Латунные запонки


По узким переулкам базара неторопливо шагал грузный мужчина в чёрном плаще и цилиндре. Он любопытно озирался по сторонам, заглядываясь на палатки, защищённые несколькими слоями сетчатых навесов от солнца, выискивая что-то на бесконечных рядах лавок.

- Где же они?.. – бормотал он. – Они должны быть где-то здесь…

Не найдя на прилавках того, что ему было нужно, он делал элегантный разворот на каблуке начищенных чёрных туфель и продолжал неспешно иди, рассекая свое высокой фигурой толпу на два потока, как валун посреди реки. Погрузившись в раздумья, он прятал руки за спину и начинал напевать низким голосом себе под нос:

На сопках седовласых великанов… канов…
Тратили мы дни вдвоём с тобо-ой…

Услышав пение, продавцы улыбались ему и звонкими голосами зазывали к себе, но он демонстративно отворачивался, морщась от их отвратительных, грязных, беззубых рож, поросших щетиной. Он вышел из узкого прохода на более широкую улицу, по которой, шумно галдя, расплескался поток людей, пришедших сюда с самыми разными целями. Здесь были и заезжие туристы, рыскавшие в поисках сувениров, и семейные парочки с детьми, с серьёзным видом пытавшиеся удержать своих отпрысков от идеи убежать куда-то подальше и потеряться в плотном людском потоке. Были и такие же, как он, одиночки, выглядывавшие среди товаров что-то особенное, нужное только им. Из забегаловок, вклинившихся в нестройные ряды ларьков, палаток и магазинов, тянуло аппетитным мясным ароматом дешёвой еды. Мужчина не обращал на них внимания; он шёл дальше, внимательно оглядывая ассортимент торговых прилавков. Особенно его интересовали палатки старьёвщиков с антиквариатом: у таких он останавливался подольше, бегая глазами по белым полям с потускневшими от времени железками. Иногда он даже заговаривал с продавцами.

- Скажите, пожалуйста, у вас есть латунные запонки? – спросил он в одной из таких лавок.

- Запонки? Пожалуйста. Вот, - ответила ему женщина за прилавком и вытащила с полки стенд с запонками, прикреплёнными к замшевому полотну.

Мужчина нахмурился, изучая товар.

- Нет, такие мне не подходят, - буркнул он недовольно. – Мне нужны… Не совсем такие.

- Ну как же: вот запонки из латуни, - удивилась продавщица, показывая на нижний ряд запонок на полотне. – А вот эти – из золота. Отличный подарок вашей жене, и родителям понравятся. Посмотрите, как они блестят…

- Вы не понимаете… - мужчина потряс головой и спешно покинул лавку.

«Мда, а Сергей Николаевич говорил, что на этой улице точно их видел…» - думал он. – «Если я не найду их, то не знаю вообще, можно ли дальше ему доверять!» Поправив цилиндр, покосившийся набок, грузный мужчина продолжил поиски. В следующих двух лавках нашлись только серебряные запонки, а продавец в третьей попытался впарить ему позолоченные железные.

- Вы за кого меня тут держите?! – закричал на него мужчина. – Да вы бы хоть знали, кто я такой!.. Я непременно этого так не оставлю!

Погрозив испуганному старичку кулаком, он вышел на улицу. Поток людей прибывал: близился полдень. Мужчина вздохнул, вытирая со лба пот.

«Всё, обследую ещё тот переулок и возвращаюсь обедать. Должно быть, Серёжа совсем ничего не смыслит в деле…»

Он дошёл до самого конца улицы - здесь она упиралась в старинную готическую церквушку, раздваиваясь, как язык змеи. Мужчина повернул налево, так как по этому пути можно было, сделав крюк, вернуться сразу к воротам рынка. Такая незамысловатая конфигурация маршрута показалась ему самой подходящей. Вдруг звонкий крик полоснул ему по ушам, заставив зажмуриться.

- Сюда! Все сюда! – голосил тощий продавец в фартуке, стоявший около перевозной лавки на колёсах. – Сувениры, украшения, книги, товары из кожи! Только лучший комиссионный товар! Ключи, кошельки, портфели, запонки…

- Запонки! - воскликнул мужчина в цилиндре. – Это интересно… Запонки! – он развалистым шагом засеменил к лавке.

- Сувениры, украшения, самые скромные цены… Здравствуй, друг! Не желаешь приобрести отличный кожаный портфель? – продавец широко улыбнулся ему жёлтыми зубами. У него была густая седая щетина и игриво блестевшие, бегающие карие глаза.

- Не нужны мне ваши портфели! – отмахнулся мужчина.

- О как! Действительно – к чёрту портфели! Кому они вообще сдались? – продавец извинительно скривился, понимающе кивая головой. Может, тогда кошелёк? У нас есть коллекция кошельков, принадлежавших семье испанской…

- И кошельки не нужны, - прервал мужчина в плаще. Запыхавшись, он опёрся одной рукой на борт лавки-фургона. – Запонки. Вы сказали, что у вас есть запонки. Я хочу посмотреть.

Продавец засиял.

- Отлично! Какая удача! Конечно же, у меня есть запонки. Ты не поверишь, как же тебе повезло! Пройдём внутрь… Как тебя зовут?

- Зовите меня Пётр Игоревич, - важно прогудел гость, приподняв цилиндр двумя кончиками пальцев.

- А моё имя Хенкель, - улыбнулся продавец. – Пойдём, Пётр, я покажу тебе такие запонки, которых ты не видел никогда!

Чтобы войти внутрь, требовалось взобраться в вагончик по маленькой деревянной лестнице из трёх ступеней, приставленной к дверному проёму. Эта задача оказалась не такой уж и простой для Петра Игоревича. Оказавшись в полутёмном помещении, заставленном стеллажами со старьём, он облегчённо выдохнул.

- Прохладно тут у вас…

- А то! – воскликнул Хенкель. – Итак, запонки. Вот эту коллекцию держал один очень знатный владелец ресторанов… Здесь бронза, медь и латунь, - он аккуратно поставил перед покупателем белый стеллаж. Пётр Игоревич приступил к его изучению.

- А вот это в прошлом году пожертвовала нам одна дама… Не буду, с твоего позволения, называть её имя. Здесь очень большой выбор серебра.

Пётр Игоревич причмокнул губами.

- Неплохо, неплохо… Вы долго собирали такую коллекцию?

Хенкель замялся.

- Ну, разумеется, на это ушло некоторое время! Качественный товар ведь не терпит спешки, правда?

- Однозначно, - сказал Пётр и слегка улыбнулся. Да, этот гражданин, похоже, разбирается в вопросе. Хенкель посмотрел в сторону, ожидая его действий.

- Если хочешь, я могу также показать коллекцию портсигаров, отоб…. Пожертвованных этой самой дамой. Есть медные с железной прослойкой, серебряные полосатые, бронзовые с узором…

- Нет, меня не интересуют портсигары, - перебил его Пётр Игоревич. Он стал важно прогуливаться по лавке, глядя на стенды. Вдруг он остановился, зацепившись за что-то взглядом. В томных светло-голубых глазах будто произошёл маленький взрыв. – А эти? На них можно взглянуть?

Хенкель присмотрелся к полке.

- А, это? Это тоже отличные запонки. Они достались мне в числе прочего в наследство от деда… Упокой Бог его душу! Что, хочешь взглянуть?

- Да, хочу, - Пётр Игоревич качнул головой, пожирая стенд взглядом.

Хенкель подошёл к полке, вытащил широченную доску, на которой было закреплено несколько украшений из железа, помятые старые монеты и около десятка тусклых, выцветших от времени запонок. Он поставил его на прилавок, и Пётр Игоревич сразу же склонился над ним, внимательно изучая товар. На одной из пар запонок взгляд мужчины резко остановился. Его брови поползли вверх, а бесцветные глаза расширились, потеснив на лоб худые острые брови. Он снял запонки с крючка и, щурясь, осмотрел в свете солнечного луча, исходившего из щели.

«Чёрт возьми!» - подумал Пётр Игоревич. – «Это ведь именно то, что нужно!»

- Эти, - поспешно сказал он. – Сколько вы хотите за эти?

Хенкель довольно улыбнулся. Он-то не думал, что и на запонках можно что-то заработать.

- Прекрасный выбор! Да, они всегда выделялись в коллекции моего деда… Пятьсот рублей. Может, звучит, конечно, дорого, но ведь знаешь – мой дед…

Пётр Игоревич ошарашено смотрел на него выпученными глазами.

- Пятьсот рублей?! Вы что?.. Вы… Я не куплю это за такую цену.

Хенкель ухмыльнулся.

- Да ну! Ты, наверное, плохо знаешь моего деда. Разве бы он стал носить запонки дешевле пятисот рублей? Нет, мой дедуля не такой, у него было всё в порядке со вкусом! – он нарочито громко засмеялся, запрокидывая голову назад. - Хорошо, сколько за них дашь?

Пётр Иванович задумался, переводя свои рыбьи глаза в потолок. Он поднёс запонки к самому носу, восхищённо изучая каждую бороздку на потускневших круглых кнопках.

- Хотя бы миллион сто пятьдесят тысяч, - выпалил он, таращась на запонки. – Миллион сто пятьдесят тысяч и мой дом.

Хенкель резко замолк и уронил челюсть. Он поморгал глазами, глядя на покупателя.

- Прости, что? Сто пятьдесят тысяч… чего?

- Миллион сто пятьдесят тысяч рублей, чёрт возьми! – бордо воскликнул Пётр Игоревич. – И мой особняк на бульваре Ловцов, в паре кварталов отсюда. У меня есть капитал, достаточный для приобретения этой реликвии в столице… Но находясь в этом городе, к сожалению, могу предложить только недвижимость, чтобы покрыть цену полностью.

Хенкель замотал головой. Он не мог поверить своим ушам.

- Прости, друг… Я не понимаю… Ты, значит, настолько богат?

Пётр гордо выпятил тучную грудь.

- Да, я имею определённое состояние… - заметил он. – Так что, согласны ли Вы на моё предложение?

Хенкель начал приходить в себя. Он и не знал, что встретил такую крупную рыбу. И теперь этот толстяк хочет отдать ему за дурацкие запонки целое состояние! Да они же не стоят больше трёхсот рублей! Они ведь даже не из золота!

- Ну, конечно, если ты… Если Вы не против… Я… С радостью…

«Что ты несёшь!» - закричал на него его внутренний голос. – «Какое «не против»? Ты не видишь, что он только за? Ты сейчас спугнёшь его!»

- Я заплачу вам миллион сто пятьдесят тысяч наличными, - уверенно сказал Пётр Игоревич. – И отдам ключи от дома. Адрес написан на брелке. Придёте, скажете консьержу, что я продал Вам этот дом.

Он раскрыл плащ, и Хенкель увидел под ним пояс из пачек оранжевых купюр. Глаза продавца округлились. Пётр Игоревич отстегнул пояс и вывалил все пачки на прилавок. Затем он залез в карманы и вытащил оттуда ещё несколько пачек. Наконец, он достал из кармана брюк ключи и со звоном положил их перед ним.

- Вот. Можете пересчитать, если хотите, - прокряхтел он облегчённо. Теперь, когда Пётр Игоревич выложил из-под пальто все пачки, он выглядел куда менее грузным, хотя до стройности ему всё равно было далеко.

Хенкель ошеломлённо смотрел на кучу денег.

- Ага, - сказал он и быстро, умелыми движениями пальцев, как карточный крупье, начал пробирать пачки купюр, считая количество банкнот в каждой из них. У него ушло всего две минуты, чтобы убедиться, что перед ним действительно лежит один миллион сто пятьдесят тысяч рублей, и купюры были настоящими.

Хенкель выдохнул. Внезапно в нём проснулось странное чувство, которого он, казалось, никогда не испытывал раньше. Он заворожено смотрел на кучу денег перед собой, испытывая странное уважение к человеку, который принёс всё это сюда. Как же ему не страшно было расставаться с такой кучей денег? Он выглядел совершенно спокойным, и определённо знал, что делать. Возможно, что-то здесь было не так.

- Знаете, - сказал Хенкель, ухмыльнувшись. – Так не пойдёт. Я не продам вам эти запонки больше, чем за восемьсот тысяч.

Пётр Игоревич встрепенулся. Он не верил своим ушам. Как этот выскочка смеет за такую вещь предлагать столь ничтожную цену?!

- Восемьсот тысяч? Вы смеётесь? Один миллион сто пятьдесят тысяч – вот моя цена!

- Нет, нет, нет, это не дело, - Хенкель замотал головой, смешливо улыбаясь. – Максимум, что я могу сделать – это восемьсот пятьдесят тысяч.

Пётр пристально посмотрел ему в глаза. Похоже, этот дилетант решил поиграть с ним.

- Вы понимаете, что я запросто могу найти другого продавца?

Хенкель нахмурился.

- Понимаю. Но ведь и я могу найти другого покупателя, правда?

Пётр Игоревич фыркнул и упёрся руками в свои толстые бока. Он не мог допустить, чтобы такое сокровище досталось кому-то другому.

- Миллион сто тысяч. Вот моя цена. Идёт?

Продавец задумался.

- Вместе с домом?

Пётр поморщился, борясь с желанием оставить дом себе. Нет. Этого никак нельзя было допустить Иначе он не сможет принять товар со спокойным сердцем. Ему нужны только такие вещи, за которые не стыдно расстаться с домом. Через силу, сдавленным голосом он произнёс:

- Да, вместе с домом!

- Тогда девятьсот пятьдесят тысяч – и точка! – резко оборвал Хенкель.

- Чёрт! – воскликнул Пётр Игоревич. Он чувствовал себя раздосадовано. – Вы разве не понимаете, что это слишком мало?

- Попрошу не выражаться в моём заведении! – насмешливо протянул Хенкель. – Девятьсот пятьдесят тысяч вместе с домом – это итак слишком много! Я делаю одолжение, что позволяю себе принять такие условия!

Покупатель замолчал. На мгновение он всё-таки допустил в голову мысль о том, чтобы предложить оставить дом себе, но тут же прогнал её оттуда.

- Миллион пятьдесят тысяч. И ни копейкой меньше, - поборов досаду, гордо произнёс он.
Хенкель взмахнул рукой и стал отодвигать пачки с купюрами от себя.

- Нет, нет, так я не веду дела. Можете забирать себе всё это. Знаете, между прочим, мне на прошлой неделе предлагали купить эти запонки за семьсот тысяч. Вот я дурак, надо было соглашаться тогда! Нет же, приходят сюда всякие эстеты и предлагают дома…

Пётр Игоревич заскрипел губами. «Вот, значит, как он меня называет! «Всякие эстеты»! Да что он позволяет себе, чёртов плебей!»

- Миллион двадцать пять тысяч! – заорал он. – И выбирайте, пожалуйста, выражения, милейший! Я носил за свою жизнь разные запонки, и многие из них были явно подороже этих, так что вы должны быть благодарны мне, что я предлагаю вам такую низкую цену!

Хенкель посмотрел на него с картинным огорчением, покачивая головой.

- Вам что, правда настолько нужны эти запонки? Даже несмотря на то, что их носил мой покойный дед? – он выделил слово «покойный» укоризненным тоном.

Мужчина в цилиндре помолчал, сверля его взглядом. Уголок его губ чуть приподнялся вверх. Губы Хенкеля ответили ему тем же.

- Сойдёмся на миллионе! – воскликнул Пётр Игоревич. – Миллион и мой дом. Это не слишком высоко для вас?

Хенкель нахмурил лоб, обдумывая предложение. Помолчав немного, он одобрительно кивнул.

- Ну ладно. Пускай миллион. Я думаю, это ещё не выходит за рамки.

Пётр Игоревич просиял. Он быстро забрал несколько пачек, пересчитал в них купюры и забрал лишнее, оставив продавцу ровно миллион рублей.

- Закладная на дом лежит у меня в кабинете, - бодро сказал он. - Я уже заполнил её, вам осталось лишь поставить подпись в нужном месте.

Хенкель кивнул. Он сложил деньги в сумку под прилавком и повесил ключи на стенд за стеклом.

- Вам завернуть? – он улыбнулся всё той же широкой желтозубой улыбкой, которой встретил его на улице.

- Да, пожалуй, - с важным видом протянул Пётр Игоревич.

Он встал, выпятив грудь, засунув руки в карманы. Хенкель аккуратно положил запонки с бумажный пакетик и заклеил его.

- Ну… - Он протянул товар покупателю. – Поздравляю, они твои! Не хочешь ли купить что-нибудь ещё, друг?

- Нет, спасибо, - поморщился Пётр. Он приподнял пакетик вверх, заворожено глядя на него.

- Для таких разборчивых ценителей антиквариата у меня всегда найдётся товар по-настоящему уникальной редкости! Старинные вазы, портсигары, которыми пользовался сам адмирал Дрейк… На следующей неделе поступит набор булавок, которым уже больше двухсот лет!

- Простите, мне пора, - бросил клиент, отворачиваясь от него.

- Хорошо, до встречи, друг! – крикнул вдогонку Хенкель. - Заходи ещё! Я всегда рад образованным людям!

- До свидания, - буркнул Пётр и вышел наружу.

Хенкель прошёл обратно за прилавок. Он достал из-за стекла ключи, повертел их в ладонях, пощупал мозолистыми пальцами неровный край.

- Боже мой, - пробормотал он. – И ведь это только первый покупатель! Похоже, день начался неплохо.

Он вышел на улицу, лихо спрыгнув со ступеней, поправил грязный фартук и заголосил:

- Сувениры! Подарки! Украшения! Запонки! Чудесные запонки! Заходите, не стесняйтесь! Самые скромные цены!..

Пётр Игоревич шёл по улице, щурясь от солнечного света, бившего в глаза после полутьмы комиссионной лавки. В руках он вертел старые, потёртые от времени латунные запонки, которые сразу же извлёк из пакета, едва покинул вагончик.

«Какой успех!» - довольно думал он. – «Здорово я облапошил этого дилетанта! Он и не знает, с чем он расстался только что!»
Он улыбался, измеряя блестящими носами туфель плоскую брусчатку рынка, выпятив массивный подбородок навстречу солнечному дню. Войдя в раж, Пётр Игоревич ускорился и вдруг запел, заставив вздрогнуть проплывавших мимо пешеходов:

Эх! На сопках седовла-асых велика-анов… ка-анов!
Тратили мы дни вдвоём с тобой…

Найдя укромный угол в том месте, где главная магистраль базара раздваивается у входа в церковь, он прилёг у стены, накрывшись найденной неподалёку картонкой. Он заворожено рассматривал запонки, крутя их перед глазами, наблюдая, как играет в их тусклых перегибах солнечный свет. «Какая чудесная вещь!» - думал Пётр Игоревич. – «Потрясающие запонки. Они теперь мои. МОИ запонки.»

Полуденная жара спадала, и базар редел, потихоньку превращаясь в обычный рынок. Людские реки обмелели, насытившись захваченными товарами, и стало очень просторно; за десятками коричнево-жёлтых стен теперь можно было даже расслышать лай дворовых собак, получавших обеденную порцию мяса от угрюмых поваров местных кафе. Лишь изредка проплывавшие перед носом силуэты заставляли мужчину в измазанном в пыли плаще отвлекаться от любования бесценной реликвией, которую ему только что удалось заполучить.

Со всей этой суетой Пётр Игоревич совсем не заметил, как чудовищно устал. Он откинулся на стену и закрыл глаза. Какой-то мальчуган, пробегавший мимо, кинул ему мелочь, но он уже не видел этого. Удовлетворённо выдохнув, он провалился в сон, умер и сгнил. Прохожим казалось, что на белом черепе скелета застыла широкая, довольная улыбка.



Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Ключевые слова: запонки, латунь, антиквариат,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 43
Опубликовано: 23.07.2016 в 08:19






1