Мир духов (книга 1). Глава 20: Отец Никифор.


p { margin-bottom: 0.25cm; line-height: 120%; } Они осторожно заглянули в открытую настежь дверь церкви. Там проводили крещение. Молодые люди тут же скрылись с глаз долой, что бы ни нарушить таинство. Скинули сумки, и уселись, прям на лестнице, Витя с Володей, болтали, а Люба созерцала, окружающую территорию. В отличие от старого храма, земля тут была ухоженной, посажены цветы, сделаны маленькие парники. Вдоль забора растут кусты смородины, малины, есть даже слива, вишня. Видно было, что огородом занимаются, скорее всего церковь тоже пытаются ремонтировать, но из-за того что, это глухомань, финансирование очень в плачевном состоянии. В целом, Любе деревушка очень даже понравилась. Она бы с удовольствием, сюда приезжала бы каждое лето, на недельку, собирать ягодки, грибочки, пообщаться с местными жителями, наверняка поваляться на печке, которыми, скорее всего, отапливаются избушки. Сходить с местными девушками, погадать в горячую баньку. Люба, так сильно размечталась, что не заметила, что мимо прошла семья, с крещёным ребёночком, счастливые родители сели в машину, и вскоре, уехали в город. На пороге церкви возник, батюшка, внимательным взглядом он осмотрел ребят, и предложил войти. Батюшке, на первый взгляд было лет шестьдесят, но выглядел он крепким и здоровым. У него была длинная вьющаяся борода, в отличие от других отцов, что доводилось видеть Любе, у этого отсутствовал большой животик, монах оказался сухеньким и тоненьким, что, тем не менее, не мешало, ему бодро передвигаться и выглядеть жизнерадостным. Церковь, оказалась такой же маленькой, как и снаружи, но очень ухоженная, что сильно не сочеталось с внешним видом. На полу в центре был разложен красный пушистый ковёр, по его краям положены цветастые половицы. Прямо напротив двери у соседней стены, висели три иконы, перед которыми стояли три церковных подсвечника, в центре залы располагалась крещальная купель. Воздух вокруг благоухал ладаном. Веяло теплом, уставшим ребятам, захотелось спать. Батюшка остановился в центре залы, повернулся к молодым людям:
- Рад вас приветствовать, в нашей деревне, дорогие гости. Моё имя отец Никифор. Зачем пожаловали ребятки, вижу, что вы не местные, - проговорил он.
- Мы пришли просить вашей помощи в борьбе со злым духом. Вы нам нужны, как заклинатель, - прямо сказал Витя.
С лица батюшки, слетела приветливая улыбка, он помрачнел, уголки губ опустились, лицо приобрело зловещий оттенок, а глаза недобро смотрели исподлобья:
- Я больше этим не занимаюсь, уходите, - строго сказал он.
- Нет! Мы не можем уйти, скоро тут будет проходить дух, которого мы пытаемся уничтожить. Если он прилетит сюда, ваша деревня вымрет, - шагая к старцу, навстречу проговорил Витя.
- Вымрет, говорите? Да, бросьте! Сами и привели за собой. Я уже много веков не сражаюсь. Не благодарное это дело, опасное. Теперь я просто монах, помогаю страждущим живым людям, у которых есть сердце, причём бьющееся. Живу в глухой деревни и выращиваю коз и курей, венчаю молодых, крещу младенцев, и ничего менять не хочу. Как вы вообще нашли этих духов, какое вам дело, детишки, до этого невидимого дела? – осматривая молодых людей, с оттенком пренебрежения, спросил отец Никифор.
Люба поднялась в воздух, рывков подлетела к монаху, тот стоял, как вкопанный, не удивившись.
- Отец Никифор, я самоубийца. Но не удавшаяся, как видите, теперь могу летать, и даже общаться с мертвыми духами, считаю их себе подобными, и некоторым из них, также как и людям, нужна помощь. Мою подругу водяную, утопленницу пытались убить те, кого мы преследуем. Если их не убьем, они вернутся в мой город, и возможно совершат то, что планировали. И я готова пойти на все, чтобы сохранить их жизни, - прошептала девушка, чтобы это слышал лишь батюшка.
- Вот оно как, одной ногой взошедшие за границу жизни? Хм. Трое смогли вернуться, - лицо отца Никифора, словно постарело, глаза не пылали злобой, тяжко вздохнув, он продолжил беседу. - Что ж детишки, я очень-очень давно перестал быть заклинателем, и мне жаль, вас разочаровывать, но больше я не хочу напрямую сражаться с духами. Я и так имею с ними дело, но сейчас хотя бы занимаюсь почитаемым делом. А вы мне предлагаете снова удариться в ворожбу.
- Поймите же, вы должны принять чью-то сторону, нам сказали, что без вас нам не справиться, и я сам видел, как один дух поглощает другого. Он стал могущественнее, боюсь, что наши силы бесполезны, против такого чудовища, - уговаривал старца Витя.
Монах смотря в пол, отрицательно покачал головой.
- Ой, совсем забыла вам передать, - воскликнула девушка, нарушая воцарившеюся тишину, - сегодня утром, мы заблудились в лесу, нас вывела на дорогу, Евдокия Арсеньевна, сказала, что придёт в день духов, или как же она сказала…. – Люба нахмурилась, вспоминая. - А, в русалочью неделю.
- Что? Какая старушка? Какая Евдокия Арсеньевна? Та, что одета в зелёный платочек, в красное платье? Та, что ли? – встрепенувшись, спросил старец, подходя к Любе и заглядывая ей в глаза.
- Ну, да. Она самая, - удивленно сказала Люба, недоуменно отшатываясь от батюшки.
- Тьфу, зараза эдакая! Евдокия Арсеньевна. Эх, вы! На лешачиху попали, эта гадина мне жизнь без конца портит. Знает, что не убью чертовку. Лешачиха повадилась гостей с города, запутывать в своём глухом лесу, иногда животных домашних ворует. Повезло вам, ох, неслыханно повезло, что добрая она сегодня, не выпустила бы вас. Мы с мужиками из деревни, через день, в лес ходим. Искать заблудившихся. Хе-хе, Евдокия Арсеньевна, нашлась. Развеселили вы меня детишки, а ты что уставился, ведун юный, видишь ведь духов, слышишь, а тут лешую пропустил, - смеялся старик. – Ладно, подумаю я, что с вами сделать, ничего не обещаю. Вещи занесите и брысь отсюда. Мне молитву читать нужно.
- Спасибо, спасибо вам большое, - залепетали ребята наперебой, и бочком засеменили в сторону двери.
Был ещё день, Витя решил остаться на всякий случай рядом с церковью. Глупо было терять, такой приветливый тёплый весенний денёк, поэтому Люба с Володей, пошли исследовать местность. За церковью, было кладбище, ухоженное, аккуратное, обойдя его, они снова попали в лес, который живым заслоном, огибал поле. Пройдя вдоль края поляны, прячась от яркого солнца, за верхушками деревьев, они вышли к речке.
Люба вспомнила, слова водяного духа, который сказал, что его воды простираются до старой деревеньки, скорее всего это и есть его река. Эта река была совсем не похожа на ту, в которой Люба столкнулась в день встречи с водяным, если та была красного или ржавого цвета, это же была чёрная, илистая. Та была каменистая, это мягкая грунтовая. В той росла только ряска на духе, тут же всё было поросшее камышом. По поверхности плавали кувшинки. Люба дошла до края реки, берег оказался пологим, плавно спускающимся в глубину. Девушка села на колени, свесилась вперед, течение тут оказалось не такое буйное, а вода гораздо теплее. Да, водяной дух, явно оказался интересной личностью, если в его владениях одна река, с настолько разнообразным миром. Люба оглянулась на Володю. Тот, озираясь и размахивая руками, разминался, осматривая окружающую природу. Он смешно щурился от Солнца.
- Ты не будешь возражать, если я позанимаюсь немного? – спросил он.
- Ну, что ты. Конечно, занимайся, - сказала девушка, устало вытягивая ноги вперёд и наслаждаясь отдыхом.
Володя стянул кофту, оставаясь в одних спортивных штанах. Вначале он побегал вдоль поляны. Потом, кажется, стал заниматься растяжкой всех групп мышц. Володя то становился на одну ногу, необычно закручивая руки, то вставал в неестественную и, на неопытный взгляд, в весьма не удобную позу. Зависая в подобном состоянии на минуту, а иногда и дольше. Он воззвал свою тень. Чёрный сгусток тумана, возник рядом с ним. Очертания тени, полностью совпадали с Володей, как братья близнецы, с той только разницей, что тень нельзя ранить. Он стал сражаться со своим фантомом. Люба, как завороженная наблюдала, как он напрягает своё тело, как бугрится бицепс и дельтовидная мышцы. Смутившись, девушка встала на ноги, разбежалась, оттолкнулась от земли и взлетела. Она не боялась, что её может, кто-то увидеть. Ну и увидят её три с половиной человека, ничего страшного. Вряд ли они сюда созовут СМИ и будут делать репортаж о пришельцах. Девушка была спокойна. Взлетая всё выше. Как же это хорошо, летать в такую тёплую и яркую погоду. Лёгкий ветерок, растрепал её волосы, она перевернулась на спину, лицом к Солнцу, и медленно поплыла, как в воде, наблюдая за небом. Облака, с высоты птичьего полёта, смотрелись совсем не так, как было их видно с земли. Интересно, по-другому. Летая, всё казалось иным. Время медленнее, ощущения красочнее. Девушка перевернулась, посмотрела на землю. Ища речку и поляну, под ней был только лес. Она повернулась в обратную сторону, спустилась к лесу, разгоняясь. Свист в ушах, становился всё более не выносимым, фигуры деревьев, рябили и размазывались. Боковое зрение сузилось до небольшой точки, перед собой, но этого хватало, чтобы, резкими бросками отлетать от деревьев. Не теряя скорости, девушка вылетела на поляну, где тренировался Володя. Улыбнувшись, она полетела прямо на него. Заметила, что он смотрит на её полёт. Едва замедлив ход, увидев, что Володя, сгруппировался, она налетела, сбивая его с ног. Он упал на спину, но крепко успел схватить Любу, заваливая её на себя. Девушка звонко засмеялась. Одной рукой она упиралась в землю, вторую положила на сильную грудь молодого человека. Он мягко обнимал её за талию.
- Ты проиграл, - улыбаясь, сказала она.
Володя, нахмурился, крепче обхватил девушку, ловким движением скинул её с себя, перевернул на спину и осторожно положил на землю, сев сверху. Её руки он крепко держал, над её же головой. Когда мельтешение в глазах Любы прекратились, для неё этот кувырок, оказался не запомненным памятью, оставив лишь ощущение: «как внезапно земля кувырнулась». Она увидела перед своим глазами, такое уже ставшее для неё, нежное лицо Владимира. Его чёрные волосы, падали вниз, приятно щекоча, щёки и шею. Люба утонула в его тёмно-фиолетовых глазах, с серебристыми вкраплениями. Там, где он держал её руки, вспыхнул жар, распространявшийся по всему телу, разливаясь огнём в солнечном сплетении. Он медленно приблизился к ней, и осторожно касаясь губ, поцеловал. Она всем телом подалась к нему. Он отпустил её руки, направляясь вниз по спине, рывком посадил, прижимая к себе, и всё сильнее впиваясь в губы. Люба обхватила ладонями его лицо. Пробежала пальцами по его шеи, сильнее, прижимаясь. Она чувствовала, как мышцы под кожей Володи, подрагивали. Она и сама ощутила, что дрожит, от волнения. Володя, обхватил её руки, прикоснулся кончиками пальцев к щеке, убирая растрепавшиеся волосы девушки за спину, касаясь нежно шеи. У неё побежали мурашки по коже. Он отстранился, не выпуская её из объятий. Они некоторое время, молча, смотрели друг другу в глаза. Он снова приблизился, на этот раз, поцеловав в шею, запутываясь в её волосах. Девушка замерла, ей было хорошо. Закрыв глаза, она купалась в ощущениях, которые вспыхивали от его настойчивых прикосновений. Девушка застонала, уткнувшись в его шею, и обнимая спину.
- Наверное, нужно идти, к церкви, темнеет, - сказала Люба, взволнованным голосом.
- Да, пойдём, - согласился Володя, грустно, нахмурившись.
Он помог ей встать, потянув за обе руки. У церкви на лавочки, они застали спящего Витю. Бесцеремонно его разбудили, и стали спрашивать, что они могли пропустить. Тот был явно не доволен, плохим отношением к своей персоне. Озлобленно шикнув на друзей, он снова закрыл глаза, впадая в сонную дремоту. Так просидев час, может чуть больше, ребят позвал отец Никифор.
- Вот, что я решил. Нежить, действительно пойдёт этой деревней, как оказалось, тут недалеко их кости зарыты, а это значит, что они пользуются оболочкой других существ, а кости оставили, чтобы можно было бы вернуться. Хитро, хитро. И мы этим воспользуемся. Точнее я. Но всё равно мы вынуждены будем вступить с ним схватку. Нежить любит ночь, он тут будет под вечер, что ж для меня это даже удачно. А вам, хочу сказать - не геройствуйте. Что там будет, сказать не могу, не знаю. Вы останетесь, в деревне на ночь. Будете спать в домиках, уважайте хозяев, не шалите. Вы мальчишки, идите в баньку, её для вас натопили, на улице вас ждёт Анатолий Витальевич, идите. А ты деточка останься, поговорить нужно, - отец Никифор подождал, когда мальчишки выйдут из церкви, опустил глаза и пошёл к церковным подсвечникам, убирать пепел, и огарки свеч, а также протирать тряпочкой поверхность.
- Отец Никифор, скажите, как вы можете верить в Бога, когда вокруг нас живёт живая нежить? – нарушая гнетущее молчание, заговорила Люба.
- Нетерпеливая. От этого страдаешь и страдать будешь. Вот почему и самоубийцей стала. Насчёт Бога, кому какая разница, во что верю я. Самое главное, во что верит человек, приходя ко мне. Верит прихожанин в бога, я помогу ему пообщаться с ним. Хочет мать своему дитя ангела дать, не велика проблема, помогу исполнить. Придет, молодежь, охотящаяся почти, что в одиночку, на свору нежити, помогу, если смогу от нежити избавиться. Если пожелаю, конечно, - разворачиваясь и, садясь на ковер, сказал батюшка.
Люба последовала его примеру и села на пол.
- Но люди не знают, что вы заклинатель? Они бы, наверное, не дали бы вам служить в церкви? – спросила девушка.
- Конечно не дали бы. Назвали бы язычником, прогнали бы из церкви. Пришлось бы мне заниматься, чем-то другим. Но ведь людям обо всём этом не обязательно знать. Они знают, что я отец Никифор, старец согласившейся восстанавливать брошенную церковь. Уважаемый тут человек, целитесь, помощник, добрый сосед. Мне нравится, то, что я делаю, а именно помогаю тем, кому нужна помощь, остальное детали. Обо мне знает нежить, но что она может сделать. Слабая сторонится, а сильным духам до меня нет дела, ибо я уже не удел, - рассказывал дедушка.
- Вы сказали, что вам несколько веков. Это действительно так, или это образное выражение, типа, долго живёте?
- Ну, живу я не долго, полторы тысячи лет, всего лишь. Некоторые заклинатели живут уже больше пяти тысячи лет. Но мы можем умереть от ран, поэтому я и решил принять спокойную жизнь, без войн, мора, смерти. Таких, как я осталось немного, найти достойного ученика ещё тяжелее, чем прожить тысячелетие.
- Невероятно! Вы столько живёте из-за магии?
- Не магия питает меня, а мой дух преобразовывает, как ты говоришь магию, чудеса.
- Отец Никифор, вы всегда были заклинателем?
- Моё настоящее имя Нургор. Когда-то землю, заселяли неисчислимое количество духов, они жили с людьми бок о бок. Опасные неконтролируемые, они пожирали детей, убивали крепких мужчин, пополняя свои ряды нежити. В те времена, было множество заклинателей, шаманов, друидов, которые были в почёте. Иметь на себе печать ведуна, было великим достоинством носящего. Нас уважал народ, боялись короли, слушались воины. Мы могли самостоятельно вершить правосудие, и простые жители полагались на нашу защиту, честную и беспрекословную. Мы были почти, что богами. Это было хорошее время. Сейчас всё изменилось, отчасти благодаря нам. Мы искоренили нежить, которая лишала нас жизни. Некоторых оставляли, в виде хранителей, не опасных, разумеется. Некоторые духи успешно прятались, даже от нашего пристального взгляда. Много было пролито крови. Тяжело, когда твой близкий друг или кто-то из членов семьи, становится духом. Перевоплощаясь, в наполненную яростью тварь. Заклинатель обязан убить такое существо. Поэтому мы редко заводим семью, еще реже привязываем к себе учеников, - отец Никифор замолчал, смотря на побелённый купол церкви.
Люба, наблюдавшая за ним, вела себя тихо, боясь прервать молчание. Она посмотрела на открытую дверь, за ней была уже ночь. Пламя в церкви освещали вокруг темноту, едва развеивая сумрак. Девушка поёжилась. Повернулась к дверям лицом. Если из темноты на неё бросится монстр, она хотя бы его увидит. Люба так долго смотрела, что ей стало казаться, что если она сейчас выйдет, то там её будут ждать легионы нежити, охотящиеся по её душу.
- Знаешь, зачем я хотел с тобой поговорить? – продолжил рассказ Нургор. - Витя – получил свой дар от существа пожелавшей отдать свои силы, когда он был готов к переходу, а именно, сильная болезнь, едва не лишившая его жизни. Вова – получил свой дар свыше, он сильный душой человек, которого не сломить и не изменить, он верен себе, и за это вознаграждён. А ты получила свой дар, сознательно отказавшись от жизни, и это скверно, если ты умрешь, есть большая вероятность того, что ты станешь духом. Не спрашивай, не знаю каким, хоть кикиморой болотной. И если в твоей судьбе уготовано стать духом, то ты должна бояться, уже сейчас. Самый большой страх духа, это ужас забвения. Умирая, духи уходят за грань жизни, у кого-то энергия сохраняется и накапливается в окружающем мире, питая силой остальные существа. Но некоторое теряются в пустоте, образно говоря скидывают свою оболочку, и тают, как снежинка, не оставляя после себя ничего. Дух может жить тысячелетия, сгорая от своих сил, и бесполезно умереть не оставив след в своей же собственной истории. Лишь некоторые из них заслуживают прощения. Я позвал тебя, за тем, чтобы ты была впредь осторожна, ты должна жить так, чтобы умерев, не стала духом, или же став духом была достойной этого существования. Запомни мои слова это важно, то, как ты живёшь, напрямую будет зависеть, в какое существо ты вероятно превратишься. А теперь пойдем, я тебя провожу, - сказал Нургор, поднимаясь на ноги.
Люба, молча, поплелась за ним. С грустью обдумывая всё, что рассказал монах. Почему-то она сожалела о том, что когда-то поддаваясь тоски, она попыталась умереть. Расплачиваться за умение летать, не хотелось. Но если задумываться, если бы, не был, сделала тот шаг, то, скорее всего она ощущала себя опустошённой. Данная способность пробудила невиданную силу, которую девушка не чувствовала впредь.
Люба и отец Никифор прошли мимо одного из домиков, он остановился, сказав, что ночевать сегодня придётся здесь. Ребята, остановились в соседней избушке. Девушка кивнула, он повёл дальше, приведя к маленькой бане. Батюшка пожелал лёгкого пара, и спокойной ночи, сказал, что утром ждёт в церкви. Люба кивнула. Проводила взглядом удаляющуюся спину монаха и вошла в тёплый предбанник, разделась, побросала вещи на большой сундук, служившей лавкой. На сундуке уже лежало чистое белое полотенце, и какая–то накрахмаленная одежда. Она открыла дверь, и сильно пригнувшись, перешагнула через высокий порог, пытаясь не зацепить головой потолок. Баня была маленькая, с низким потолком, горячая печь с котлом воды, были с одной стороны, длинная лавка расположилась по всей стене с другой. С противоположной двери стены под потолком была широкая лавка, скорее всего парилка. Париться после разговора с отцом Никифором не было сил. Поэтому девушка быстро помылась, и в ужасе от жара, выскочила в предбанник, где натянула, длинную белую сорочку, и бегом в полной темноте, побежала в дом. На пороге она остановилась, огляделась. Лес спокойно шумел, переливаясь стрекотами насекомых. В домике, жила одна древняя бабушка. Она напоила гостью крепким зелёным чаем, накормила большим домашним пирогом. Потом бабушка долго показывала семейные фотографии. Рассказала о внучатах, которые ей каждый год летом привозят дети. Внукам здесь нравилось, особенно маленьким, речка рядом, бегать можно, где угодно, много живности, по ягоды интересно ходить, мальчишки в войну играют, девочки в куклы. Летом вся деревня ужинает за общим столом, в общем, тут было весело. Люба слушала бабушку, раскрыв рот, все больше восторгаясь бытом старой деревни. Оказалось у них тут не так глухо. Выездной магазин привозит, продукты раз в неделю. Если размоет дорогу, то сами жители выезжают на тракторе на автомагистраль, и там уже встречаются в положенное время с автомагазинчиком. На ночь бабушка разрешила девушке спать на печи. С удовольствием забравшись на печь, Люба улеглась на тёплый камень, прижимаясь к дальней стенке, где было не так горячо. Девушка со счастливой улыбкой уснула, позабыв дурные мысли.



Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 27
Опубликовано: 05.09.2016 в 05:08
© Copyright: Антонина Лаврова
Просмотреть профиль автора






1