Отрывок из романа "Детство в ГУЛАГе"


Отрывок из романа детство в гулагеНиколай Углов

В 1949 году во Вдовино и ближайшие деревни нахлынула новая волна заключённых. Оказывается, комендатура надумала самостоятельно построить через болота и тайгу дорогу от левого берега Шегарки к правому берегу Бакчара. Для чего? Шёл широкий поток заключённых. К нам из Новосибирска по плохой просёлочной дороге (а это 200 километров) и назад из Пихтовки. Внутри зоны действовали суды комендантские и постоянно наказывали провинившихся арестантов за каждую мелочь. Не было покоя никому! Отсюда направляли в тюрьмы и другие пересыльные гиблые лагеря на притоки Оби и дальше. Старая дорога летом практически непроходима – топи. Для сопровождения заключённых нужно много подвод, охрана – всё это долго и дорого. А дорога Бакчарская сокращала это расстояние вдвое. Но не учли эти бездарные НКВД - эшники, как это строительство обойдётся дорого, трудно, а, главное, с какими жертвами. Спешно у нас во Вдовино построили новую просторную тюрьму с несколькими камерами и решётками на окнах. Провинился перед комендантом, не то слово сказал или дневную норму не выполнил – в тюрьму. При допросах били, а строптивых забивали насмерть. Ночью отвезут на Тетеринское кладбище и вычеркнут из списка. Некоторых везли в зональную тюрьму районного села Пихтовки. А оттуда на острова смерти и северные притоки Оби, коих было не счесть! Весной во время паводка и осенью, когда льют постоянно ледяные дожди, дорога на Пономарёвку и Пихтовку становилась непроходимая. А заключённые постоянно убегали независимо от времени года. Поймают – в тюрьму и ночью, когда деревня спит, расстреливают прямо в тюрьме, чтобы не возить по тяжёлой дороге – так канители меньше. Движок включат – выстрелы глушить. Поставят лицом к стенке и в затылок! А другие заключённые ночью при свете керосиновых ламп могилы копают. Всё продумано! Рассказывает десятилетник – врач:
- Работаем до изнеможения. Нормы ужасные. Не выполнил – бьют прикладами. И летом, и зимой. Одного нашего товарища просто истязали. Очень он уж был худой, хилый. Нормы для него были просто непосильные, и он даже половину не выполнял. А вертухаи считали, что он просто лентяй. Так что они делали? Летом привязывали его верёвками к дереву, под которым был муравейник. Да привязывали так, чтобы босые ноги чуть верхушки муравейника касались. А руки, естественно, связывали. Муравьи ползают по всему телу – кусают, а комары, мошка, пауты лицо жалят. Бедняга кричит, а конвоиры смеются. Потешатся, потешатся – отвязывают. И так до следующего раза! В эту зиму сгинул он. А дело было так. Обморозил он руки – ноги, ещё больше ослаб от такого питания (одна баланда). Не стал выходить на работу. Его бьют, а он просит, молит конвоиров, показывает им гноящиеся руки от обморожения – все в струпьях. Не могу, мол, ими не только работать, а уже больно шевелить - гангрена началась. А они всё равно его выгоняют в лес на работу. Вот он в лесу как – то заплакал, заорал: «Будьте вы все прокляты Богом, и ваша власть поганая, и ваш Сталин!». Схватил правой рукой топор, а левую ладонь на бревно. Как рубанёт! Ладонь то и отлетела! Взвыл он от боли, кровища хлещет, а конвоиры дубасят его прикладами и сапогами. До смерти забили!
- Дорога ваша Бакчарская страшнее всех тюрем и лагерей, в которых я побывал. Из Вдовино нас погнали в лес к Пономарёвке – километров двадцать отсюда. Посреди большой поляны начали строить бараки. А первое время жили в шалашах. Часть зэков строят бараки, а большую часть начали гонять на строительство дороги. Валим весь лес подряд по обочинам пилами поперечными, рубим топорами, тягаем на верёвках к слани. Укладываем ряд в ряд. Тонут в болоте наши брёвна. Топь, брёвна оседают, добавляем ещё слой на слой. Воду пили болотную, еда – баланда: мука ржаная и картошка. Котёл на костре – баланда готова. Обедаем по сигналу. Спим в шалашах. Пауты, комары, слепень, мошка заедает. Все распухли. Начались поносы кровавые, истощение, смерть. Многие не выдерживали – убегали. А куда убежишь далеко? Сзади конвойных несметное число. А вперёд и по бокам сплошное болото! Сколько утопло в трясине – не счесть! А кого поймают перед Пономарёвкой - там и застрелят! Так наша дорога и продвигалась понемногу вглубь тайги. А сбоку дороги могилы без крестов! Выкопают в трясине яму и в воду в портках труп. Если норму дневную не выполнил – избивали. Строптивых, кто пытался что – то сказать комендантам, разденут донага, привяжут верёвками к дереву и на весь день – ночь оставляют. Оводы, комарьё, мошка сосёт кровушку. Кричит бедный во всю глотку ночь и день. Сердце разрывается! Всем наука! А конвойные ухмыляются. Звери лютые. Какая их баба родила? Есть ли среди других народов злее наших выродков? А к утру крик всё тише и тише, затем только стон. Утром снимают белый труп без единой кровинки! Страшное зрелище! Столько смертей там было ежедневно! Новых заключённых из Пономарёвки присылали на их место.
- Да, раз не вытерпел один барак зимой. Им давали спать только шесть часов в сутки и заставляли работать по две смены. Так вот, барак поставили далёко от остальных прямо в головке стройки. Пока мы дойдём колоннами утром туда до начала строительства - они должны были произвести подготовительные работы. Расчистить снег, который выпал ночью, подготовить материал и инструменты, зажечь костры, накипятить воды, наварить баланды и т. д.А надо сказать, что туда посылали самых строптивых. И вот как – то утром нас не поднимают, не строят. Весь день провалялись голодные и не пошли на работу. Думаем, что за чёрт? Только к вечеру стало конвойных видимо - невидимо! На следующий день всё стало ясно. В первом бараке взбунтовались – убили девятерых охранников! Барак взяли штурмом. Человек тридцать убили при штурме!
Так вот, пригнали остальных бунтовщиков со связанными руками к нам почти голыми по морозу. Всех нас построили, окружили в три кольца охраной с собаками и начали издеваться над ними на наших глазах. А они уже не сопротивляются. Еле шевелятся, все лежат в снегу окровавленные. Их убивают на наших глазах, чтобы, значит, остальным неповадно было больше бунтовать. Звери, звери! Вспарывают им животы…отрезают уши… носы….члены… выкалывают глаза…травят собаками…добивают прикладами. Всех растерзали! Обезумели совсем, сволочи! Нелюди, подонки!
Зимой – то строительство тоже не прекращалось. Гораздо быстрее всё шло. Сколько обмороженных было! Умирают, кричат, заживо гниют в бараках. Гангрена ног, рук. Вьюга, пурга, морозы сорокоградусные, а нас всё равно гоняют. Грелись у костров. А весна пришла – наша дорога опять утонула в трясине. Начинай всё сначала – слань на слань! А дорогу всё – таки построили. Сейчас ездят по ней на Иксу, Галку, Бакчар и Васюган. Кто ездил, видели - черепа появляются, кости из трясины. А после двенадцати часов ночи над дорогой якобы летают бесшумно бледные шары. Говорят - это души умерших заключённых. И слышны вой и стоны над всей дорогой. Жутко! Поэтому все боятся и дотемна стараются проскочить. Ещё говорят, что дорога медленно погружается опять в трясину. На костях она! Долго не просуществует.
- С большим сожалением я услышал через некоторое время от матери, что десятилетник – врач повесился в лесу на берёзе прямо во время работы. Уж что там произошло, и почему у него не выдержали нервы – не знаю.
- Уже через несколько лет после освобождения узнал, что Бакчарская дорога исчезла в трясине и ездят теперь опять по старой. Тысячи людей погибли на ней! И всё напрасно! Как и сама бестолковая и бесчеловечная советская власть! Кровавая власть, подлая, лютая! Большевики - подлые создания! Ничего более лживого, мерзкого и гадкого не было на земле! Всё на лжи, крови, страхе! Ни в одной стране мира правители так не любили свой народ и массово уничтожали его…

© Copyright: Николай Углов, 2015
Свидетельство о публикации №215041301380 



Рубрика произведения: Проза -> Мемуары
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 38
Опубликовано: 06.08.2016 в 14:06






1