Баллада о генерале Брусилове.


Баллада о генерале Брусилове.
Посвящается 100-летию Брусиловского прорыва,
а также дню рождения 19 (31 августа)
Алексея Алексеевича Брусилова, моего
соотечественника вдвойне. Место рождения
генерала — г. Тифлис Российской империи.



I

Есть люди — молния, есть люди — пламя,

И люди — памятники, и люди — знамя.

Но есть посредственность, и есть бездарность,

Есть и затасканность, есть заурядность.

Не суть тут должности, неважно — имя,

Когда нет мужества в сердцах за ними.

Что значат род, иль связи, или деньги

Коль под водительством солдат шеренги?

Ты либо можешь, либо нет — быть командиром…

Ты либо станешь — либо нет для них кумиром…

II


Главнокомандующим на войне был царь-надёжа,

(На переправе-то менять коней совсем негоже) …

И в той войне Брусилов был средь генералов.

Война проклятая вот уж два года лютовала …

Напротив армии его австрийцы, немцы — оборона![1]

Узлы, траншеи, блиндажи — да в три заслона…

Убежища и козырьки, на всех высотах — доты.

Засеки, ямы, колпаки — наведывайся, коль охота…

Простреливаются подступы, с любого фланга,

Картина полного — развернутого — цугцванга.

III


Раз ты командующий фронтом, то не жалуйся на роль:

Мол, вот приказы Ставки давят на любимую мозоль…

Предписано: спасай быстрее давших дёру Чиполлино[2],

Не важно, что родных Иванов ляжет ровно половина…

«Но если бить врага в заведомо армированном месте,[3]

То мясорубка будет, а не бой; штабисты, взвесьте!»

Подтянет враг резервы, слыша долго звуки канонады,

Я не сторонник завтрашней кровавой клоунады» …

Брусилов знать не мог про будущее при Вердене[4],

Но мясорубки суть описывал, не выбирая выражений…

IV


«Удары надо наносить в одном, втором, четвертом месте

А главный, основной, лишь Господу заранее известен…

Мы отвлечем внимание разведки и армейские резервы,

Успех не гарантирован, но верю, будет — первый!

Обрушим на траншеи, что грозят погибелью пехоте,

Мы артиллерию прицельно; там, в бою, сочтете…

Пусть вал огня на первой прекратится, на второй начнется,

На первой же, разгромленной, атака впредь не захлебнется!

Мы сбережем, мы сохраним своих солдат — героев,

Вы согласитесь, что в стратегии отличье — коренное!»

V


В любой работе главное и основное — ясность мысли,

Когда поступок каждый не затвержен, но осмыслен.

Учиться следует тому, как думать; просто сумма знаний

Быть может и послужит основаньем глупых притязаний,

А чтобы победить, чтоб стать людей других сильнее,

Над знанием подняться надо, личною отвагою пьянея…

Военная наука, как известно, преподносится немецкой,

Но так и просится на ум Суворов с фразой детской.

«Пудра не порох, букля не пушка, коса не тесак»,

А дальше так: «и я не немец, а природный русак» [5]…

VI


Царь все метался, все решал, как — «за» иль «против»?

Штабисты ждали, что решит, им не гореть же на работе…

Но день назначенный настал, и даже вечер наступает,

Звонок Брусилову, командующий фронтом отвечает.

«Его Величество от Ваших планов вовсе не в восторге,

И те, кто рядом, протестуют, я же не вступаю в торги.

Военная наука не советует нам распылять удары армий,

У Вас четыре их — и грозных, право, — на плацдарме.

По одному прорыву, да на каждом фронте, генерал,

Ослабит вчетверо удар, и пораженья риск не мал.

Ищите место для прорыва, но одно; атаку отложите,

Займитесь, мне об исполнении попозже доложите».

VII


Когда движением одним врагом повержен на лопатки,

Переменить позицию свою, конечно, шансы шатки.

Но это то, к чему обязан ты стремиться безусловно,

То жизни принцип, и верховный, и основный.

Брусилов мог бы Алексееву, — начштабу русской Ставки —

Ответить «Есть!»; смолчать, оставить безо всякой правки.

Но он не мог. История бы не простила, пробежала б мимо.

Ведь трусы, проглотившие язык, возлюбленными нелюбимы…

Но он не смог. Греха б Россия не забыла, не простила, изменила.


Ведь женщина — она, предателя и труса отродясь не извинила…


VIII


Мгновенья не продлив, Брусилов отвечает генералу:

«Приказы для меня закон, с прискорбьем принимаю!

Но этот, он последний для меня, отныне я в отставке.

Ищите, генерал, того, кто любит поиграть в поддавки…

Своим я именем не утвержу такой приказ бездарный,

Благодарите, что не весь использую запас словарный» …

Штабной бы выругался, но молчит, хоть сам не ангелочек!

Решенья принимать не может, он «не уполномочен» …

«Брусилов, император почивает, я будить его не в силах,

Начнёте, — церкви не найдете, чтоб грехи Вам отпустила» …

IX


Как поступить? Он мог сказать себе: «не я хожу в атаку,

Пред императором я ноль — сиди, дружок, не вякай…

Он мог уйти с минуты той действительно в отставку,

Дождаться только до утра, бежать, сорвать удавку!

Грехи нам в рясу облаченный по обряду отпускает,

Но лишь Всевышний от сомнений страшных выкупает.

Коль предстоит душе тот выбор, что зовется роковым,

Господь с тобою рядом, даже первым, не вторым…

Похоже, что Брусилов вовсе выбирать не собирался,

Стрелять он приказал в три ночи, как намеревался…

X


До девяти часов расстреливали наши оборону австрияков,

Под валом огневым[6] вальсирующие не лезли в контратаку.

А после двинул армию на Фридриха-эрцгерцога[7] Брусилов,

Та на тринадцати участках прорвалась и австро-венгров била!

Ох, сколько ж было пленных взято и орудий, городов и сёл,

«Второй Верден»[8] Брусилов разгромил, легко и просто смёл…

Да, гибли люди, это плохо, — только б длилось дело дольше,

Когда бы не Брусилов, а погибших — вдесятеро больше…

Чтоб прекратить войну развязанную, можно только сдаться,

Иль победить; коль выбор — победить, так надо драться!

XI


Да, если б вовремя вступила в бой трусливая Антанта[9]…

Но та война окончена, нужды нет больше в вариантах!

России нет средь победителей, пусть это некрасиво…

Но есть история страны, в ней имя есть — Брусилов!

История не дарит лавры победителя «за просто так».

«Противу правил» победивший воин — свыше знак.

Любая изощренная и даже исключительная оборона,

Любые знатоки, ученые, постигшие законы и каноны,

Бессильны перед мужеством, умом природным;

Они в сравнении с брусиловыми — непригодны…

                                                                                      31.08.2016 г.



(1) Небольшой численный недостаток враг компенсировал обилием техники и мощью обороны. За девять месяцев были оборудованы три оборонительных полосы на расстоянии 5 км одна от другой. Наиболее прочной считалась первая — с опорными узлами, дотами, отсечными позициями, заводящими противника в «мешок» для истребления. Окопы имели бетонные козырьки, глубокие блиндажи были оборудованы железобетонными сводами, под бетонными колпаками располагались пулеметы. Еще было 16 рядов колючей проволоки, через некоторые пропускался электрический ток. На проволоку подвешивались бомбы, вокруг устанавливались мины, фугасы, делались засеки, «волчьи ямы», рогатки. А в окопах русских ждали австро-немецкие огнеметы. За столь искусно оборудованной первой полосой находились еще две, правда, немного слабее. И хотя неприятель был уверен, что прорвать такую оборону невозможно, он в 10 км от первой полосы подготовил еще тыловую оборонительную позицию.
(2) 15 мая австрийские войска перешли в наступление на итальянском фронте в районеТрентино и нанесли тяжёлое поражение итальянцам. Итальянская армия оказалась на грани катастрофы. В связи с этим Италия обратилась к России с просьбой помочь наступлением армий Юго-Западного фронта, чтобы оттянуть австро-венгерские части с итальянского театра военных действий. Напомним, что помимо многочисленных просьб как самих итальянцев, так и ходатайствовавших за них англичан и французов, посланник Италии в Российской империи Карлотти четыре раза лично посещал российское Министерство иностранных дел. При этом в последний раз туда была доставлена телеграмма итальянского короля Виктора-Эммануила, адресованная русскому императору Николаю II. По его «высочайшей» логике, почему-то исключительно русские должны были спасать Италию от разгрома.Тем не менее, 18 (31) мая царь ответил итальянскому королю так: «Мой начальник штаба доложил мне, что 22 мая (4 июня) моя армия будет в состоянии начать атаку австрийцев. Это даже несколько ранее той даты, которая установлена военным союзным советом… Решил предпринять это изолированное наступление с целью оказать помощь храбрым итальянским войскам и во внимание к твоей просьбе»
Имя «Чиполлино», мальчик-луковка, использовано здесь в нарицательном смысле, вместо принятого в мире для итальянцев «макаронники».
(3) Армированный — укрепленный, упрочненный
(4) Битва при Вердене — совокупность боевых действий немецких и французских войск во время Первой мировой войны на Западном фронте, проводившихся с 21 февраля по 18 декабря 1916 года. Одна из крупнейших и одна из самых кровопролитных военных операций в Первой мировой войне, вошедшая в историю как Верденская мясорубка. В ходе сражения французские войска сумели отразить широкомасштабное наступление немцев в районе Вердена. Стратегия немцев была полной противоположностью тому, что предлагал Брусилов. целью наступления был мощный удар на узком участке — в районе Верденского укрепленного района, который на французско-германском фронте выделялся в форме небольшого выступа. Прорыв обороны французов, окружение и разгром 8 французских дивизий означал бы свободный проход на Париж, с последующей капитуляцией Франции. Но…Никаких тактических и стратегических результатов сражение не принесло — к декабрю 1916 года линия фронта сдвинулась до рубежей, занимавшихся обеими армиями к 25 февраля 1916 года. Во время Верденского сражения обе стороны потеряли около миллиона человек, среди которых убитыми — до 430 тыс. человек.
(5) Во время правления Павла I была восстановлена старая прусская форма: волосы солдат поливали квасом, посыпали мукою и давали засохнуть мучной корке на голове; сзади к голове привязывали железный прут в пол-аршина для устройства косы, на висках приделывали войлочные букли. В службе завелась назойливая, мертвящая мелочность. Оторванная пуговица у одного из солдат могла свести к нулю отлично проведенные маневры. «Солдат есть простой механизм, артикулом предусмотренный», — такова была установка Павла I. Суворов сразу занял непримиримую позицию по отношению к «прусским затеям». Суворов по-прежнему обращал внимание не столько на мелочи службы и плацпарадность, сколько на боевую выучку солдат и офицеров, на то, чтобы войска были тепло и удобно одеты и сытно накормлены. Павел полагал, что солдат не должен мыслить. Суворов пуще всего ненавидел слепое подчинение. Павел хотел внедрить прусские порядки — Суворов отстаивал жизненность и превосходство национальных русских военных обычаев. Павел относился к солдатам, как к своего рода бездушным манекенам, — Суворов уважал в каждом солдате его человеческое достоинство. Суворов имел полное право сказать по поводу стремления Павла подражать военной системе Фридриха Великого: “Я лучше прусского покойного великого Короля, я, милостию Божией, батальи не проигрывал». Он говорил: «Русские прусских всегда бивали, что ж тут перенять?», «Пудра не порох, букля не пушка, коса не тесак, и я не немец, а природный русак».
(6) Брусиловский прорыв породил такое понятие, как огневой вал. Это был короткий обстрел целей, под непосредственным прикрытием которого начиналась атака. Под плотным артиллерийским огнем противник не мог оказать решительного сопротивления. Атакующие подразделения врывались в первую линию траншей врага. Перед этим буквально за секунды огневой вал переносился на вторую линию обороны, потом на третью и т.д. А почти вплотную за валом шли гренадеры или, как их называли, «чистильщики окопов». Гренадерские команды врывались в траншеи противника, как только огневой вал перемещался дальше. Противник еще сидел в блиндажах, и одной брошенной туда гранаты было достаточно, чтобы уничтожить десяток солдат противника.
(7) Артиллерийская подготовка продолжалась с 3 часов ночи 22 мая (по старому стилю) до 9 часов утра 24 мая и привела к сильному разрушению первой полосы обороны и частичной нейтрализации артиллерии противника. Перешедшие затем в наступление русские 8-я, 11-я, 7-я и 9-я армии (594 тыс.человек и 1938 орудий) прорвали хорошо укреплённую позиционную оборону австро-венгерского фронта (486 тыс.человек и 1846 орудий), которым командовал эрцгерцогФридрих. Прорыв был осуществлён сразу на 13 участках с последующим развитием в сторону флангов и в глубину.
(8) 18 июня 9-я армия штурмом взяла хорошо укреплённый г. Черновцы, за свою неприступность названый австрийцами «вторым Верденом». Таким образом оказался взломанным весь южный фланг австрийского фронта.
(9) Анта́нта (фр. entente — согласие) — военно-политический блок России, Англии иФранции, создан в качестве противовеса «Тройственному союзу» (A-Entente — Германии, Австро-Венгрии и Италии); сложился в основном в 1904— 1907 годах и завершил размежевание великих держав накануне Первой мировой войны. Термин возник в 1904 году первоначально для обозначения англо-французского союза, причём употреблялось выражение l’Entente cordiale(«сердечное согласие») в память кратковременного англо-французского союза в 1840-х годах, носившего то же название. Италия, являясь членом Тройственного союза, сначала отказалась поддержать Германию, а затем перешла на сторону её противников.




Рубрика произведения: Поэзия -> Баллады
Ключевые слова: Баллада, о генерале Брусилове.,
Количество рецензий: 2
Количество просмотров: 42
Опубликовано: 31.08.2016 в 08:26
© Copyright: Олег Фурсин
Просмотреть профиль автора

ПИАНИСТ     (31.08.2016 в 22:55)
Очень интересная работа о прославленном российском военначальнике Первой Мировой войны!Пожалуй,его
можно поставить в один ряд с Кутузовым и Суворовым.

Олег Фурсин     (15.09.2016 в 07:40)
Вы правы... только монархисты-патриоты его забыли, потому что он пошел служить красным... а коммунисты забыли - потому что он даже среди них оставался человеком чести...






1