ПРОДОЛЖЕНИЕ страшной СКАЗКИ...






КИСЯ – это не животный,
не Рагулькино «котэ» –
он в трудах на службе потной
у Моссада и пэ тэ, –
развалить культуру энто
прямо скажем – нелегко,
и его за пакость эту
посылают далеко!

Кися слыл заправским парнем
до леч ёбы в ЛТП,
а вернулся весь изранен,
с ножкой в жоп… (что от рояля)
и портрет Ушельца в раме
где-то (как бы полояльней) –
спионерзил и т. п.
А почему ж не скоммуниздил? –
так не дорос еще чувак!
всюду врал и что-то пиз дил
с лыж свихнувшийся «чмудак»,
он на Лапотника дачке
наепнулся с ходул`ей
на глазах одной м-м… чудачки,
а все кричал: налей, налей!

Заработал перелом он
с сотрясением… ну, да!
(Было не сказал – мозг`овым),
– не имел их никогда!
Ни мозгов, ни каши вволю
он в младенчестве не ел,
жил в п… езде, учился в школе
для не-полно-ценных тел
и голов, мозгов и даже
тех «головок для пис-пис»,
что как водится ни разу
вверх не глянут – только вниз!

И такая вот зараза
повстречалась на веку,
Очень Вещему – не сразу,
но говорю как на духу!
У него в мозгах компьютер
от рождения зашит
и никак иначе! – mutter
этой киси говорит.

(По-немецки муттер – мама,
а по-еврейски – мамахен),
у него дружок – Обама,
а Рагулин – папахен!
И живут душа с душою
как вещички с вещмешком –
не подумайте плохое,
я, признаться, ни о ком
не сказал дурного слова –
нет мозгов, и что такого?
Коль на дупе кнопки две
и поц-тестер в голове?

Ну, а если просто матом –
это он – Кастян Стих–матов!



Лапоть трескал fish по-польски
(а по-евгейски – риба-фишь!),
киздоболил по-подольски,
а по-киевски – шалишь!
Лапоть он еврэй из первых,
но шугается – (пока
не дадут ему в «бандеру»)

он родного языка!

Не подумайте, – он Лапоть,
а по-честному – Лычак!
Тут нельзя не думав ляпнуть,
то есть, значит, – сгоряча…

Нам природа этой Ляли
(даже в шлепанцы не взяли!)
не скажу, чтобы ясна –
притворяется она!
То матрос она, то кормчий,
то она – Илюшка-пончик,
где она – известно, где-с –
размышляет: – оп и зде-с!

Не дай бог приснится Тане
Витька Лаптиев в кафтане!



Белка Минская (не злитесь,
не из Минска – из Литвы),
у нее такие «сиси-с»,
что шатаются умы!
Особливо сохнет Геня –
уж ему не до пельменей
и не примус почин… что? –
он электрик, или хто
в Рагульсоновом пальто?
Рецензент, и литер-кратор
из ижевских эмиратов,
рейхс-редактор – нету сил –
модерячит как Ахилл!
(Позабыл, поди, про ту
ахиллесову пяту…)

Он герой, Аника воин,
у него приемов море –
он на форуме сидит –
то ли воет, то ль пизд… и
– изгалялся хорошо
над проклятою Башой!

Ага Вонь Ин – это воин, –
храбрый воин, не чета
трбо-дурам, что изводят
рагульсонова кота!
Кто изводит – Саня Трубин
(бывший равви Трубальдом),
у него большие губи
и очень маленький кондом,
у него бородка клином
как у Троцкого Лейб`ы –
потому его с повинной
выгоняли из Избы!

Мы от темы не уходим,
расширяя диапа–
–зон, и зону для пародий
на арбатского попа,
на его стишки и гимны
Белоруси и те пе –
сочиненные наивно
на балконе в Сан-Тропе…

. . . . . . .

Жил да был электрик Геня,
часто хаживал в кино –
гадость пил по воскресеньям,
а по праздникам – говно!
пиво пил и кружку пенил,
но нельзя так много пить,
патамушта дядя Геня
должен «лампочку винтить»!

У него врагов – не слабо,
и покорный Ваш слуга
отхватил кусочек славы
от удмуртского царька!
Потому, что по закону
не положен божий дар, –
прекращаются поклоны,
реверансы и книксоны
– начинается PE ARE !!!

Ага Вонь – китаец хитрый,
да вот никак на парадиз, –
у него ж Павловский митру
скоммуниздил, паразит!

Кто он, этот Ага Вонь Ин –
молодецкое плечо?

Просто Гений Агафонов
и Иванович еще…



Наш раввин и поп Трубальсин,
совмещая то и с тем,
монархическим поп пальцем
перечеркивал систем
два вагона, три тележки
и теорий целый шкап,
но его душонке грешной –
не прикаяться никак!

И не сторож, и не мент он, –
разве в том – его вина?
Если б не было моментов –
не настали б времена!
Или даже Евтушенков
на него не обратил
взор…
но нет аплодисментов
и оваций не проси!

Говорила ему мама –
много знаешь, – быть беде!
Трубальсон сопел упрямо,
вспоминая о пиз…
те,
кто подумал ненароком,
дескать, форменный м-м…чудак –
ошибали-ся, – и поп он
(проповедник как никак),
и раввином в синагоге
подрабатывал, когда
в небесах смеялись Боги –
коллективно…
как всегда.

Он и думать о Матиссе
не хотел, и о Моне,
вспоминая только сиси
на скамейке при луне,
он раздумывал о мисси-
и -онерстве к дикарям,
понимаете, как лизинг
за пришествие царя!
Грезил в бане или в цирке
о падении оков…
…не выходит, как не зыркай
телескопами очков!

Он свидетель Иеговы,
без пяти минут – Лазар
тот, который Беня, кто бы
не закатывал глаза,
не заламывал ручонки,
клал под пятки пятаки…

...горько плакали девчонки
и вздыхали старики,
и рыдала вся Европа,
гимны слушая и те
заютубовские тропы, –
а Трубин думал о пис…
те
затаенные мыслишки
о прадедушке с сохой,
сиськи Белки, дедки книжки
«со святыми упокой!»
Все смешалось – кони, трубы
и нечистого рога…

Он такой, товарищ Трубин,
Валерьянович, ага…



Рагульсон страдал поносом
от того, что все – жиды!
Задают ему вопросы
(поясняю без п… езды),
задают ему по русски,
а не хочешь – так и по:
по-немецки, по-французски
и с верховьев Лимпопо
на корявом диалекте –
дескать, сука, отвечай,
кто твой друг и кореш лепший,
и кому даешь на чай!

(Дядя Фёдор, между прений,
не подумайте – мудак!



Загребает кучу денег
без особого труда!)

Рагульсончик (снявши шапку,
пейсы, бороду, очки)
отвечает по порядку:

– Дорогие мужички!
Я поэт Великорусский –
подмосковный соловей,
потому мне очень грустно
и еще – Азохен вей!
Патамушта все евреи,
нарушают весь покой
государственный и верят,
что наступит «Божеш мой!»




(Дядя Федор в это время
на ютуб и в нарсудах
загребает кучу денюх
без особого труда!)

Рагульсон за стол садится,
придвигает микрофон…

(дядя Федор кушал пиццу –
не при деле, значит, он...)
,


а Рагулькин, багровея
от невысказанных тем,
раздаёт «азохенвеи»
и недорого совсем!
За «шолом алейхем» тыща,
а за Крейцмара пятьсот!
– он огромные деньжищи
уворовывает в НОД!




Патамушто он бухгалтер –
любит денюшки считать,
унево большой бюстгальтер
и сисИ япона мать!
У него ботинки с мехом,
не подумайте! А то
как позировать со смехом
на мобильник и в пальто?
Потому у Ага Вонь и
нету зимнего пальта…

Эх, вы кони, мои кони!
золотые поезда…




(Дядя Федор между прочим –
кто из дядек без греха?
Очень любит мам и дочек

прихватить за потроха!)

А Рагулькину в угоду
(моде или для красы…)
дали премию от НОДа –
очень тёплые трусы!

И Рагулькин вдохновенно,
несмотря на хрипоту,
все пиздит о переменах,
горько сетует на ту
забугорную разведку,
и Рассеюшку на дне…
не скажу, что б очень метко,
но приемлемо вполне.
Про госдеповских, про блядей
и про вражеский оскал,
как Рагуля в Сталинграде
крофвь мешками проливал!


.

(Дядя Федор этим летом
на призывы не глядя,
покидает кабинет и
уезжает по блядям!)


                      
Хули делать нам? А хули –
пой российская земля:

«Патриот Илья Рагулин!
и Иосифович, бля…»


http://cs509518.vk.me/u93146835/video/l_07d18003.jpg

Царь Салтан в глубоком горе –
всколыхнулось сине море,
мимо острова Буяна
не проплыть на корабле,
не обнять родного сына
и Царевну как картину
не прижать к груди, и пьяну
не сплясать навеселе!
Князь Гвидон зовет их в гости –
Самого с Царицей просит
навестить да погостить!
А ткачиха с поварихой,
с сватьей бабой Бабарихой
не хотят его пущать
чудный остров навещать…

        _______N______


И у нас дела ни к черту –
Белка сделала аборт, и
Ага Вонюшка сбежал!
Алиментщик он со стажем,
где найдешь такую стражу,
чтоб споймали молодца?
Резать надобно с «конца»

Белка в целках не томилась,
окотилась, ощенилась,
оягнятилась и о…
Ей бы курочкой простою,
да яичко золотое
чтоб с Кась-щеевой душою
на конце иглы – ого!
Мы тот кончик отломаем
и Кась-щея обломаем –
воспитаем подлеца
ламца, дримца, ца-ца-ца!

Кто же эту крышу кроет,
жестко стелет – мягко спать?
Надо вещего героя
на цугундер вынимать!

Он, герой, конечно Вещий
(не подумайте чего)
но, куда девались вещи
у собрата моего?
по перу и вдохновенью,
и по человеко-лю…
– начинаются сомненья? –
соберем свое терпенье,
Мудрость – Слава королю!

Мудрость есть и пить не просит
и поделится своим –
если Гордость не возносит,
если Злобой не томим…


______________________________________________

Юный князь, сверкнув очами
(это, брат, по умолчанью),
сел на гордого коня.
А кругом – вода струится,
волны плещут, золотится
цепь на дубе в зеленях…
…это было при царях
не чета таким, что ныне –
не ругались по-латыни,
не позоря свой наряд...


______________________________________________

Быть царем не так уж просто,
да и князем, коль – Гвидон.
Если шуба не по росту,
то и речи – моветон,
если сказка не научит –
жить как петь, любить как пить
мед духмяный и тягучий –
значит, лучше не любить,
значит боги вусмерть пьяны,
значит солнышко за склон…

Там, где нет царя Салтана –
появляется Додон!

Если кот, да не ученый,
если белка на сносях…
– где паршивенький мышонок,
– там и мерзкая КисЯ !
где рогули в труба-дурах,
где Афони хитрецы
дуют в трубы будто сдуру
щи сливают в Лаптецы, –
там и песня хуже воя,
там и Вещий – не Олег,
там… посмотришь: двое, трое…
– ни один не человек!

Если слог высокопарный,
а ни сердцу, ни уму,
если ты не хлопец гарный –
быть Кощеем посему.

Береги одежду снову,
бо не взыщешься заплат,
береги любовь и слово
без подачек и зарплат.
Ну, а если ты подонок
и выпячиваешь грудь,
предай привет Додону…

…Петушку – не позабудь?









Рубрика произведения: Поэзия -> Матерные стихи
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 53
Опубликовано: 08.08.2016 в 17:26
© Copyright: Олег Павловский
Просмотреть профиль автора






1