затерянный мир часть 4 : путешествие к гуманоидам.


затерянный мир часть 4 : путешествие к гуманоидам.

ЗАТЕРЯННЫЙ МИР IV:
«ПУТЕШЕСТВИЕ К ГУМАНОИДАМ»



Новелла

«Я узнал, что нет для человека ничего лучше,
чем радоваться и делать в жизни добро,
и что человек должен есть и пить и
наслаждаться добрыми плодами своего труда.
Это дар Бога».
Екклезиаст 3:12-13

«Я провёл дома с женой и детьми
около пяти месяцев и мог бы
назвать себя очень счастливым,
если бы научился наконец познавать,
что такое счастье».
«Дж.Свифт
«Путешествие Гулливера»
IV часть: «в страну гуигнгнмов»

I

Наверное, в начале здесь можно было бы написать, типа: «Был такой хороший день и ничего не предвещало…» Да, а день действительно был ничего. Эта ужасающая жара – за 37, наконец отошла куда-то на время и вот, уже три дня, как можно было, хоть, как-то дышать.
19 июня «он» вновь вышел со мной на связь:
-Гулливер, дружище, приветствую вас и спешу, можно сказать, узнать о вашем самочувствии. Очень надеюсь, что оно у вас доброе, -хоть и не спеша, но очень динамично изложил он.
- Терпимо. Здравствуйте. Что, новый выпуск вашей «фабрики грёз»?
- Выпуск-то выпуск, да не совсем такой, что вы могли-б себе подумать. Сегодня я даже не прошу, а просто настоятельно советую вам, не медля особо долго, взяв с собою лишь то, что хотели бы иметь всегда при себе, выйти минут через 10 к воротам для нашей с вами встречи. Уверяю вас, дело сегодня, действительно серьёзное и потому просил бы вас не брать с собой никаких таких шпионских штучек – чтобы нам не тратить на них время, а просто выйти к воротам. Давайте, жду вас.
Сказать по правде, я был даже заинтригован. Часов мне более в полиции не давали – я сам отказался от них, а ничем другим подобным меня более обременять не стали. Знаю, что полиция очень ухватилась тогда за интернет – как за некую реальную возможность выйти на него и потому меня, можно сказать, оставили пока в покое. Но теперь я даже, почему-то, был и рад тому – играть в Джеймс Бонда, как-то, не хотелось. Это, наверное, и вправду не моё – прав, видать был мой «бородач».
Удивительно, как же быстро мы ко всему привыкаем. Вот и я, как сейчас заметил то в себе, даже, как-то, с азартом каким стал собираться в эту очередную поездку.
«прям втягиваюсь в его игры, - весело ещё подумал я при том, одеваясь сегодня по походному – лёгкие спортивные чёрные штаны и льняной летний белый пиджачок с чуть закатанными рукавами: - Хотя, он сегодня про что-то серьёзное говорил… Ладно посмотрим».
Наверное, знаете что… Я думаю, меня в то время уже начала немного как-то подкупать эта его некая безнаказанность и некая всесильность при том. Спокойно собирался, будучи, наверное, уже на уровне подсознания уверенный в том, что всё серьёзное и все «вдруг проблемы» он как-то разведёт, разрешит и потому был, наверное, лишь в предвкушениях чего-то сладкого…
Но всё то ожидаемое оказалось при встрече в итоге таким, что непросто «в рот не возьмёшь», а просто, даже и не знаешь, как и назвать-то это.
Я ещё помню говорил ему в прошлый раз, что он удивлять умеет. Боже, я вообще не знал тогда о чём говорю…
Да, а сейчас так получается – чуть-чуть узнал…
Дело в том, что сей добрый хозяин всех моих прогулок и местных, связанных с ними, аттракционов, решил, как выяснилось, слегка представиться, так скажем, наконец. Да, наконец, не иначе, прям.
Следуя его упоминанию о том, что мне может пригодиться на каждый день, я решил в этот раз захватить с собой Библию.
Меня привезли в этот раз куда-то несколько дальше обычного – ехали долго. Когда мне наконец позволили снять с себя маску, то я увидел себя в небольшой комнатушке, где-то 4 на 5 метров, полностью обитой чёрным драпом и где перед моим стулом и лицом, соответственно, был лишь большой – чуть ли не во всю стену экран.
«Как в студии, прям» - сразу подумалось мне, так как я вспомнил одно из своих посещений звукозаписи.
Через секунду – другую экран предо мною осветился и на красном фоне пред моим взором предстал сам господин всея аттракционов, господин Великий Гудвин – как я решил называть его с прошлого раза. Одет он был сейчас в рыжеватого цвета – как у дублёнки, пиджак и чёрную рубашку. Сидел он сейчас предо мною за каким-то большим и пустым столом тёмного дерева. Опять в очках.
Теперь я уже почти не сомневался, что и «бородач» он – только приклеенный.
- Я сразу перейду к делу, Гулливер – Так сказать, положение обязывает. Хотя, с полчаса у нас ещё есть. Так что, можем коротко побеседовать. И вот, что было мне слегка любопытно, так это отсутствие ваших домыслов, так сказать, на мой счёт. То есть, кто же я? Или зачем я? То есть, никакой идеи или поиска её у вас я не увидел. А? Как это?
- Хм, - я слегка пожал плечами, когда разводил руки: - Ну, я не знаю; а зачем мне всякие глупости фантазировать, если я не знаю кто вы.
- Нет, ну, а что же вы разгадать-то как-то не пытались?
- Да чего гадать?! На вас полиция есть – вот, пусть, и гадает. А у меня, слава Богу, серьёзно, без вас забот невпроворот. Голова аж, вон, пухнет - это уже не говоря, вообще о работе, с которой тоже теперь приходится утрясать – перетрясать после нашего знакомства. Так что…, извините, как-то, не в обиду…
- Да нет, что вы там… Какие обиды… Мы-ж люди не гордые, слава Богу – как вы говорите. Ну, так как вы полагаете-то, а? Откуда у меня могут быть такие средства? Может я один из наследников «хлопкового дела» в Узбекистане времён Андропова, осевший у вас в Казахстане с парой-тройкой молочных бидонов золотых монет? Или может я наследник немецких бонз третьего рейха, спрятавшийся там, где его не будут искать – на самом видном месте, в самой стране советов? А? Как по вашему?
- Да чёрт его знает, господин хороший Гудвин, вряд ли… У нас в нашей нефтяной стране с пустыми карманами и тощим народом, сейчас увидеть на улице запредельного миллионера с нереальными, просто, деньгами – это, как воробья, положим, на дереве наблюдать – ничего, я вам скажу, удивительного.
- Да…?
- Угу. Нет, вы сами лучше, хоть намёк какой дайте или как… Кто вы; и в правду, наследник немецких бонз? Это было- б интересно.
- Да нет. Как помню говорил незабвенный Атос незадачливому кардиналу в ответ на его патент лейтенанта, так и для меня, наверное, дражайший вы мой друг :– ибо для старого бедного Нэмо это слишком много; а для молодого господина Гудвина это, увы, слишком мало. Но… шутки в сторону. Сейчас не до них. Сегодня играем в реальном режиме, потому как – всё, наши игры, увы, закончились. И теперь вы встаёте на первую ступень осознания подлинной жизни, как она есть. Да вот, как-то так…
Итак, апокалипсис – как вы его называете, наступает через пару часов.
- Ну, я вообще-то из тех, кто его Армагеддоном называет, но… Ну, пусть, хоть апокалипсис, в принципе-то, но рановато ,как-то,больно...
- То дождаться не могли, то рановато. Это, реально, прям, – по-человечески.
- Да нет, это я в плане, вообще, этой темы… «Вавилон», вон, ещё стоит в полный рост, да и вообще, по другим пророчествам… Так что…
- Гулливер, успокойтесь вы со своим Вавилоном. Сливаем Вавилон, всё сливаем. Фарс мажор – вот, как это ещё называется. Итак, представлюсь насколько это возможно и уместно. Я служебный представитель тек, кто, можно сказать, и заказывал эту самую Библию, и всё, всё, всё такое…
- Не понял…
Бородач на экране улыбнулся и покачав несколько сокрушённо головой, с шумом выпустил воздух изо рта:
- Я понимаю, это вам будет не совсем легко понять, но постарайтесь. В конце концов, вам всё равно придётся это понять, принять…, я не знаю…
- И…, - выдавил я после продолжительного молчания.
- Ну, как бы так вам сказать, попроще… Ну, вот положим, если ребёнок малый подходит к отцу и спрашивает: «Папа, а откуда берутся дети?» Что ответит ему отец? Попросит ли он сынишку принести ему из библиотеки томик анатомии - да потолще, чтобы подробно описать всё то своему пятилетнему пацану? Нет. Я думаю, что нет. Всё будет намного проще. Потому что пред пацаном тем сейчас стоят совсем другие, глобальные для него, задачи. Вот, так же и в нашем случае, он просто напишет ему Библию. Вам понятно, Гулливер? Но не всё так плохо, как вам то может показаться. Главное – это то, что вы – в игре.
Я, понятное дело, продолжал молчать и тупо смотреть на экран.
- Понимаете, те, кто за моей спиной – на кого я работаю – это личности какого-то гигантского и непостижимого для нас разума, которые и занимаются этой землёй уже многие миллионы и миллионы лет. Можно сказать, это их огород, а точнее – дача; фазенда, блин, если хотите. Ну, так вот, дело-то в чём...
Дело у них уже второй раз грозит зайти в тупик. Да, да – первый раз это был ПОТОП. Правильно, возможно, вы подумали. Ну, вот. А сейчас наблюдая эту современную у нас ситуацию, они видят, что пора уже опять вмешаться. Дело в чём. Сейчас всё шло сравнительно хорошо. Им удавалось держать контроль. Уровень сознания человека поднялся сравнительно неплохо. И экономика в плане технологий уже тоже достаточно высокая. Теперь было лишь два пути. Либо общество безболезненно перейдёт на аннулирование финансово- денежной системы, которая гробит и уродует человека – как гигантский солитёр, заставляя нас пожирать друг друга.
И в таком случае экономика бы базировалась уже только на своих ресурсах – без долгов и петли; и каждый бы занимался тем, что ему по душе – своим делом. И тогда «Им» было бы уже приятно отдыхать у нас.
- Я, вот, щас чего-то не понял. Вы про что, вообще…?
- Вы что, не знакомы с современной программой борьбы высоких технологий с этой прожорливой верхушкой корпораций, которая держит мир на топливной игле нефти, газа и т.д.?
- А, ну я, в принципе, так немного слышал. Это, типа проекта «Венера», что ли? Типа города будущего? В смысле, без топливных источников энергии, а энергия из воды, эфира и т.д.? Это что ли?
- Да, но по хорошему не получилось.
- В смысле…?
- Вы знаете про клуб «трёхсот» уважаемых людей земли?
- Это, типа, масонов, что ли?
- Он иначе ещё называется Бильдербергским уважаемым клубом, основанным в 1870 году Рокфеллером. Ныне им заправляет престарелый Давид Рокфелер, которому бразды правления передал его папаша Джек Рокфеллер, прямо накануне гибели Титаника. Кстати, туда, конечно же, входил и хозяин «Whitе Star» - компании «Титаника». Исполнительный директор сейчас там Збигнев Бзежинский, конечно же, там и барон Эдмунд Ротшильд, Кандолиза Райз и 120 других богатейших людей мира, включая, конечно же, и королеву Великобритании.
- Ну, ну, я что-то такое слышал.
- Да, да. Встреча этого клуба бывает раз в году. Где – это всегда засекречено. Именно там устанавливаются цены и делаются, намечаются все основные войны и конфликты.
- Ну, предположим нечто подобное я уже, как вроде, слышал. Там рассматривались неоднократно планы развала России и т.д. Вот, в этом ключе я и слышал про него.
- Да при чём тут, к чертям, ваша Россия?!
Самое главное, что они никогда, никогда не допустят развития путей свободной энергии. Какой барыга (торговец наркотиками) сам поведёт своих клиентов лечиться от наркозависимости?! Это же полнейший бред. И вот поэтому, в данном случае сей клуб решил устроить генеральную зачистку населения на земле. А потом каждому вшить чип. Помните, кстати, как в Писании, в Откровении и говорится: «И он принуждает всех людей – малых и великих, богатых и бедных, свободных и рабов – принять знак на правую руку или на лоб, чтобы никто не мог ни покупать, ни продавать, кроме того, на ком есть знак – имя зверя или число его имени». Помните, да, про число 666? Вот, вот обложит всех налогом за воздух, солнце, а потом позволят свободную энергию добывать и будут дальше гонять этих хомячков и белок человечества в колёсах их машин. Потому как непокорных, благодаря чипу в руке, испепелить со спутника – пара пустяков. Потому то, как в Библии и говорится: «Они вмешаются». И вот, сегодня они вмешаются.
Через 2 часа.
Он посмотрел сейчас и на свои ручные часы: - Да, почти через два.
Я много что не понял; почти ничего не понял, но время мало – это я понял:
- Так, кто это, они?
Бородач пожал плечами: - Они сказали, что название их Вселенной и планеты невозможно произнести на нашем языке. А смысл, якобы, как «Горящая во тьме», что-то типа.
Он чуть покачал головой при этом.
- И что ты говорил там про какую-то игру?
Я незаметно для себя стал ему уже «тыкать» - видать, подсознательно, «господина» Гудвина уже стащили в моём мозгу до «товарищей».
- Они набрали уже команду из 1200 человек – необходимый рабочий комплект для одного такого города будущего высоких технологий. Программы этих людей у них все сложены в одной папке. В общем, у них там собраны полные данные в свёрнутом виде по 12000 человек по всем двенадцати отраслям. И таким образом, у них уже в наличии 144000 нового населения земли. Лучшие образцы людей за все времена и народы, как говорится.
Но выпускать они их будут, конечно, по мере современного обустройства. А потому сейчас на земле будет работать только один руководящий орган – директорат, так сказать, «пяти». Где, вы, мой дорогой, будете пока исполнять функции председателя.
И так, основная программа и стоящие сейчас перед нами задачи:
У вас будут две человеческие семьи. В смысле, четыре человека. Первое время пусть обойдутся без детей. Но они там это проконтролируют. Так вот, вы впятером будете осуществлять приём, так сказать, этих новых граждан. Приёмный покой, в общем, типа.
- Делать то, чем сейчас занимаетесь вы?
- Нет, а я; действительно в вас не ошибся. Да, вы, впятером будете вводить их в общий курс дела. В первых рядах, конечно, пойдут те, кто будет необходим вам для строительства и запуска этого первого города.
- А кто эти четверо?
- Да никто, собственно. Какие-то просто четыре молодых человека с улицы. Абсолютно ничем не примечательные. Два парня и две девицы. Если там что-то физическое будет... – так их подлатают. Там всё равно потом полную перезагрузку будут делать. А так – там на такие должности гении не нужны. Как говорится и как то давно замечено и доказано - простые дворняжки лучше дрессируются и менее капризны, по своему умны и более выносливы к болезням. То есть, эти люди – не за свои заслуги попавшие туда, а потому теперь и вечно обязанные – теперь всегда будут исправно заглядывать вам в рот. Так-то вот, такие инновации теперь будут в генетическом плане. То есть, на этот раз две семьи, а не три, как было у Ноя. Хама на этот раз исключили. В этой эпохе брутальность не уместна, по меньшей мере. Вот. Да и ещё- все они будут русские, так что…
Я удивлённо вскинул брови: - А это ещё почему? Загадочная русская душа? Вы тоже русский?
- Нет, у меня прекрасная немецкая фамилия. Но почему взяли русских…? Может, потому, что я выбрал вас – а они по вам уже и всю команду. Ведь объяснять им всё и направлять будете, как раз, вы.
А нации там, для разнообразия и цвета – уже дальше пойдут из этих 144000 заготовок, так что… Ну, так вот. Вы сейчас впятером покинете землю; я, кстати, тоже. Мы отправим вас на ближайшую базу.
- Это куда?
Он засмеялся: – Да какая вам разница? Будто вы там кого-то знаете. На Фобос полетите – спутник Юпитера. Потом, после того, как вы проведёте с нашими избранниками недельку–другую в разъяснительных беседах и просвещениях оных, вас вернут обратно. К тому времени здесь, я думаю, всё уже утихнет и можно будет приступать к работе. Ну, вот, вкратце, и всё… Так что… Да, лет вам, кстати, «подъемных», так скажем, по 400 лет каждому добавят. Так что, потом там уже, чуть попозже – женитесь, там тоже…
Ну…
Но мне тут в голову пришла вдруг одна мысль: - А я вот, не понял. Это всё хорошо, конечно, что вы меня избрали, но вопрос напрашивается: а зачем? Объяснить им всё вы и сами смогли бы…
- Нет. Как говорится, ноги моей здесь больше не будет…
Он весело засмеялся при этом. Я тоже чуть усмехнулся: - Это, вы чё, значит – к ним, что ли?
- Ну, как, навроде того. Они говорят, что типа, целый город - комплекс создали там у себя под наши условия. Там тоже уже набрано 144000. Так что…
- И давно вы с ними…? Ну, это… в контакте?
- А вы сколько со своим Богом?
- Давно.
- Ну, вот и я примерно так же. Ладно, время уже. Давайте, как говорится у вас: «Долго ль нищему собраться – только подпоясаться». Будем на связи ещё. Да, вот что, напоследок… - это не гипноз, дружище. Ну, сам там увидишь.
II

То, что я увидел при выходе моём из длинного коридора, по которому меня попросили пройти, вновь удивило и поразило меня. Когда я вышел на свежий ночной воздух, то первое, что приковало моё зрение – была настоящая летающая тарелка, диаметром своим имевшая не менее 30 метров. Она вся светилась и отливала цветом какой-то зеленовато-голубой стали.
На землю сейчас был спущен так же светящийся трап обитый красной ворсистой дорожкой. Меня, ещё при выходе взяли под руки двое в тёмных комбинезонах и попросили двигаться с ними. Таким образом, у меня не было много времени разглядывать всё это чудо, но в памяти моей, конечно, теперь навсегда отпечаталась эта картинка – живое, что называется, реальное НЛО на фоне чёрного звёздного неба. Я только успел один раз ещё обернуться и увидел, махавшего мне вслед рукой, бородача, стоявшего у того коридора, откуда я только что вышел.
Поднявшись на борт, я шагнул в открытые двери и попал в небольшое, но уютное помещение диаметром метров 7, где по кругу были расположены восемь закрытых дверей ,а в центре – так же по кругу - спинками друг к другу располагались 5 стального цвета кресел. Да и всё в этом салоне – помещении слепило своей белизной и стальным отливом блеска. Четыре места были уже заняты четырьмя молодыми людьми, смотревшими сейчас на меня, что называется, во все глаза. Два парня и две симпатичные девушки.
Дверь за мной с тихим свистом закрылась и раздался голос откуда-то сверху: «Садитесь и всем пристегнуться. Можете одеть наушники – включить музыку, если что. Обычно мы погружаем пассажиров в анабиоз – спячку, но вам лететь не далеко – час сорок; потому, если что – наушники. Приятного полёта, человеки, в ваше новое начало, в ваш новый генезис, третий генезис подлинного рая.
Я молча прошёл и уже усаживаясь, поздоровался со всеми. Пристегнулся. Никто, поначалу, не ответил мне на приветствие, но потом, уже через пару секунд закидали меня вопросами, типа: «Куда? Зачем? и Кто это такие?»
- Я знаю об этом пока не многим больше вашего, господа, - устало ответил я, сразу одевая наушники. Я, действительно, очень морально и эмоционально устал и сейчас хотел только просто посидеть какое-то время в абсолютной тишине. И эта перспектива какого-то полёта к каким-то Юпитерам, меня, как раз, устраивала.
Взлёт был абсолютно бесшумным – я, специально снимал наушники – но ощутили мы его лишь по первым колебаниям.
Смотреть здесь было абсолютно не на что и я, закрыв глаза, думал обо всём, всём, всём.
Но перед тем, правда, я вынул из кармана своего пиджака Библию и после короткой молитвы, открыл её наугад:
«Человеку, который Ему угоден, Он даёт мудрость, знание и радость, а грешнику даёт заботу собирать и копить, чтобы после отдать тому, кто угоден истинному Богу. Это Тоже суета и погоня за ветром.
Всему своё время, и есть время всякому делу под небом: время рождаться и время умирать, время сажать и время вырывать посаженное…»
Екклезиаст 2:26
3:1-2
Через определённое время – наверное, тот самый час-сорок, нас всех, молчащих и, наверное, думающих каждый о своём, вернул к действиям всё тот же голос с завидной дикцией: «Человеки, приготовьтесь. Вы сейчас приземлитесь на спутниковую базу системы Юпитера. Подниматься с кресел можно будет лишь по сигналу зелёной лампы и открытия дверей».
Потом мы все вновь ощутили разом, точно такое же, еле заметное колебание – как при взлёте - и где-то в пределах 3 секунд. И всё – так же тишина.
Потом загорелась зелёная лампа над входной дверью-трапом, которая тотчас и открылась, уйдя в стену.
- Попрошу человеков на выход, - был к нам тот же голос.
Я встал, помню, первым. За мной поднялись и вышли все. Спустившись с трапа мы попали в какой-то коридор, где загорелись указатели нашего продвижения. Таким образом, идя по этому коридору, все мы скоро очутились в какой-то круглой зале - точной, кстати, подобии этих прежних моих «райских турбаз» на земле. Только здесь не было никакой зелени и стеллажей с книгами. Те же белые-белые и стальные тона.
«Почему? – подумалось тогда ещё мне: - Чистота и святость, что ли…?»
Здесь тоже была ослепительно белая столовая, четыре дивана сероватых тонов кожи и мой – точно такой же по форме, прозрачный кабинет с таким же сероватым диваном. На всех диванах были только сложенные пледы и подушки – белья не было видно.
Сразу после нашего входа, кстати, двери за нами закрылись и опять прозвучал всё тот же голос – спутать его было-б тяжело:
- Располагайтесь. Вам нужно будет прожить здесь две недели. Продукты в шести холодильниках. Вода и все удобства сохранены для вас в земном режиме, так что, вы ни в чём не должны почувствовать здесь дискомфорт.
Вам, господин Гулливер, надлежит за это время ввести наших избранных людей в полный курс всего предстоящего им. В помощь вам предусмотрен ряд программ и передач, которые будут вам предложены. На стене вы так же можете видеть часы. Они установлены в том же часовом режиме вашего временного пояса. Так что сейчас, как видите 3 часа вашего земного времени. Через 15 минут освещение будет подключено к этому часовому режиму и следовательно у вас будет темно. Но у вас есть светильники. Гулливер вам всё объяснит. Можете осваиваться, пользоваться столовой – отходы в шахту лифта. Можете спать, отдыхать. Ровно в 11 часов с вами начнут проводить занятия с помощью этого большого экрана под часами. Для вас, как уже говорилось, предусмотрен ряд программ, которые вы должны будете понять и усвоить. То есть, их общая суть – объяснить и показать для чего вы собраны здесь и что от вас будет ожидаться на земле. То, есть – какую модель жизнедеятельности вы должны будете там воссоздать. Итак, благодарим за внимание и за ваше участие. Следующий приём в 11 часов.
Тишина, открытые рты и всё те же круглые глаза моих избранных членов команды окружали меня с немыми знаками вопросов.
- В общем, в нечто подобном – только на земле, я уже бывал, - сказал я им, направившись в столовую: - Разбирайте диваны, потому что тот кабинет - мой.
В столовой я, первым делом, поставил и включил чайник с водой и открыл один из холодильников. Он был забит до отказа всякой всячиной в вакуумных упаковках. «Наверное и те такие же», - решил я и принялся шарить по буфету. Да- и чай, и кофе, и какао. Были даже упаковки всяких видов киселя.
- Ну, как вам, первые ощущения на небесах? – улыбнулся я, выбрав себе просто Nesscafe.
Пора, кстати, я думаю, уже , хоть немного, но описать уже, моих попутчиков.
Одна из девушек у нас была блондинкой среднего роста и телосложения, с мягкими, округлыми чертами лица. Волос её – я так и не понял, крашенный ли – был завит слегка и едва касался её оголённых плеч – она была в лёгком летнем платье. Звали её Леной. Вторая же девушка, Ольга была немного худощава – но по нынешним меркам это, фактически, модель – была, в свою очередь, брюнеткой с волнистыми, чуть ниспадавшими с плеч ,волосами. Обе были – каждая по своему – достаточно миловидны; может, даже и красивы. Одета сейчас была Ольга в горчичного цвета юбочку средней длины, чуть клешённую, с широким поясом и чёрный топик.
Мужчины же были оба брюнеты и оба среднего роста – Роман и Олег. Все четверо были где-то в районе до 30 лет.
- Почему на небесах? – тревожно спросила меня Ольга тем временем: - Мы, что, умерли, что ли?
Я тихо рассмеялся: - Да нет, почему… Но мы же в небо поднялись? Да… А обратно-то ещё не вернулись.
- А…а… - попыталась чуть усмехнуться мне и Ольга, присаживаясь рядом за стол: - Ну, так может, объясните нам. Вы, получается, у нас, как гид, типа?
Я немного сокрушённо и совсем невесело покачал ей в ответ головой:
- Ну, да, типа гид, наверное. Да вы, давайте, присаживайтесь все. Обживайтесь, действительно. Я не знаю, что там дальше будет, но знаю по опыту – что раз нас снова привезли, то мы уже будем здесь, покуда нас отсюда не вывезут. А это значит, всё будет по их программе. Так что, выбирайте кому что из вас охота пить или есть, а потом – спать.
Все какое-то время молча занялись приготовлениями к столу, шаря по буфету и холодильникам – тоже, больше только из любопытства, как я понял.
Когда я сделал себе кофе, то сам и нарушил их выжидательное молчание:
- Откуда вас взяли?
Оказалось, что они совершенно были незнакомы друг другу и каждый из них был просто, фактически, похищен, в прямом смысле слова – каждый по своему, чуть ли не за час до отлёта.
- Вам что-нибудь объяснили?
В ответ они мне все просто отрицательно покачали головой.
- Понятно, - сказал я и тут, почему-то чихнул… и даже, как-то весь внутренне вздрогнул от того. Очевидно, потому, что это было настолько, по прежнему – как бы так сказать – настолько по земному, что ли; как бы говорящее и убеждающее меня в том, что жизнь продолжается...
- Н-да… - усмехнулся я своим мыслям, делая свой первый глоток кофе на Юпитере: - Ну, в общем, на Земле, если так смотреть, то где-то в 2 часа ночи случилось то, что принято было называть «концом света». Вот, поэтому, они вам там и несли в «тарелке» про новую жизнь, генезис с нуля и по третьему кругу.
- Офиге-еть… - сказал Олег, сделавший себе очень крепкого чаю. Он скинул перед этим туфли и сидел сейчас на стуле с ногами.
- У-гу, - покачал я ему головой.
- Чё, серьёзно, что ли? – спросили меня обе девушки, чуть ли не в один голос.
Я так же покачал головой и для них.
- А это кто, вообще? – подняв подбородок и чуть расправив при этом грудь, спросил Роман, пивший как и я, кофе.
Я пожал плечами: - Не знаю. Типа Альфа Центавры, наверное, - и усмехнулся невесело: - Но, в принципе, «шоу маст гоон», да? Кофе здесь, пойдёт.
Далее я, как можно, короче посветил всю четвёртку во все свои приключения – чтобы объяснить им, как я попал в этот клуб «избранных» на Юпитере...
- Так что…, - опять развёл я руками в конце всех своих повествований: - как я и говорил, я так же как и вы впервые не только на Юпитере, но даже и в космосе. Вот так.
Так что, давайте, наверное – «утро вечера…»; короче, пошёл я спать.
«Дурдом – не дурдом, - это я про себя: - а спать- то надо…»
- Офиге-еть… - опять сказал, я помню, Олег, который сделал себе очень крепкого чаю.

III

Утром - «по-местному», я проснулся в девять и чувствовал себя довольно бодро – спал, абсолютно, без снов. Но то, что тогда творилось в душе моей, я описать не смогу – бесполезно. Я даже пробовать не буду. Это, просто, не передать. Это, наверное, по части того, что надо прочувствовать каждому самому – лично.
После того, как за время полёта, в душе и голове моей всё крутилось, вертелось, переворачивалось и опять вертелось, теперь наступила фаза какой-то даже пугающей меня тишины и покоя – сродни безразличию, но без апатии ко всему.
Поднявшись на своём диване, я осмотрелся по залу: там все продолжали лежать без движений.
Я, сделав лёгкую гимнастику – привычка, опустился на колени - обратился в молитве. Потом вновь открыл Священное Писание и прочитал данный мне стих. После этого я нашёл в моём новом рабочем столе тетради и ручки, и сделал свои первые соответствующие записи. По ходу их, я услышал движения в зале – значит встали. Обернувшись, я увидел стоящую у моей двери и смотревшую на меня сейчас Ольгу. После того, как наши глаза встретились, она тронула ручку двери и приоткрыла её:
- Что пишите? Отчёты?
Я засмеялся тихо: - Да нет, здравствуйте, кстати.
- Здравствуйте, - она покачала мне головой: - Так что?
- Да это личные записи. Привычка вести свои судовые журналы.
Я опять слегка засмеялся и, по дружески одобрительно коснувшись её руки на выходе, направился в ванную: - Всем космолюдям привет!
- А что нам, так и спать тут целую неделю или две - в одежде? И ходить мятыми? – спросила меня Лена, сидя с ногами на своём диване, привалившись спиной к стене.
- Наверное. Это же перевалочная база. Чувствуйте себя, как в походе. Этап знакомства, так сказать.
- Что бы вы, говорит, дискомфорта не чувствовали…, угу, блин… - не могла она никак успокоиться, нервно обхватив руками свои колени: - А что, туалет тут тоже один?
- Там на земле один был, а здесь, я смотрю, два – мужской и женский – во... инновации!
- Ну, хоть, что-то… - тихо выдавила она отвернувшись.
Вот так и началось наше первое космическое утро на заре новой эры человечества.
Люди эти, как я заметил, довольно скоро адаптировались к этим изменениям в их жизни – в плане духовном. В том смысле, что о потери своих близких никто здесь особо руки не заламывал. «Это, наверное, происходит от того, - подумал тогда я: - что проблема здесь слишком глобальна, чтобы в эти минуты думать о чём-то личном. Типа, наверное, как в поговорке: «потерявши голову, о волосах не плачут». Да, наверное».
Все чувствовали и вели себя довольно сносно, так скажем. Из всех четверых, наверное, только Олег всё ещё никак не мог отойти от потрясения. Уж очень часто он, сидя за завтраком в столовой – всё так же, с ногами на стуле – шептал: «Офиге-еть…»
А запасы у нас были, надо сказать, прямо шикарные. Всё – есть? Вот, всё и было. И клубника, и малина, и ананас – и всё вкусное, свежее реально.
Так что, новое население нашей земли потихоньку, потихоньку так, но начало уже улыбаться временами. И к 11 часам все уже сидели пред большим экраном телевизора с полной и основательной, так сказать, жаждой знаний.
Таким образом, на протяжении всей этой первой недели нам были показаны всевозможные фильмы и программы о новых технологиях свободной энергии, о городах будущего, о том непомерном вреде, который наносила духовному миру человека финансовая система жизни, побуждающая человечество не к сотрудничеству, а к соревнованию и пожиранию друг друга. В общем, проработали с людьми за это время основательно и я даже опять начал недопонимать свою роль – в чём же она заключалась? Что мне им объяснять? По Библии? Но зачем, если всё такое голубое и розовое теперь?
«Или моя задача – осуществлять духовный надзор за этой молодежью? Наверное, так,»- думал тогда я.
А молодежь всё более и более обживалась и приживалась вместе.
Да, как же человек ко всему быстро привыкает… только вот, к близости, что называется, семейной – они ещё готовы не были. Оказывается, у каждого члена нашего экипажа были свои любимые люди там на земле и им было ещё тяжело.
Но тяжело идти на какие-то контакты, в принципе, если честно, было только девушкам.
Олег, по всей видимости, был готов, хоть завтра, что называется, под венец. Да и Роман всячески, со всех сторон уже обходительствовал Лену.
Ольга же, странное дело, почему-то, старалась держаться поближе ко мне. «Но это, наверное, - подумал я: - подсознательно, чтобы, хоть как-то избежать пока вероятных ухаживаний Олега».
Ни о чём другом, понятное дело, не могло быть и речи – она мне в дочери годилась.
Что думал лично я тогда о своём назначении и о скором предстоящим нам будущем – о том я пока воздержусь. Просто, хотя бы, потому что это очень глубоко личное и коснусь я этого несколько позднее.
А пока на протяжении всей той первой недели я просто продолжал молиться, читать в своё время Писания и отвечать, по возможности, на все вопросы нового поколения новой земли.
- А что, если кто-то не захочет жить правильно? – спросила меня, как-то, Ольга: - Что с ними будем делать? Ведь, хорошо – если денег не надо и их не будет, то ограблений, наверное, мы избежать сможем. И то, не знаю – ведь кто-то может, вообще, не захочет трудиться; а захочет, предположим, ездить на спине своего соседа, как тот самый, бывший «клуб трёхсот». Ну, это ладно…
Но вот, если форма семьи будет, говорите, по Писанию – то есть, муж да жена и точка – но тогда кто-то ведь захочет чего-то большего.
- Это не большее, Ольга, отвечал ей я: - Если человек идёт на «приобретение» блуда или прелюбодеяния, то он, наоборот, оказывается в большом убытке, если не в банкротстве – как попавшийся на аферу. Это как при приобретении, красиво светящегося голубым цветом, радиоактивного куска цезия 137 себе в карман – радоваться там особо нечему, потому как, очень ненадолго. Так и здесь – банкротство своей прежней любви и …, - вот здесь, где я должен был бы ,наверное, проставить отношения и любовь с Отцом-Создателем, я теперь испытывал некоторые затруднения: - ну, и потерь добрых отношений, наверное, с этими нашими теперешними Господами, - закончил я мысль:
Как с ними у нас там сложатся отношения, я ещё не знаю. Это, наверное, объяснят на месте.
Я не знаю, - продолжал я – нужны ли им будут наши молитвы… Наверное, нужны. Как в диспетчерской, наверное, будут принимать вызовы о каких-то неполадках. Посмотрим там.
- Но они и раньше уже смотрели, получается, а что толку…? – не унималась она.
- Нет, - попытался всё же, как-то, объясниться я: - Тогда вмешиваться смысла не было, потому как и экономика, и прогресс наши никуда не годились. Это, действительно, наверное, как тот пример с гусеницей, которая вначале пожирает всё вокруг себя в 300 раз больше своего веса каждый день, лишь затем, чтобы потом зависнуть толстой колбасой и прокормить собою, растущую в ней бабочку. Вот, наверное, как-то так и протянули нас до этого нынешнего съедобного кокона. А теперь, я думаю, уже будут, наверное, как-то контролировать ситуацию.
Вот, примерно так, в подобного рода рассуждениях и прошла та первая наша неделя.

IV

Ну, а второй недели нашего пребывания на станции спутника Юпитера у нас просто не было. Ровно на восьмой день нас всех попросили вернуться на борт их космического корабля и приготовиться к полёту и возвращению на землю.
- Интересно, остался там кто-нибудь? – тихо спросила меня Ольга, заняв кресло со мной и заглядывая мне сейчас в глаза.
- Может быть… - улыбнулся я: - Новое поколение снежного человека - биг футов, да?
Но она не улыбнулась мне в ответ, а только лишь пожала плечами, выразив на лице своём глубокую досаду.
- До встречи на Земле; - тем не менее улыбнулся я ей ещё раз, слегка коснувшись её руки и одевая себе наушники.
Удивительно и приятно для меня было то, что включив в них звук на этот раз, я услышал собрание композиций Энио Морриконе и, весьма довольный этим, я даже заснул.
Но в конечном счёте выяснилось, что заснул не только я, но и вся наша команда. Нас, как оказалось, усыпили во время полёта и глаза я открыл уже только в той же самой предполётной комнате, столь похожей на кабинку звукозаписи с большим экраном.
- Просыпайтесь, просыпайтесь… - услышал я звук, доносившегося до меня хорошо знакомого мне голоса.
- А…, товарищ Гудвин…, если не ошибаюсь, - тихо выговорил я, приоткрывая свои ,отяжелевшие сейчас, глаза на светящийся экран пред собою.
Наш бородатый резидент Альфа Центравы сидел сейчас предо мной на красном фоне в синем костюме и такой же – под цвет рубашке с расстёгнутым воротом. Всё так же в очках:
- Здравствуйте. С прибытием, космический странник.
Я просто еле покачал головой. В ней ещё держалась дрёма и какой-то дурман: - Вы меня когда-нибудь отравите, серьёзно… Что это? Опять какие-то ваши фокусы или вас туда не взяли?
- Да нет, просто билетов не было. Завтра полечу. Ну, а вы-то как съездили? Ничего? Как там на Юпитере-то погода; не дует?
- Да нет. Там все форточки закрыты.
Я наконец окончательно проснулся:
- Здравствуйте. Что это и где мы?
- Мы усыпили вас, потому что я должен был прервать наш эксперимент по той простой причине, что мне он надоел. Поэтому я вас всех привёз обратно.
Я с трудом прокашлялся: - Объясните, наконец, что происходит.
- Ну, что, что… Вам, как, нравится ваша должность?
- Какая должность к чёрту… Вы объясните просто куда это нас возили?
- Да какая разница…
Он, почему то, сейчас стал сам с минуту сидеть неподвижно, просто уставившись куда-то в одну точку пред собою.
- Так, что… - решил я, наконец, нарушить молчание: - вы смогли сделать летающую тарелку?
Он словно вдруг очнувшись, слегка криво улыбнулся мне: - Значит вы всё же не поверили?
- Ну, как вам сказать… Вы, ведь, снова не оставили мне выбора, так скажем. Вы опять поставили меня перед фактом; да потом так ещё всё красиво обставили и оформили… Я бы сказал, не хватало разве что, ещё только землю взорвать на куски на наших глазах.
Я тихо засмеялся: - Нет, умеете вы кино делать, ничего не скажешь.
- Да…? – всё с тою же тихой улыбкой сидел он, всё так же недвижно глядя на меня.
- Так, а тарелка эта – что, реально летающая или просто декорация?
- Да нет, какая декорация… Антигравитационный двигатель, так что… Да что тарелка… Я алмазы могу ляпать, печатать так, что весь рынок завалю и перевалю…
Он досадливо цокнул языком и снова спросил:
- А почему же вы тогда не поверили?
- Ну, видите ли… Во-первых, побороть мне этот ваш первый мощный бросок, так скажем, помогло мне то, что вы немного проговорились тут в речи сами.
- Да…?
- Да. Сказав про свою хорошую немецкую фамилию, а до того, упоминая немецких бонз третьего рейха. Мысли просто так по голове у нас не шатаются – они обязательно откуда-то растут. Может я и не связал бы это, но увидев тарелку… Извините, но тут уж прямая связь. Поскольку, всем давно известны разработки и опытные полёты фашистов с летательными дисками. Есть и находки, и чертежи. Да чего стоит только одно свидетельство американской эскадры разбитой у берегов Антарктиды в 47 году этими летающими дисками.
Так что, то, что должно было меня, по идее, раздавить – только вытащило меня в конечном итоге.
Но, уверяю вас, не это главное.
Я на секунду–другую смолк. Молчал и он, всё так же чуть улыбаясь смотря на меня.
- Понимаете… - продолжал я: - Это не всё так просто, когда ты знаешь Его голос. Понимаете? Просто так одной тарелкой Писание не завалить. Это для него, как резиновая двухместная лодка против Титаника, понимаете?
- Хм…, - усмехнулся он: - Кстати, тот ваш Титаник, из которого вы в своих работах знамение на 1914 год делаете – так, это же, в сущности, было подстроено… Он был специально утоплен тем же клубом «трёхсот» - самим хозяином «White Star», за 24 часа до отплытия судна, сдавшим свой билет на него.
- Ну и что, - улыбнулся я: - И чем это, по вашему, меня должно удивить? Тем, что зайдя в комнату вы – нажимаете на включатель, если вам нужен свет, а не делаете какой-то вечный двигатель для этого? Вы что, Гудвин? Если Сталин самолично не придушил Гитлера и знамя сам на Рейхстаге не установил, так он и войны не выиграл, что ли? Вы о чём, вообще, Гудвин?
- А…, ну, да… Ладно… Это я так.
- Понимаете, вы просто не знаете, что такое Писание. Если вы действительно проникните в его мир, то поймёте тогда, что и никаких других доказательство существования Всевышнего Творца вам уже будет даже и не надо. Писание – само его существование – и есть, фактически, главное и причём Живое Его доказательство; доказательство Его бытия над нами и незримого присутствия Его во всём.
Вы просто не вникали в него и не рассматривали его без предубеждения. Теперь я понимаю – потому что вам это было невыгодно. Но поймите, просто невозможно разным людям -около 40 человек – написать на протяжении 1600 лет вместе одну симфонию. И причём, часть каждого, сама по себе, бессмысленна без общего узора – знать который заранее, они никак не могли. Это, как если бы 40 человек изготовили, каждый сам по себе, 40 пазлов одной общей картины, не сотрудничая при этом друг с другом.
Но даже не в этом суть. Это-то вы, как раз, предусмотрели, указав в виде Автора - общество неведомых супер гуманоидов. Но вы не учли того, что Библия, она, ведь – Живая; и то, что Он – Живой. А Ему ни вы, ни вся ваша колония ваших гуманоидов рот-то заткнуть не сможет. Понимаете, Гудвин?
Он печально, как мне показалось и глубоко вздохнул сейчас на экране и пожал плечами: - Может быть…, может быть…
- Скажите мне одно, - продолжил я: - Так вы, действительно, наследник…
- Я наследник одного из «трёхсот», скажем так. Потому и в гриме. Потому что не могу излишним риском доставлять какие-то хлопоты и неприятности моему дому и семье.
- Ах, вот что… Тогда мне, действительно, всё понятно. И все ваши эти опыты…, аттракционы…
- В смысле?
- Вы их устаиваете для себя. Для оправдания пред собою. Вы, просто, должны постоянно видеть пред собою доказательства и быть уверенным в том, что люди – хочешь, не хочешь, однозначно, свиньи. Свиньи грязные, беспробудные и неизлечимые. Это даёт вам моральное право на вашу жизнь, её стиль, на её статус, ведь так…?
- Да какой там стиль…, Гулливер. Мне тошно всё и противно. Мне всё надоело до умопомешательства. Меня не привлекают даже женщины, хотя я ещё молод. Мысль о семье у меня вызывает приступы неудержимой рвоты, ибо в голове у всех этих женщин, мечтающих о семейном очаге, только две программы: либо, как у курицы – мешок зерна и где достать ещё пару; либо, вообще, одни слюни, слюни и слюни в розовых пузырях. Остальные – вообще, безпрограммные, но о тех и говорить… Гулливе-ер! – вдруг почти вскричал он: - У меня всё есть! Всё, что я могу захотеть, а они копошатся, лазают у меня под ногами, а потом лезут мне в рот целоваться. Или, наоборот – корчат из себя что-то, самим себе придуманное. То, что я, опять же, могу просто сломать, растоптать и сделать в одночасье из неё то, что мне уже будет угодно.
Он с шумом выдохнул и снова смолк на время, опустив на стол свои локти.
- Но я не хочу этого, - через какое-то время он продолжил, глядя чуть в сторону от меня: - Понимаете, Гулливер, я здесь только один путь вижу: - Именно, только давить, давить и давить их. Но этот путь меня не прельщает. Это та же игла со своими дозами, которые нужно будет повышать так, что и земли не хватит. Да и удовольствие это не то; сомнительное… Которое тебя самого изнутри поедает. Не хочу…
- Я понял, кажется, вас; - тихо вставил я, когда он смолк, как в некоем изнеможении: - Моя скромная персона была для вас неким объектом Таинственной и Пугающей вас Реальности, которую вы хотели так же ниспровергнуть для своего внутреннего баланса и спокойствия, так?
Он всё так же неподвижно молчал и я продолжил: - Вас пугало наличие той картины, на фоне которой вы сами оказываетесь свиньёй, да ещё и сугубо временной, - так? А что же вы тогда не идёте к Нему?
Через какое-то время он ответил мне несколько отстранённо тихим и спокойным тоном: - Понимаете, Гулливер, к Нему – это одно; но это, ведь, подразумевало бы и – к вам.
Он чуть усмехнулся при этом: - Понимаете, если быть честным, да? А если не честным, то зачем, спрашивается, тогда, вообще, быть? Вы, просто, не представляете себе этого, Гулливер. Люди, которые никогда в своей жизни не были даже управдомами, не могут представить себе – что такое быть богом.
Он вновь с улыбкой тихо покачал головой: - Не-ет, вы счастливый человек, Гулливер… в том, что вам повезло не родиться и не стать богом. Ибо… трудно быть богом.
Он тихо засмеялся: кажется есть такой фильм, да?
Я кивнул головой: - Да по Стругацким.
- У-гу, по Стругацким… Да… Ну, так вот, Гулливер, вы были моим последним увлечением. Уезжаю я отсюда. Слишком уже здесь, конечно… Ещё с этой тарелкой засветился. Да и не в этом, собственно, дело. Надоело всё. Поеду пока просто, дам один круг по миру. А там и ваши ожидания, глядишь, подойдут, да? Поглядим на вашу Гражданскую и на вашего Ленина.
И вот, если-б там потом, я-бы вам – как тот НЭПман для советской власти – ещё–бы сгодился, то… - засмеялся он при этом: - у меня для вашей молодой республики все запасы и ресурсы готовы, в принципе.
Я тоже ему в ответ тихо рассмеялся:
- Ну, да; это чем-то напоминает договора некоторых членов немецкого командования с союзниками перед Берлином, да?
- Нет, - он всё так же улыбался: - Мне больше нравится пример с блудницей Раав и лазутчиками в Иерихоне.
- Ну, что-ж, тогда захватите с собой в вашу кругосветку красную нить. И пусть она у вас из вагона болтается.
Он от души рассмеялся теперь:
- Да, спасибо, повеселили, утешили, прям. Ну, ладно. Я оставляю вас в покое. Не будьте на меня в обиде, Гулливер, за все мои эти маленькие глупости… Сейчас вас доставят домой.
Между прочим, у нас ведь, действительно, в итоге получилось четыре части, а, Гулливер? Верно?
- Ну, да. А где эти молодые люди?
- Я их выкинул за городом. Там у подножия тех гор, где ваш НДФЗ стоит – бывший завод. Как проснутся – доберутся, как-нибудь.
Всё ближе, чем с Сатурна. Интересно вот только – обрадуются ли они этому теперь? – он усмехнулся.
- Ну, да. С небес на землю – я-ж говорю, кино вы делать умеете.
- Ничего. Полезный опыт. В такие годы – и уже на Юпитере побывать. Не каждому дано, по любому.
- Кстати, а где мы были-то?
- Ну, уж, вот этого-то вам, мой дражайший Гулливер, знать, по моему, совсем не обязательно. Ладно, адью, вам сэры и мадамы; прощайте, но кто его знает… Не лучше ли так…
Экран пред моими глазами погас и над дверью загорелась лампочка – такая же обычная, как во многих конторах – с красной надписью: «Выход».
22.06.16



Рубрика произведения: Проза -> Психология
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 38
Опубликовано: 09.07.2016 в 08:06
© Copyright: Сергей Старков-Ильин
Просмотреть профиль автора






1