ДЕРЖАВНЫЕ ПРИДУРКИ


ДЕРЖАВНЫЕ ПРИДУРКИ
…У пьедесталов на горбу державные придурки, -
Я снова в Екатеринбурге!..
Александр НОВИКОВ


7.00, суббота. Я аккуратно перелезаю через жену и сползаю с дивана на пол. Подхожу к окну. За окном обычное холодное февральское утро. На термометре -15 градусов по «С». Дальше валяться нельзя, пора собираться. Хотя для всех сегодня выходной, я сегодня задействован в мероприятиях «по обеспечению общественной безопасности» и поэтому мне необходимо собираться. Бегу в санузел, умываюсь. В качестве завтрака – быстро глотаю 220 грамм йогурта, возвращаюсь в комнату с кружкой чая, надеваю форму и одновременно потягиваю чай. С утра всегда холодно, а стоять, скорее всего, придется на улице, поэтому под форму я надел теплые подштанники и толстовку, а на ноги - теплые шерстяные носки. Допив чай, тщательно чищу зубы в ванной, после чего спешу в прихожую. В прихожей я натянул берцы, бушлат, кожаные перчатки. Надев шапку, перед зеркалом старательно поправил ее, чтобы кокарда располагалась ровно над переносицей, затем поднимаю теплый меховой воротник серого милицейского бушлата и выхожу на улицу.
На этот раз надо прибыть на объект, расположенный не так далеко от дома. Какие мероприятия именно там намечаются, и что мы должны будем делать, мне предварительно не сказали. Идти не так далеко, к тому же, как ни странно, на этот раз от нас не потребовали предварительно собираться в райотделе, не то пришлось бы вставать еще раньше. В 7.50 я уже вошел на территорию «Горстроя». В конце двора, виднелись две фигурки в серых бушлатах, я торопливо зашагал к ним. Приблизившись, я узнал ребят с нашего райотдела. Мы сняли перчатки и пожали друг-другу руки.
- По какому поводу суета на этот раз? - спросил я.
- Какая-то пьянка затевается в «Горстрое», кажется по случаю открытия очередного нового офиса, и на нее Ломаев должен приехать. Вот в связи с этим нас и собрали. – Ответил Леха из Подразделения по делам несовершеннолетних («инспекция по борьбе с детьми» - как мы в шутку называли их контору).
- Ну а мы нахрена нужны?! Что ему своей охраны не хватает?!
- Ты же знаешь наше начальство, им ведь тоже надо как-то показать свою значимость, свою заботу о губернаторе, чтобы проехав по «Горстрою», он увидел вдоль пути милицейское оцепление, почувствовал особенную важность своей персоны и ощутил себя как никогда защищенным.
- А когда же вся эта байда начнется, не знаешь?
- Да говорят, вроде как не раньше десяти часов.
- А нас за каким хером здесь к восьми утра собрали?!..
- А ты не знаешь?! Как обычно, наверное, начальнику райотдела сказали, что мероприятия будут в десять, он, решив перестраховаться, распорядился собрать народ к девяти, ну а начальник МОБ, наверное, решила тоже перестраховаться и приказала подходить к восьми.
Зная непрошибаемую тупость наших начальников, объяснение выглядело вполне разумно. Нас и на футбол, для охраны порядка, всегда собирают как минимум за три часа до начала матча, да еще и в таком огромном количестве, что поголовье ментов, задействованных в мероприятии, обычно превышает количество болельщиков на трибунах.
Пока мы разговаривали, подошли еще несколько ментов с нашего райотдела. Вскоре появился и ответственный – зам/начальника отдела участковых. Мы здоровались, перекидываясь короткими фразами и постепенно стали разбиваться на небольшие группки, так сказать «по-интересам» или кто с кем был ближе знаком.
Тем временем из полуподвального помещения пятиэтажного здания «Горстроя», где располагался кондитерский цех, время от времени выходили девушки в нарядных продавщицких костюмчиках сине-белой расцветки, неся на руках дощатые лотки с различными яствами.
- Это все для нас!?.. – улыбаясь, крикнул я девушкам.
Одна из девушек тоже заулыбалась и что-то мне ответила, что именно, я не расслышал.
Девушки скрывались за трехэтажным зданием «Горстроя», затем минут через пять-десять возвращались с пустыми лотками в руках.
Хотя мороз стал постепенно ослабевать, от долгого малоподвижного стояния лицо и руки начали замерзать. Чтобы хоть как-то согреться, мы периодически терли руки, дышали на них, «пританцовывали» переминаясь с ноги на ногу, постукивая берцами. Я регулярно поправлял воротник бушлата, чтобы не дать замерзнуть шее и ушам, а так же снимая с рук перчатки, дышал на них, затем растирал уши и нос. Подобные действия помогали лишь на некоторое время, поэтому их приходилось повторять через каждые 5-10 минут.
Основная масса сотрудников райотдела, из числа задействованных в мероприятии, подошли только к девяти часам. Как выяснилось, они заранее знали, что Ломаев приедет не раньше десяти, поэтому особо не торопились с прибытием в «Горстрой».
Подойдя к ответственному, я поинтересовался, что именно сегодня здесь намечается и в чем наша задача. Выяснилось, что в связи с торжественным открытием нового офиса одной из строительных фирм организован банкет, на который должен прибыть Егор Ломаев. Перед этим он еще посетит аналогичное мероприятие где-то в районе Южного рынка. Там тоже что-то открывается и тоже будет торжественный банкет. Сюда он приедет уже «слегка поддатый» и только часам к одиннадцати, не раньше. Как обычно полагается на торжественных банкетах с его участием, опрокинет пару-тройку рюмок, занюхает, запьет, закусит, толкнет речь о том «…как космические корабли бороздят просторы Большого Театра…», выслушает ответные речи местных подхалимов, лизоблюдов и просто халявщиков, да поедет к себе домой отсыпаться. Что еще можно ожидать от этого старого маразматика?..
* * *
Егор Ломаев всегда выделялся из общего числа чиновников своей нестандартной внешностью. Ростом он выше среднего, телосложения среднего, на макушке лысоватой головы обычно торчал небольшой хохолок. Его бледно-серое лицо всегда имело какое-то неприятное выражение из смеси хитрости, угодливости и глуповатости: большие заплывшие жиром бесцветные глаза, мясистый оттянутый нос, обвисшие щеки спереди обрамлялись здоровенными складками от носа до уголков рта, - что придавало ему какой-то особенно гадливый вид.
Этот старый «партократ» сделал успешную карьеру по партийной линии еще в советское время. В восьмидесятых годах ему удалось добраться до кресла секретаря обкома КПСС. Изобразив из себя большого специалиста в области сельского хозяйства, он умело запудрил мозги Горбачеву, показав с выгодной стороны «достижения» местного агропрома, - которые, как в последствие выяснилось, оказались чем-то вроде банальных «Потемкинских деревень» - после чего уехал в Москву, так как был назначен членом ЦК КПСС. Правда, долго наслаждаться своим новым статусом и беззаботной Московской жизнью ему не довелось. Вскоре в августе 1991 года грянул путч, за ним последовал «антипутч», в результате чего КПСС разогнали и запретили, и Ломаеву пришлось вернуться в родной город. Однако Ломаев не унывал. Используя старые связи, он устроился директором агростанции, прежнего директора которой специально для этого предварительно сместили. В то время как раз пошла мода среди бывших партократов - пристраиваться в качестве руководителей различных предприятий, управлений, комитетов… Многие из них, тех самых, которые еще недавно так успешно разваливали и гробили экономику страны, вдруг провозгласили себя «крепкими хозяйственниками».
Когда состоялись первые свободные выборы губернатора, народ проголосовал за Ломаева. Голосуя за него, люди, наверное, вспоминали, что в советское время при нем жилось, в общем, не так уж и плохо, как было до него, – и сливочное масло появилось в продаже, периодически можно было купить курятину, и даже сгущенку при нем «выбрасывали» в продажу два-три раза в год. К слову сказать, до него местную сгущенку можно было купить только в Москве, а масло было только соленое, да и то не всегда.
Вернувшись во власть Ломаев тут же наладил нужные связи, укрепил старые, кому-то помог, кого-то продвинул, умело расставил везде своих людей, укрепив, таким образом свое положение, стал динамично прибирать к рукам все, что представляло какую-нибудь ценность в области.
При прежнем губернаторе, назначенном Ельциным после августовского антипутча, область славилась на всю страну дешевыми сельхозтоварами. Сюда даже из Москвы за продуктами приезжали, что особенно тешило самолюбие местных жителей, которые вдоволь настрадались в советское время, когда устав от пустых прилавков им регулярно приходилось ездить за дефицитными продуктами в Москву.
Второе пришествие Ломаева ознаменовало себя, прежде всего удорожанием продуктов питания. Ломаев как раз взялся за выжимание всех соков из сельского хозяйства области. Очевидцы, приезжая из сельских районов, рассказывали страшные истории, о том, как Ломаевский агрохолдинг заставляет сдавать сельхозпродукцию почти задаром только ему, используя административные рычаги давления, разгоняет всех свободных покупателей. Таким образом, к 1998г. почти все сельское хозяйство области было разорено, а вид бывших колхозов и совхозов напоминал пейзаж после прохода фашистских зондер-команд во время оккупации. Еще некоторые «оптимисты», говорили, что сравнение Ломаевского нашествия на область сродни нашествию хана Батыя на Русь. Однако очевидцев Батыева нашествия не сохранилось, а свидетели фашистской оккупации еще кое-где оставались.
Для реализации «сельхозконфиската» со всей области был открыт огромный Ломаевский торговый комплекс, однако народ туда не пошел, так как по - привычке закупался на ближайших мелких рынках, разбросанных по всему городу. В итоге началась компания по борьбе с мелкими рынками, их всех быстро разогнали, с целью выжать потенциального клиента на Ломаевский торговый комплекс. Одновременно с этим, чтобы привлечь состоятельных посетителей, там даже открыли ресторан со стриптизом, что, правда не совсем сочеталось со старательно навязываемым народу имиджем Ломаева, как блюстителя строгой (как в старое время) нравственности, дисциплины и порядка.
В тоже время, по всему городу стали ломать асфальт на мостовых, заменяя его на разноцветную тротуарную плитку. Первое время замена асфальта производились в общественных местах в центре города, за счет местного бюджета. Выглядело это исключительно как особо извращенное издевательство над людьми, так как в то же время врачам, учителям, милиционерам (финансируемым из местного бюджета), зарплату задерживали по несколько месяцев и ту выплачивали неполностью. Дальше - больше. Вскоре заставили всех держателей магазинов и иных частных контор за свой счет заменять на тротуарах, расположенных перед помещениями их контор, магазинов и офисов асфальт на плитку. Выглядело это очень смешно, так как плитка, купленная в разных местах, разных видов была весьма разномастная и располагалась на разных уровнях. Поэтому когда, бывало, идешь вдоль магазинов, каждые несколько метров уровень плитки, ее цвет и структура менялись. Там, где никаких коммерческих или государственных организаций рядом не было, плиточный настил и вовсе отсутствовал, резко переходя в старый поломанный истрескавшийся от времени асфальт.
Процесс настила плитки был очень дорогостоящий и трудоемкий: сначала надо было поломать и снять слои асфальта, потом насыпать щебень, песок, потом привезти цемент, замесить его и уже на цементную основу долго и старательно, аккуратно подгонять каждую плиточку. По моим приблизительным подсчетам, укладка одного квадратного метра тротуарной плитки обходился по деньгам примерно в мою месячную зарплату.
Зимой плитка очень легко покрывалась наледью, превращая тротуары в сплошной ледяной каток, ходить по ней было очень трудно и небезопасно. Согласно статистике, в холодное время года количество переломов у горожан, по причине падения на скользкой плиточной мостовой улиц увеличилось почти на тридцать процентов.
В народе ходили слухи, что вся это плиточная лихорадка была организована, потому - что зять Ломаева открыл в городе завод по производству тротуарной плитки, и ему надо было куда-то сбывать свою дорогостоящую и никому не нужную продукцию.
Тем временем сельское хозяйство области было разорено, но молоко и молочную продукцию еще кое-как производили. В итоге Ломаев «родил» свой новый проект: агрофирму – монополиста по продаже молочной продукции, куда в принудительном порядке загнали все молочные предприятия города, в том числе даже специализированные частные магазины. Еще как-то Ломаеву понадобился собственный банк. Он прибрал к своим рукам один из самых первых коммерческих банков города, основанный еще в 1991г. Помню, в то время кто-то из знакомых меня спрашивал, - стоит ли в этом банке держать деньги, ведь, хотя и ходили слухи о его нынешней ненадежности, однако, сам Ломаев взял его под свое покровительство и поручился в его надежности. Я ответил, что если Ломаев за него поручился, он точно разорится. И вправду, - я «как в воду глядел»: буквально через несколько месяцев банк «лопнул».
Времена менялись, Ломаев, набирая силу и политический вес, продолжал настолько нагло и открыто прибирать к рукам, все что имелось, чем стал вызывать ненависть и презрение даже его бывших почитателей. Однако прошли очередные выборы, и Ломаев опять стал губернатором на новый срок. Результаты выборов были грубо и нагло сфальсифицированы, однако все соответствующие органы, обязанные следить за строгим соблюдением законности и правопорядка сделали вид, что ничего не заметили.
В городе количество явившихся на выборы едва превысила 50 % от списочного состава избирателей. На избирательных участках, где компактно проживала молодежь, вообще явка избирателей едва дотянула до 40%. В сельской местности на выборы сгоняли принудительно, - открыто угрожали неприятностям по снабжению горюче-смазочными материалами, если проголосуют не так «как надо». Собственно и голосовать было не за кого. Всех весомых кандидатов, способных составить Ломаеву хоть какую-то конкуренцию, не допустили до выборов под стандартным надуманным предлогом, - якобы в подписных списках за выдвижение кандидата обнаружили слишком много поддельных подписей. Таким образом, для выборов осталось только два кандидата, – сам Ломаев и какая-то безызвестная колхозница, специально продвинутая Ломаевым, чтобы изобразить видимость некой «альтернативности» выборов, которая по своей крестьянской простоте в открытую призналась, что не хотела она выдвигаться, но «Ломаев ее попросил…» Разумеется, на всю страну местный избирком отчитался, что выборы были честные и демократичные, на них явилось 80% населения, из которых 97% проголосовали за Ломаева.
В этот же период, откуда ни возьмись, кругом появилось множество желающих присосаться к Ломаевской «кормушке». По всей области стали сочинять о Ломаеве стихи, писать книги, как о новом герое земли Русской, в честь него назвали улицы, его рисовали на картинах, о нем пели хвалебные песни… Чего только не придумывали местные подхалимы, ради подачки с барского (Ломаевского) стола.
Когда грянул очередной кризис (финансовый) в 1998г. нам перестали платить зарплату, а у Ломаева возникла проблема со сбытом товара. В результате сотрудникам милиции стали упорно навязывать товар с Ломаевского агрохолдинга (в основном «сгущенку»), пытаясь ее всучить вместо зарплаты. Правда при этом товар был просрочен и предлагали его по ценам явно выше рыночных. Насколько мне известно, даже несмотря на чудовищное давление со стороны нашего начальства, никогда не стеснявшегося своих лизоблюдских привычек, никто из милиционеров не взял вместо зарплаты этот Ломаевский хлам…
* * *
Примерно в начале 12-го часа к нам подошел ответственный и сказал, что по рации сообщили, - Ломаев выехал с предыдущего объекта в сторону «Горстроя» и нам надо готовиться. Ответственный быстро распорядился, кто, где должен стоять и что делать. Меня поставили возле правого крайнего подъезда пятиэтажного здания «Горстроя», около самого въезда на его территорию, пояснив, чтобы я никого не пропускал, а всех направлял в обход здания с другой стороны. Остальных расставили цепочкой после меня.
Оправив форму вытянув руки вдоль тела, стал ждать. Из-за угла выскочил начальник райотдела и, спросив меня о чем то, торопливо зашагал вдоль цепочки.
Прохожие, правда и не стремились пройти через двор. Все те, кто проходили, шли в первый подъезд здания «Горстроя», спрашивали меня, что тут происходит и зачем здесь столько милиции. На это я отвечал, что Егорка с утра пораньше по гостям ходит, вот и здесь решил «отметится», да выпить и закусить «на-халяву», как говориться «кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро!» Ну а мы здесь торчим по воле начальства, как бы охраняем его, так как мы вообще народ подневольный, что нам прикажут то и делаем. Люди обычно улыбаясь, выслушивали мои критические объяснения, высказывали слова сочувствия и проходили дальше.
Примерно минут через десять со стороны улицы мимо меня, в глубь двора «Горстроя» проехали несколько легковых машин с затемненными стеклами. Видимо в одной из них сидел «Егорка». Я еле подавил в себе острое желание показать им во след «хунтаку» (жест в виде кулака с выставленным вверх средним пальцем). Теперь оставалось мучительно ждать, когда наконец, этот старый маразматик напьется, его затолкают в машину и повезут обратно. Учитывая, что этот банкет за сегодняшнее утро для него не первый, много ему не понадобиться.
Когда через двор пытался пройти парень, я сказал ему, чтобы обошел вокруг здания.
- А что происходит? – удивился он.
- Егорка водку пьянствует с местным начальством. Там телохранители его стоят. Смотри, примут тебя за террориста, скрутят, повалят, лицом в грязь кинут и ведь не докажешь потом, что ты всего лишь простой прохожий.
- Не уж-то все так серьезно?
- Очень. Помнишь, как в фильме: «Сюда ходи, туда не ходи - снег башка упадет, совсем мертвый будешь!»
Посмеявшись, парень пошел вокруг здания.
* * *
Второй губернаторский срок Ломаев успешно отсидел. И тут, как кстати, новый президент – Путин, отменил народные выборы и назначил Ломаева на третий срок губернаторства. Старый прожженный бюрократ знал к кому и как надо вовремя подлизаться и показать свою шакальскую верность. Область застонала, - последняя надежда народа, что они наконец, избавятся от этого кровососа, рухнула. А Ломаев тем временем уже настолько впал в маразм, что иной раз даже сам не понимал, что он прет. Так, в частности, когда в одном из районов области был собран рекордно низкий урожай – 17 центнеров с гектара, он снял с должности главу районной администрации. При этом он еще нагло заявил во всеуслышание, брюзжа слюной и топая ногами, что в советское время, за такие показатели, у него глава райкома «партийный билет бы на стол положил бы!» Ему даже ни на секунду в голову не пришло, насколько глупо и неосмотрительно вспоминать подобное в нынешнее время. Сейчас глава районной администрации это всего лишь мелкий начальник над кучкой кабинетных чиновников, в отличие от всесильного секретаря райкома в советские времена. Кроме того, учитывая, что сельхозпредприятия являются частными и формально должны быть независимы, подобное вмешательство в их деятельность является преступлением и подпадает под действие ст.169 УК РФ (воспрепятствование предпринимательской деятельности), ст.286 УК РФ (Превышение должностных полномочий). Для обычно осторожного в своих высказываниях Ломаева, подобная глупость явно свидетельствовала о полной деградации его умственных способностей.
В прошлом году у Ломаева был юбилей, и президент сам приезжал поздравить его, и вручить в честь юбилея орден «За заслуги перед отечеством». Такой вот грубый и недвусмысленный намек, какие именно «заслуги» Президент ценит в чиновниках. Впрочем, народ, как всегда, ничего не понял. Этот грубый плевок президента в душу местного народа большинство расценили, что «добрый царь» как всегда ничего не знает о злодеяниях своего «злобного боярина»…
Трудно было-бы забыть тот день. Стояло холодное февральское утро - мороз достиг 25 градусов. Милицию со всех райотделов собрали в УВД, проинструктировали и в 10.00 часов расставили на улице, вдоль дороги, по которой Путин должен был ехать от аэропорта в областную администрацию. Я надел на себя целиком зимний комплект формы, высоко поднял воротник, и спрятав руки в рукава, непрерывно ходил вдоль своего отрезка дороги, который должен был охранять. Время шло, но Путин не ехал. Я замерзал все сильнее. Больше всего мерзло лицо, замерзали руки, становясь совершенно неуправляемыми. К счастью нас поставили по двое вблизи друг от друга. Я стоял в паре с одним из новых участковых, и мы, подменяя друг - друга на посту по - очереди заходили в ближайший магазин погреться. Днем мороз чуть спал - до 20 градусов. Однако все равно было очень холодно.
В двенадцатом часу движение по всей трассе почти прекратилось. Затем по обездвиженной улице промчались несколько машин в сторону аэропорта. Примерно через полчаса опять по улице быстро проехали несколько машин, но уже в обратном направлении. Через пару минут за ними следом в том же направлении промчались еще несколько машин. Снова поехал транспорт, улица вернулась к своему привычному состоянию. Пока стояло некоторое затишье, мы с напарником, плюнув на все, покинули свой пост и вместе зашли в магазин. Слегка погревшись, мы купили перекусить и, усевшись на батареи, приступили к своей скромной трапезе. Я предусмотрительно положил свои перчатки на батарею рядом с собой, чтобы они тщательно прогрелись. Перекусив, мы еще почти полчаса отогревались и отдыхали в фойе магазина, затем во избежание обнаружения нашего отсутствия, снова вышли на мороз и встали в оцепление.
Обратно чиновничьи машины в сторону аэропорта поехали только в третьем часу дня. Хотя официальной команды уходить с постов до нас не довели, однако мы заметили, что оцепление стало постепенно рассасываться. Кто-то тихо ушел со своего поста, кто отсиживался неподалеку в машинах или в магазинах. Только в четыре часа дня по мобильному телефону мы выяснили у наших оперов, стоявших неподалеку, что им их старший дал команду расходиться, и мы тоже уехали. Благо, что у моего напарника была своя машина, и он подвез меня до самого дома.
После этого я отогревался до самого вечера. Руки начали нормально функционировать только примерно через час после возвращения домой. Ноги в области тазобедренных суставов от долгого стояния болели еще неделю. Возраст давал о себе знать. Мне уже было отнюдь не 20 лет.
Остается еще добавить, что это был выходной день, который нам ни каким образом не компенсировали. Ни отгулами, ни оплатой сверхурочных, как того требуют закон «О милиции» и трудовой кодекс.
* * *
Еще раньше мне довелось свидеться с президентом гораздо ближе.
Осенью 2004 года, не помню точно в связи с каким именно событием, в наш город приезжал Путин. Одно из запланированных мероприятий, с его участием, было возложение венков к памятнику танкистам, в центральном сквере города. Так как сквер находится в нашем районе, то на оцепление был задействован почти весь наш райотдел, до последней секретутки.
Как обычно нас, примерно в 8.30 заставили явиться на площадь, на территории которой располагался сквер и памятник. Нас быстро построили и зачитали расстановку сил – где, кто, будет стоять, и кто у какой группы назначен старшим. Меня поставили в группу, которая должна была «держать оборону» вдоль тротуара по краю дороги, как раз напротив памятника.
Рядом со мной в оцепление поставили Лену Мазохову из отделения дознания. Это была молоденькая хрупкая девушка, всего несколько месяцев назад закончившая школу милиции, со свежими лейтенантскими погонами на плечах, светлыми глазами на добром лице, наивными взглядами на жизнь. Не знаю, что ее дернуло идти в милицию, - женщинам там вообще не место, - тем паче таким как она. Ее, как и всех нас регулярно задействовали на мероприятиях по охране общественного порядка, что, разумеется, ни как не освобождает от исполнения своих непосредственных должностных обязанностей по расследованию уголовных дел. В свободное от работы время (в выходные) ставили в оцепление на футбольных матчах. Периодически два раза в месяц ставили дежурить в опергруппу (на сутки). Однажды, даже заставили переодеться в гражданку и ходить по городу, изображая «развратный вид и легкое поведение», чтобы спровоцировать нападение грабителей. В кабинете на нее орал «как потерпевший» начальник дознания, в прокуратуре – на нее орал прокурор, дома, - муж, так как она периодически приходила домой «поддатая», повинуясь общему милицейскому правилу «пей, а то заложишь!». Но в итоге, больше всего ее добило видимо то, когда один из подозреваемых, проходивший по уголовному делу, написал на нее жалобу в прокуратуру, что она его якобы избивала и пытала на допросе, заставив подписать протокол. Когда на нее поглядели в прокуратуре, куда вызвали для объяснения, там все грохнулись со смеха. В скорее после этого, в апреле 2005г. она уволилась из милиции…
По краю бордюра было выставлено временное металлическое ограждение, которое должно было сдерживать народ, а за ограждением стояло оцепление из милиционеров. Сначала все было довольно спокойно. Народу собиралось за ограждением не много. Люди в основном проходили мимо, иногда останавливались, спрашивая, что тут намечается. Мы даже успели пару раз отлучиться.
Стояла поздняя осень, было довольно холодно. Мы с Еленой и Галей (из штаба РОВД) отпросились у старшего группы – начальника ОБЭП (как мы его называли «батяня комбэп»), и пробрались в кафе универмага, стоявшего с другой стороны площади. Там мы выпили по стакану чая, затем, незаметно достав чекушку водки, из чайных стаканчиков выпили по 50 гр. водки «для сугреву», после чего вернулись в оцепление.
Постепенно вдоль края ограждения стал собираться народ. Как я теперь заметил большинство встали в определенных местах и тупо глазели на собирающихся возле памятника чиновников. Прохаживаясь вдоль ограждения, я периодически перекидывался фразами с Еленой, попутно разглядывая девушек и молодых женщин, стоявших среди толпы. Одна из них мне показалась наиболее привлекательной, - довольно симпатичная, примерно моего возраста, с темными волнистыми волосами до плеч, с хорошо сформированной женской фигурой, в туго обтягивающей ее пышные формы джинсах. Я периодически кидал в ее сторону пылкие взгляды, и заметил, что она тоже посматривает на меня. Когда наши глаза встречались, она их застенчиво отводила. Однако когда я опять украдкой смотрел на нее, замечал, что она тоже смотрит на меня.
Я поинтересовался у ближайшего ко мне мужчины, зачем они здесь стоят. Мы-то народ подневольный, нас, что заставят то и делаем, а их-то что сюда принесло?! Выяснилось, что народ тоже пригнали сюда силой из различных учреждений, и учебных заведений с целью изображать «ликующих запутантов» (производное от слов «за-Путина»). Мужчина пожаловался, что нам-то хорошо, нам за это деньги платят – стой себе, а время идет. На что я ответил, что вообще-то для нас это дополнительная совершенно бесплатная нагрузка. От нашей непосредственной работы нас никто не освобождал, ее мы все ровно обязаны исполнить в установленные законом сроки. А почему ты ее не успел сделать в срок, никого это не волнует, - в оцеплениях ты стоял или в канаве пьяный валялся. Чтобы все успеть придется работать допоздна и по выходным.
Примерно в десять утра вдоль цепи прошел начальник нашего райотдела и предупредил, чтобы мы стояли на одинаковом расстоянии друг от друга, не разговаривали, не курили и смотрели в сторону толпы. При этом один из мужиков из толпы сказал «товарищ полковник, этот капитан все время не отходит от лейтенантши!» - имея ввиду меня и Елену. Начальник ухмыльнулся, но ничего не ответил, проходя дальше.
Вскоре к памятнику стали собираться многочисленные чиновники из разных контор и ведомств. Появился и Ломаев. Немного в стороне стали собираться в кучку местные генералы. Выглядели они все как-то смешно и нелепо. Один из генералов в светло-сером милицейском кителе, другой в обычном, темном кителе. Рядом с ними появились еще два генерала – военных, в зеленой форме. Поблизости еще пара типчиков с генеральскими погонами, один в светло-голубой форме, другой в темно-синей. В своих разноцветных мундирах, обвешанные «почетными рыгалиями» - как говориться – «не за взятье городов, а за выслугу годов!». В общем, их объединяли только штанишки с двойными красными лампасами. Чиновники тоже были «разношерстные». Одни были поджарые, высокие с густой жесткой шевелюрой и усами серого цвета, с надменно строгим, каким-то недовольным выражением лица, типа «а – ля Грызлов». Другие наоборот, низенькие, толстые суетливые, с глуповато-заискивающим видом, в мешковато сидящими на них темных невзрачных костюмах.
Вскоре подъехал почетный кортеж автомобилей. Чиновники заволновались, засуетились и кое-как сбились в одно более-менее ровное стадо. Грянул оркестр. Все эти смешные разномастные, разношерстные чиновники синхронно вздрогнули и переглянулись, звякнули «почетные рыгалии» на разноцветных генеральских животах... Двери машин открылись. На какой-то момент чиновничье стадо загородило происходящее от моего взора. Но вот среди них появился смешной коротышка – с небольшими лобными залысинами, его надбровные дуги, резко выступающие вперед, как у бабуина, под которыми сидели глубоко запрятанные, крохотные бесцветные глазки, близко сдвинутые к тонкой переносице. Его нос был длинный и слегка расплющенный к низу, что делало его похожим на утиный клюв. Под носом - растянутый лягушачий рот, губы тонкие, однако спереди оформленные «бантиком»: «Губки бантиком, бровки домиком, похож на маленького, злобного гномика» - вспомнилось мне.
Рядом с «гномиком» появился длинный Грызлов со своим классическим, вечно недовольным, озлобленным, человеконенавистническим выражением на лице. Когда он еще был министром МВД, в Москве поймали на вымогательстве взятки пару следователей. Грызлов тут же открестился от своих сотрудников, обозвав их «оборотнями в погонах», хотя именно при нем зарплату в милиции стали платить меньше чем дворникам, чем их собственно и толкнули на поиски левых заработков. При этом еще неизвестно было, чем закончится дело (не исключено, что прекращением за отсутствием состава преступления). Именно этим он открыл «сезон охоты на ментов». Зато его самого тут же из министра самого опального министерства продвинули на должность председателя Госдумы. Что-ж, как поется в песне: «Ведь надо только вовремя подлизывать попец!»
Тут же показался другой коротышка с головой, по своей конфигурации напоминающей злобного узкоглазого колобка, - небезызвестный московский мер. В свое время он клялся в безумной любви Ельцину, но когда положение Ельцина стало неустойчиво, и он стал непопулярен, тут же начал поливать его грязью, Путина тогда он за серьезного конкурента не считал, и мечтал сам стать президентом. Однако скорые парламентские выборы, показали, что он в России не популярен, стать президентом ему ни как не светит. Пришлось срочно изменять свою общественную позицию на диаметрально-противоположную, и из ругателя Путина, быстро переквалифицироваться в «запутанты», нырнув под его крылышко.
Следом показался Клебанов. Его пошлая рожа, вечно заросшая неким серым пушком, всем своим видом напоминала выражение «рыльце в пушку». Однажды он не замедлил подтвердить это. Когда потерпела аварию подводная лодка «Курск», моряки еще трое суток отчаянно стучались в стены гибнущей подлодки, взывая о помощи. Зато, когда подводную лодку обследовали, на экранах телевизоров появилось Клебановское «рыльце в пушку» и нагло заявило на всю страну, что моряки погибли в течение нескольких часов после аварии подлодки. Правда, осталось непонятно каким же образом мертвецы еще трое суток стучались в стены подлодки…
Впрочем, удивляться было нечему. Каков «царь», такие и его придворные, вечно «толпою жадною стоящие у трона». Сплюнув, я отвернулся, не желая видеть этого мутанта и его лизоблюдов…
* * *
За раздумьями время прошло незаметно. Видимо Ломаев быстро захмелел, его пьяного, брюзжащего слюной и яростно жестикулирующего, все еще несущего какую-то ахинею неизвестно кому, затолкали в лимузин и вывезли с территории «Горстроя». Ответственный, поблагодарив нас за службу, разрешил расходиться. Попрощавшись с сослуживцами я поспешил домой…
ЭПИЛОГ
С той поры минуло два года. За это время прошло не мало перемен. Сменился Президент. Новый президент – Медведев наконец-таки сместил Ломаева, назначив нового губернатора. Тот – выходец из Москвы привел и рассадил везде новых – своих людей. Книги «о герое земли Русской» сдали в макулатуру. Песни о нем быстро забыли. Улицы, названные в честь него, переименовали. Однако, из источников приближенных к местной власти, стали доходить слухи, что новый губернатор, и его люди стали тут же нагло делить собственность, почти в открытую торговать выгодными должностями, а так же занявшись пресловутым «переделом собственности».
Опять подтвердилась старая избитая истина, что роль личности в истории незначительна. В стране победившей бюрократии, где вся власть принадлежит всесильному чиновнику, не важно, кто именно будет занимать ответственные посты. Для народа результат всегда будет одинаковый.
Март-май 2010г.



Рубрика произведения: Поэзия -> Авторская песня
Ключевые слова: Путин, Лужков, Клебанов, милиция, оцепление, бюрократы, чиновники,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 33
Опубликовано: 13.09.2016 в 19:21
© Copyright: Ринат МАРАКУЛИН
Просмотреть профиль автора






1