Русский солдат


Русский солдат

Славные победы русского оружия общеизвестны и в доказательствах не нуждаются. Многие армии мира надеялись сокрушить Россию, но все они проиграли... По другому и быть не могло, ведь величие русских на поле брани заключается не только в их удивительных полководцах (Светославе и Ушакове, Нахимове и Суворове, Жукове и Скобелеве) но и в потрясающем мужестве русского солдата, про которого враги наши говорили, что его мало убить – надо еще толкнуть, чтобы он упал…

К сожалению, историческая судьба русского народа складывалась таким образом, что славянам постоянно приходилось воевать, чтобы отстоять свою свободу и независимость. Как писал выдающийся наш философ И. А. Ильин: «Россия была издревле организмом, вечно вынужденным к самообороне. История России подобна истории осаждённой крепости. И среди осаждающих её народов редко бывал один, обычно два или три, но бывало и пять, и девять, а с Наполеоном пришли целых двенадцать»…

А ведь и в самом деле, если мы возьмемся проанализировать «дела давно минувших дней», то с изумлением обнаружим, что не проходило и двух лет, чтобы Россия не подверглась какой нибудь агрессии или вероломному нападению. Из 537 лет новейшей истории (до начала Второй Мировой войны) наша страна провела в боях и сражениях 334 года! Причем не только выстояла в этих испытаниях, но и победила всех своих врагов! А мужество и стойкость, проявленные русским солдатом на протяжении всего этого многотрудного времени не знают себе равных!..

Как отмечал известный русский писатель И. Л. Солоневич: «Учились наши генералы у итальянцев эпохи Возрождения и у поляков эпохи вырождения, у шведов Карла XII и у немцев Фридриха Великого, у Наполеона и у Клаузевица – то есть у опыта всех тех армий, которые были разбиты нашей собственной. Но у нашей собственной – как же было учиться?… Русская армия была самой победоносной армией всей мировой истории – включая в эту историю и Древний Рим»…

Что же, давайте попробуем, насколько это возможно в рамках небольшой статьи, обозреть историю славного русского воинства от легендарных, былинных богатырей до наших дней, и отдать должное лучшему солдату всех времен и народов – Русскому Солдату!..

Мало кто знает сегодня, что еще несколько веков назад славяне с помощью оружия подчинили себе чуть ли не все народы во Вселенной: завоевали Персию (нынешний Иран) овладели Азией и Африкой, били египтян, покорили Грецию и Македонию; завладели Чехией, Польшей и берегами Балтийского моря, вторглись в Италию, где долгое время воевали против римлян. Наконец, унизили свой победой Рим, а вместе с ним Францию, Англию и Испанию… Их до сих пор там помнят под именем норманнов (северных людей) И если уж нам, русским, и нужно учиться ратным подвигам, то не у всяких иностранцев-засранцев, а у своих великих предков…

Древний венецианский писатель Бернард Юстиниан писал, что «Славяне снискали себе сие славное имя благодаря оружию, и наследственное право носить оружие принадлежит славянам в большей степени, нежели всем другим народам на свете»… Ему вторил итальянский историк 16 века Мауро Орбини: «Смею утверждать, что слово сие произошло не от чего иного, как от славы, поскольку славянин означает «славный». После столь частых триумфов над врагами, чему свидетельством является огромное число завоеванных царств и стран, этот доблестнейший народ присвоил себе само имя славы»…

Римский император Деций, воевавший в середине третьего века н. э. против Великой Скифии (нынешней России) так напутствовал своих легионеров: «Вы не должны, без помощи союзников, идти на битву с воинами, которые встретят вас с твердой силой, у которых многочисленная конница, тяжело - и легковооруженная пехота, которые страшны своей опытностью в военном деле и своей наружностью…» Такая предосторожность, впрочем, Децию нисколько не помогла: по некоторым источникам, римская армия и сам император погибли в южнорусских степях… Очевидно, император правильно определил военный потенциал Скифии, но, как и многие захватчики, переоценил собственные силы...

Немецкий историк 12 века Оттон Фрейзингский не сомневался: «Именно славяне положили конец Римской Империи. Если Кир знаменит тем, что покорил халдеев, Александр Великий - тем, что подчинил Персию, римляне прославились благодаря уничтожению монархии в Греции, тем больший почет и славу заслуживают славяне за то, что положили конец римской гордости»… А король Пруссии Фридрих Второй прямо указывал: «Избегайте столкновения с жестоким и непобедимым народом. Русские происходят от воинов, разрушивших Римскую империю…»

Согласитесь, все эти свидетельства, мягко говоря, несколько отличаются от той обрезанной, кастрированной версии русской истории, которой мы привыкли слепо верить еще со школьной скамьи... Оказывается, народ наш не только древнее всех других племен и народностей, но и обладает таким великим прошлым, которое будучи извлеченным на свет, является залогом не менее славного будущего...

Многие античные источники указывали, что «Славяне превосходные воины, потому что военное дело становится у них суровой наукой во всех мелочах. Высшее счастье в их глазах погибнуть в битве. Умереть от старости или от какого-либо случая - это позор, унизительнее которого ничего не может быть. Они часто делают набеги, неожиданные нападения днём и ночью и, так сказать, играют войной… Величайшее их искусство состоит в том, что они умеют прятаться в реках под водою. Часто, застигнутые неприятелем, они лежат очень долго на дне и дышат с помощью длинных тростниковых трубок, конец которых берут в рот, а другой высовывают на поверхность воды и таким образом укрываются в глубине»...

Византийский историк Прокопий Кесарийский так писал о славянах: «Сии народы, славяне и анты, не подлежат единодержавной власти, но издревле живут под общенародным повелительством… Щиты у воинов из бычьей кожи, лёгкие, и всё оружие лёгкое. Мечи длиною в локоть и короткие ножи. Железо звонкое и такое, что наш меч может рубить, но само не зазубрится. Когда на бой выходят, многие идут пеши со щитами и с копьями; лат не носят. Иные, не имея на плечах одеяния, в одних штанах бьются с неприятелем. Все ростом высоки и членами безмерно крепки, волосом русоваты. Самим нападать на других, чтобы завладеть их имуществом и людьми, законы их запрещают так же, как и торговать людьми. Поэтому рабов они не имеют... Пленные, если захотят остаться у них и женятся, пользуются таким же равноправием, а других отпускают и обеспечивают всем на дорогу...»

Кстати, нелишне здесь будет сказать о т. н. «рабской ментальности» русского народа, старательно навязываемой нам разного рода негодяями… Мало того, что злостная клевета эта не имеет никакого отношения к действительности, так она еще возводится на народ, органически не переносивший рабства! Как своего, так и чужого! Ритор Захарий еще в 5 веке н. э. отмечал: «Издавна мы, греки, называем богатырей сих россичами, или русами. Мужи росские - доблестные воины. При набегах немного рабов взять удается от славян сих, и неволе предпочитают все они смерть»… А византийский историк Лев Диакон и вовсе не скрывал своего восхищения: «Сей народ отважен до безумия, храбр и силен! Русские, приобревшие славу победителей у соседних народов, почитали ужасным бедствием лишиться ее, сражались отчаянно… Говорят, что побежденные они никогда живые не сдаются неприятелям, но, вонзая в чрево мечи, себя убивают. Они сие делают по причине мнения своего, что убитые в сражении по смерти своей или разлучении души с телом служат в аде своим убийцам, посему, страшась сего рабства, боясь служить своим врагам, они сами себя закалывают»…

Византийский император Маврикий отмечал: «Племена славян одинаковы и по образу жизни, и по нравам; свободные, они никоим образом не склонны ни стать рабами, ни повиноваться, особенно в собственной земле… Пребывающих у них в плену они не держат в рабстве неопределенное время, как остальные племена, но, определив для них точный срок, предоставляют на их усмотрение: либо они пожелают вернуться домой за некий выкуп, либо останутся там как свободные люди и друзья. Жены же их целомудренны сверх всякой человеческой природы, так что многие из них кончину своих мужей почитают собственной смертью и добровольно удушают себя, не считая жизнью существование во вдовстве»…

О том же самом свидетельствуют и мусульманские источники. Арабский путешественник Ибн-Мискавейх так писал о русских: «Народ этот могущественный, телосложение у них крупное, мужество большое, не знают они бегства, не убегает ни один из них, пока не убьет или не будет убит. В обычае у них, чтобы всякий носил оружие… Слышал я от людей, которые были свидетелями этих Русов, удивительные рассказы о храбрости их и о пренебрежительном отношении к собранным против них мусульманам…

Однажды пять людей Русов собрались в одном из садов Бердаа; среди них был безбородый юноша, чистый лицом, сын одного из их начальников, а с ними несколько женщин-пленниц. Узнав об их присутствии, мусульмане окружили сад. Собралось большое число Дейлемитов и других, чтобы сразиться с этими пятью людьми. Они старались получить хотя бы одного пленного из них, но не было к этому подступа, ибо не сдавался ни один из них. И до тех пор не могли они быть убиты, пока не убивали в несколько раз большее число мусульман… Безбородый юноша был последним, оставшимся в живых. Когда он заметил, что будет взят в плен, он влез на дерево, которое было близко от него, и наносил сам себе удары кинжалом своим в смертельные места до тех пор, пока не упал мертвым»…

Бируни, ученый из Хорезма также отдавал должное нашим великим предкам: «Русы люди сильные и могучие, их мужество и храбрость хорошо известны, так что один из них равен многим из другого народа»… А арабский географ Аль-Гарнати констатировал: «Русы - это снег, поля, изумительные музыкальные инструменты, радость при похоронах, льняные рубахи, сапоги, вино, мёд. А ещё они - печаль царей - так как трудно их победить»…

Так как же сражались русские воины? В чем состояла их тактика? Итальянский дипломат 16 века века Марко Фоскарино оставил нам интересные заметки на этот счет: «В рассуждении о военном искусстве уместно, кажется, сказать о том, как Москвитяне упражнялись в нем прежде. Их лошади ниже среднего роста, сильны и быстроходны. На них они обыкновенно сражались копьями, железными палицами, луками и стрелами. Войска были немногочисленны, воины носили оружие за спиною, а тело хорошо прикрывали круглым или четырехугольным щитом, подобно туркам, азиатам и грекам. Некоторые из них – правда, немногие – носили латы и остроконечные шлемы. Их манера сражаться состояла в том, что они считали постыдным побеждать врага обманом, скрытой хитростью и из засады; сражались же храбро, как на поединке. Они выказывали известного рода великодушие, соединенное с жестокостью, и презирали ту храбрость, которая вытекала из каких-либо преимуществ, не признавая победу полной и настоящей, раз она одержана обманом и хитростью. Такой способ победы они называли боязнью, трусостью и предательством; умение и искусство начальника они видели в захватывании прежде всего мест для стоянки войск, которые должны были не выходить из повиновения и не покидать поля сражения без приказания начальника, никогда не сражаться на неудобном месте, совершено не двигаться, когда их вызывают на бой и совсем не прятаться в засаду. Все такие приемы они осуждали, и победу, одержанную посредством хитрости и уловок, не считали настоящей»…

Кстати, древнегреческий историк Геродот писал, что «среди всех известных нам народов только скифы (так называли славян окружающие их племена) обладают одним, но зато самым важным искусством. Оно состоит в том, что ни одному врагу, напавшему на их страну, они не дают спастись»… Эта добрая традиция сохранилась фактически неизменной и до нашего времени. Вспомните, чем закончились нашествия на Русь Наполеона и Гитлера…

Итак, русский солдат испокон веков никогда не прятался от опасности и смело глядел в глаза смерти. Прославленный наш князь Светослав, открыто сообщавший врагам: «Иду на Вы!» и сломавший хребет рабовладельческому Хазарскому Каганату, так обращался к своим воинам: «Не посрамим земли русской, но ляжем костьми, мертвые сраму не имут. Если же побежим, будет нам срам»...

Австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн с восхищением констатировал: «Светослав отличался храбростью и решительностью, и, возмужав, сразу же начал походы, подвергая себя всем опасностям войны. В походе он запрещал своим воинам обременять себя какой бы то ни было поклажей, питался одним только жареным мясом, а спал на земле, подложив под голову седло… Такими же были и все прочие его ратники...»

«Погибнет слава, спутница оружия Россов, без труда побеждавшего соседние народы и без пролития крови покорявшего целые страны, если мы теперь постыдно уступим римлянам. Итак, с храбростью предков наших и с той мыслию, что русская сила была до сего времени непобедима, сразимся мужественно за жизнь нашу. У нас нет обычая бегством спасаться в отечество, но или жить победителями или, совершивши знаменитые подвиги, умереть со славою» - говорил Светослав… На что воины его всегда отвечали ему: «Где твоя голова, там и наша»…

Многие иностранцы, как уже было замечено выше, отмечали удивительную стойкость русских солдат, особенно когда речь шла о защите ими своей родной земли. Так, например, ливонский хронист 16 века Бальтазар Рюссов пишет: «Русские в крепости являются сильными боевыми людьми. Происходит это от следующих причин. Во-первых, русские — работящий народ: русский в случае надобности неутомим во всякой опасной и тяжелой работе, днем и ночью, и молится Богу о том, чтобы праведно умереть за своего государя. Во-вторых, русский с юности привык поститься и обходиться скудной пищей; если только у него есть вода, мука, соль и водка, то он долго может прожить ими, а немец не может. В-третьих, если русские добровольно сдадут крепость, как бы ничтожна она ни была, то не смеют показаться в своей земле; в чужих же землях они не могут, да и не хотят оставаться. Поэтому они держатся в крепости до последнего человека, скорее согласятся погибнуть до единого, чем идти под конвоем в чужую землю. Немцу же решительно все равно, где бы ни жить, была бы только возможность вдоволь наедаться и напиваться. В-четвертых, у русских считалось не только позором, но смертным грехом сдать крепость»…

Причем, когда беда приходила в наш дом, у нас солдатами становились все, даже монахи. Живший во времена Ливонской войны аббат С. Пиотровский изумлялся: «Венгерцы с немцами не в состоянии справиться с Печерским монастырем. Тамошние монахи творят чудеса храбрости и сильно бьют немцев. Было два штурма и оба несчастны. Печерцы удивительно стойко держатся, и разнеслась молва, что русские или чародействуют, или это место действительно святое, потому что едва наши подошли к пробитому в стене пролому, как стали все, как вкопанные и далее идти не смели, а между тем русские стреляли в них, как в снопы. Во всяком случае, подвиги монахов достойны уважения и удивления. Боюсь, что немцы ничего не поделают с этими монахами... Не так крепки стены русских, как их твердость и способность обороняться. Пушки у них отличные и в достаточном количестве; стреляют ядрами в сорок полновесных фунтов, величиною с голову: достанется нашим батареям и насыпям… Ночью русские употребляют удивительные хитрости против наших солдат: не довольствуясь безостановочной пальбой, они бросают в окопы факелы и каленые ядра, так что не только причиняют вред нашим, но и освещают местность около стен и тем заставляют наших работать под навесами — иначе все видно. Переговариваются также с нашими со стен, грязно ругаясь: «Мы, — говорят, — не сдадимся, а похороним вас в ваших же ямах, которые вы, как псы, роете против нас»… Кто-то из наших пустил в город стрелу со сломанным острием; русские обратно пустили ее в наш лагерь, с надписью: «Худо стреляете, б...и, с…и!» И то правда, что худо! У русских больше пороху, чем у нас. Решительно не понимаю, как это у москалей достает ядер, стреляют день и ночь...»

Польский король Стефан Баторий, глядя на все это безобразие, констатировал: «Москвитяне, при обороне крепостей, своею стойкостью и мужеством превосходят все прочие нации... В литовских крепостях находили московских ратников, которые, едва дыша от утомления и голода, еще оборонялись от осаждающих, чтобы до конца не нарушить верности своему государю»… Русские же воеводы так отвечали на предложение польского короля сдаться: «Мы не жиды: не предадим ни Христа, ни Царя, ни Отечества. Не слушаем лести, не боимся угроз. Иди на брань: победа зависит от Бога»…

Немецкий историк 16 века Рейнгольд Гейденштейн писал: «Народ выказывал во время войны невероятную твердость при защите и охранении крепостей, а перебежчиков было вообще весьма мало. Много, напротив, нашлось и во время этой самой войны таких, которые предпочли верность князю, даже с опасностью для себя, величайшим наградам… В характере русских, кроме верности князю можно отметить еще крайнюю выносливость при всякого рода трудах, при голоде и при других тягостях, а также презрение к самой смерти»… С ним соглашался легат святейшего престола Антонио Поссевино: «Русские при защите городов не думают о жизни, хладнокровно становятся на место убитых или взорванных действием подкопа и заграждают проломы грудью, день и ночь сражаясь; едят один хлеб, умирают с голоду, но не сдаются»… А немецкий ученый и путешественник Адам Олеарий вспоминал: «Полководец шведского короля Яков де ла Гард принудил эту русскую крепость (Орешек) сдаться. Осажденный гарнизон держался несколько дней до тех пор, пока у него совсем не осталось защитников, а когда по условию сдачи, войско должно было выйти из крепости, то в живых оказалось вcero два солдата, которые на вопрос «Где же прочие?» отвечали: «Мы одни только и остались, а все другие погибли»…

Все это позволило курляндскому путешественнику и дипломату Якову Рейтеифельсу заявить: «Об отважных делах русских подробно и последовательно рассказывают не только их собственные, но иноземные летописи... Я не буду говорить здесь о давних, равно как и новейших военных походах русских против литовцев, поляков, турок, шведов, греков, римлян и других народов, в которых они всегда сражались весьма храбро. Поистине они, нисколько не став менее отважными, и по сию пору усердно поддерживают войною свою прежнюю славу»…

А что вы знаете о величайшей битве при Молодях (случившейся во времена Ивана Грозного) после которой Османская империя фактически прекратила свои завоевательные походы на соседей? Попробуйте-ка заниматься экспансией, если вам армию чуть ли не вполовину сократили!.. Вот как описывает это событие историк и писатель А. Д. Прозоров: «Османская империя к тому времени, активно расширяясь во все стороны, покорила все средиземноморские земли и, наступая на Европу, вплотную подошла к Венеции и осадила Вену. В 1572 году султан решил покорить заодно и дикую, как уверяли европейские брошюрки, Московию. С Крыма на север двинулось 120 тысяч войск, при поддержке 20 тысяч янычар и 200 пушек. Возле деревеньки Молоди османы столкнулись с 50-тысячным отрядом воеводы Михайлы Воротынского. И турецкая армия была… Hет, не остановлена – вырезана полностью!»…

И дело здесь не только в хорошо известных любому ворогу отваге и бесстрашии русских, но и в передовых военных технологиях, которыми русская армия отличалась уже в то время. Вот как описывал находчивость русских солдат (все гениальное – просто!) английский дипломат 16 века Джильс Флетчер: «В войне оборонительной, или в случае сильного нападения татар на русскую границу, войско сажают в походную или подвижную крепость (называемую Вежа или Гуляй-город), которая возится при нем под начальством воеводы. Эта походная или подвижная крепость так устроена, что (смотря по надобности) может быть растянута в длину на одну, две, три, четыре, пять, шесть или семь миль, именно на сколько ее станет. Она заключается в двойной деревянной стене, защищающей солдат с обеих сторон, как с тылу, так и спереди, с пространством около трех ярдов между той и другой стеной, где они могут не только помещаться, но также имеют довольно места, чтоб заряжать свои огнестрельные орудия и производить из них пальбу, равно как и действовать всяким другим оружием. Стены крепости смыкаются на обоих концах и снабжены с каждой стороны отверстиями, в которые выставляется дуло ружья, или какое-либо другое оружие. Ее возят вслед за войском, куда бы оно не отправлялось, разобрав на составные части и разложив их на телеги, привязанные одна к другой и запряженные лошадьми, коих, однако, не видно, потому что они закрыты поклажей, как бы навесом. Когда привезут ее на место, где она должна быть поставлена (которое заранее избирает и назначает воевода), то раскидывают, по мере надобности, иногда на одну, иногда на две, а иногда и на три мили и более. Ставят ее очень скоро, не нуждаясь притом ни в плотнике, ни в каком-либо инструменте, ибо отдельные доски так сделаны, чтобы прилаживать их одну к другой. Эта крепость представляет стреляющим хорошую защиту против неприятеля, особенно против татар, которые не берут с собой в поле ни пушек, ни других орудий, кроме меча, лука и стрел. Внутри крепости ставят даже несколько полевых пушек, из коих стреляют, смотря по надобности. Полагают, что ни один из христианских государей не имеет такого хорошего запаса военных снарядов, как Русский царь, чему отчасти может служить подтверждением Оружейная палата в Москве, где стоят в огромном количестве всякого рода пушки, все литые из меди и весьма красивые»…

Но вернемся к историку Прозорову: «Разбойничий Крым, южный сосед России, был давней бедой, непрекращающейся напастью, терзающей русские земли. Разбойничьи шайки никогда не принимали боя и убегали от русских отрядов, едва заметив блеск брони, - поди поймай шустрое ворье. Как угадать, куда они явятся, чтобы их перехватить и не дать учинить грабеж? Пойти же в логово врага, истребить шакалье племя в его норе никто не рисковал. Ведь полуостров входил в состав Османской Империи, бывшей тогда примерно той же силой, каковой США являются сейчас для всего мира. Вторгнуться в Крым означало начать войну с величайшей империей шестнадцатого века - и пойти на такой шаг не рисковал никто. Однако в 1572 году уже сама Османская Империя пожаловала на Русь. Султан Селим II решил, что настала пора наложить лапу на русские земли, присоединить свободолюбивых соседей к своей империи. Ради этого были посланы на север 20 000 янычар - лучшей в мире пехоты того времени, - и 200 орудий. Ради этого подняли в седло все мужское население Крыма. Устрашающая махина из 120 000 умелых воинов, настоящих профессионалов, покатилась на Россию. К Москве, к Москве, к Москве. В этот раз османы шли не грабить. Они шли покорять. Султан заранее разделил русское государство между своими мурзами, назначил наместников и министров, а крымским купцам выдал разрешение на беспошлинную торговлю на Волге. Таким образом, Россия, по мысли турок, должна были стать всего лишь одной из имперских провинций…

27 июля крымско-турецкое войско подошло к Оке и стало переправляться через нее у Сенькиного брода. Здесь держал оборону отряд из 200 «детей боярских», и любителям сказки про 300 спартанцев будет полезно знать, что никто из этих русских воинов не дрогнул перед накатывающейся лавиной и все они полегли в неравной битве с шестисоткратно (!) превосходящим врагом… С невиданной в Европе скоростью на русских просторах перемещались огромные конные массы - обе армии передвигались налегке, верхом, не отягощенные обозами. Опричник Дмитрий Хворостинин крался по пятам татар до деревни Молоди и только здесь, 30 июля 1572 года, получил разрешение атаковать врага. Ринувшись вперед, он втоптал в дорожную пыль татарский арьергард и, помчавшись дальше, врезался у реки Пахры в основные силы. Слегка удивившиеся подобной наглости, татары развернулись и бросились на небольшой отряд всеми своими силами. Русские кинулись наутек - враги устремились за ними, преследуя опричников, и тут захватчиков настигло ужасающее открытие, они поняли, что угодили в ловушку: русские находились сзади, перекрывая пути отхода! И не просто стояли, а успели соорудить гуляй-город - передвижное укрепление из толстых деревянных щитов. Из щелей между щитами по степной коннице ударили пушки, из прорубленных в бревенчатых стенках бойниц громыхнули пищали, поверх укрепления хлынул ливень стрел. Дружный залп смел передовые татарские отряды - словно огромная рука смахнула со стола ненужные крошки. Так началась одна из величайших битв в человеческой истории…

Османы оказались зажаты между неприступными стенами Москвы и русским пятидесятитысячным войском! Теперь для незваных гостей речь шла уже не о покорении России, а о том, чтобы выбраться назад живыми. Последующие два дня прошли в попытках спугнуть перегородивших дорогу русских - татары осыпали гуляй-город стрелами, ядрами, кидались на него в верховые атаки, надеясь прорваться в оставленные для прохода боярской конницы щели. Однако к третьему дню стало ясно, что русские скорее умрут на месте, чем позволят незваным гостям убраться восвояси. Командующий залетными головорезами приказал своим воинам спешиться и атаковать русских вместе с янычарами. Татары прекрасно понимали, что на сей раз спасают свою шкуру, и дрались как бешенные собаки. Накал битвы достиг высочайшего напряжения. Доходило до того, что крымчане пытались разломать ненавистные щиты руками, а янычары грызли их зубами и рубили ятаганами. Но русские не собирались выпускать извечных грабителей на волю, дать им возможность отдышаться и вернуться снова. Кровь лилась весь день - но к вечеру гуляй-город продолжал все так же стоять на своем месте… Прерываясь только с наступлением ночи и снова вспыхивая каждое утро, сеча продлилась до вечера 2 августа - полных пять дней! К концу битвы армия империи кончилась. Кончилась в прямом смысле – она просто перестала существовать! На поле брани остались все янычары, большинство татарских мурз, а множество высших сановников попало в плен. В битве при Молодях Крым потерял практически все свое мужское население и больше уже никогда не смог восстановить прежние силы. Походов в глубину России из Крыма больше уже не случалось. Никогда. Османская империя вынуждена была отказаться от новых завоеваний. В Европе турецкие границы остановились и больше уже никуда не раздвигались. На новые войны с Россией империя не решалась больше ста лет...»

А как же татаро-монгольское иго - спросите вы? Как русские воины допустили власть инородцев на своей земле? И будете не правы. Дело в том, что все эти «злые кочевники», якобы, «поработившие Русь» существовали только на не умеющий краснеть бумаге всевозможных фальсификаторов истории и не имеют к реальности абсолютно никакого отношения…

Помню, еще школьником, я сильно переживал за наших предков. Детское воображение рисовало мне жуткие картины их страданий и побоев. Я все никак не мог взять в толк - как они могли терпеть все эти безобразия так долго? Ведь три века ужасного рабства - это куда дольше 10 лет мучений в школе)) Потом на смену жалости пришло сомнение: как же так, думал я, русские всегда в хвост и в гриву били всех завоевателей, а с «монголо-татарами» так опростоволосились…

Хорошо известно, что за всю историю России на ее земле никогда не хозяйничали пришельцы. Что объединяет самонадеянных императоров Рима, еврейских паразитов Хазарии, крымского головореза Девлета, шведского неудачника Карла, французского выскочку Наполеона, немецкого параноика Гитлера? Все они в разные времена и эпохи были разбиты Русской армией - самой победоносной армией мира. И тут такой досадный прокол…

Что-то здесь явно не так, вы не находите?.. Чуть позже я наткнулся на книги альтернативных историков и понял одну простую вещь: под видом татаро-монгольского ига нам целенаправленно подсовывают ядреную фигу, попросту говоря – туфту, унижающую честь и достоинство самого непокорного на свете народа... Ведь в кастрюльке из прошлого, как известно, приготовляется наше будущее. И если мы сызмальства уверуем в свою рабскую ментальность, то по-настоящему свободными людьми уже никогда не станем...

Никакого «трехсотлетнего рабства» на Руси не было. Леденящая кровь легенда о татаро-монгольском иге была придумана лишь в 18 веке засранцами-иностранцами, которых позвали в нашу страну сочинять русскую историю. Самое поразительное заключается в том, что большинство из приглашенных, как сейчас бы сказали, гастарбайтеров даже не говорило по-русски! Свои лживые опусы они писали на немецком языке. Что не помешало им развить бурную деятельность по подрыву нашего национального самосознания... Надо сказать, что с поставленной задачей заграничные псевдо историки справились просто блестяще. Мы до сих пор верим в тот бред, что они наваяли…

Как писал выдающийся российский историк Ю. Д. Петухов: «Никогда никакие монголы не смогли бы преодолеть того расстояния, что отделяет Монголию от Рязани. Никогда! Не помогли бы им ни сменные выносливые лошадки, ни обеспеченный прокорм по всему пути. Даже если бы этих монголов везли на телегах, они не смогли бы добраться до Руси. И потому все бесчисленные романы про походы «к последнему морю» вместе с фильмами про узкоглазых наездников, жгущих православные храмы, есть просто несусветные и глупые сказки. Зададимся простым вопросом: сколько было монголов в Монголии в XIII веке? Могла ли безжизненная степь породить вдруг десятки миллионов воинов, которые захватили полмира - Китай, Среднюю Азию, Кавказ, Русь… При всем уважении к нынешним монголам, надо сказать, что это абсолютная нелепица. Где в степи можно взять мечи, ножи, щиты, копья, шлемы, кольчуги для сотен тысяч вооруженных воинов? Каким образом дикарь-степняк, живущий на семи ветрах, в течение одного поколения станет металлургом, кузнецом, солдатом? Это просто бред! Нас уверяют, что в монгольском войске была железная дисциплина. Соберите тысячу калмыцких орд или цыганских таборов и попробуйте сделать из них воинов с железной дисциплиной. Проще из косяка сельди, идущей на нерест, сделать атомную подводную лодку…»

Да и потом, как вы вообще представляете себе функционирование этой «Золотой Орды» на нашей земле? Любому непредвзятому историку понятно, что существовать она могла только до первых ста, выпитых русским человеком, грамм. И на этом все монгольское иго закончилось бы. Его просто разнесли бы в пух и прах…

Тем не менее, либерасты продолжают настаивать: русские так долго находились в «рабском, угнетенном состоянии» под князьями, царями и генсеками, что и теперь, при президентах, мечтают загнать себя в «привычное холопское стойло» и уничтожить «демократию и свободу»… Все эти русофобские измышления опровергаются одним лишь фактом грандиозных побед русской армии - к огромному сожалению наших недоброжелателей «русские рабы» раз за разом били всех своих потенциальных «рабовладельцев»… Причем отменную храбрость в боях с противником демонстрировали не только т. н. «простолюдины», но и знать…

Например, Петр Первый перед Полтавской битвой со шведами так обращался к русским солдатам: «Воины! Вот пришел час, который решит судьбу Отечества. Итак, не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за православную нашу веру и церковь. Не должна вас также смущать слава неприятеля, будто бы непобедимого, ложь которой вы сами своими победами над ним неоднократно доказывали. Имейте в сражении пред очами вашими правду и Бога, а о Петре ведайте, что жизнь ему не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе, для благосостояния вашего»…

Мало кто знает, что русская армия брала Берлин дважды. И первый раз произошло это еще в 19 веке. «В период Семилетней войны русская армия приобрела полностью всю провинции Восточной Пруссии… Померанию и Бранденбург, захватила Берлин. Почти всегда она разбивала наголову прусские войска... — словом, Россия поставила прусское правительство на край гибели. Результатом же было для прусского государства и непосредственно для всей Германии не что иное, как зависимость от России...» - писал немецкий историк Франц Меринг…

Русские солдаты всегда удивляли весь мир своей поразительной отвагой, выходя из самых, казалось бы, безнадежных ситуаций. Вот что заявлял король Пруссии Фридрих Великий: «Сегодня утром в 11 часов я атаковал русских. Мы прогнали их до еврейского кладбища во Франкфурте. Все мои войска вступили в сражение и показали чудеса. Но это кладбище стоило нам невероятного количества наших людей... Русские способны на такое величие, на которое, увы, не способны даже немецкие солдаты. Русских можно скорее перебить, чем победить… В конце я думал сам оказаться в плену и был вынужден покинуть поле битвы. Мой камзол весь в дырах от пуль, две лошади были убиты подо мной, моё несчастье заключается в том, что я ещё жив. Наши потери очень значительны. Из войска в 48 000 человек я не имею и 3 000. В этот момент, когда я об этом говорю, бежит всё, и я больше не господин моим людям. В Берлине сделают хорошо, подумав о своей безопасности. Это жестокий перелом. Я его не переживу. Последствия этой битвы будут ужасней, чем сама битва. У меня больше нет никаких резервов и, по правде говоря, я верю в то, что всё потеряно. Гибели своего Отечества я не переживу. Прощайте навсегда»…

Как писал известный военный историк А. А. Керсновский: «Эта победа имела самое благотворное влияние на войска, показав им, что пруссак не хуже шведа и турка бежит от русского штыка». Особенно нужно сказать о легендарной взаимовыручке наших воинов, которую они демонстрировали на протяжении столетий. Уже упомянутый мною историк Франц Меринг еще в конце девятнадцатого столетия отмечал: «Русский солдат считает большим бесчестьем и позором оставить наших, т. е. своих товарищей и все русское войско в опасности, и способен на самые большие жертвы по отношению к ним. Однажды русская гвардейская пехота, находящаяся в резерве, чуть было не бросилась в атаку, вопреки приказу, ропща: «Наши там кровь проливают, а нас держат позади, стыдно!» В такой же ситуации прусская гвардия не проявила ни малейшего беспокойства, когда их войска истекали кровью. Русские сильны словом «наши»…

О том же самом размышлял и немецкий дипломат Шторх: «Когда русский нападает на неприятеля, то он почитает своим долгом или победить, или умереть. Искусный маневр и предусмотрительные отступления вовсе ему не нравятся. Он не знает, что такое отступить, а сильно разумеет только слово - вперед. Необходимый жар, соединенный с народным духом, также особенная доверенность к судьбе – «чему бывать, того не миновать» - поставляет пехоту российскую на первейшие степени в Европе. Русский начинает битву хладнокровно, но лишь только у них падает один, то раздаются тысячи голосов: наших бьют; солдаты требуют дозволения броситься на неприятеля, от чего тогда весьма трудно воздержать их. В очевидной опасности русский солдат идет равнодушно, будучи уверен, что с ним ничего не сделается, если Бог не допустит, но верит, что если время не пришло, то пуля не возьмет. Русский особенно отличается от прочих народов удивительным терпением, перенесением всего, и, без сомнения, он крепче всех европейцев. Суворов, хорошо знавший сие свойство, нападал на неприятеля тотчас после самых тягостных переходов, без роздыха, а особливо в Италии под самым жарким небом. И французы всегда обманывались, когда хотели утомить русских…»

Но больше всего иностранцев потрясало мужество и презрение к смерти наших воинов. Французский дворянин на прусской службе Де Катт с изумлением отмечал: «Многие, будучи простреленными насквозь, не переставали держаться на ногах и до тех пор драться, покуда их могли держать на себе ноги; иные, потеряв руку и ногу, лежали уже на земле, а не переставали еще другою здоровою рукою обороняться и вредить своим неприятелям... Русские полегли рядами, но когда их рубили саблями, они целовали ствол ружья и не выпускали его из рук»…

Удивительные победы были одержаны русской армией под водительством нашего легендарного полководца А. В. Суворова. И самое главное его новаторство заключалось в том, что он сумел раскрепостить лучшие качества русского солдата и заставить его поверить в себя. «Чудо богатыри! Бог нас водит, он нам генерал! Мы русские и потому победим!» - любил говорить Суворов… Уверенный в непобедимости своих чудо-богатырей Суворов еще задолго до битвы нагонял страху на своих противников: «Я с войсками сюда прибыл. 24 часа на размышление для сдачи и воля; первые мои выстрелы - уже неволя; штурм - смерть»…

Здесь стоит сказать пару слов о знаменитой тактике Суворова, позволяющей ему побеждать многократно превышающего его в силах противника. Вот как сам Александр Васильевич определял задачу для русских воинов: «Идти в тишине, ни слова не говорить; подойдя же к укреплению, быстро кидаться вперед, переходить через ров, приставлять к валу лестницы, а стрелкам бить неприятеля по головам. Лезть шибко, пара за парой, товарищу оборонять товарища; коли коротка лестница, — штык в вал, и лезь по нем другой, третий. Без нужды не стрелять, а бить и гнать штыком; работать быстро, храбро, по-русски. Держаться своих в середину, от начальников не отставать. В дома не забегать, просящих пощады — щадить, безоружных не убивать, с бабами не воевать, малолетков не трогать. Кого убьют — царство небесное; живым — слава!»

И далее: «Солдат во фронте, как на священнодействии: он слышит команду, знает, что ему делать, и должен исполнить. Перед ним совершается кровавая жертва любви к Отечеству; он сам для него предназначен и должен весь принадлежать своему долгу; нет ни недоразумений, ни колебаний, ни сомнений; нет и мысли, которою бы можно поделиться с товарищем; мысль у всех одна — победить или умереть!» Понятно, что при таком отношении русских солдат к своему ратному делу у наших противников не было никаких шансов…

Кстати, русские побеждали не только врага, но и саму природу. Не лишенный литературного дарования Суворов в своем донесении императору так описывал подвиг наших солдат: «На каждом шагу в этом царстве ужаса зияющие пропасти представляли отверзтые и поглотить готовые гробы смерти… Там явилась зрению нашему гора Сен-Готард, этот величающийся колосс гор, ниже которых громоносные тучи и облака плавают… Все опасности, все трудности были преодолены и, при такой борьбе со всеми стихиями, неприятель, согнездившийся в ущелинах и неприступных, выгоднейших местоположениях, не мог противостоять храбрости русских воинов, явившихся неожиданно… Войска Вашего Императорского Величества прошли через темную горную пещеру, заняли мост, удивительной игрой природы из двух гор сооруженный… Оный разрушен неприятелем. Но сие не останавливает победителей. Доски связываются шарфами офицеров, по сим доскам бегут они, спускаются с вершины в бездны и, достигая врага, поражают его всюду»…

Разумеется, подобные образцы храбрости производили самое неизгладимое впечатление на иностранцев. Неаполитанский государственный деятель Мишеру писал в восхищении: «Конечно, не было другого примера такого события: одни лишь русские войска могли совершить такое чудо. Какая храбрость! Какая дисциплина! Здесь в Неаполе боготворят их, и память о русских останется в нашем отечестве на вечные времена»…

Сам Суворов не раз восклицал: «Мы русские – какой восторг!.. Слава и достоинство наше не терпят, чтобы сносить присутствие неприятеля, стоящего в виду нас, не наступая на него»... Авторитет русской армии на Западе был так высок, что тогдашний дипломат и канцлер А. А. Безбородко мог с полным основанием заявить: «Не знаю, как будет при вас, а при нас ни одна пушка в Европе без позволения нашего выпалить не смела»...

Любовь русских солдат к Суворову была просто безграничной. Солдаты его обожали, и за своим командиром готовы были пойти хоть на штурм преисподней. Один из его сослуживцев говорил, что Суворов – талисман, который «довольно развозить по войскам и показывать, чтобы победа была обеспечена»... Но одна мечта Александра Васильевича всё же осталась не исполненной - он мечтал сойтись в сражении с армией Наполеона, но не успел. Про корсиканского выскочку Суворов говорил так: «Далеко шагает, пора и унять молодца…» После смерти нашего военного гения его благодарные современники выбили на могиле эпитафию, состоящую всего из трех слов: «Здесь лежит Суворов»…

Изумительные образцы русской доблести и героизма преподнесла война 1812 года. Не успел Наполеон вступить на русскую землю, как весь наш народ, в едином порыве, поднялся против узурпатора. «Когда все тихо, покойно, все, как муравьи, живут, работают, как будто вразброд; думают, чувствуют про себя и для себя; говорят, пожалуй, и на разных языках; но лишь только явится туча на горизонте, загремит война, постигнет Россию зараза, голод — смотрите, как соединяются все нравственные и вещественные силы, как все сливается в одно чувство, в одну мысль, в одну волю — и как вдруг все, будто под наитием святого духа, мгновенно поймут друг друга и заговорят одним языком и одною силою! Барин, мужик, купец — все идут на одну общую работу, на одно дело, на один труд, несут миллионы и копейки... и умирают, если нужно — и как умирают! Перед вами уже не графы, князья, не мещане или мужики – а одна великая, будто из несокрушимой меди вылитая статуя – Россия!» - восхищался известный русский писатель И. А. Гончаров…

А его поэтический собрат Н. М. Языков, восклицал: «Чу! труба продребезжала! Русь! Тебе надменный зов! Вспомяни ж, как ты встречала все нашествия врагов! Созови из стран далеких ты своих богатырей, со степей, с равнин широких, с рек великих, с гор высоких, от осьми твоих морей!»… Всеобщее настроение, охватившее тогда народ и армию выразил князь Б. В. Голицын: «Пленных не брать! Враг, пришедший на Русскую Землю, должен в ней и остаться! После него не должно быть потомства, а его родные и близкие должны запомнить и передать в поколениях: «С Руси не возвращаются!»…

Тогдашний генерал-губернатор Москвы Ф. В. Ростопчин так обращался к московскому ополчению: «Братцы! Сила наша многочисленна и готова положить живот, защищая Отечество. Но должно пособить, и нам свое дело сделать. Грех тяжкий своих выдавать. Я вас призываю именем Божией Матери на защиту храмов Господних, Москвы, земли Русской! Слава в вышних, кто не отстанет! Вечная память, кто мертвый ляжет! Горе на страшном суде, кто отговариваться станет!.. Наши войска — русские, единого закона, единого царя, защищают церковь Божию, дома, жен, детей и погосты, где лежат отцы наши. Неприятели же дерутся за хлеб, умирают на разбое; если они раз проиграют баталию, то все разбредутся, и поминай как звали!.. Мы своим судом со злодеем разберемся! Хорошо с топором, недурно с рогатиной, а всего лучше вилы-тройчатки: француз не тяжелее снопа ржаного»…

Наконец самодержец всероссийский Александр Первый поклялся: «Я не сделаю ничего несовместимого с честью той нации, которой правлю. Русский народ не из тех, которые отступают перед опасностью. Если на моих границах соберутся все штыки Европы, то и тогда они не заставят меня заговорить другим языком… Да встретит надменный француз в каждом дворянине Пожарского, в каждом духовном Палицына, в каждом гражданине Минина... Народ русский! Храброе потомство храбрых славян! Ты неоднократно сокрушал зубы устремлявшихся на тебя львов и тигров; соединитесь все: со крестом в сердце и с оружием в руках никакие силы человеческие вас не одолеют»…

Популярная французская писательница Мадам де Сталь, бежавшая от Бонапарта в Россию отмечала в своем дорожном дневнике: «Этому народу всегда можно верить! А что я знала о русских раньше? Два-три придворных анекдота из быта Екатерины Великой да короткие знакомства с русскими барами в Париже, где они наделали долгов и сидели в полиции. Одно-другое красное словцо Дидро внушили французам убеждение, будто Россия состоит лишь из развращенного двора, из офицеров, камергеров и из рабского народа. Это большая ошибка! А теперь эта страна спасет не только меня, но и всю Европу от Наполеона...»

Что же заставляло даже иностранцев с восхищением и надеждой взирать на загадочную для них страну? Почему многие из них не сомневались в победе нашего оружия? «Русский солдат - спартанец, он воздержанием в пище и питье походит на испанца, терпением - на чеха, гордостью - на англичанина, мужеством - на шведа, предприимчивостью и энтузиазмом - на француза или на венгерца. В нем нет жестокости. Никогда не слышен ропот в среде русских солдат; во имя России и царя они всегда готовы на геройские подвиги» - писал французский граф Ланжерон…

В своих исторических записках «О свойстве и составе русского войска» английский офицер Роберт Вильсон дает интересные характеристики солдатам и офицерам русской армии накануне Отечественной войны 1812 года. Они очень любопытны и я приведу их здесь лишь с небольшими сокращениями: «Пехота вообще составлена из людей атлетического сложения от 18 до 40 лет, одаренных великою силою, но ростом вообще не высоких. Вид их и строение тела совершенно воинские; они привычны ко всем переменам погоды и нуждам, к самой худой и скудной пище, к походам днем и ночью, к трудным работам и тягостям; упорно храбры, удобно возбуждаются к славным подвигам, преданы своему государю, начальникам и отечеству… Штык есть истинное оружие русских. Одни англичане могут спорить с ними об исключительном праве на сие оружие. Но поелику русский солдат выбирается из большого числа народа с великим вниманием к его телесным качествам, то и полки их должны иметь гораздо большее превосходство… Русский, приученный с самых молодых лет считать русских за народ первый в свете, почитает самого себя членом необходимо нужным в составе непреоборимого государства. Суворов знал сей образ мыслей и, пользуясь оным, достигал с самыми малыми способами блистательнейших успехов; и народная гордость, равно и личное к нему удивление столь много его возвеличили, что Суворов поныне признается божеством, присутствующим при их сражениях… Русские офицеры весьма ласковы к солдатам, и с веселым духом разделяют с ними всякую нужду. Они пользуются удовольствиями жизни, если встречают их, но не ропщут, если их лишены. Самая искренняя дружба, самое доброхотное хлебосольство соединяет офицеров и составляет из них некоторый род братства. Их бескорыстие так велико, что собственность каждого почитается собственностью всех его приятелей. Как богатый пир, так и насущный хлеб разделяют они равно между званым и незваным гостем. Высоко ценить свою землю свойственно русскому офицеру, как и солдату. Он досадует, если на счет оной делается какое-либо замечание или рассказывается происшествие, которое, по его мнению, уменьшает достоинство его Отечества» - делится своими наблюдениями англичанин…

«Русский народ отличается неслыханной настойчивостью в борьбе с природой и полчищами врагов. Необходимость делает русских терпеливыми и непобедимыми. Русские не знают опасностей. Для них нет ничего невозможного... Народ, который сто лет тому назад отстоял свою бороду, в наше время сумеет отстоять и свою голову... Невозможно было достаточно надивиться той силе сопротивления и решимости на пожертвования, какие выказывал русский народ. Русские ни на кого не похожи! Я ехала сюда, когда Наполеон перешагнул через Неман, словно через канаву, а в деревнях еще водили беспечальные хороводы и всюду слышались песни русских крестьян. Наверное, это в духе российского народа: не замечать опасности, экономя свою душевную энергию для рокового часа...» - вспоминала уже цитируемая мною писательница Мадам де Сталь…

«Какое-то необыкновенно лёгкое отношение к жизни и смерти было свойственно молодым русским офицерам начала 19 века. Только в то время были возможны такие герои как Пётр Багратион, про которого говорили, что самая большая его тайна, это то, как он умудрился дожить до сорока лет или Михаил Милорадович, во время Бородинского сражения приказавший накрыть обеденный стол на открытом холме, находившемся под обстрелом французской артиллерии, или Пётр Лихачёв - единственный русский генерал, попавший в плен при Бородино. Не желая сдаваться на милость врагу, Лихачёв бросился на штыки французских гренадеров, но те лишь тяжело ранили генерала. Сам Наполеон, потрясённый храбростью Лихачёва, приказал вернуть ему шпагу, но генерал отказался принять свободу из рук неприятеля» - писал историк П. Сергеев…

«Будь русским!» - обратился перед смертью генерал Багратион к своему племяннику-офицеру, а фельдмаршал Кутузов в своем приказе перед армией восклицал: «Я счастлив, предводительствуя русскими, а вы должны гордиться именем русских, ибо сие имя есть и будет знаменем победы!»… Говорят, что в одном из сражений, когда русские солдаты засели под шквалом французской картечи в окопы, их командир — генерал Раевский взял за руки двух своих служивших (!) при штабе армии несовершеннолетних сыновей — одному было 10 лет, другому 14 — и сам пошел с ними в атаку. Один из мальчиков поднял знамя Смоленского полка — и весь полк ринулся за ними в штыковую...

Французы совершенно не ожидали подобного сопротивления и находились в абсолютном смятении... «В первый раз пришлось нам признать, что русские действительно были, как говорили про них, стены, которые нужно было разрушить. Русский солдат, в самом деле, превосходно выдерживает огонь, и легче уничтожить его, чем заставить отступить» - сокрушался наполеоновский офицер Барон Жиро, а французский генерал Огюст Коленкур и вовсе с благоговейным ужасом отмечал: «Русского солдата мало убить, его еще и повалить надо»… Но русские умели не только умирать, они умели и побеждать. «Я сам видел, как двадцать два казака, из которых самому старшему служившему второй год было лишь двадцать лет, расстроили и отправили в бегство отряд в пятьсот французов» - свидетельствовал знаменитый французский писатель Стендаль, находившийся тогда при наполеоновской армии…

«Сегодня было весьма жаркое и кровопролитное сражение. Оно продолжалось до самой ночи. Потеря с обеих сторон велика: урон неприятельский, судя по упорным его атакам на нашу укрепленную позицию, должен весьма нашу превосходить. Войска русские сражались с неимоверною храбростью. Батареи переходили из рук в руки и кончилось тем, что неприятель нигде не выиграл ни на шаг земли с превосходными силами. Завтра надеюсь я, возлагая мое упование на Бога и на московскую святыню, с новыми силами с ним сразиться» - писал М. И. Кутузов царю после Бородинской битвы…

Наполеон был в бешенстве! «Французы! Вы разбиты! Вы позволили покрыть себя бесчестьем и позором! Только одною кровью русской вы сможете смыть это пятно! Через два дня я вновь дам сражение, еще более кровопролитное, нежели вчера; пусть погибнут в нем трусы, я хочу командовать только храбрыми!» - обратился разъяренный французский император к своим солдатам… А чуть позже, уже сидя затворником на острове «Эльба» он вспоминал: «Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой. Французы в нём показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми… По чести сказать, лишь одни русские умеют так жестоко драться. Дайте мне русского солдата, и я покорю весь мир»... По счастью, русские никогда не грезили мировым господством, но зато укорачивали на голову любого, кто пытался навязать свою злую волю всему остальному человечеству…

«Не один Наполеон испытывал то похожее на сновиденье чувство, что страшный размах руки падает бессильно, но все генералы, все участвовавшие и не участвовавшие солдаты французской армии, после всех опытов прежних сражений (где после вдесятеро меньших усилий неприятель бежал), испытывали одинаковое чувство ужаса перед тем врагом, который, потеряв половину войска, стоял так же грозно в конце, как и в начале сражения. Нравственная сила французской, атакующей армии была истощена. Не та победа, которая определяется подхваченными кусками материи на палках, называемых знаменами, и тем пространством, на котором стояли и стоят войска, — а победа нравственная, та, которая убеждает противника в нравственном превосходстве своего врага и в своем бессилии, была одержана русскими под Бородиным. Французское нашествие, как разъяренный зверь, получивший в своем разбеге смертельную рану, чувствовало свою погибель; но оно не могло остановиться, так же как и не могло не отклониться вдвое слабейшее русское войско. После данного толчка французское войско еще могло докатиться до Москвы; но там, без новых усилий со стороны русского войска, оно должно было погибнуть, истекая кровью от смертельной, нанесенной при Бородине, раны. Прямым следствием Бородинского сражения было беспричинное бегство Наполеона из Москвы, возвращение по старой Смоленской дороге, погибель шестисоттысячного нашествия и погибель наполеоновской Франции, на которую в первый раз под Бородиным была наложена рука сильнейшего духом противника… И благо тому народу, который не как французы в 1813 году, отсолютовав по всем правилам искусства и перевернув шпагу эфесом, грациозно и учтиво передает ее великодушному победителю, а благо тому народу, который в минуту испытания, не спрашивая о том, как по правилам поступали другие в подобных случаях, с простотою и легкостью поднимает первую попавшуюся дубину и гвоздит ею до тех пор, пока в душе его чувство оскорбления и мести не заменяется презрением и жалостью» - писал знаменитый русский писатель Л. Н. Толстой…

«Итак, мы будем преследовать неприятеля неустанно. Настанет зима, вьюги и морозы. Вам ли бояться их, дети Севера? Железная грудь ваша не страшится ни суровости погод, ни злости врагов. Она есть надежная стена Отечества, о которую все сокрушается. Пусть всякий помнит Суворова: он научил нас сносить и голод и холод, когда дело шло о победе и славе русского народа. Идем вперед, с нами Бог, перед нами разбитый неприятель!» - отмечал Кутузов в своем приказе по армии… «Россия - не такая страна, которую можно действительно завоевать, т. е. оккупировать. Такая страна может быть побеждена лишь собственной слабостью и действием внутренних раздоров. Поход 1812 года не удался потому, что неприятельское правительство оказалось твердым, а народ оказался верным и стойким, т. е. потому, что он не мог удаться... Французская армия в России оказалась совершенно уничтоженной, а большего результата себе и представить нельзя» - писал выдающийся немецкий военный стратег Карл фон Клаузевиц…

«У России нет друзей, нашей огромности боятся... У России только два надежных союзника - её армия и её флот» - говорил русский царь Александр Третий и время не раз подтвердило правоту его слов. Ярчайшей страницей в истории русской армии и флота стала оборона легендарного Севастополя. Пожалуй, никогда еще до этого Россия не воевала сразу с несколькими европейскими державами. И как воевала! «Просто не могу надивиться на наших матросов, солдат и офицеров. Такого самоотвержения, такой геройской стойкости пусть ищут в других нациях со свечой!.. И замечательно, что, где не придется солдату нашему сойтись с англичанином лицом к лицу, он его тащит за шиворот в плен, чем видимо отличается превосходство нашей славянской расы пред этими краснокафтанниками» писал один из героев той войны, адмирал В. И. Истомин… «Дух в войсках выше всякого описания. Во времена древней Греции не было столько геройства. Адмирал Корнилов, объезжая войска, вместо «Здорово, ребята!» говорил: «Нужно умирать, ребята, умрете?» — и войска отвечали: «Умрем, ваше превосходительство, ypa!» И это не был эффект, а на лице каждого видно было, что не шутя, а взаправду, и уже 22 000 исполнили это обещание…» - вспоминал непосредственный участник обороны Севастополя, будущий писатель Л. Н. Толстой… «Матросы! Обращался адмирал Нахимов к своим любимцам, - Мне ли говорить вам о ваших подвигах на защиту родного нам Севастополя и флота? Я с юных лет был постоянным свидетелем ваших трудов и готовности умереть по первому приказанию. Мы сдружились давно, я горжусь вами с детства... Чем больше нас здесь останется, тем больше будет слава Севастополя. И скажут русские люди: на что же мы способны, ежели вся Европа одного города у горсти наших воинов не могла взять?»…

А вот что писали о Крымской войне иностранцы: «Русские с каждым месяцем дерутся не хуже, а лучше. Их энергичная и умная оборона заставляет нас уважать нацию, против которой у нас никогда не было серьезных обид... Мы все теперь преклоняемся перед солдатами, которые сражаются так храбро. Мы выступаем против этого врага только по приказу, без большого энтузиазма, и потому, что желаем покончить с бедствиями осады» - признавался французский генерал Эмануил Вимпфен… «Я был взят в плен, не успев вынуть руки из карманов, чтобы схватить поводья моей лошади, но я не предполагал, чтобы сорок человек моего конвоя разбежались от восьми казаков» - с горечью констатировал участник штурма Севастополя Лорд Дункан… «Чтобы понять, что такое были наши противники, вспомните о шестнадцати тысячах моряков, которые, плача, уничтожали свои суда с целью загородить проход в бухту и которые заперлись в казематах бастионов со своими пушками под командой своих адмиралов – Корнилова, Нахимова, Истомина. К концу осады от них осталось восемьсот человек, а остальные и все три адмирала погибли у своих пушек… Женщины и дети, как и мужчины, принялись рыть землю днем и ночью, под огнем неприятеля, никогда не уклоняясь. А наряду с этими рабочими и моряками солдат, особенно пехотинец, снова оказался таким, каким мы его узнали в битве под Москвой…» - отмечал французский маршал Ф. Канробер… «Я не могу поверить, что какое бы то ни было большое бедствие может сломить Россию. Это великий народ; несомненно, он не в нашем вкусе, но таков факт. Никакой враг не осмелится вторгнуться на его территорию, если не считать захвата таких ничтожных кусочков, какие мы теперь заняли» - признавался английский генерал Коллин Кэмпбелл…

Настоящей национальной катастрофой для Великобритании стал бой на севастопольских редутах, когда под ураганным огнем русской артиллерии перестала существовать элитная дивизия противника, составленная из отпрысков знатных английских фамилий. Вот как описывает это сражение английский генерал Лэйсонс: «Мы пережили ужасный день. После двенадцатичасовой стрельбы наши инженеры вообразили, что неприятельские орудия приведены к молчанию; поэтому нам было велено штурмовать 3-й бастион и Садовые батареи. Предводительствуя одной из штурмовых колонн я должен был двигаться с ней по совсем открытому месту, причем необходимо было пройти около 800 ярдов. Мои солдаты и офицеры падали дюжинами… Когда колонна приблизилась к брустверу, она была так ослаблена в составе, что и речи не могло быть о штурме бастиона. Подоспели еще две колонны, но и они оказались не в лучшем состоянии. Почти все люди вокруг меня были убиты или ранены... В конце концов, у меня осталось пять-шесть человек, и я тогда подумал, что время уходить. Всю дорогу русские нас обстреливали... Мы потеряли около сорока офицеров и много людей, — говорят, три тысячи... Русские были прекрасно подготовлены для встречи с нами; ни одно их орудие не было приведено к молчанию; они все исправили в течение ночи... Это — большое поражение. Я не думаю, чтобы нас опять позвали на штурм. В некоторых из наших полков осталось только по два офицера…»

Примечательно мнение о русских солдатах французского пехотинца, участника Крымской войны: «Наш майор говорит, что по всем правилам военной науки давно пора капитулировать. На каждую их пушку – у нас пять пушек, на каждого солдата – десять. А ты бы видел их ружья! Наверное, у наших дедов, штурмовавших Бастилию, и то было лучшее оружие. У них нет снарядов. Каждое утро их женщины и дети выходят на открытое поле между укреплениями и собирают в мешки ядра. Мы начинаем стрелять. Да! Мы стреляем в женщин и детей. Не удивляйся. Но ведь ядра, которые они собирают, предназначаются для нас! А они не уходят. Женщины плюют в нашу сторону, а мальчишки показывают языки. Им нечего есть. Мы видим, как они маленькие кусочки хлеба делят на пятерых. И откуда только они берут силы сражаться?! На каждую нашу атаку они отвечают контратакой и вынуждают нас отступать за укрепления. Не смейся над нашими солдатами. Мы не из трусливых, но когда у русского в руке штык – дереву и тому я советовал бы уйти с дороги…

Я иногда перестаю верить майору. Мне начинает казаться, что война никогда не кончится. Вчера перед вечером мы четвертый раз за день ходили в атаку и четвертый раз отступали. Русские матросы погнались за нами. Впереди бежал коренастый малый с усиками и серьгой в одном ухе. Он сшиб двух наших – одного штыком, другого прикладом – и уже нацелился на третьего, когда хорошенькая порция шрапнели угодила ему прямо в лицо. Рука у матроса так и отлетела, кровь брызнула фонтаном. Сгоряча он пробежал еще несколько шагов и свалился на землю у самого нашего вала. Мы перетащили его к себе, перевязали кое-как раны и положили его в землянке. Он еще дышал. «Если до утра не умрет, отправим в лазарет, – сказал капрал. – А сейчас поздно. Чего с ним возиться!»

Ночью я внезапно проснулся, будто кто-то толкнул меня в бок. В землянке было совсем темно, хоть глаз выколи. Я долго лежал, не ворочаясь, и никак не мог уснуть. Вдруг в углу послышался шорох. Я зажег спичку. И что бы ты думал? Раненый русский матрос подполз к бочонку с порохом. В единственной своей руке он держал трут и огниво. Белый как полотно, со стиснутыми зубами, он напрягал остаток своих сил, пытаясь одной рукой высечь искру. Еще немного, и все мы, вместе с ним, со всей землянкой взлетели бы на воздух. Я спрыгнул на пол, вырвал у него из руки огниво и закричал не своим голосом. Почему я закричал? Опасность уже миновала. Поверь, впервые за время войны мне стало страшно. Если раненый, истекающий кровью матрос, которому оторвало руку, не сдается, а пытается взорвать на воздух себя и противника – тогда надо прекращать войну. С такими людьми воевать безнадежно»…

Именно с обороны Севастополя началась всемирная слава русских моряков, не раз наводивших ужас на своих противников. Уже в другую, Великую Отечественную войну немцы, отчаявшись с ходу взять этот прославленный город, назовут его защитников «черной смертью»… «К концу обороны Севастополя не много моряков уцелело на батареях, но зато весело было смотреть на эти дивные обломки Черноморского флота. Уцелевшие на батареях моряки по преимуществу были комендоры при орудиях... Белая рубашка... Георгиевский крест на груди... Отвага, доблесть и удаль, соединенные с гордым сознанием собственного дела и совершенным презрением смерти, бесспорно давали им первое место в ряду славных героев Севастополя» - вспоминал полковник Меньков, участник легендарной обороны…

Поразительная стойкость русских моряков вызывала уважение даже у нашего неприятеля. «Матросы хоронили Нахимова. От дома до самой церкви стояли в два ряда защитники Севастополя, взяв ружья в караул. Огромная толпа сопровождала прах героя. Никто не боялся ни вражеской картечи, ни артиллерийского обстрела. Да и не стреляли ни французы, ни англичане. Лазутчики безусловно доложили им, в чём дело. В те времена умели ценить отвагу и благородное рвение, хотя бы и со стороны противника. Грянула военная музыка полный поход, грянули прощальные салюты пушек, корабли приспустили флаги до середины мачт. И вдруг кто-то заметил: флаги ползут и на кораблях противников! А другой, выхватив подзорную трубу из рук замешкавшегося матроса, увидел: офицеры-англичане, сбившись в кучу на палубе, сняли фуражки, склонили головы…» - писал историк В. П. Дюличев…

А вспомните про знаменитый крейсер «Варяг», принявший неравный бой с 13 кораблями противника! «Сегодня получил письмо от японского адмирала о начале военных действий. Безусловно, мы идем на прорыв и вступим в бой с вражеской эскадрой, как бы сильна она ни была. Никакого вопроса о сдаче не может быть! Мы не сдадим крейсер и будем сражаться до последней капли крови, показывая всем пример бесстрашия в бою и презрение к смерти. Враг сильнее, но не храбрее нас, а храбрость города берет. Помолимся же Богу и смело пойдем в неравный бой за Веру, Царя и Отечество!» - обращался к своим матросам Всеволод Руднев, капитан легендарного крейсера…

«После краткой подготовки к бою «Варяг» снялся с якоря. Когда русский корабль проходил по внутреннему рейду, команды иностранных моряков выстроились во фронт. Военные оркестры играли «Боже, царя храни!». В какой-то момент французы сломали строй и подбрасывая в воздух свои береты, провозгласили «Виват!»… Мы салютовали этим героям, шедшим столь спокойно и гордо на верную смерть...» - вспоминал впоследствии с восхищением капитан французского крейсера «Паскаль» Виктор Сенэ…

«Варяг» шел впереди и казался колоссом, решившимся на самоубийство. Волнение итальянских моряков было неописуемо. Палубы всех иностранных судов были покрыты экипажами; некоторые из моряков плакали. Никогда не приходилось видеть подобной возвышенной и трогательной сцены. Вот японский адмиральский корабль поднимает сигнал с требованием о сдаче. И тотчас же на «Варяге» моментально взвились русские флаги. Это знак сражения… Борта, палуба, мостики «Варяга» были поражаемы выстрелами, как градом, красавец корабль исчез в облаках дыма, чтобы через некоторое время появиться почерневшим, с начинающимся пожаром…» - писал итальянский журналист, ставший очевидцем неравного сражения «Варяга» с вражеской эскадрой…

Очередным испытанием на прочность для русской армии стала Первая Мировая война, в которую Россию, против ее воли, затащили международные преступники… Но и в этой кровавой бойне русский солдат проявил все свои самые лучшие качества – поразительную стойкость, удивительную отвагу и высочайший гуманизм… Однажды русский генерал Алексей Брусилов предложил взломать немецкую оборону не на узком участке (как это обычно делалось до него) а на всем протяжении фронта. Столь рискованный маневр выходил за рамки общепринятой тогда тактики и казался неосуществимым. Более того, один из неприятельских офицеров, взятых в плен в самом начале наступления, заявил на допросе: «Наши позиции неприступны, и прорвать их невозможно. А если бы вам это удалось, тогда нам не останется ничего другого, как соорудить грандиозных размеров чугунную доску, водрузить ее на линии наших теперешних позиций и написать: «Эти редуты были взяты русскими, завещаем всем — никогда и никому с ними не воевать». Стоит ли упоминать после этого, что русские раскатали самоуверенных немцев в пух и прах, а сам победоносный прорыв наших войск, по имени их командующего историки впоследствии назвали Брусиловским… «Нужно помнить, что русские войска в горах зимой, по горло в снегу, при сильных морозах ожесточенно дрались беспрерывно день за днем, да еще при условии, что приходилось всемерно беречь и ружейные патроны, и в особенности артиллерийские снаряды. Отбиваться приходилось штыками, контратаки производились почти исключительно по ночам, без артиллерийской подготовки и с наименьшею затратою ружейных патронов» - вспоминал впоследствии прославленный генерал…

«Русская армия дерется очень хорошо, а руководят ею гораздо лучше, чем можно было ожидать. Эти парни все время наступают… Русские атакуют неукротимо и неизменно наносят поражение австрийцам, у нас начинают сдавать нервы» - писал немецкий гросс-адмирал Альфред фон Тирпиц… «Русская кавалерия была достойным противником. Личный состав был великолепен. Особенно хороша она была в разведке. Ее дозоры и разъезды появлялись повсюду и отличались умением хорошо применяться к местности... Охранение русской конницы сжимало наши разъезды в железные тиски, постоянно стремясь их отрезать, обойти и отогнать. Русская кавалерия никогда не уклонялась от боя верхом и в пешем строю. Русские часто шли в атаку на наши пулеметы и артиллерию, даже когда их атака была обречена на поражение. Они не обращали внимания ни на силу нашего огня, ни на свои потери» - вспоминал потрясенный немецкий генерал Фон Позек… «Было бы смешно говорить с неуважением о русских летчиках. Русские летчики более опасные враги, чем французские. Русские летчики хладнокровны. В атаках русских может быть отсутствует планомерность также, как и у французов, но в воздухе русские летчики непоколебимы и могут переносить большие потери без всякой паники. Русский летчик есть и остается страшным противником» - писал в 1915 году военный обозреватель австрийской газеты «Pester Loyd»… «Среди русских солдат всегда выделялись и выделяются сибиряки. Я помню, как эти остроглазые и гордые бородачи ходили в атаку с иконами поверх шинелей, а иконы большие, почерневшие, дедовские… Из окопов другой норовит бабахать почаще, себя подбодряя, а куда бабахает - и не следит. Сибирский же стрелок бьет редко, да метко. Он всегда норовит стрелять по прицелу… Губительную меткость их огня и боевую выдержку отмечают, как известно, многие военные» - вспоминал ветеран Первой Мировой войны А. В. Туркул… «Русский выдерживает любые потери и дерется даже тогда, когда смерть является для него уже неизбежной» - с благоговейным ужасом констатировала немецкая пресса…

Нелишне здесь будет вспомнить и о том, как русские солдаты отвадили своих противников от использования бесчестных способов ведения войны. Вот как описывает это российский историк В. Е. Шамбаров: «Если немцы применяли на Западном фронте газы, то австрийцы использовали жуткую новинку — разрывные пули «дум-дум», наносившие огромные рваные раны, почти наверняка смертельные или оставлявшие человека калекой. Русские солдаты сочли такой способ войны антигуманным и боролись с ним по-своему — того, у кого находили в подсумках обоймы с пулями дум-дум, в плен не брали, приканчивая на месте. Австро-Венгрия возмутилась и заявила, что за каждого такого убитого будет расстреливать двух русских пленных. На что наши сделали недвусмысленное ответное заявление — дескать, если Вена только посмеет пойти на такой шаг, то за каждого русского, убитого в австрийском плену, в России будут вешать четырех. Причем выразительно пояснили: У нас австрийских пленных на это хватит... И применение разрывных пуль сразу прекратилось — солдаты противника стали просто бояться носить их при себе и выбрасывали при первой возможности»…

В 1915 году весь мир с восхищением взирал на оборону Осовца, небольшой русской крепости на границе с Восточной Пруссией. Незадолго до штурма к коменданту крепости генералу М. Свешникову явился в качестве парламентера немецкий офицер, имевший наглость предложить за сдачу крепости полмиллиона марок. Причем в случае отказа он пообещал в течении пары суток снести Осовец с лица земли. Свешников спокойно ответил: «Денег не возьмем. А вам я предлагаю остаться здесь. Если через 48 часов крепость устоит, я вас повешу, а если падет, то, пожалуйста, повесьте меня». Деловитый офицер от такого «пари» предпочел уклониться и поспешно покинул крепость...

Разъяренные отказом, немцы обрушили на Осовец целый град тяжелейших бомб и снарядов, вес которых достигал 800 килограмм! А всего за время осады по русскому гарнизону было выпущено свыше 400 тысяч боеприпасов... «Страшен был вид крепости, вся она была окутана дымом, сквозь который то в одном, то в другом месте вырывались огромные огненные языки от взрыва снарядов; столбы земли, воды и целые деревья летели вверх; земля дрожала, и казалось, что ничто не может выдержать такого ураганного огня. Впечатление было таково, что ни один человек не выйдет целым из этого моря огня и железа» – писали зарубежные корреспонденты. Командование, полагая, что требует почти невозможного, просило защитников крепости продержаться хотя бы несколько дней. Крепость назло всем врагам стояла еще полгода!..

В один из дней противник решил применить против защитников Осовца свое дьявольское ноу-хау. Газовую атаку немцы готовили очень тщательно, терпеливо выжидая попутного ветра. В конце концов, русские позиции накрыло ядовитое облако отравляющего газа. Противогазов у защитников крепости не было... «Все живое на открытом воздухе было отравлено насмерть – вспоминал участник обороны. – Вся зелень в крепости и в ближайшем районе по пути движения газов была уничтожена, листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали, трава почернела и легла на землю. Все медные предметы – части орудий и снарядов, умывальники, баки и прочее – покрылись толстым зеленым слоем окиси хлора; продовольствие, хранящееся без герметической укупорки оказалось непригодным к употреблению… Полуотравленные солдаты бродили по крепости и, томимые жаждой, нагибались к источникам воды, но тут на низких местах газы задерживались, и вторичное отравление вело к смерти»…

Германская артиллерия вновь открыла массированный огонь, а вслед за ним на штурм русских позиций двинулись тысячи немецких пехотинцев. «Обреченная крепость, казалось, уже была в немецких руках. Но когда германские цепи приблизились к окопам, из густо-зеленого хлорного тумана на них обрушилась... контратакующая русская пехота. Зрелище было ужасающим: бойцы шли в штыковую с лицами, обмотанными тряпками, сотрясаясь от жуткого кашля, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки. Но они ввергли противника в такой ужас, что германские пехотинцы, не приняв боя, ринулись назад, затаптывая друг друга и повисая на собственных проволочных заграждениях. Несколько десятков полуживых русских бойцов обратили в бегство три германских пехотных полка! Ничего подобного мировое военное искусство не знало. Это сражение войдет в историю как «атака мертвецов»!.. – писал военный историк В. Воронов…

Столь удивительный героизм, проявленный на поле боя русскими солдатами не мог не найти восторженного отклика в сердцах потрясенных иностранцев. «Я лично приехал сегодня в Думу, чтобы с ее трибуны поблагодарить неустрашимые русские войска, спасшие Италию!» - восклицал итальянский посол Андреа Карлоти… «Если Франция и не была стерта с карты Европы, то в первую очередь благодаря мужеству русских солдат» - признавался французский маршал Фердинант Фош… И принимая от тогдашних наших союзников эту заслуженную благодарность прославленный русский генерал М. Д. Скобелев с достоинством констатировал: «Россия – единственная страна в мире, позволяющая себе роскошь воевать из чувства сострадания»…

У всякого рода мерзавцев либерального толка, пишущих о Второй Мировой войне очень популярно мнение, что русские воевать совершенно не умели, в атаку ходили только под дулами заградотрядов, а победили лишь потому, что «забросали немцев трупами»… Однако, сколько я не читал мемуаров фашистских вояк - все они отмечали высочайший боевой дух, феноменальное упорство и поразительное воинское мастерство русского солдата. Так не лучше ли будет обратиться к свидетельствам тех, кто на собственной шкуре испытал силу русского оружия, а не слушать бредни всяких продажных капитулянтов?.. Вот что, к примеру, констатировали потрясенные немцы уже в самом начале войны:

«Своеобразие страны и своеобразие характера русских придает кампании особую специфику. Первый серьезный противник» - отмечал немецкий генерал-фельдмаршал Вальтер фон Браухич… «На Восточном фронте мне повстречались люди, которых можно назвать особой расой. Уже первая атака обернулась сражением не на жизнь, а на смерть» - восклицал танкист 12-й танковой дивизии Ганс Беккер… «За первые сутки боев в России дивизия потеряла почти столько же солдат и офицеров, сколько за все шесть недель французской кампании… Русские дрались исключительно настойчиво и упорно, они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к сопротивлению» - резюмировал в своем рапорте немецкий офицер итоги боев за Брестскую крепость… «То, что далее последовало, было последним боем армии, который не мог ни изменить ее судьбы, ни принести какой-либо пользы России с точки зрения общей оперативной обстановки. Даже для сохранения чести оружия этот бой был бы излишен, ибо русский солдат сражался поистине храбро! Но противник продолжал бесполезную борьбу» - записывал в походном дневнике обескураженный немецкий фельдмаршал Эрих фон Манштейн…

Причем нельзя сказать, что иностранцы изначально не были осведомлены о подлинных боевых качествах русского солдата… Хорошо понимающие силу русской армии японцы осторожничали, им очень не хотелось таскать для немцев каштаны из огня. «Мы получили начальное образование на Хасане, среднее – на Халхин-Голе, как люди азиатские с получением высшего можем подождать, пусть его получает Гитлер» - заявлял начальник японского морского штаба Фусима… А британский журналист Йен Флеминг провидчески написал: «Если говорить о боеспособности русских солдат, то эти невысокие крутые ребята с бесстрастными лицами, будут для противника крепким орешком...» Собственно, так оно и вышло…

«Потери жуткие, не сравнить с теми, что были в Европе... Моя рота, начиная с 23 июля, участвовала в боях за танковую автостраду № 1. Сегодня дорога наша, завтра ее забирают русские, потом снова мы, и так далее. Никого еще не видел злее этих русских. Настоящие цепные псы! Никогда не знаешь, что от них ожидать» - делился своими ощущениями с родственниками в письме солдат группы армий «Центр»… «Западные понятия для русских имеют лишь очень ограниченное значение. Здесь дух немецкого солдата, его храбрость, инициатива, самоотверженность боролись против отчаянного сопротивления противника, сила которого заключалась в невероятной стойкости и выносливости русского солдата» - отмечал немецкий фельдмаршал Эрих фон Манштейн… «Русские солдаты и младшие командиры очень храбры в бою, даже отдельная маленькая часть всегда принимает атаку. В связи с этим нельзя допускать человеческого отношения к пленным. Уничтожение противника огнем или холодным оружием должно продолжаться до тех пор, пока противник не станет безопасным... Фанатизм и презрение к смерти делают русских противниками, уничтожение которых обязательно...» - это уже из приказа командования 60-й моторизированной пехотной дивизии…

Огромное впечатление на немцев производил массовый героизм русских солдат и офицеров, проявленный ими на полях даже, казалось бы, проигранных сражений. «В такое просто не поверишь, пока своими глазами не увидишь. Солдаты Красной Армии заживо сгорая, продолжали стрелять из полыхавших домов» - с ужасом вспоминал один из пехотных офицеров 7-й танковой дивизии… «Их трудно взять в плен. Когда нет патронов, они бьют прикладами, а если у них вырвут винтовку, кидаются на тебя с ножом или даже с кулаками. Убитые русские бойцы и те немногие, которые живыми попадали в плен, были до предела истощены. Они шатались от голода и выглядели ходячими скелетами. При виде этих живых мертвецов трудно было поверить, что они в состоянии держать оружие, стрелять и драться врукопашную. Измученные, истощенные люди продолжали борьбу - стреляли, бросали гранаты, кололи штыками и глушили прикладами наших автоматчиков. Что давало им силы - это было для нас непостижимо» - констатировал потрясенный немецкий офицер… «Во время атаки мы наткнулись на легкий русский танк Т-26, мы тут же его щелкнули прямо из 37-миллиметровки. Когда мы стали приближаться, из люка башни высунулся по пояс русский и открыл по нам стрельбу из пистолета. Вскоре выяснилось, что он был без ног, их ему оторвало, когда танк был подбит. И, невзирая на это, он палил по нам из пистолета!» - вспоминал пораженный такой нечеловеческой отвагой немецкий артиллерист…

«17 июля 1941 года. Сокольничи, близ Кричева. Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он один стоял у пушки, долго расстреливал колонну танков и пехоту, так и погиб. Все удивлялись его храбрости… Полковник перед могилой говорил, что если бы все солдаты фюрера дрались, как этот русский, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?» - задавался вполне себе риторическими вопросами обер-лейтенант 4-й танковой дивизии Хенфельд… В конце концов даже министр пропаганды третьего рейха Йозеф Геббельс через скрежет зубовный вынужден был признать: «Храбрость - это мужество, вдохновленное духовностью. Упорство же, с которым большевики защищались в своих дотах в Севастополе, сродни некоему животному инстинкту, и было бы глубокой ошибкой считать его результатом советских убеждений или воспитания. Русские были такими всегда и, скорее всего, всегда такими останутся»…

Весьма интересна характеристика русского солдата, данная немецким генералом Фридрихом фон Меллентином: «Русский остается хорошим солдатом всюду и в любых условиях. Полевая кухня, почти святыня в глазах солдат других армий, для русских является всего лишь приятной неожиданностью и они целыми днями и неделями могут обходиться без нее. Русский солдат вполне удовлетворяется пригоршней проса или риса, добавляя к ним то, что дает ему природа. Такая близость к природе объясняет способность русского стать как бы частью земли, буквально раствориться в ней. Солдат русской армии – непревзойденной мастер маскировки и самоокапывания, а также полевой фортификации... Сила русского солдата объясняется его чрезвычайной близостью к природе. Для него просто не существует естественных препятствий: в непроходимом лесу, болотах и топях, в бездорожной степи всюду он чувствует себя как дома. Он переправляется через широкие реки на самых элементарных подручных средствах, он может повсюду проложить дороги. В несколько дней русские строят многокилометровые гати через непроходимые болота»…

Отдельной страницей в истории русской славы был и остается Сталинград – город, битва за который ознаменовала собой перелом в Великой Отечественной войне. «Почему русские уперлись на этом берегу, неужели они думают воевать на самой кромке! Это безумие… Наши войска взяли завод «Баррикады», но до Волги так и не дошли, хотя до нее осталось не больше ста шагов… Русские не похожи на людей, они сделаны из железа, они не знают усталости, не ведают страха, не боятся огня… Матросы на лютом морозе идут в атаку в одних тельняшках… Постоянно летают русские самолеты. Они методично перепахивают землю… Русские снайперы и бронебойщики – несомненно ученики Бога. Они подстерегают нас днем и ночью. И не промахиваются… Мы изнемогаем. Каждый солдат считает, что следующим погибнет он сам, быть раненым и вернуться в тыл – единственная надежда… Никто не помнит войны, которая проходила бы с такой ожесточенностью. Сталинград – это ад! Каждый день атакуем. Но даже если утром мы продвигаемся на двадцать метров, вечером нас отбрасывают назад… Физически и духовно любой русский солдат сильнее всего нашего отделения… Пятьдесят восемь дней мы штурмовали один-единственный дом! Напрасно штурмовали… Никто из нас не вернется в Германию, если только не произойдет чудо. Время перешло на сторону русских» - писал в своем дневнике убитый под Сталинградом немецкий солдат…

«Россия явилась истинным испытанием для наших войск. Это была тяжелая школа. Человек, который остался в живых после встречи с русским солдатом, знает, что такое война. После этого ему незачем учиться воевать» - отмечал с запоздалой горечью генерал вермахта Гюнтар Блюментритт… А немецкий танкист Отто Кариус, успевший повоевать как на Восточном, так и на Западном фронте в своих мемуарах признавался: «Мы привыкли к такому противнику, как русские и были поражены контрастом. За всю войну я никогда не видел, чтобы солдаты разбегались так, что только пятки сверкали, хотя даже, по существу, ничего особенного не происходило... В конце концов, трое русских представляли большую опасность, чем тридцать американцев…»

Не менее важным фактором наших побед является то, что славяне всегда воюют за справедливость и Сталин, хорошо понимая, откуда бьет источник русской моральной силы еще в самом начале войны заявил: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами». Как в воду глядел… «Никогда никакая армия в мире, кроме родной Красной Армии, не одерживала побед более блистательных, и ни одна армия, кроме нашей армии-победительницы, не вставала перед изумленным взором человечества в таком сиянии славы, могущества и величия» - писал в 1945 году выдающийся русский писатель М. А. Шолохов… Так что не пресловутый «генерал Мороз», не «суровая русская зима», а удивительное мужество и непреклонная воля русского солдата переломили хребет непобедимой до этого немецкой армии. Как верно отметил историк С. Беляков: «Лучшим доказательством превосходства русского солдата над немецким служат, конечно же, русские надписи на стенах Рейхстага и полное отсутствие немецких надписей на стенах Московского Кремля»…

Славяне всегда умели воевать и побеждать, но делали это лишь по необходимости. Шведский дипломат Карл Поммеренинг еще в 17 веке отмечал: «Русские любят более мир, чем войну, и говорят про тех, кто на них нападал: это, конечно, должно быть, сумасшествие - бросить свою собственную землю, ехать в другие земли, терпеть там нужду, насилие и, наконец, дать себя убить»… Слава Богу, что адекватные иностранные военные это прекрасно понимают. Так распиаренный американскими СМИ полковник Дуглас Макгрегор (отличившийся во время операции «Буря в пустыне») со всей определенностью заявил, что «В бою с Россией, нас не просто уничтожат – нас разберут на атомы». Или, другими словами говоря: Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет. На том стоит, и стоять будет русская земля!..

«Не раз великая Империя наша приближалась к краю гибели, но спасало ее не богатство, которого не было, не вооружение, которым мы всегда хромали, а железное мужество ее сынов, не щадивших ни сил, ни жизни, лишь бы жила Россия» - отмечал выдающийся русский философ М. О. Меньшиков. А прославленный белый генерал А. И. Деникин завещал нам, своим потомкам: «Берегите русского солдата! Ибо от века и доныне стоит он верно на страже российской государственности, сменить его может только смерть»…


Вещий Олег




Рубрика произведения: Проза -> История
Ключевые слова: Русский, солдат, отвага, мужество, благородство, великодушие, честь,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 77
Опубликовано: 06.09.2016 в 13:05






1