлое от настоящего. Сейчас был дом, хозяйство, женщина, с которой он жил, девочка, которая однажды вдруг стала называть его «папой»…
Иногда он просыпался посреди ночи и долго не мог уснуть. Он смотрел на женщину, лежавшую рядом, тихо сопевшую во сне, прислушивался к мерному тиканью ходиков* на стене. На душу ложилась умиротворение, словно он нашел наконец-таки свое место в этой жизни, словно все это уже очень давно… В памяти всплывали родной город, друзья, Регина… Но теперь они были такими далекими и нереальными, словно все это приснилось во сне… Он поворачивался к Ирине, стараясь разглядеть ее в темноте, Она кормила и поила его, поделилась с ним теплом и уютом своего дома, подарила любовь… Он осторожно, чтобы не разбудить, целовал ее… Однажды она проснулась и, глядя на него умиротворенно улыбнулась, обняла и прижала к себе…
Пришла весна. Снег растаял, деревня стала оживать, готовясь к огородно-полевым работам. На улице все чаще стали появляться местные жители – в основном старики и алкаши. Микола все больше работал на огороде, готовя землю к посадкам. Однажды он вспомнил, что у него завтра день рождения. За всеми хозяйскими хлопотами этот факт как-то вылетел из головы, те паче, что последние два года отмечать свой день рождения ему не довелось. Узнав об этом, Ирина предложила отметить этот праздник как следует. На следующий день они разожгли во дворе костер, приготовили шашлыки. Ирина накрыла стол, пригласила пару подруг с бывшего места работы – раньше она работала в детском саду воспитателем, пока его не закрыли из-за недостатка детей. От соседской бабки пришел ее сын – Алексей со своим сыном, приехавший на пару дней помочь матери, а так же дед Егорыч, из числа местных алкоголиков, бывший зоотехник не так давно развалившегося колхоза.
Посидели, немного выпили, после чего некоторое напряжение прошло, все расслабились. Разговор потек сам-собой. После третьего стакана компания разделилась: мужики сели вместе своим коллективом, а женщины своим. Кто-то предложил спеть. Микола спросил, нет ли гитары.
- Да, имеется… - пробормотал Алексей – ща будет.
Он подозвал сына, объяснил, где лежит гитара. Парень убежал, но вскоре вернулся со старенькой запыленной гитарой. Видно, что ей давно никто не пользовался. Микола взял ее в руки, подрынькал по струнам пальцем. Некоторое время он подкручивал натяжку струн, стараясь хоть немного настроить ее звучание.
- Ну, что ж, слушайте, только у меня свой «урупуртуар», боюсь не всякому по душе.
- Да ты спой, не смущайся – отозвалась Ирина.
- Песня о белых казаках в эмиграции, вынужденных зарабатывать в цирке. Ее наверно сочинили по мотивам одного из эпизодов фильма «Бег»…
Усевшись поудобнее, Микола склонился над гитарой. Грубо зазвучали ее расстроенные струны:
- Губы девочка мажет в первом ряду, ходят кони в плюмажах и в песню идут…
Про детей и про витязей, и про невест, вы когда-нибудь видели сабельный блеск?..
Поднимается на небо топот и храп, вы видали когда-нибудь сабельный шрам?..
Зарыдают подковы, пошел эскадрон, перетоп молотковый, пошел эскадрон.
Черной буркой вороны укроют закат, прокричат похоронно на всех языках…
Среди белого дня, в придорожной пыли медсестричку Марусю убитой нашли…
Отмененная конница пляшет вдали, опаленные кони в песню ушли…
От слепящего света стало в мире темно, дети видели это только в кино…
На веселый манеж, среди белого дня, приведите ко мне золотого коня…
Я поеду по кругу, на веселом счету, я увидел подругу в первом ряду…
- Это что? – после некоторого молчанья спросил Алексей.
- Песня из «ГрОба»
- Откуда?..
- Не откуда, а чья. Панк-рок-группа такая есть, - «Гражданская оборона», может, слыхал?
- А ты что, панк?
- А что, не похож?
- А где же твой «ирокез»?
- Панк, - это состояние души. А «ирокез» это дешевый выпендреж для лохов.
- И шо-за это такое состояние?
- Это когда тебе наплевать на закон, на мораль, на правила и нормы. Когда ты не ищешь ни власти ни карьеры, ни славы… Когда ничто не значат ни награды, ни почет, ни звания. Когда равнодушен к деньгам, когда ценишь только волю.. Раньше нас называли «нигилистами», потом «анархистами». В армии нас кличут «похуистами», а на гражданке - панками.
- М-да, - Алексей почесал затылок, - Иришь, налей-ка нам еще сэму, что-то выпить захотелось…
Последние гости разошлись поздно вечером. Прибрав стол, Ирина вышла во двор. Микола умылся, почистил зубы и прошел в комнату Ирины. Она стояла около окна, рядом с кроватью. Обернувшись к нему, она скинула халат, сняла резинку с волос и подняв руки вверх встряхнула головой, от чего ее локоны красиво легли на ее голые плечи… Она выразительно глянула на него… Микола скинул рубашку и портки, шагнул к ней. Они слились в крепких объятьях… Скрипела кровать, Ирина приглушенно стонала… Спьяну чувства притупились и он долго не мог остановиться. Когда он успокоился и обессиленный упал ей на грудь, она еще долго не спала, гладя его рукой по голове…
* * *
Последующие дни текли как обычно. Казалось, ничего не изменилось, но память все возвращала к тому вечеру дня рождения. Теперь он реально осознал, чего ему так не явно хватало у Ирины… Отсутствие чувства понимания. У них слишком большая разница в возрасте, сейчас для нее главное только одно – мужик в доме, как необходимый предмет в хозяйстве и в постели… А любовь?... Бывает ли она вообще, в таком возрасте?...
Микола все чаще стал под разным предлогом уходить на станционный поселок. Однажды, в конце мая, гуляя по улице, он проходил мимо железнодорожной станции. Из дверей станции вышли около десятка солдат с вещмешками и сопровождавший их офицер. Солдаты побросали вещмешки на асфальт. Некоторые отошли в сторону, достали сигареты, закурили. Микола потоптался в стороне, наблюдая, затем приблизился.
- Здорово, служивые! – весело и как можно более приветливо произнес он.
Солдаты с любопытством посмотрели на него. По глазам было видно, что они какой-то внутренней интуицией узнали в нем своего.
- Привет, привет! – ответил один из солдат.
- Кто такие, куда едете?
- Да вот, в часть из учебки следуем.
- Ребят, а из Приокска кто-нибудь есть?
- Я из области – отозвался высокий белобрысый паренек.
- А из какого района?
- Из Урницкого.
- А-а, знаю, знаю. Бывал там когда-то. Может, знаешь там такого Тыквина Сашку?
- Еще бы не знать. Мы с ним в школе учились. Только он чуть старше был.
- О-о, замечательно. И как там сейчас, Сашка, учебу закончил, или все еще учится? Не слыхал, в армию сходить послужить не желает?
Солдат засмеялся.
- От него дождешься!.. Касьян* еще тот! Наоборот, расслабляется. Говорят, жениться собрался.
- Шо, внатуре? Чего енто он вдруг? Никогда от него такого не ожидал. На ком же интересно, не знаешь?
- Да говорят, на банкирше какой-то!
- Я хренею! Вот это он дает! На какой-же такой банкирше? Сколько ей лет? Как помню, он всегда с телками старше себя крутился…
- Ну не на банкирше конечно, а на телке из банка. Молодая она, даже, младше него немного. Региной, кажется, ее зовут. Я ее видал разок. Вообще ничего телка, черненькая, симпатевая.
Микола насторожился, улыбка исчезла с его лица.
- А откуда он ее знает, не в курсах?
- Если не ошибаюсь, то бывшая подруга его кореша. Тот безвести пропал в армии, а он тут же «подсуетился», не будь дураком, «оприходовал» ее…
- И когда он женится, не знаешь?
- Да я-то с ним особо не общаюсь. Кореша писали, что вроде как уже совсем скоро, на днях расписываются.
Микола стоял как вкопанный. Вид у него был, точно его ударило током. Тем временем, сопровождавший солдат офицер крикнул, чтобы те подошли к нему.
- Ну ладно, служивый, - переменившимся голосом произнес Микола, – удачи тебе… Смотри, служи, как дед служил… - Он пожал земляку руку.
- Да и тебе не хворать! – пожелал солдат, поднимая с асфальта вещмешок.
Микола торопливо пошел в сторону улицы, ведшей со станции. Через пол-часа он уже быстро шагал по проселочной дороге…
Привычно скрипнула калитка, Микола зашел во двор. Ирина, стоя посреди двора в своем синем халате развешивала на веревке мокрое белье. Услышав скрип, она обернулась в его сторону, ее лицо радостно засияло. Микола приблизился. Улыбка сразу исчезла с ее лица.
- Что случилось? – Испуганно прошептала Ирина.
Он не ответил, молча глядя в ее глаза.
- Коля, что с тобой?!!
- Ирочка, дорогая, любимая… Прости меня, но мне надо срочно сваливать…
- Куда?.. Почему?.. Что произошло?!
- Не вынуждай меня врать… Но поверь, это очень важно…
Ирина присела на краешек скамьи и, наклонив голову, закрыла лицо руками. Ее плечи вздрогнули. Она зарыдала. Микола опустился перед ней на колени, стараясь обнять за плечи.
- Ирочка, лапочка, мне очень надо срочно сваливать…
Она всхлипнула и зарыдала еще громче.
- Все вы мужики такие!.. Одинаковые!..
Микола оторвал ее руки от лица и, обхватив ладонями ее щеки, яростно поцеловал в губы…
Минут через десять женщина немного успокоилась, и они вместе прошли в дом. Пока она собирала на кухне сумку, Микола переоделся в дорогу. Когда он вошел на кухню, Ирина поставила на табуретку небольшую дорожную сумку и рядом, на стол, аккуратно сложенную поглаженную его солдатскую форму.
- Оставь ее, еще пригодится. Я вернусь… Может быть… Наверное… Постараюсь…
В глазах у нее опять появились слезы. Микола резко схватив ее за талию, крепко прижал к себе и страстно поцеловал в губы. Ирина с силой оттолкнула его от себя…
- Уходи!.. – по ее глазам было видно, что она все понимала и знала, что он больше не вернется…
* * *
Под веселый гуд автомобильных клаксонов несколько легковых машин, украшенных разноцветными лентами, свернули с улицы в боковой проезд и, сбавив скорость, заехали во двор. Из машины вышел Тыквин Александр. На нем был тщательно выглаженный классический черный костюм с белой рубашкой и галстуком. В руках он держал большой нелепо - аляпистый букет цветов. К нему подскочили несколько парней и мужчин, одетых в костюмы разных тонов и оттенков. Из машин вылезали другие приглашенные. Из подъезда выходили соседи – в основном бабки, старики и дети. Все разговаривали, шумели, смеялись. Стоявшие в стороне бабки и женщины, глядя на жениха, перешептывались. Один из парней открыл дверь автомобиля и, достав из салона широкую малиновую ленту, осторожно развернул ее, просунул в образовавшуюся петлю руку и голову и растянул наискось через весь торс. На ней было крупными буквами тщательно начертано «Свидетель»…
Во двор заехала старая серая «Волга». Из нее выскочил высокий черноволосый парень в джинсовом костюме, светловолосый паренек пониже, в сером классическом костюме, темно-рыжая кучерявая девушка в синем вечернем платье.
- Привет, мы не опоздали? – глухим голосом спросил черноволосый парень, подходя к жениху.
- Привет Диман! Конечно же нет! – ответил Сашка.
- Здравствуй, жоних! Круто смотришься! – Весело произнесла девушка.
- Привет, Свет, привет Вован! – отозвался «жоних».
- Поздравляю с наступающим событием! – произнес «Вован».
- Сенкс*! И тебе того-же!..
- Да мне зачем, мне еще рано! – ухмыльнулся Вован.
От толпы бабок отделился странного вида мужчина. На нем была светлая клетчатая рубаха, широкие потрепанные джинсы и кеды. На голове через лоб натянута полоска из черной ткани. Он был небрит, от чего его лицо покрылось длинной неровной щетиной, кое-где на нем виднелись кривые рубцы шрамов. Нос был слегка искривлен в двух местах, он был бледен, щеки впалые, вокруг глаз темные круги. Мужик сильно смахивал на какого-то нелепого рокера, после недельного запоя.
- Закурить не найдется? – обратился «рокер» к стоявшему ближе к нему Вовану.
- Найдется! – Вован посмотрел на него, и извлек из кармана пиджака пачку сигарет.
Тем временем жених со «свидетелем» и еще двумя парнями скрылись в подъезде. Наступило некоторое напряженное ожидание.
- Кого женим, кого замуж выдаем? – не унимался мужик, подойдя к Свете.
- Да вот, кореша нашего отдаем в надежные женские руки, а что?
- И как он, рад событию?
- Говорит, что не хотел, да невеста уломала, только разве женское сердце обманешь! Он давно ее обхаживал, все «жить» с ней хотел, а она никак. В конце концов, согласилась, если только официально расписаться.
- А он что?
– Всем говорит, что со свободой прощается, а сам сияет как медный тазик – добился – таки своего!
Те временем из толпы приглашенных выделился мужчина средних лет с медалями и крестом на пиджаке. Заметив его, «рокер» переменился в лице, заметно помрачнев.
- А это кто такой? – кивнув в сторону «медаленосца» спросил он, обращаясь к Диману.
- Да это дядька Сашкин, жониха, тоесть… Военный какой-то. Говорят, в Чечне воевал.
- И что, так сильно «нагероинил», аж медалями да крестами всего пообвешали?!..
- Да кто его знает. На словах все герои. А там, может, просто водку пьянствовал с начальством, потому и приехал «вся грудь в медалях»! Кто служил, тот знает, награждают не тех, кто «героинит», а кто с начальством ладить умеет. Да сам - то ты кто таков будешь?
- Да я так… Музыкант бродячий, - затягиваясь сигаретой, мрачно ухмыльнулся «рокер».
Вован и Диман засмеялись.
- Так может, и сыграть сможешь?
- А как же. Давай гитару, сыграну для молодых!
Диман усмехнулся, сделал последнюю смачную затяжку, отбросил бычок в сторону, подошел к «Волге», открыл багажник, достав старую потрепанную гитару, протянул ее «рокеру». По тому, как он взял ее в руки, было видно, что гитарой он владеть умеет. Проведя пальцами по струнам, он легко наиграл мелодию марша Мендельсона. Воспроизведенный на гитаре, марш прозвучал как-то смешно. Кто был рядом, заулыбались.
В это время, люди возле подъезда зашумели и расступились в стороны. Из дверного проема вышел жених, за ним показалась невеста. Она была в белоснежном, с ярко-синими вставками свадебном платье, ее распущенные черные волосы, достававшие почти до пояса, красиво контрастировали с платьем. Глаза были подведены синеватыми тенями, края глаз выделялись стрелками, как у древней египтянки. На ее руках были белые, длинные до локтей перчатки, в ушах длинные сережки в виде соединенных мелких серебристых монеток. Когда она спускалась по ступенькам, ее обнаженная нога показалась из высокого разреза верхней длинной полупрозрачной юбке, под которой виднелся короткий узкий подол платья. В одной руке она держала букет цветов, другой держала под руку жениха. В этот миг она была прекрасна, как никто и никогда… Почему-то казалось, что она немного грустна. Стоявшие вокруг захлопали в ладоши, бабахнули хлопушки, на «молодых» посыпались конфетти, защелкали фотокамеры, кто-то крикнул «Ура»… В воздух полетели мелкие монеты, какие-то зерна… «Молодые» под шум и крики прошли несколько метров к машинам.
Шум начал затихать. Все расступились, и перед женихом, неподвижный как скала, остался «рокер» с гитарой в руке.
- А выкуп за невесту не желаете? – мрачно произнес он…
- А «в ухо» не боитесь? – в тон ему ответил Александр.
- Панки бояться не умеют…
Невеста едва заметно вздрогнула, резко повернулась в его сторону, ее лицо помрачнело.
- Да ладно, дай ему «выкуп», видишь, человеку на опохмел не хватает! – подсказал кто-то.
Стоявший рядом «свидетель» молча, протянул десятитысячную бумажку.
- За такие деньги я, пожалуй, сыграю что-нибудь для прекрасной невесты… - притворно – бодрым голосом, оглядевшись по сторонам, воскликнул «панк-рокер».
- Пусть сыграет, он обещал!.. – крикнул Диман.
Мужик отошел на два шага назад, присев на капот ближайшей машины, ударил по струнам, раздался долгий протяжный звон. И вдруг полились нежные мелодичные звуки. Толпа настороженно притихла. Глубоко вдохнув, он посмотрел в глаза невесте…
-Ах, что же ты наделала, надела платье белое,
Кольцо на руку правую, на голову фату…
А может ты забыла, как мне ты говорила,
Как нежно говорила, я так тебя люблю…
В этот миг невеста побледнела, ее руки задрожали, она опустила глаза.
- Сбивая черным сапогом с травы прозрачную росу,
Наш караул идет вперед и каждый к своему посту…
И каждый думает о том, что дома ждут и письма пишут,
Любимый милый дорогой тебя я жду, тебя я слышу…
- Ник!!! – закричала девушка, букет выпал из ее руки, она дернулась к гитаристу…
- Регина, стой! – крикнул Александр – у нас же свадьба!…
Регина резко повернулась к нему глядя прямо в его глаза… Через секунду она вырвала ладонь из его руки и кинулась к парню с гитарой.
- Микола!… Ник… Николя… Ты где пропадал?!.. Ты откуда?!.. – не в силах устоять на ногах она присела на корточки, от чего ее обнаженные ноги выступили через разрез. Сжимая в руках его ладони, она заглядывала в его глаза…
- Где я был, это может Сашка рассказать, да вон тот «крестоносец» - он кивнул в сторону мужчины с крестом и медалями на пиджаке.
- Регина! – нервно крикнул Сашка – нам же в ЗАГС ехать!
- Нет, подожди, что это все значит?!..
- Ты ничего не знаешь! Он людей убивал! Он дезертир! Его военная прокуратура разыскивает!
- Так ты все знал и молчал!!!
- Да, Риночка, да – горько ухмыльнулся Микола – я же солдат, мое дело убивать… Вон тот товарищ, капитан Лодыгин… Или, наверное, уже майор? Он все знает. Пусть расскажет, доблестный офицер, за что его наградили. За торговлю солдатами, наверное?!..
Лодыгин переменился в лице и, посмотрев по сторонам, попятился, скрывшись в толпе… Стоявшие рядом напряженно молчали, бабки поодаль быстро перешептывались. Александр шагнул к Регине и попытался схватить ее за руку. В этот миг Регина сорвала с себя перчатки, швырнув их ему в лицо. Резким движением она стянула с себя верхнюю длинную юбку, швырнув в сторону, оставшись в одном только коротком узком платье без рукавов. Стоявшие рядом ахнули, большинство плохо понимали, что происходит. Регина сорвала с себя белые туфли на каблуках. Держа Миколу за руку, она потянула его сквозь народ в сторону.
- Регина! – рядом стояла ее мать, перепугано глядя на нее.
Девушка быстро посмотрела на нее, вырвала из ее рук сумочку, вынув из нее связку ключей. Подойдя к иномарке серого цвета, стоявшей поблизости, она открыла дверцу, села за руль. Не теряя зря времени, Микола прыгнул на соседнее сидение. Заскрежетал двигатель, мать бросилась к машине, яростно дергая за ручку двери. Опомнившись, Александр тоже кинулся к машине. В этот миг двигатель завелся, автомобиль резко развернулся и покатил со двора…
Они мчались по улице. Минут через десять машина свернула в малоприметный поворот меж старых двухэтажек. За окном мелькали только кусты, деревья и лужайки. Машина затряслась по поросшей травой земле, заехав в тень между небольших развесистых деревьев, остановилась. Регина схватила Миколу за плечи и, притянув к себе, вцепилась губами в его губы. Она рыдала, то снова целовала его, то шептала «Николя… мой Николя…» В тот же миг дверь распахнулась, они оба выкатились из машины и покатились по склону оврага… Когда они остановились, Регина оказалась сверху. Она потянула платье руками, но ничего не получалось… Микола вцепился в края платья сверху и, сильным движением рук, с треском разорвал его напополам. Регина осталась перед ним только в нижнем белье.
Как она переменилась за эти три года! Она стала взрослее, в ее фигуре уже не осталось и следов той прежней подростковой «угловатости». Ее тело приобрело те самые, манящие женские формы, сводящие с ума мужчин… Она торопливо сорвала с него рубашку, джинсы, в сторону полетело нижнее белье, через секунду овраг огласился ее криком, перешедшем на стоны…
Светило солнце, дул слабый ветерок, насвистывали птицы. Веселый соловей, сев на ветку березы, повернув голову, левым глазом посмотрел на кувыркавшихся по траве внизу двух влюбленных… Словно сама природа хотела подыграть им, оградив от всех в этом уютном уголке лесопарка.
* * *
Крепко обнявшись, словно боясь вновь потерять друг-друга, они лежали на заднем сидении машины.
- Николя, ты где пропадал, почему от тебя не было ни единой весточки? Мы уже все подумали, что ты погиб… - Регина провела рукой по его лицу, прижимая его голову к груди.
- Я не мог сообщить о себе. Мешали обстоятельства, потом я за тебя боялся…
Тяжело вздохнув, он начал рассказывать о своих злоключениях. Он рассказал, как попал в Чечню и в первые же сутки у него на глазах убили Краву. Как попал в плен, как долго гнил живьем в зиндане, рассказал о том как хоронили пленного солдата, убитого за попытку бежать. Как он сам пытался бежать, но был пойман. Как его поставили к стенке и стреляли... Как его избивали, когда радовались вести об ИХ победе. Как однажды они захватили оружие и, расстреляв своих мучителей, убежали. Потом пришлось идти в горы, погибли его друзья, как он один пробирался к своим, чуть не погиб, но добрался и сел на «губу», обвиненный в дезертирстве… Как однажды представился случай и он бежал, скитался, прятался. Он знал, что его будут искать в родном городе и свои и чечены, хотел уйти на Украину, но случайно, от солдата – земляка узнал, что она выходит замуж за его бывшего друга… Он, как только смог, примчался в город и ни кем не узнанный на свадьбе, предстал перед ней… Он не знал, что ему делать и как себя повести… Но вот среди гостей он увидел капитана Лодыгина, того самого шакала, по вине которого он оказался в плену. Ему сказали, что это Сашкин дядька. Разбросанные звенья событий сложились в одну цепь… Мозаика сошлась и образовала одну единую, отвратительную картину… Картину подлости, лжи и предательства… Остался только один вопрос, на который он не знал ответа. Любит ли она, Регина его по-прежнему, так же крепко, как раньше…
Регина еще крепче прижала его к себе, задрожав в беззвучном рыдании… Какое-то время они молчали. По ее лицу потекли слезы.
- Рин, ну а как же это ты… Как так вышло?.. Почему ты не дождалась меня?.. – прервал тишину Микола.
- От тебя долго не было писем, потом летом 96-го, мое последнее письмо вернулось, с пометкой, что ты пропал. Я поняла, что случилось что-то ужасное… Я писала в часть, где ты служил, чтобы сообщили подробности. Но мне не ответили. Все это время рядом крутился Сашка Тыквин. Старался утешить, и клеился, клеился, клеился... Тогда же моего отца назначили директором банка. После этого он часто где-то пропадал, стал нервным, раздражительным. Возле нас постоянно крутились какие-то темные личности. Однажды он уехал по работе в Москву и там его застрелили на улице… В прокуратуре сказали, что убийство заказное и маловероятно что его раскроют. После этого у нас начались трудности. Матери пришлось искать работу. Я перевелась на заочное обучение и тоже пошла работать. Знакомые отца помогли устроиться в банк. Ты исчез, отца убили, мать все время на работе пропадала… Как-то Сашка пригласил на свой день рождение. Мне было грустно, я много выпила… А там… Там как-то все само получилось… Я не знаю… После этого я думала мы будем встречаться с ним, но встречаться ему ни с кем не хотелось. Он хотел, только, чтобы с ним «жили»! Эта деревенщина умеет только «жить»!.. Что такое встречаться с девушкой, как все нормальные люди, он не понимает.
- Знаю, этому нужна только «баба в доме», как приложение к домашнему хозяйству.
- Я сказала, что жить будем, только если официально поженимся. Он почему-то сразу согласился. Стали готовиться к свадьбе. Хотя выходить за него не очень-то хотелось. Но мать и брат настаивали. Говорили, что малый хороший, отец начальник районного отдела милиции, со связями, с ним не пропадешь… И им тоже поможет. Я про тебя говорила, но они никто даже слушать не хотели. Брат вообще меня дурой обозвал. Заявил, что даже если ты еще жив, то из плена только дураками и калеками возвращаются, что чечены пленных кастрируют… Решила подождать хотя бы до лета… А дальше… Дальше вдруг появился ты…
- А машина у тебя откуда?
- От отца осталась. Я на права сдала, теперь тоже езжу… А ты давно в городе?.
- Нет, только вчера днем прибыл. От соседей узнал, что твоя свадьба завтра. Ночь за городом на чьей-то брошенной даче провел. К своему дому не приближался.
Некоторое время они лежали, молча прижимаясь друг к другу…
- Давай, ты пока поживешь у нас на даче, там все равно никто из наших давно не появлялся. Я возьму отпуск, подсоберу денег и, вместе свалим. У тебя какие-нибудь документы остались?
- Да. Я не сдавал паспорт в военкомат, когда меня забирали.
- Отлично. Свяжись с родственниками, забери документы… А дальше что-нибудь придумаем.
Регина поднялась, достала косметичку и долго, старательно приводила свой макияж в порядок. Затем она надела бюстгальтер и трусики. Более из вещей при ней ничего не осталось. Микола тоже оделся и вылез из машины. Они посмотрели друг на друга и невольно заулыбались.
- Риночка, ты собираешься в таком виде по городу ехать?
- Да знаешь, что я подумала, если гаишники остановят, такой мой вид их отвлечет!
- Как знаешь… Боюсь, наоборот привлечет.
* * *
Вечерело. Солнце клонилось к горизонту. Тени от деревьев и дачных домиков становились все длиннее, растягиваясь по огородам и бурьяну на месте бывших огородов.
К высокому домику из силикатного кирпича с мансардой вместо чердака, подошла Регина со спортивной сумкой в руке и тихо постучала в дверь. Через минуту дверь открылась и она проскользнула внутрь, сразу оказавшись в крепких объятьях Миколы…
- Да подожди же ты! – притворно-возмущенным тоном воскликнула Регина.
- Не могу, не терпится! Как в песне – «я приду и тэбэ обойму, если я не погибну в бою!»
Регина смущенно заулыбалась.
- Я вот тебе продуктов принесла и еще оду вещь на всякий случай…
Регина осторожно вынула из сумки тряпичный сверток и развернула его.
- Это ПМ*?
- ИЖ-71. Гражданская модификация ПМа, для частных охранных служб.
- Откуда он у тебя?
- После смерти отца нашла у него в тайнике. Ты им пользоваться умеешь?
- Да как сказать… В армии один шакал, - в смысле офицер – однажды дал подержать… Слушай, а у твоего отца там АК в тайнике не было? АК мне как-то привычнее…
Регина улыбнулась: Даже после всего, что он пережил за последние три года, чувство юмора ничуть не утратил. Регина показала, как разбирать пистолет, как приводить в боевое состояние. Собрав его обратно, она завернула его в ткань и спрятала под кирпичами за чугунной печкой – буржуйкой.
- На досуге потренируешься разбирать и пользоваться.
- Да ты то откуда все знаешь?
- Окончила курсы частных охранников шестого разряда – с правом на оружие.
Регина присела на диван, достала из сумки два яблока, одно кинула Нику, другое взяла себе.
- Сам-то ты как? Рассказывай!
- Отлично. Был в городе, связался с отцом. Ему пришлось уйти на пенсию, из-за меня, наверное. Сильно постарел. Передал мне документы, деньги, вещи и все необходимое. Через своих корешей в райотделе проверил меня по картотеке ИЦ*. Числюсь в федеральном розыске за военной прокуратурой по обвинению в дезертирстве. Больше ничего. Узнавал также в ОУРе*, что там на меня есть. К ним поступала ориентировка*, но они ее благополучно похерили. В марте вышла амнистия для совершивших преступления в ходе войны. Но, не понятно, попадаю ли я под нее. Меня ведь в дезертирстве обвиняют, да еще и побег… В общем лучше мне не высовываться. Ходил по городу. Никто меня не узнает. Однако, думаю, к дому мне приближаться все-таки не стоит. Возможно, меня еще чечены ищут. Я ведь, когда бежал из плена, несколько чехов ухлопал. Ну да ладно, хватит о делах, я так по тебе соскучился, дай я обойму тебя…
-Пусти, задавишь… - Регина шутливо крикнула, когда он вновь сжал ее в своих крепких объятиях - пойдем, лучше прогуляемся на природе, пока еще не слишком поздно!
Регина достала из тайника пистолет:
- Возьмем на всякий случай.
- Знаешь, пусть пока у тебя эта «игрушка» побудет. У меня штык-нож трофейный с собой. Мне он как-то привычней…
Регина положила пистолет в сумочку, вышла из домика, осмотрелась, отошла за калитку. Не заметив ничего подозрительного, тихо засвистела. Через минуту к ней подошел Микола. Пройдя до лесополосы, они, взявшись за руки, пошли по небольшой тропинке среди деревьев.
- Как там наши кореша, наша панк-компания? На свадьбе меня никто не узнал.
- У всех по-разному. Вован там же учится. Коля сварщиком работает. Света в фирму художником пристроилась.
-А Диман как? Он совсем не изменился. Вчера я его возле южного рынка встретил, постояли, побрехали. Говорил, что тоже в армии служил.
- Да, служил. Сам напросился. Со своими поругался и в порывах страсти в военкомат, – на службу проситься. Когда война началась, писал рапорта, чтобы на войну отправили. Но не отправили. Тогда он прострелил себе плече из карабина, когда в патруле стоял. Сказал, что на него напали. Но его быстро раскрутили и посадили. Несколько месяцев в СИЗО просидел, потом по амнистии освободили.
- Вот это прикол! А мне он об этом ничего не сказал!
Вскоре они вышли на маленькую светлую лужайку среди берез. Микола молча, преподнес ей букет полевых цветов, нарванных, пока они шли через березняк. Регина улыбнулась, присев на корточки разложила цветы на траве и стала старательно плести из них венок. Они о чем-то непринужденно разговаривали, Микола ходил где-то рядом. Тем временем солнце зашло. Когда венок был готов, Регина водрузила его на голову, оглянулась и ахнула: Микола стоял в одних трусах и смотрел на нее, счастливо улыбаясь.
- Ты что!.. Здесь же люди ходят!
- В это время уже не ходят. Я проверял…
Микола шагнул к ней, Регина попыталась отбежать, но он ловко поймал ее. Смеясь они покатились по траве… Через минуту на девушке остался только венок на голове… Они еще долго катались и копошились в траве между березками, наслаждаясь близостью друг с другом…
Обратно, они вернулись уже в темноте. Усталые, но счастливые завалились на кровать. Регина включила ночник на стене.
- Завтра у меня выходной, я останусь до утра.
- А как же мать?
- Я уже не маленькая, могу сама распоряжаться своей жизнью!
Микола лег на спину, девушка скинув одежду взобралась на него верхом и обхватила его плечи руками. Микола смотрел на нее не в силах оторвать глаз от ее молодого красивого тела, ее улыбающихся глаз, ее черных, спадающих на грудь и на плечи волос… Он осторожно провел ладонями по ее груди и талии, остановив их на бедрах…
- Рина, лапочка, ты же понимаешь, долго так продолжаться не может. Надо дальше что-то делать…
- Я уже думала об этом. Давай уедем к твоим родственникам на Украину?!..
Микола прижал девушку к себе, крепко поцеловав в губы…
- Я сам хотел тебе это предложить, но никак не решался. Боялся, что ты не захочешь уезжать отсюда.
- Нет, меня теперь ничего здесь не держит. Отец убит, с матерью и братом я поссорилась, после этой дурацкой свадьбы. Еще немного поработаю, чтобы скопить деньги и сваливаем отсюда…
- На всяк случай поедем на попутках до Белгорода. А там ты до Харькова на поезде, а я полями по проселочным дорогам. У таможенников должны быть списки, кто в розыске, так что мне на границе лучше не светиться. В Харькове бумажку с пограничными штампами у местных деляг купим. Эту хрень любой дурак подделает. От Харькова до Шостки* рукой подать. Там у меня тетка живет и другие родственники. Для начала остановимся у нее. Украинцы привыкли помогать друг-другу, думаю, и нас она как-нибудь пристроит.
Регина провела рукой по его лицу, поцеловала в губы…
- Я устроюсь куда-нибудь в финансовые органы, ты куда-нибудь в строительную организацию. Заработаем денег, снимем хату. Оформим гражданство, поженимся, и будем с тобой «пан Мыкола та пани Рэгына Шамраи»!
Микола улыбнулся, провел рукой по ее волосам, прижал ее голову к своей груди.
- Я рожу тебе двоих детей! Обязательно сына и дочку! – Продолжала Регина.
- Нет, лучше троих, - для расширенного воспроизводства, так сказать. Хорошие люди, - такие как мы - должны размножаться! Сына назовем «Грицко» - в часть деда, дочку – «Олеся».
- Почему?
- Так, просто. Мне это имя нравится. Украина мирная страна, у нее нет врагов. Люди, особенно в малых городах, дружные, приветливые. Там мы будем жить долго и счастливо!.
- И умрем в один день!
- Не говори о смерти. За последние три года я и так с ней был все время «на ты». Теперь мне совсем не хочется умирать. Наши дети вырастут и, я надеюсь, им никогда не придется воевать и убивать… Хочется верить, что мы будем жить долго-долго, в окружении внуков и правнуков, помрем в глубоком маразме, когда смерть нам будет уже не страшна…
* * *
По набережной прогуливались отдыхающие, в основном с детьми. Кое-где тусовались группки молодежи. Опираясь на перила набережной, Вован смотрел на лениво плававших по воде уток, периодически затягиваясь сигаретой. Рядом с ним стоял Сашка Тыквин. Они лениво переговаривались.
- Здорово, самцы! – послышался рядом веселый голос.
Вован обернулся. За ним стояли Диман и Коля.
- Здоровей видали! – они пожали друг – другу руки.
- Чем маетесь?
- Так, тусуемся…
Диман все время улыбался, хихикал, иногда тряс головой. От Коли тянуло водочным перегаром.
- Ты плоды баобаба ел? – хихикнул Диман.
- Ты либо обкуренный?!.. – уверенно спросил Сашка.
- Да так, пыхнул децл.
- Чего новенького расскажете?
- А чего может быть нового. Погода хорошая, думаю не мешало бы сообразить на природу. - предложил Коля, - давно уж не выбирались.
- Как живешь, после «свадьбы»? – Кивая головой, обратился Диман к Сашке.
Сашка, злобно глянув на него, ничего не сказал, отвернувшись в сторону.
- Да… Неловко как-то получилось… - после некоторого молчания произнес Коля.
- Кстати, вы Ника не видали? – Поинтересовался Вован.
- Да встречал я его пару раз возле Южного рынка. Он туда иногда заходит – сказал Диман – постояли с ним побрехали. Он позванивает мне периодически. Говорил, что скоро сваливать собирается из города.
Сашка повернулся в его сторону…
- Ты, разыщи его, пригласи с нами в субботу на шашлыки, - предложил Сашка – только не говори, что я там буду.
- А что?..
- Да кто его знает, откажется еще… Скажи пусть хоть с друзьями напоследок выпьет! Заодно, глядишь, померимся с ним, за бутылкой.
Диман захихикал и закачал головой.
- Когда и где конкретно собираться будем, я тебе еще позвоню предварительно, в пятницу под вечер…
* * *
Вован плюхнул большую спортивную сумку на краю лужайки в тени деревьев. Пока Вован и Диман собирали все, что могло подойти на дрова, Коля выкладывал продукты. Ирка и Света накрывали импровизированный «стол» на старой газете. В это время в тени деревьев появилась фигурка человека, и вот к ним вышел Микола.
- Привет, Ник! – воскликнул Диман, тряся головой и улыбаясь. Они пожали друг другу руки.
- Привет, самцы, привет девчата! – радостно воскликнул Микола.
Они поочередно обнялись, Микола вынул из своего пакета пару бутылок, баклажку «Меринды» и пакет с фруктами.
- Что-то я смотрю «Тыгдынская» у вас исчезла из продажи.
- Отстал ты от жизни, ее уже давно сняли с производства. Сейчас «Леди Макбет» в тренде.
- А это що такэ?
- Считай, что аналог «Тыгдынской», только градусом поменьше, 27 всего.
- Подожди-ка, «Леди Макбет»*, это, та самая, которая всех своих родственников потравила?!.
- Наверное.
- Что же, название как раз в тему!
Вскоре костер весело заполыхал. Ребята налили в стаканчики понемногу водки, девушкам вина. Выпили, закусили. Однако разговор не клеился даже после этого. Чувствовалось какое-то нервное напряжение. Вован достал из сумки шампур и, нанизав на него сосиску, поднес ее к огню. Выпили еще, разговор потек активнее. Подоспели первые сосиски, под водку они неплохо пошли. Вновь наполнили стаканчики, выпили…
- Диман, ты гитару не взял?
- А как же, взял!
- Сыграй нам что-нибудь из «гражданки»*!
Диман поднял из травы гитару, присел на бревно, придавив пальцами струны, другой рукой провел по ним. Склонив голову он заиграл и запел:
…Стрелять, метать, терять друзей… стрелять, убивать не рожденных детей
Посылать на смерть батальоны солдат, посылать на смерть, и даже не страдать…
Писать стихи о весне, вспоминая о тех, кто еще вчера был убит на этой войне,
Был убит на этой беспощадной войне, - синдром, чеченский синдром, чеченский синдром…
Что значит проиграть войну?.. - Это значит - стыдится наград…
Это значит вернуться в родную страну, где тебя сторонятся точно ты конокрад…
Что значит проиграть войну? - это значит научиться стрелять…
Это значит вернуться и жить как пружина, привыкнув легко убивать…
Чеченский синдром… Чеченский синдром… Чеченский синдром…
Диман последний раз провел по струнам. Гитара смолкла. Все молчали. Только легкий ветерок колыхал листья деревьев. Микола тяжело вздохнул и огляделся по сторонам. Место показалось ему очень знакомым. Три года назад, примерно в это же время они здесь уже отдыхали на природе. Практически в той же компании. Сейчас только не было Регины и Сашки. В это время из-за кустов вышел Александр и приблизился к ним.
- Ну, здорово, Ник! – он протянул ему руку.
Микола посмотрел на его ладонь, нелепо повисшую в воздухе. Некоторое время его рука оставалась в таком положении. Все-же он пожал его руку.
- Здорово, коли не шутишь!
- Как жизнь?
- Да вроде ничего. А у тебя?
- А у меня вот как то не очень… По дурацки как-то это вышло на свадьбе…
- Ну-у да… Не вовремя я как-то появился вдруг… Считай с того света.
- Знаешь, мы тут подумали… Тебе надо сдаться властям!
- Вот как!...
- Чуток посидишь, за дезертирство и за побег из под стражи, а там амнистию готовят, глядишь выйдешь, через годик-другой.
- Я не собираюсь сидеть за то, что не совершал. И ты это прекрасно знаешь. Спроси своего дядюшку – «крестоносца».
- Да ладно, зато выйдешь потом «на свободу с чистой совестью»!
- Ты идиот?! Я не смогу жить в клетке! Ты вообще знаешь, что такое служба в армии? Что такое война, что такое чеченский плен?…
- Говорю по-хорошему, сдавайся, ты тут совсем не к месту нарисовался!
- А ты опять к Регине подкатишь?
- Подкачу! Она девочка – класс! – Сашка как-то по-уродски ухмыльнулся.
В этот же миг он получил сильнейший удар в глаз, от которого полетел в траву. Встряхнув головой он схватил гриф гитары и резко ударил гитарой Миколу по ногам, от чего он повалился на землю. Вскочив Сашка успел его пару раз ударить ногами. Дыхание перехватило от резкой боли в области старой травмы - переломанных в плену ребер. Микола согнулся, правой рукой он выхватил штык-нож направил его в сторону Сашки.
- Не подходи, урод, порежу!
В этот миг Сашка резко выхватил из травы шампур и махнул им вперед… Микола пошатнулся и упал на живот, в тот же миг острие шампура вышло у него со спины…
Первой дико завизжала Ирка. Подскочив с места, убежала.
- Что ты сделал! – Света поднялась с бревна.
- Вы же сами видели, он меня зарезать хотел!… - заорал Сашка.
- Дурак ты, Сашка! – Коля поднялся и торопливо зашагал в сторону.
- Валим отсюда… - Вован подхватив свою сумку, с шумом попер напрямую через кусты.
Через пару секунд на поляне осталась только Света и Микола. В этот миг Микола зашевелился. Света подскочила к нему, присев на колени, повернула его на бок.
- Подожди, я вызову скорую помощь!
- Вы-та-щи… - Прохрипел Ник, коснувшись рукой шампура.
Сморщившись, Светка потянула за ручку, отбросила его в сторону.
- Не надо «скорой», позвони Регине, она сейчас на работе… - Морщась от боли, он дрожащей рукой вынул блокнот из нагрудного кармана рубашки. Света нерешительно взяла его в руки.
- Бы-стре-е…
Поднявшись, Света попятилась в кусты, затем обернувшись, побежала…
Догорал костер. Микола попытался подняться и кое-как, на четвереньках прополз несколько метров, рухнул в траву. Когда он снова открыл глаза, над ним висело чистое бледно-голубое небо… Он попытался приподнять голову. В нескольких метрах от него на пеньке сидела девушка. Она была укрыта в какую-то черную ткань. Она спокойно смотрела на него, словно чего-то ожидая. Ее лицо показалось ему знакомым. Те самые черты, те самые черные волосы, тот же самый совершенно-спокойный, выжидательный взгляд.
- Я зна-ю кто ты-ы… - прохрипел он.
Девушка продолжала молча смотреть на него.
- Ты-ы за мно-ой...
Она едва заметно качнула головой.
- Ну вот и до-жда-лась сво-его…
Он уже не слышал быстрых шагов по траве… Перед его глазами вдруг возникло лицо Регины… Она что-то кричала, трясла его, целовала, плакала… Разорвав на нем рубашку, пыталась перевязать, но только измазала руки и лицо кровью. На его лицо упали ее слезы, но он смотрел на нее упрямо-равнодушным взглядом.
Все кончено, через какие-то минуты все прекратиться навсегда. Какая разница, что сейчас происходит в этом мире, что в нем будет происходить завтра, после завтра, через неделю, через месяц, через год… Ведь его уже не будет, для него весь этот мир исчезнет. Останется бесконечная пустота…
Только в глупых боевиках и сентиментальных романах умирающий старается что-то сказать, сделать, довести до присутствующих… Кто был на грани смерти, знает, что в этот миг наступает абсолютное безразличие ко всему…
Микола слегка повернул голову. Девушка в черном балахоне встала и, приблизившись, протянула ему руку… «Нам пора…»
…Когда подъехала машина скорой помощи, два милиционера старательно пытались оттащить от тела, лежавшего в траве девушку со спутанными черными волосами. Она громко кричала, рыдала, ее руки были измазаны кровью. Она вырывалась, и снова кидалась на грудь лежавшего… Ее снова хватали за руки и тащили в сторону… Она снова вырывалась, падала, ползла к телу… «Ник!.. Ник!.. Миленький!... Не умирай, слышишь!.. Не умирай!…»
- Да уберите вы… Бабу от трупа!.. – злобно рявкнул рядом стоявший человек в серой форме, в фуражке с голубым околышем и подполковничьими погонами на плечах, - работать мешает!..
Сбив девушку с ног, милиционеры поволокли ее к УАЗику желтого цвета, стоявшего поблизости, где после недолгой борьбы затолкали ее в кунг…
* * *
Александр поднялся по ступеням на крыльцо, открыл дверь, прошел в коридор. Перед дверью с табличкой «Следователь Панкратов В.М.» остановился, осторожно постучал и заглянул в кабинет.
- Я пришел!
- Заходи, заходи…
За столом сидел мужчина лет 30, на столе были навалены чистые и заполненные бланки, картонные обложки, ручки, карандаши и прочий канцелярский хлам.
- Слушай, Саш, в общем все, что надо по делу сделано. Трудно было только убедить эксперта не писать в заключении про перелом ребер потерпевшего.
- Приговор каков будет?
- Как я тебе заранее говорил, доказуха, ее наличие или отсутствие… Все это для дураков. Приговор суда будет таким, как заранее договаривались. Судья только распишет все это пограмотнее. В общем дело завершено. Ознакомляться будешь?
- Да ладно тебе, я и так в процессе расследования все видал.
- Ну ты хоть обвиниловку* почитай. Я старался все-таки.
- Ну ладно, давай заценю твои труды.
Сашка повернул к себе папку с тщательно сшитыми листами машинописного текста и, некоторое время изучал его.
- Везде где «галочки» распишись. Вот тут – «согласен», вот тут – «не имею». И еще для тебя неприятная новость. Шамрай-отец завалил прокурора жалобами, - требует, чтобы тебе сменили меру пресечения с подписки о невыезде - на заключение под стражу. Так что извини, конечно, но пару-тройку недель тебе придется посидеть в СИЗО. Сегодня я отдаю дело на подпись прокурору. Завтра - послезавтра оно уйдет в суд. Приходи ко мне после обеда с вещами, посидишь до суда в СИЗО.
- Вот это ты удружил! Мы ж договаривались вроде?!..
- Да успокойся ты! Прокурор так решил. Ему уже из областной прокуратуры звонили. Там опасаются, что Шамрай в генеральную пожалуется. Не бойся, стражные дела* принимают к рассмотрению быстро. Глядишь, через неделю первое заседание будет. А там уже как процесс пойдет. До сентября выйдешь и продолжишь учебу, как ни в чем не бывало.
- Ладно, давай.
Заметно помрачневший Александр пожал следователю руку и вышел из кабинета.

Легкий ветер шевелил макушки деревьев. Внизу все поросло кустами и бурьяном, только утоптанные аллейки были свободны от всякой растительности.
По аллее прошла девушка с бледным лицом, с синяками под глазами, в черном джинсовом пиджаке и небрежно повязанном на шее черным платком. В руках она держала маленький букетик гвоздик темно-красного цвета. Она остановилась возле поворота на тропинку. Осмотрев торчавшие из бурьяна обелиски, свернула на тропу и прошла несколько метров. Перед ней возник дощатый восьмиконечный православный крест, вбитый в край уже осевшего слегка холмика. На холмике лежала пара венков из искусственных веточек и цветов. Они уже слегка выцвели и покрылись пылью. На маленькой жестяной табличке было выбито:
ШАМРАЙ
Микола Васильевич
1976 – 1997
Трагически погиб
Регина вздохнула, опустилась на колени и положила на землю перед крестом четыре гвоздики, перевязанные черной ленточкой. Ее взгляд упал на надпись на ленте одного из венков: «В годину смуты и разврата не осудите братья брата…» Она убрала венок в сторону, опустив руки на изрядно уже осевший холмик, кое-где покрывшийся молодой травой. Некоторое время она сидела в таком положении…
На глаза попалась надпись на ленте другого венка: «Ты ушел от чеченской пули и погиб от дружеской руки…» По ее щекам потекли слезы. Сжав в кулаке ком земли, она прошептала последние клятвы своему несостоявшемуся спутнику жизни…
* * *
Дверь открылась, в коридор выглянула молодая женщина в пиджаке и галстуке: «Заходите». Стоявшие в коридоре люди стали заходить в распахнутые двери зала. Одни шли рядом, другие старательно отворачивались друг от друга и бросали взгляды полные отвращения. Некоторое время рассаживались по стульям. В числе первых в зал зашла Регина. На ней была короткая черная юбка, черный джинсовый пиджак, на шее повязан черный платок, в руках кожаная сумочка. Ее волосы были тщательно расчесаны, и длинными локонами спадали на плечи и на грудь. Она села ближе к выходу, напротив клетки для подсудимого. Когда все уселись, в зал зашел милиционер в патрульно-постовой форме, с сержантскими погонами.
Посмотрев зал, он встал у входа. Следом в зал зашел Сашка Тыквин, держа руки за спиной. Он молча прошел в клетку. За ним прошел милиционер с погонами прапорщика, снял с него наручники, выйдя из клетки, закрыл ее на висячий замок.
- Встать, суд идет!
Дверь отворилась, и в зал вошли двое мужчин и одна женщина. Высокий, седой мужчина в костюме сел на главное кресло, двое других по обе стороны от него. Некоторое время он переговаривался с секретарем, - проверяли наличие прибывших.
- Продолжается рассмотрение уголовного дела по обвинению гражданина Тыквина Александра Викторовича, по части первой, статьи 108 УК Российской Федерации.
- Защитник обвиняемого, вам слово.
Из-за стола справа поднялся мужчина средних лет, в костюме. Он полистал бумаги, разложенные перед ним, посмотрел на секретаршу.
- В ходе рассмотрения в суде было предоставлено достаточно доказательств, что подсудимый не превысил мер необходимой самообороны. Потерпевший находился в федеральном розыске за дезертирство, бежал из-под стражи, захватив оружие. Ранее он находился на территории республики Чечня в ходе наведения конституционного порядка. В момент происшествия был в нетрезвом состоянии, ударил гражданина Тыквина Александра кулаком по лицу, пытался ударить штык-ножом. Тыквин имел все основания опасаться за свою жизнь и здоровье. Защищаясь, он взял, находившийся рядом, предмет хозяйственно-бытового назначения «шампур», из нержавеющий стали, направил его в сторону нападавшего. Из заключения эксперта следует, что смерть наступила в результате сквозного прохождения прямого острого предмета через печень. Таким образом, смерть потерпевшего наступила не от удара, а по причине падения с высоты собственного роста, на клинок шампура. Из всего этого следует, что гражданин Тыквин нанес вред здоровью потерпевшему при защите своей личности от общественно-опасного посягательства, сопряженного с насилием и непосредственной угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья обороняющегося. Таким образом, в соответствии с частью первой статьи 37 УК РФ, деяния подсудимого не являются преступлением, в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный частью первой статьи 108 УК РФ.
Адвокат опустился на стул. Некоторое время шуршала бумага под руками секретарши, дописывавшей последние слова в протокол судебного заседания. Судья уткнулся в бумаги, лежавшие перед ним на столе.
- Представитель прокуратуры, вам слово.
Со стула слева поднялась женщина, лет тридцати, в синем пиджаке с майорскими погонами на плечах. Опираясь руками о стол, она посмотрела на бумаги перед собой, рассеяно повертела головой по сторонам, затем тупо вылупилась на судью…
- В ходе рассмотрения дела в суде, было предоставлено достаточно доказательств невиновности обвиняемого Тыквина в превышении мер необходимой обороны, и он должен быть оправдан. У меня все. - Женщина уселась обратно на стул.
- Последнее слово предоставляется подсудимому…
- Ваша часть… - Со своего места вскочила Регина – как это оправдан! Он же нарочно все это подстроил, чтобы убить Ника!..
- Сядьте, гражданка, вам слова не давали! Нечего здесь цирк устраивать! – рявкнул судья.
Регина была бледная как смерть, ее губы затряслись, в глазах блеснули слезы. Она наклонилась к своей сумочке, но тут же выпрямилась, резко вскинув голову. В правой руке она сжимала пистолет, быстро направила его в сторону клетки… Щелкнул предохранитель… Резкий хлопок… Тыквин пошатнулся, ударившись спиной о стену… Конвойный, стоявший возле клетки, дернул клапан кобуры вверх… Грянул второй хлопок… Сашка вздрогнул и стал оседать на скамью. Конвойный дернул вытяжной ремешок кобуры, выхватил пистолет… В этот миг грянул новый хлопок и Сашка повалился на пол… В тот же миг Регина направила ствол пистолета в сторону судьи... Хлопок, и Регина отшатнулась к стулу… Рука качнулась, но она нажала на спусковой крючок, - пуля звякнула о решетку клетки - судья исчез под столом… Снова выстрел, - Регина вздрогнула и медленно повалилась в проход между стульями… Брякнула упавшая на пол гильза, в воздухе потянуло порохом… Стоявшие в зале кто-то закричал, кто-то бросился к выходу, кто-то кинулся к клетке. Некоторые бросились к лежавшей на полу девушке… Ее голова повернулась на бок, глаза оставались открыты, с губ стекала струйка крови. Ее тело судорожно вздрогнуло и обмякло…
Конвойный, опустив пистолет, торопливо потянул левую руку в карман за ключами от клетки. Из-под судейского стола осторожно высунулась до подбородка перепуганная рожа судьи. Рядом резко запахло экскриментом...
В поднявшейся суматохе никто не заметил спокойно сидевшую в углу зала черноволосую девушку в черном балахоне...

                                                                                                                          Апрель – июнь 2016г.

 

_________________________________________________________________________________________


                Комментарии и примечания

«Мелкашка» – здесь: мелкокалиберная спортивная винтовка 5,6 мм.
«Хватит бабушку лохматить!» - крылатое выражение, означающее настойчивую просьбу не затягивать процесс.
АК – здесь: Автомат Калашникова – 5.45 мм. (АК-74)
Передняя подножка, бросок через бедро – приемы из дзюдо
Хек – популярная в советской торговле рыба семейства тресковых
«Все идет по плану…» - культовая песня Егоро Летова панкрок-группы «Гражданская оборона», популярная в начале 90-х годов.
«Ну что, харьки, прищурились?!» - Ключевая фраза из популярного анекдота. Здесь в качестве приветствия.
«Самцы» – популярное в 90-х годах обращение к парням. Появилось в молодежном сленге после выхода фильма «Новые амазонки» в 1989г.
Таня Буланова – популярная в 90-х эстрадная певица.
«Взрослый Парк» – Молодежное название местного городского парка культуры и отдыха.
Кинуть кости – дойти, добраться (панковский жаргон)
Чатлы – деньги. Появилось в молодежном сленге после выхода фильма «Кин-дза-дза».
Бурситех – техникум (панковский жаргон)
Бурситут – институт (панковский жаргон)
Етьба – еда (панковский жаргон)
Свистуха – понос (молодежный сленг)
«Юпи» - популярный в 90-х годах напиток в виде пакетиков порошка. После разведения его в воде получалось нечто похожее на сок.
«Хванчкара» - популярная в 90-е годы марка грузинского вина.
«Там тебя научат родину любить!» - популярная поговорка бывших солдат.
Децл – немного, чуть-чуть (молодежный сленг)
«Тыгдынская», «Тыгдынский конь» - горькая настойка «Стременная», имевшая на наклейке изображение вставшего на дыбы коня, - дешевое крепкое (38 % алк.) пойло, популярное у алкоголиков в середине 90-х годов.
Кот-блевун – Мифическое существо, посещающее панков с будуна.
Бытовка - Комната бытового обслуживания (солдатский жаргон).
Кубрик - спальное помещение в казарме.
Взлетка – свободное пространство в коридоре казармы или в кубрике, на котором строиться личный состав роты (солдатский жаргон).
Белуха - Зимнее нижнее белье солдата. Состоит из рубахи без воротника, надеваемой через голову и кальсон (солдатский жаргон).
Шакалы - офицеры (солдатский жаргон).
«Губа» - производное от слова гауптвахта (солдатский жаргон). Гауптвахта - место, где отбывают арест военнослужащие.
Авжэж – конечно (укр. яз.)
Лен-комната – (Ленинская комната) – традиционное название комнаты отдыха и досуга.
Тело комбрига погрузили в багажник машины - изуродованное чеченскими боевиками тело комбрига полковника И.Савина, со снятым скальпом было найдено лишь в марте 1995 года.
Был похоронен в селе Архангельское Буденновского района Ставропольского края.
«Духи» – салаги, т.е. новобранцы, солдаты последнего призыва (солдатский жаргон).
РМО – Рота материального обеспечения. Подразделение, предназначенное для материально-технического обслуживания части. Обычно создаются в крупных войсковых частях.
«Гашиш» - армейский автомобиль «ГАЗ-66» (солдатский жаргон).
«Черпаки» – здесь, солдаты предпоследнего призыва (солдатский жаргон).
«Уснул на сапогах» - т.е. потерял сознание от многочисленных ударов ногами в кирзовых сапогах (солдатский жаргон).
Афганки – новая (в то время) полевая форма Х/Б однотонной расцветке, покроем по типу формы которую выдавали для солдат в Афганистане, от чего и получила название (солдатский жаргон).
ДОС – Дом офицерского состава (армейская терминология).
«Колючка» - Ограждение из колючей проволоки, протянутой меж столбов (солдатский жаргон).
Що цэ такэ? – Что это такое (укр. яз.).
«В самоход» - производное от уставного термина «самовольное оставление части» (солдатский жаргон).
«Фунциклирует» - производное от «функционирует» (молодежный сленг).
«Комки» - производное от «коммерческий киоск» - небольшие металлические киоски, через которые в 90-е годы осуществлялась большая часть уличной торговли товарами самого разного предназначения. Обычно преобладали спиртное, сигареты, вода, сладости.
101 бригада ВВ - 101 Особая бригада оперативного назначения ВВ МВД РФ сформирована специально для поддержания порядка в Чечне в январе 1995г.. Первоначальное место дислокации — г.Грозный. В 1996г. численность личного состава - более 8000 чел. Ее подразделения, располагались по всей территории Чечни. Участие в боях — март 1996г., август 1996г - Грозный, Аргун и др. В августе 96-го при нападении боевиков на столицу Чечни понесла огромные потери, но ни один из контролируемых бригадой объектов не был сдан или оставлен бойцами. После подписания мирного соглашения в Хасавюрте оставалась в Чечне до декабря 1996 г. и была выведена из Чечни последней.
Настанет время, и каждый ответит за дела свои, по заслугам своим:
Криворожий - 28.04.2002г. погиб при катастрофе вертолёта Ми-8 в районе озера Ойское, на Буйбинском перевале (Красноярский край). Вертолёт разбился, столкнувшись с проводом ЛЭП возле автомобильной трассы. По мнению гос/комиссии, причиной катастрофы стала «неудовлетворительная подготовка экипажа к выполнению полёта». Высказывались предположения, что причиной катастрофы могла быть диверсия, нелётная погода, отсутствие точных аэронавигационных карт.
Лопоухий – 08.03.2005г. был убит в ходе спецоперации сотрудниками ФСБ в селе Толстой-Юрт (Грозненский район), где скрывался в подземном бункере под домом. В ходе штурма оказал сопротивление, и спецназовцы привели в действие взрывное устройство, от чего дом был полуразрушен. По одной из версий смертельный выстрел был произведён из ПМ, которым был вооружён его племянник, - «дядя всегда говорил, чтобы я застрелил его, если он будет ранен, и его попытаются взять в плен. Он боялся, что если попадет в плен, над ним будут издеваться, как над Саддамом Хусейном».
Пришло время, и каждый ответил за дела свои, по заслугам своим…
РПК – Ручной пулемет Калашникова.
«Детский мир…» - строки из песни «Детский Мир» панк-рок-группы «Гражданская Оборона».
Ст. 51 конституции – предусматривает право не свидетельствовать против себя самого или своих близких родственников.
Ходики – настенные часы с маятником (устаревший деревенский сленг).
Касьян – тот, кто «касит» от армии (старается отмазаться от службы).
Сенкс - производное от английского слова «Thanks» (благодарю, спасибо) – молодежный сленг.
ПМ – Пистолет Макарова.
ИЦ – Информационный центр. Специальная служба, где хранятся сведения на всех лиц, попавших в поле зрения правоохранительных органов.
ОУР – Отдел уголовного розыска.
Ориентировка – телетайпограмма или письмо из УВД или из другого региона, содержащая информацию о преступлениях или разыскиваемых лицах, появление которых возможно в данном районе.
«Леди Макбет Мценского уезда» - рассказ Н.Лескова, главная героиня которого уличенная в супружеской неверности отравила своего тестя и мужа.
«Гражданка» - производное от «Гражданская оборона».
Шостка – небольшой городок в Сумской области (северо-восток Украины).
Обвиниловка – обвинительное заключение - итоговый документ, составляемый по окончании расследования уголовного дела, направляемого в суд (следовательский жаргон).
Стражные дела – уголовные дела по которым обвиняемый находится в заключении под стражей.



Рубрика произведения: Проза -> Роман
Ключевые слова: Родина, солдат, панки, любовь, смерть, предательство, война, Чечня, солдат, Шамрай, Гек, Регина,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 182
Опубликовано: 13.09.2016 в 19:28
© Copyright: Ринат МАРАКУЛИН
Просмотреть профиль автора






1