Ты не балуй меня


Нина Ивановна болела, но иногда выходила за ворота. Шла тихонько, опираясь на палочку, сразу же направлялась к своим акациям. Сейчас акации цвели. Она вдыхала их нежный аромат и слушала как гудят пчёлы. Эти акации выросли сами, никто их не сажал, разнесло ветром семена по земле, вот они и выросли. Но так как их жизнь проходила рядом с её жизнью, то стали эти акации частью её самой, частью её мира. И без них она не мыслила ни своей улицы, ни своего дома.
Она уже давно не уходила далеко от дома. Всё ноги... Ноги совсем не слушались её: то одну подвернёт, то другую.
Всё её окружение состояло из собаки с тремя щенками, петуха, да десятка кур, которые сами умирали от старости и почти не неслись. Когда-то большой огород, сейчас зарос травой и только на пятачке вскопанной земли она ещё что-то сажала.
Картошку в этом году посадила сама, без посторонней помощи; петрушку и укроп посеяла, да небольшую грядочку морковки.
"Совсем не двигаться нельзя,- думала она,- а то сляжешь и больше не встанешь, а ей ещё дочку дождаться надо."
Вот она и шевелилась потихоньку. Дочку в гости ждала. Хоть ненадолго, а каждый год приезжала Лариса из своей Германии.
И дождалась. Нина Ивановна сразу ожила, повеселела, но чем ближе подходила дата отъезда, тем хуже она себя чувствовала. То ли лень на неё навалилась, то ли усталость, но совсем не хотелось ничего делать, так бы лежала и лежала. И мысли плохие в голову лезли, что лучше бы сейчас уйти из жизни, пока Лариса не уехала.
"Не приедет дочка на похороны,- думала она,- только раз в год она приезжает, больше не получается. А год ещё прожить надо."
Смотрит на дочку, а глаза почти ничего не видят... Как плёнкой какой их заволокло. Капает капли, да толку от них нет.
- Мама, давай я тебе волосы расчешу, они уже высохли. Да садись к столу, ужинать будем. Я собакам дала и кур покормила. Ногу давай, ставь на стульчик, натру её мазью и тёплые носочки тебе на ноги надену, мёрзнут ведь, вон какие холодные. Какой мазью ты натираешься? У тебя тут целая аптека, сразу и не разберёшься. Ты хоть срок годности смотри.
- Доченька, ты не балуй меня, а то разбалуюсь, тяжело отвыкать будет. Сама я причешусь и ногу сама натру. Что выписывают, то и беру в аптеке. Не вижу я никакого срока годности. Ты на похороны ко мне приедешь?
- Мама, прекрати сейчас же! не говори об этом, живи.- Она сказала это бодрым голосом, и отвернулась, чтобы мать не догадалась, что она плачет.

За эти две недели, что она жила в родном доме, мать как-то сразу сдала и всё больше лежала,- не хотела вставать с постели, не кушала, не разговаривала, чуть посидит у стола и засыпает на своём диване. А ей так страшно тогда становится...- кажется, что мать уснёт и не проснётся.
И она, время от времени, подходит к дивану и тормошит мать, а та обижается на неё за это. Вот и сейчас Лариса подошла к ней, а та похрапывает и не просыпается. Сердце больно сжалось в груди. Она наклонилась над матерью, вглядываясь в её бескровное лицо и осторожно потрогала за плечо...
- Мама, вставай! не спи! Что ты постоянно спишь? Поговори со мной...
- Что тебе надо, я только задремала, а ты будишь меня. Мне почти восемьдесят, а мой Иван уже слёг в этом возрасте. Не трогай меня, сил у меня нет.- Сказала несколько слов и снова захрапела.

Лариса присела на стул возле матери и слушала этот булькающий храп. Раньше мать никогда не храпела. Вот она уедет, скоро уедет, и что мать будет делать без неё, совсем одна? Вчера приезжала скорая, померили давление и уехали. Кому нужны старики? И она скоро уедет в далёкую Германию, из дома- домой. Что говорить, отвыкла она от деревенской жизни без удобств, а как мать всю жизнь так живёт? И уезжать никуда не хочет. А о ней мать подумала? С каким сердцем она оставит её здесь одну? До чего же она упрямая.

А Нине Ивановне в это время снился сон, что она собирает дочку в школу, заплетает ей косички, повязывает красный галстук и любуется ею,- какая она у неё красивая. А вот уже она взрослая, тоже у неё в гостях, держит на руках маленькую дочку. А она суетится и помогает собирать им вещи. Уехала только Лариса, а внучку оставили ей, девочка заболела и её не взяли в самолёт. Лариса улетела, пообещав скоро вернуться, а их тогда положили в больницу...
Ей снилось то, что уже было когда-то, но она не понимала, что это только сон. Она снова ходит по длинному больничному коридору и ищет свою палату. Вот она находит ей, но там только одна кровать, им дали одну кровать на двоих. Детского отделения в старой больнице тогда не было и их с внучкой положили во взрослое. Поступили они на выходные и никто не принёс девочке кашу, а ей всего-то восемь месяцев было. Внучка плачет, хочет кушать и она жуёт ей свои макароны. Долго жуёт, а потом суёт в ротик...- кормит её и плачет. Наверно поэтому она всхлипнула во сне...
- Мама, проснись! Что с тобой, мама? Да не спи же ты! Открой глаза! Мне страшно...

Но Нина Ивановна не слышала её. Она потерялась в своих воспоминаниях и спала, спала...




Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 42
Опубликовано: 03.09.2016 в 23:16
© Copyright: Надежда Байнова
Просмотреть профиль автора






1