КРЕСТЬЯНИН В МИЛИЦЕЙСТВЕ


КРЕСТЬЯНИН В МИЛИЦЕЙСТВЕ
                    КРЕСТЬЯНИН В МИЛИЦЕЙСТВЕ

     «Эта нехитрая крестьянская хитрость» - свойство «деревенских» примитивно схитрить, – настолько глупо и очевидно, что перехитрить им удается только друг-друга.
                                                                                                             Энциклопедия Русских фразеологизмов

   В юности, согласно школьной программе по литературе, мы проходили пьесу «Мещанин во дворянстве», о том, что бывает, когда в «благородного дворянина» пытался переделаться «упертый мещанин». В последние годы своей службы в милиции мне довелось наблюдать, что получается, когда «упертая деревенщина» попадает на службу в милицию.
Сашка Тыквинов пришел к нам в райотдел во второй половине 2007г. Тогда я еще работал в отделении дознания и неоднократно видел его среди участковых одетым «по-гражданке», как обычно одеваются еще не аттестованные стажеры.
Осенью 2007 года в райотделе из-за нехватки грамотных кадров и новых изменений в уголовно-процессуальный кодекс (относительно порядка расследования в форме дознания) начался полный бардак. Почти все старые опытные дознаватели разбежались – кто уволился, кто перевелся в другие службы, кто ушел на длительные больничные. В отделении, кроме меня, остался курсант со «школы дураков» (т.е. из школы милиции), пришедший к нам в августе, да две девки перешедшие из патрульно-постовой службы. Начальник отделения дознания уволился в сентябре, и вскоре мне, как единственному оставшемуся опытному дознавателю пришлось принимать и проверять все материалы проверок, направляемые в отделение дознания для возбуждения уголовных дел.
Как-то вечером ко мне в кабинет зашло длинное, но тощее существо одетое по-гражданке. Это был парень с угловатыми чертами лица, лопоухий, лет 25-и на вид. Его темно-русые волосы имели вид старательно расчесанных кучеряшек, кончик носа слегка оттянут вперед, лицо продолговатое. Весь его довольно смешной вид имел образ эдакой самоуверенной деревенской посредственности.
Существо пояснило, что принесло мне материал проверки для возбуждения уголовного дела «по угрозе убийством». Я полистал принесенный материал. Как я понял, это был старый отказной по факту пьяного дебоша, в ходе которого муж сломал нос своей жене. Прокуратура вернула его «на доп» (для дополнительной проверки). Как следовало из материала, «стажер на должность участкового Тыквинов» дополнительно опросил тещу дебошира, которая заявила, что после скандала с ее дочерью, зять взял в руки нож, сказав, что зарежет ее. Она от него отмахнулась, и он ушел на улицу. Сам жулик факт угроз не подтверждал, а его жена давно с ним помирилась. Типичных угроз жена не слышала и претензий к нему не имела.
Зная, что внешность часто бывает обманчива, а за образом «деревенского дурачка» вполне может скрывать весьма прозорливая личность, я осторожно поинтересовался, где собственно «доказуха» состава ст.119 УК РФ (т.е. угрозы убийством), без которой дело не возбудят. Тыквинов пояснил, что зам/прокурора Кузнецова смотрела материал и сказала отдать его «на возбуждение». Тыква ушел, а я стал тщательно перечитывать весь материал. Выяснилось, что собран он безграмотно, в объяснениях жены жулика много противоречий. Ни каких свидетельств либо иных доказательств угроз убийством, кроме объяснения тещи нет. Совершенно очевидно, что Тыква соврал насчет прокуратуры, думая, что такой бездарный для возбуждения материал, может стать основанием для возбуждения уголовно дела, и он получит за него «палку». Вот она, та самая «нехитрая крестьянская хитрость» - подумалось мне. Пришлось мне пол-дня потратить на изготовление «постановления об отказе в возбуждении уголовного дела».
Второй раз мне довелось пообщаться с Тыквой примерно через пол-года. К этому времени я уже перевелся, с повышением, на должность старшего участкового и получил звание майора милиции. В один из выходных дней, после майских праздников, на центральной площади города устроили гонки спорткаров и нас, в числе прочих ментов, привлекли стоять в оцеплении по маршруту гонок. Я стоял недалеко от Тыквы. Мероприятие это было долгим (до вечера) и мы разговорились. Тыкву уже аттестовали на звание лейтенанта милиции. Он был одет в патрульно-постовую форму, его лопоухие уши «красноречиво» торчали из-под форменной кепки, а кончик носа гордо выпирал из-под козырька. В ходе разговора Тыква упомянул, что он учился в военном училище на «морпеха». Я недоверчиво глянул на него. Меня сразу взяло сомнение – неужто таких «дрищей» стали теперь в «морпехи» брать?! В мое время туда брали ребят крепких и здоровых. Я что-то рассказывал ему из своей службы в армии, а он что-то рассказывал о своей «службе» в училище…
Вскоре из-за конфликта с начальством я взял больничный, на котором «просидел» почти месяц. Когда я вышел, начальство наконец-таки соизволило восполнить нехватку сотрудников на моем опорном пункте. Вместо четырех человек, на опорном, длительное время оставались только я и молодой выпускник «школы дураков» Новиков. Территория обслуживания моего УПМа была огромная, и я просто не успевал разгребать тот «вал» материалов (КУСПов и «допов») «валивших на меня». Но теперь ко мне на УПМ перевели двух участковых, в том числе и Тыкву. Через неделю после этого я ушел в отпуск за два года сразу, и вышел только в конце октября.
Работая с Тыквой, мне довелось постоянно с ним общаться как по работе, так и на иные темы. Выяснилось, что, в общем-то он, как говориться, конечно «малый неплохой, - только вот, ссытся и глухой; да еще беда одна, - обосрется иногда…» Оказалось, что военное училище он не заканчивал, а только проучился в нем 1 год и 4 месяца, - с его слов - после чего ему присвоили «сержанта» и отправили на гражданку. Закончил он «школу дураков» в гражданской, тоесть не аттестованной группе. Сам он был из какой-то деревни Урюкского района сын крупного фермера. Потом я еще слыхал от кого-то, что его отец бывший начальник одного из сельских отделов милиции, а его дядька, не то бывший не то действующий начальник Урюкского ОВД. Это многое объясняло. В частности однажды, когда Тыква дежурил на первом посту при входе в райотдел, он «забил» на указание начальника ОВД и не записывал посетителей райотдела в журнал учета посетителей, так как по своей «деревенской простоте» посчитал это «ненужным». Начальник ОВД Личинов на следующее утро, на совещании обнаружив, что в журнале почти никто не записан, разорался и приказал объявить Тыквинову выговор. Однако уже на следующий день начальница службы участковых, - бывшая «секретутка» Янина - «потрусила» в кабинет Тракториста (Личинова) и долго ему что-то говорила. Выговор Тыкве так и не объявили.
Как-то, зайдя на УПМ, на одном из столов я заметил диплом. Это был диплом Тыквинова об окончании Юридического института МВД РФ (т.е. «Школы дураков»). Из него следовало, что он поступил в «школу дураков» в 2002 году, то есть в возрасте 17 лет. Когда же он успел проучиться в военном училище? На этот вопрос Тыква отмазался, что окончил среднюю школу в 16 лет, после чего поступил в военное училище учиться «на морпеха». Звучало все это очень странно, тем паче, что он ранее говорил, что проучился в училище 1 год и 4 месяца. Документы для поступления в «школу дураков» нужно подавать примерно за пол-года до поступления. То есть, поступить в «школу дураков» он все равно не успел бы. Вспомнилось, что он никогда не показывал фотографий с училища, зато с каким-то диким детским восторгом и хвастовством умилялся своими фотками с военных реконструкций, где он красуется, растянув счастливую лыбу «на морде лица», одетый в форму красноармейца с фальшивыми лейтенантскими погонами и фальшивой медалью.
Окончательно я убедился, что он соврал про училище, когда узнал, что в отделе кадров ОВД у него в личном деле, вместо военного билета лежит приписное свидетельство призывника. Однако на это Тыква тут же придумал новую отмазку, - якобы, когда он принес в кадры «военник», его не взяли, потребовав принести приписное свидетельство. А «приписное» ему изготовил Урюкский военком за бутылку коньяка. Так как изготовление подложных документов дело «подстатейное», (грозит лишения свободы на срок до двух лет). За такой риск тут бутылкой явно не отделаешься. Пришлось бы «подогнать» военкому не менее бочки. Все эти «отмазки» слишком уж смахивали на примитивную «нехитрую крестьянскую хитрость». Я напрямую высказал Тыкве, что он врет и предложил принести показать тот самый военный билет. Разумеется, военник он так и не принес. Пойманный на глупом детском вранье, при мне он больше не хвастал, про свое «морпеховство» и баек на эту тему больше не рассказывал.
Очевидно тот факт, что Тыква в армии не был, трусливо отмазавшись от службы, а я в армии все-таки отслужил, сильно угнетал его. Из-за этого его мучило какое-то смешанное чувство собственной неполноценности и зависти ко всем, кто мог честно сказать, что армию отслужил. Иначе, зачем ему понадобилось выдумывать байку про учебу в военном училище? Кроме того он считал меня «телегентом». И вот получалось что я, хоть и «телегент», но как нормальный мужик армию отслужил, а он, «не телегент», но от службы «по-телегентски» трусливо отмазался.
Наверное, чтобы утешить свое чувство ущербности он стал обзывать меня «телегентом». Видимо для него это понятие звучало, как некий род ругательства. Я попросил мотивировать свое высказывание, что же во мне такого «телегентского» нашел?
-А у тебя «пианина» дома стоит!
-Не у меня, а у матери, а я к нему никакого отношения не имею!
-Все равно «телегент» - почесав затылок, пробубнил Тыква.
-Скорее это ты какой-то «сельский телегент». У всех нормальных деревенских только три забавы – бухло, бабы и рыбалка, а у тебя книжки, «войнушки» и «старушки»: Ты не пьешь, рыбалкой не увлекаешься, сидишь дома книги «вумные» про военных и про зеков читаешь, да в войнушки на своих военных реконструкциях играешься как маленький, да периодически «живешь» со старушками - просто встречаться видимо не умеешь.
Я только 8 классов закончил и бросил школу, поступив в техникум. После техникума на завод пошел работать простым рабочим. С завода в армию пошел служить, после армии поступил на службу в милицию. Ты же 11 классов закончил, а после школы в институтик побежал, от службы в армии отмазался, пять лет в «школе дураков» прохлаждался на неаттестованном отделении – где полегче. И кто же после этого из нас «телегент»?! В ответ Тыква промычал что-то невнятное.
Как я потом заметил, «телегентом» он считал не только меня, а вообще всех, кого подсознательно чувствовал умнее себя. Вообще потребность Тыквы как-то обгадить, подколоть, припозорить, обозвать «телегентом» всех, кого он подсознательно чувствовал умнее себя – часть его натуры, от которой он, наверное, никогда не сможет избавиться. Может этим он как-то утешал свое чувство собственной неполноценности или может, это было проявление зависти, не берусь судить. Так, например, когда уже, будучи на пенсии я купил по дешевке в военторге охранницкую куртку, он как всегда заявил, что меня «намахали» - рядом продают такие же, на пару сотен дешевле. Уверен, что если бы я сказал, что мне ее дали даром, он все равно сказал бы что меня «намахали», так как рядом такие куртки не просто отдают даром, но еще и деньги приплачивают.
О том, что его постоянно «коробит» чувство собственной ущербности по отношению к служившим в армии красноречиво говорят многие его глуповатые выходки. Однажды, когда речь зашла о службе в армии он, видимо, решив «подколоть» меня громогласно заявил: «я видел твои армейские фотки, – ты же в «обозе» служил!» - и, как всегда, растянул рот в глуповатой лыбе, словно чувствуя себя «победителем». Я, ухмыльнулся: «Тебе - то откуда знать, ты же в армии никогда не был, - лох гражданский до мозга костей. Ты же БТР от «говновозки» отличить не можешь!»
Другой раз, когда в узком кругу участковых, на одном из наших общих застолий в честь присвоения первого офицерского звания одному из стажеров, я закончил свой тост известной поговоркой «служи солдат, как дед служил…», Тыква, скорчив свою обычную глуповатую лыбу, воскликнул: «Ты же полтора года служил!». «Естественно – отвечаю –– как положено, от звонка до звонка, а что ты хотел этим сказать?» Его морда лица так и застыла с недоуменно - глуповатой лыбой. Очевидно, он и сам не понял, к чему он это ляпнул. Видимо просто сработала его деревенская привычка быть «каждой жабе затычкой».
Тем временем, прихожане нашего УПМа все чаще и чаще жаловались мне на Тыквинова, что он вымогает у них деньги по любому поводу. Честно сказать, он и при мне постоянно высказывал свои, так сказать, «корыстные» интересы, вытекающие из службы. Корпоративная солидарность не позволяет, в таких случаях, оказывать какое-то противодействие своему непосредственному коллеге. Если вдруг в опасный момент понадобиться помощь, то к кому же тогда обратиться, как не к своему коллеге. Единственное, я просил его в свои «темные делишки» меня не впутывать. Как говориться «шила в мешке не утаишь». Даже если тебя не поймают на коррупции, и не привлекут, народ всегда знает, кто чем занимался на службе. Я собирался скоро уходить на пенсию и хотел остаться с незапятнанной перед людьми репутацией.
Под Новый Год мне передали материал, «рожденный» в недрах опергруппы при активном участии Тыквы. Из него следовало, что один «жулик», хитростью проникнув к своей знакомой в квартиру, украл у нее монитор от компьютера. Потерпевшая пояснила, что «жулик» живет у ее знакомой в доме на улице Московской. Тыква сказал мне, что еще в опергруппе он ездил по указанному ей адресу, там были хронические алкоголики, которые были пьяные и что-либо говорить отказались. Я доработал материал и показал его руководителю дознания, но он брать его без объяснения этой самой «общей знакомой», - «алкашки» - со слов Тыквы, не стал. И вот 31 декабря во второй половине дня, когда все готовились к Новому году, я помчался по адресу, - материал срочно надо было сдать до наступления новогодних праздников. Прибыв на место, для начала я обратился к соседям. Они охарактеризовали жителей искомой квартиры, как вполне нормальных уважаемых семейных людей. Пьяными их ни разу не видели. Я позвонил в квартиру. Дверь открыл мужчина. Я спросил, проживает ли здесь… назвав фамилию, имя, отчество «знакомой» «жулика». Мужчина сказал «проживает», в этот же момент она сама выглянула в коридор. Я объяснил, что мне надо и попросил разрешения войти, чтобы записать ее объяснение. Квартира была чистая, богато обставленная, ее жители - супруги и ребенок, живут тут одни, никакой «жулик» у них не живет, хотя личность им знакомая. Посмеявшись над словами потерпевшей, которая рассказывала, что у них «шведская семья», то есть она («знакомая») живет с двумя сожителями сразу, мне показали всю квартиру, чтобы я убедился, что никаких посторонних тут нет. После написания объяснения я спросил, почему они не дали объяснения Тыквинову. Оказалось, что он «внаглую» заперся к ним, когда у них были гости, - посиделки в честь Нового Года, - стал хамить, угрожать. Оскорбленные такой беспринципной наглой выходкой сопляка, они его выставили из квартиры, дав пинка под зад «для ускорения».
Впоследствии, я еще не раз сталкивался с тем, что люди отказывались разговаривать с Тыквой и вышвыривали его из квартиры из-за его хамского, наглого поведения. Когда я приходил с тем же материалом, меня всегда запускали без проблем, спокойно все рассказывали и все подписывали. Было очевидно, что Тыква просто не умеет адекватно разговаривать с народом.
Как-то у меня на руках был материал по КУСП о повреждении неустановленным лицом машины во дворе. Услышав мою беседу с потерпевшим, Тыквинов предложил мне вынести отказной на том основании, что ущерб возмещен страховой компанией, а для страховой компании эта сумма незначительна, следовательно, состава преступления тут нет. Я усомнился, что столь бредовая идея прокатит в прокуратуре. Он уверено заявил, что уже отказывал такие материалы по такому основанию. Начальство его утвердило, из прокуратуры он не вернулся. Я не поверил. Тыква уверенно заявил, что все сделает и взял этот материал. И действительно Ежопина материал подписала, он прошел прокуратуру и вернулся в штаб для списания в архив. Я был потрясен. До сих пор сам факт возмещения причиненных повреждений страховой компанией, считался доказательством причинения имущественного вреда, а сумма страховки – размером нанесенного потерпевшему ущерба. Уверенный в своей правоте Тыква вынес еще несколько аналогичных отказных и научил этому других участковых. Вскоре все эти отказные «повалили» из прокуратуры обратно, для дополнительной проверки. Зам/прокурора Кузнецова специально выступила перед участковыми предупредив, чтобы больше по таким бредовым основаниям отказных не выносили. Позже выяснилось, что опытные сотрудники прокуратуры временно отсутствовали, а неопытная помощница, заменявшая Кузнецову, толи не разобралась в материалах, толи просто прошляпила весь этот бред со страховыми возмещениями. Когда Кузнецова вернулась, она была в шоке, что столь идиотское основание для отказа стало нормой и все материалы, которые были, на тот момент в прокуратуре, вернула «на доп».
Вообще, работая с Тыквой, я замечал за ним много странностей. В работе он брался за какое-либо дело, только если на нем можно было сделать «палку», либо «сорвать бабки». Во всех иных случаях он любыми путями отмазывался от работы. Беседуя с прихожанами он, едва поняв, что ничего из их проблемы ему «не светит», сразу посылал их «на три веселых буквы» – то есть в суд. «…мы не поможем тут ничем не поможем… это все в суд в суд в суд…» Вскоре это у него уже стало звучать как стих:
Мы поможем вам, чем можем,
Но помочь ничем не можем, -
Надо в суд в суд в суд…
Я пытался его образумить, он хоть понимает какую чушь прет? Но быстро понял, что Тыква «малый слишком упертый» и пытаться образумить его бесполезно. Вскоре я заметил, что он совершенно не умеет беседовать с прихожанами. Когда прихожанин или чаще всего прихожанка, была слишком «нудной», он подолгу начинал с ней «воду в ступе толочь»: Она повторяла ему одну и ту же фразу, а он отвечал ей одно и тоже, с небольшими перестановками слов или в чуть измененном виде. И все это переливание из пустого в порожнее, могло повторяться по 15-20 раз подряд и продолжалось, обычно, более часа.
Часто Тыква начинал что-то делать, потом оказывалось, что сам не знает, чего он хочет и бросал начатое. Как-то раз, поздно вечером, после отработки, района мы шли всем коллективом УПМ в ОВД. Он «прицепился» к двум поддатым парням, и потащил их в райотдел. Когда я пошел в актовый зал сдавать рапорта о проделанной работе, он остался в фойе, возле дежурки, составлять протоколы на задержанных нарушителей. Кода я вернулся, оказалось, что он их просто отпустил. Я на него с матюками – нахера мы тогда мучились, волокли их через весь район? В ответ: «А… да я… да ну… да вот…» - в общем, одни междометья…
Из его, Тыквиновых личных персональных качеств, меня больше всего добивали две. Придя на УПМ, он врубал на компьютере музыку: зековские песенки, о том какие они (зеки) «крутые», и какие менты «гады». Слушать этот словесный понос, как тебя самого грязью поливают какие-то зачуханные пидоры и онанисты – это какой-то «моральный мазохизм». Кроме того, посторонние звуки меня отвлекали и мешали нормально работать. Вторая его идиотская привычка – когда идешь с ним по улице он, почти каждую встречную девку объявлял «страшной». Смотрю в указанном направлении, ожидая увидеть какую-нибудь уродину с поврежденным или изуродованным лицом, - нет, обычно самая нормальная девка, и даже вполне симпатичные бывали. Понятно, что «на вкус и цвет товарищей нет», но если она не в твоем вкусе, зачем же обзываться?! Как-то по случаю поинтересовался у него, какая же по его понятиям «красавица»? Показывает мне на компьютере фотку с «телкой» – на вид какая-то свинарка или доярка – такая типичная деревенская «Клава», внешность, как говориться, «на любителя». Что-ж, - крестьянин он и в городе крестьянин (от слова «крест»).
В ходе приватных бесед Тыква не раз рассказывал, что регулярно «жил» с бабами старше себя. Как-то он даже похвастался, что пришел в школу на выпускной вечер, с женщиной старше себя на несколько лет. И это было сказано с такой гордостью, что я еле удержался, чтобы не заржать во все горло. Похоже, до него не доходит, что молодой, рядом с взрослой женщиной выглядит как наивный малолетка, которого совратила и под каблук посадила старая, опытная шлюха.
Сам Тыква выглядел несколько старше, чем на самом деле. Вспомнилось, где-то я слыхал, что если молодой организм, длительное время «совокупляется» со старшим, то старый омолаживается, а молодой стареет. Возможно, он стал наглядным подтверждением этой теории.
Когда с нашего опорного участковый Новиков ушел в ОБЭП, Тыква упросил Янину, чтобы к нам на УПМ, вместо него, дали стажерку на должность участкового, - его землячку с Урюкского района - Ленку Ефрейтинскую. Несколько месяцев он ее старательно «обхаживал» и, в конце концов, начал с ней «жить» (по его выражению). Видимо просто встречаться с женщинами он не был способен. Оба деревенские простофили, оба типичные «сельские интеллигенты», оба с Урюкского района, они вполне соответствовали друг-другу. Даже по умственным способностям они вполне совпадали.
Характерен один случай. Как то, уже будучи на пенсии, я зашел на опорный помочь своим бывшим коллегам. Зная, что у Сашки есть знакомые в Федеральной службе охраны, я поинтересовался, не знает ли он, как набирают сотрудников в эту службу. Ленка Ефрейтинская, сидевшая рядом, влезши в наш разговор, спросила, зачем мне это надо. Я пояснил, что меня просила узнать об этом одна моя хорошая знакомая. Ленка тут же разразилась возмущенной тирадой, что я типа «дурак», что Сашка не устроит ее в ФСО, так как если бы он мог устроить, он бы устроил в ФСО ее саму. При этом до ее крохотного мозжечка не доходило, что если бы Тыква мог бы кого-либо устроить в ФСО, он устроил бы прежде всего самого себя. С чего она вообще решила, что я собираюсь просить его устроить кого-то? Об этом не было и малейших намеков. В общем, в этот миг я окончательно убедился, что они с Сашкой вполне соответствуют друг-другу по умственным способностям и вполне друг-друга стоят.
Больше всего Тыква «доставал» меня своим «выпендрежем». Он всякий раз старался подколоть меня, «задеть за живое», припозорить перед другими. Наедине обычно он себя вел иначе. Однажды, когда вечером мы сидели на УПМе, он совсем «достал» меня какой-то своей тупой подколкой, я вступил с ним в такую как бы «дружескую» полушутливую «борьбу», и надавал ему слегка тумаков. При этом он надорвал подошву на своем ботинке, сразу понурился и загрустил. Зато я заметил, что он, хоть и наглый, но довольно хилый и побороть его совсем не трудно. Да и вообще он «крутой» только с теми, кто слабше его, а подвернись, кто поздоровее, сразу в штаны наложит.
Как-то к нам на УПМ зашел наш подъучетный – бывший омоновец, в сильно поддатом состоянии. Малый он был весьма здоровый и наглый. Кроме меня и Тыквы на УПМе еще была Ленка Ефрейтинская, с которой Тыква в то время «жил». Спросив что-то по делу, Бывший Омоновец присел возле стола и начал «внаглую» домогаться Ленки, делая ей совершенно явные намеки «совокупиться». Ленка отмалчивалась, сидя в явном напряжении и бросала на Сашку уничтожительные взгляды, видимо надеясь, что он положит конец этому безобразию. Но Тыква глуповато улыбаясь листал бумаги перед собой, делая вид, что происходящее его ни коим образом не касается. Тут уже не выдержал я и тоже, совершенно явно намекнул Б. Омоновцу, что если у него больше никаких дел здесь нет, то ему следует покинуть помещение. Не знаю, я на него повлиял или что-либо еще, но после этого он действительно ушел.
Когда мой компьютер совсем уже устарел, и я решил приобрести себе новый (точнее системный блок для компьютера). Для этого я обошел все основные магазины, торгующие оргтехникой, сходил даже в фирму, где могли собрать компьютер из запчастей, на заказ, смотря какие функции нужны. Везде компьютеры (самые простенькие) стоили тысяч 10-12 в среднем. Самые примитивные, называемые «офисным оборудованием»,- предназначенные только для работы с текстами, - 9 тысяч. Однако один знакомый специалист по компьютерам купил мне запчасти и собрал из них системный блок, установил программу, перенес всю информацию из старого «компа», настроил его. И все это обошлось мне чуть менее 9 000. Я поделился идеей с Тыквой, предлагая, если надо будет сделать то же самое. Однако в ответ Тыква тупо «погыгыкав», заявил, что меня «намахали», - можно найти «комп» и дешевле. Спрашиваю, где и когда он видел «комп» дешевле? Ни на тот, ни на другой вопрос он вразумительно ответить не смог. Спрашиваю, «с какого же пениса» он решил, что меня «намахали». В ответ он понес какой-то невнятный словесный понос, из которого следовало, что он уверен, что меня «намахали», потому что меня не могут не «намахать». Что-ж, возможно, как и все примитивные люди, он судил по своему опыту. Видя в нем типичного «деревенского ваньку-дурачка» его все «намахивали», поэтому он решил, что и меня не могут «не намахать». О том, что я, прежде чем, что-то делать сначала все тщательно разузнаю, проверю, только после этого делаю, он своим крохотным мозжечком не подумал. Может это просто какое-то особенно тупое проявление зависти? Я никогда завидовать не умел, и не понимал для чего это нужно, поэтому часто не понимал и отдельных его проявлений.
Летом 2009г. по одному из наших совместных материалов (по ст.319 УК РФ – оскорбление представителя власти) судили жулика. Нас – меня с Тыквой - вызвали на суд для дачи показаний. В день суда, примерно за час до начала процесса он мне звонит:
-Ты где?
-На участке – отвечаю.
-Приезжай срочно в райотдел, мне сказать надо, что на суде говорить будем.
-Шо, больной? Зачем мне в райотдел переться? Все что хочешь, можешь сказать перед заседанием.
Договорились, что встретимся на остановке возле суда через пол-часа. К назначенному времени подъезжаю на остановку перед зданием суда, выхожу, осматриваюсь. Как и следовало ожидать, Тыквы нигде нет. Зная его жуткую медлительность и понимая, что нет смысла дожидаться его, не спеша иду в суд. Перехожу дорогу, поднимаюсь по ступенькам на крыльцо здания, на всякий случай еще раз оглядываюсь. Тыквы нигде не видать. Иду в здание, поднимаюсь на третий этаж к судейскому коридору. Звонит Тыква.
-Ты где?
-В «звезде», тоесть в суде, а ты где?!
-Мы тебя уже тут 15 минут на остановке ждем!..
-Не было тебя на остановке, что ты брешешь!
После некоторых препирательств выясняется, что он ждет меня на трамвайной остановке, возле райотдела.
-Ладно, говорю, хрен с тобой, чеши в суд.
Минут через 15 он опять звонит.
-Я возле суда, спускайся, мне надо сказать…
-За каким хреном? Поднимайся сам все, что надо, можешь здесь сказать, в коридоре. Тыква промычал что-то невнятное, видимо такая простая мысль ему в голову не приходила.
Вскоре он действительно «нарисовался» в коридоре, с глупой ухмылкой на «морде лица».
-Я же тебе сказал, иди в райотдел, что ты все напутал?!
-Ты либо совсем с «звиздиной»? Вообще-то я твой непосредственный руководитель и я указываю, куда тебе идти, а не наоборот!
Поняв, что «тормознул», он попытался меня припозорить, что я якобы «остановки перепутал». Я напомнил ему, что совершенно ясно сказал, что поеду на остановку возле суда, а не возле райотдела. Тыква открыл, рот, тупо похлопал глазами, закрыл рот. Видимо только сейчас до него дошло, что на сей раз он «тормознул» очень круто. «Для отмазки» он пробубнил, что-то типа того, что думал, что раз я был на участке, то до суда поеду на трамвае.
-Ладно, хрен с ним, говори, что ты хотел сказать?
Тыква опять открыл рот, заморгал глазами, закрыл рот, покрутил по сторонам головой, почесал затылок, опять открыл рот и захлопал глазами и пробормотал, что уже не помнит, что хотел сказать.
Я ухмыльнулся: вот это прикол! Столько кипежа из-за ничего. А он, оказывается, как всегда сам не знает, чего хотел. Однако, как обычно, дураком выставить попытался меня.
После этого случая я всерьез задумался, как же ему удалось пройти комиссию психологов и психиатров. Впрочем, вспомнилось, как еще при мне, некоторым испытуемым, у психолога, заранее подсказывали, какие ответы надо отмечать, проходя тестирование. Видимо родственные связи и здесь сыграли свою роль. Если бы он проходил тестирование в свободном режиме, он бы явно его «завалил».
Очень характерен один случай. Я уже собирался уходить в отставку и проходил ВВК (толи был «на больничном» – точно не помню), по привычке ходил на УПМ помогать ребятам в работе. Тыква в это время был не то на сессии, не то в отпуске. Однако в этот вечер он прибежал на УПМ, сказав, что бывший преподаватель со «школы дураков» Бричкин просил его о какой-то услуге. Видимо упустить такую замечательную возможность «прогнуться перед начальством» он не мог, даже, несмотря на то, что в это время не работал. Втроем – я, Тыква и Ленка идем к Бричкину. По дороге Тыква объяснил, что у него по соседству, этажом выше, снимают квартиру какие-то девки, а к ним по ночам ходят какие-то «чурки» и ему – Бричкину - это «сильно не нравится». Просил «поработать» с ними.
Пришли к Бричкину, коротко переговорив с ним, Тыква ведет всех нас к проблемной квартире. Звоним в дверь, - выглядывают молодые девчонки. Тыква давай кричать, - «кто такие, и что тут делают». Девчонки спросили «сам-то он кто такой, и за каким пенисом приперся»? Тыква сказал, что поступило заявление от Бричкина, что они себя «плохо ведут» и что «чурки к ним ходят». Я отвернулся, чтобы не опозорить Тыкву своими усмешками. Видно, что до него даже не доходило, какой он бред несет и как глупо выглядит. Словесная перепалка закончилась ничем, кроме того, что девки обещали прийти в ОВД сами, с хозяйкой квартиры и выяснить какие к ним претензии, так как из всех его наездов они так и не поняли, что же такого противоправного они совершили. В итоге Тыква опять побежал к Бричкину, и попросил написать заявление, поехал в ОВД, где зарегистрировал его в КУСП и вручил Ленке. Когда мы шли обратно, я спросил, сам-то он понимает, какую пургу несет? Что-ж «чурки» к ним по воздуху должны летать? Где он вычитал, что в гости в ночное время запрещено пускать? Тут скорее Бричкина можно привлечь по ст.137 УК РФ за собирание и распространение сведений о частной жизни лица. Так из своего упертого желания «прогнуться» перед начальником - дураком, он сам «натупил» и лишний КУСП абсолютно ни о чем, на пустом месте, «родил» и на Ленку его «тупо повесил». Ленка потом еще долго ворчала на Тыкву за эту его дебильную выходку. «Ну ничего, зато пенсионера со «школы дураков» «удовлетворил» - подколол я.
Вообще часто Тыква сам себя выставлял дураком, так как совершенно не умел хоть чуть контролировать свою деревенскую потребность выплеснуть наружу какой-нибудь глупый «ляп», спонтанно возникавший у него в голове. Так, когда рядом говорил кто-нибудь явно умнее него, - т.е. «телегент» в его понимании, - он старался перебить говорящего какой-нибудь глупой репликой, не понимая того, что этим только сам себя дураком выставляет. Однажды я, не выдержав, ответил ему:
- Знаешь, Саш, ты когда молчишь, иногда даже, как ни странно, на умного смахиваешь. Стоит же тебе рот открыть, – сразу видно – «школу дураков» заканчивал!
В этом был, да и, насколько мне известно, так и остался весь Тыквинов – крестьянин он и в милиции КРЕСТьянин. Ему бы в деревне жить, - свиней пасти, навоз кидать, коров осеменять – вот его истинное призвание, вот где был бы от него толк, так нет же, поперся в город да еще и в милицию!
После моего выхода в отставку, его тут же назначили на мое место – старшим участковым. А очень скоро - зам/начальником отдела участковых. Естественно, его путь в верха на этом не окончится. В общем, подтвердилась извечная истина: чтобы сделать карьеру не нужно иметь ни знаний, ни опыта либо вовсе обладать какими-то умственными способностями. Если у тебя связи, пролезешь в начальники и дурак-дураком.
Февраль, май 2015г.




Рубрика произведения: Проза -> Очерк
Ключевые слова: Крестьянин, милиция, дурак, идиот,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 32
Опубликовано: 13.09.2016 в 19:13
© Copyright: Ринат МАРАКУЛИН
Просмотреть профиль автора






1